Добро пожаловать в Потустороннее Бюро!

      Уличный воздух сегодня необычайно тяжёлый. Голые деревья жутко колышутся под гнётом завывающего, гуляющего меж переулками многоэтажек ветра, а вороны истошно кричат, вторя друг другу своими тревожными, будто бы даже обеспокоенными голосами.       Школьные коридоры опустели раньше, чем того можно было заметить. Сейчас, эти пустынные помещения, обычно наполненные детским смехом и суетой ученических будней, выглядят крайне... Неестественно, что-ли. Словно бы ты попал в параллельную реальность, где нет никого, кроме тебя и одиночества, глядящего из темноты жуткими горящими глазами. Конечно, когда ты–меланхолик, легко романтизировать уединение с самим собой без посторонних взглядов, однако стоит признать, что одиночество–это не всегда хорошо, а особенно–если оно не покидает тебя на протяжении долгого времени. И в этих пустых, безлюдных коридорах, если бы рядом не оказалось жизнерадостной подруги, на душе уже давно бы скрутилось в клубочек сырое чувство покинутости.       В завершение своего танца на клетчатой бумаге, ручка в последний раз изобразила дугу и поставила точку, балериной присев в элегантном реверансе. —Готово.—Произнесла Фриск, протягивая тетрадь со своей законченной анкетой в руки Бетти. —О-о-о, хорошечно!—Малиновые глаза радостно сверкнули и принялись жадно оглядывать страницы, исписанные пусть и не каллиграфическим, но довольно старательным почерком.       Глядя на эту картину, шатенка подпёрла рукой подбородок, грустно при том улыбнувшись. Всё дело в том, что она заметила печальный факт того, что остальные страницы с опросниками оставались пусты, будто к ним и не притрагивались никогда.       "Похоже, у неё совсем нет друзей,"—Достаточно знакомая ситуация, не правда ли?—"Ну, не велика беда. Можно будет познакомить её со своими! ... Точнее, своим. Да, обязательно стоит познакомить её с Чарой!... Но насчёт Яшки не особо уверена." —Погодь,—Бетти потрепала Фриск по плечу, привлекая её внимание—У тебя чего, др-шка сегодня? —Ну да. —ТЫ ЧЕГО РАНЬШЕ-ТО НЕ ПРЕДУПРЕДИЛА?!—Возмущённый девичий вопль гуким эхом пронёсся по помещению—Поздравляю с днём варенья, побольше счастья и хорошего настроения, вуху-у!^       На лице непроизвольно возникла лёгкая улыбка. —Хах, я запомню эту формулировку.       Царящая вокруг атмосфера напряжения чуть спала. Не зря говорят, что с хорошей компанией даже конец света не страшен. —Так, а тебе сколько в итоге будет-то?—Бетти вальяжно уселась на подоконник, в то время как Фриск предпочла на навлекать на себя гнев учителей или уборщицы, что могут пройти мимо в любую минуту. —Восемнадцать. —Э-э-э,—Ещё один возглас возмущения прозвучал в могильной тишине, из-за чего даже несколько учителей грозно выглянули из своих кабинетов, дабы узнать, что же это такое творится средь бела дня—Слух, я чёт не догоняю. Ты же в десятке учишься?! —Верно.—Голос златоглазки вполне спокоен, она сама не понимает, почему розовоглазка так удивилась. —Но тебе восемнадцать?!—Продолжила диву даваться подруга. —Ага.       Бетти призадумалась, забавно нахмурив брови. —У меня, конечно, есть небольшие контры с матешей,—Проговорила она с умным видом—Но разве тебе, по идее, не должно стукнуть восемнадцать только через год, если ты... Ну... Того. Ну ты поняла, короче! —Я просто на год позже пошла в школу,—Нервно хихикнула героиня—Из-за... Особого стечения обстоятельств.       А что же это за обстоятельства такие, раз уж речь за сим зашла? А дело вот, в чём: когда Фриск была ещё маленькой, её родителям было на своего ребёнка, мягко говоря, всё равно, так как собственные проблемы их беспокоили куда сильнее. Как видим, с тех пор ничего не изменилось. Мария и Александр просто сводили концы с концами, пытаясь хоть как-то выкарабкаться с того социального дна, где они оказались. А когда девочке исполнилось семь лет, родители и не вспомнили о том, что ей, вообще-то, нужно поступать в школу. Так бы и продолжалась вся эта история, если бы Ариадна Виссарионовна не спросила однажды у внучки, завела ли она себе друзей на новом месте, на что получила изумлённое выражение детского личика. Но, так как на дворе стоял уже март, отдавать ребёнка в первый класс было бы бессмысленно, из-за чего, сугубо стараниями бабушки, Фриск поступила в школу на год позже, чем остальные дети–в восемь лет.       Проницательный взгляд малиновых глаз, полный нескрываемого подозрения, пытался уличить холодное золото в сокрытии какой-то страшной тайны, однако такими простыми методами шатенку на чистую воду вывести не удастся. —Оке-ей, как скажешь,—Всё-таки сдавшись, равнодушно пожала плечами Бетти и тут же воодушевлённо сменила тему—Кста, ты на каникулах жёстко занята?       Этот вопрос застал девушку врасплох. Неужели её сейчас...? —Нет, не особо,—Ответила шатенка, сверкнув золотыми глазами с отголоском интереса—А что? —Не хошь как-нить погулять по райончику?—Предложила подруга, радостно хлопнув в ладоши—Мишок тож по тебе скучает, если чё.       Кажется, ответ очевиден. —Почему бы и нет. —О, заебца, я те тогда позвоню, если что!—На лице школьницы расцвела улыбка, когда её нескрываемые счастливые визги вновь сотрясли школьный коридор.       Фриск неловко улыбнулась ей в ответ, стыдливо отведя взгляд в сторону. Просто юная нарушительница порядка с фамилией Нуар пока ещё даже не догадывается о том, что прямо сейчас, цокая каблучками, к ней направляется строгая учительница географии, дабы отчитать за излишнюю крикливость. Ой, кому-то попадёт...

***

      Такой уж разговор состоялся у Фриск сегодня в школе. Конечно, он весьма поднял ей настроение, да и факт того, что у неё появилась первая подруга, очень радовал.       Однако, даже сейчас девушку не покидает чувство того, что вот-вот должно произойти нечто ужасное. И если в школе оно хоть как-то заглушалось весёлой компанией, то сейчас, когда приходится в гордом одиночестве идти домой на пару с треплющим волосы ветром, оно, по какой-то странной причине, всё нарастало       На улице только пять часов вечера, а солнца уже не видать, из-за чего всё вокруг стало каким-то отчуждённым и мрачным: начиная редкими хмурыми прохожими и заканчивая тоскливыми шорохами бьющих о крыши ларьков древес. В этом виноваты и облака–настолько плотные, что даже крошечного кусочка неба разглядеть не получится. Они сгустились и потемнели, приобретя тем самым жутковатый серо-голубой цвет. За весь день так ни разу и не пошёл дождь, однако было ощущение, что вот-вот должен появиться туман.       "Бр-р-р,"—Шатенка поёжилась, сильнее укутавшись в поношенный бомбер—"Ещё и холодновато стало."       На горизонте виднеется нужный многоэтажный дом, и Фриск поспешно ускоряет шаг. Её похождение, к счастью, обошлось без приключений, ибо даже нечисть сегодня попряталась в свои укромные места, терпеливо чего-то выжидая. Сердце начинает наращивать темп, когда девушка перешла на бег. По итогу она чуть не упала, когда поднималась на крыльцо подъезда–благо, что тут так удобно оборудовали перила.       "Чего это я, ха-хах?..."—Подумала героиня, восстанавливая дыхание—"Может, мне просто хочется убедиться в том, что произошедшее утром–не наваждение...? Уже и сама не знаю..."       Очень уж девушка переживала по поводу утреннего настроения своей семьи. Улыбка матери, спокойный отец–разве это не то, о чём она всегда мечтала? Конечно, но... Мы ведь не в сказке или рассказе, где мечты так просто исполняются по воле авторского пера.       Странно это всё. Не могут родители измениться всего за один день. Этому должно быть какое-то разумное объяснение.       Изнемогая от переполняющих голову мыслей, Фриск прислонилась спиной к шершавой стене дома и устало выдохнула. Из её рта вырвалось маленькое облачко пара.       "Я так устала от всего этого."—Где-то в вышине закричали птицы—"Почему одни живут нормально, а у других вечно случается какая-то хрень? Разве это справедливо?"       Как знать. Справедливость–понятие растяжимое.        В голову резко, как пушечный выстрел, ни с того ни с сего стукнуло воспоминание о разговоре, случившемся три года назад. Именно в это время Фриск и узнала о том, что её лучший друг, оказывается, на секундочку, самый настоящий убийца. И тогда она спросила однажды у Чары, почему же он, всё-таки, убивает людей, на что получила ответ, внезапно всплывший прямо сейчас перед глазами:

"Ну, мир довольно несправедлив, знаешь ли. Обычно говорят, что судьба расставит всё по полочкам и накажет всех, кого жизнь по воле случая спасёт от возмездия за грехи. Так вот, я—и есть это наказание."

      Тряхнув головой, тем самым прогоняя наваждение, девушка подошла к ближайшему окну, так и не решившись заходить в подъезд. Пусть стекло было грязным и мутным, это не помешало разглядеть очертания девушки с цветами в глазнице и венком на голове. —А ты что думаешь?—Спрашивает Фриск, намекая на произошедшие за весь сегодняшний день странности. —Не нравится мне всё это.—Мрачно фыркнула "Фриск"—Твои родители либо притворялись, либо их разум захватили демоны, и теперь они одержимы– третьего не дано. —Интересная гипотеза,—Кивнула шатенка, задумчиво отведя взгляд на мокрый асфальт—Но да ладно, есть только один способ узнать, что происходит. —Может, не пойдёшь домой?—Предложил доппельгангер с отголоском страха в золотистом взоре—В противном случае, это может плохо кончиться. —Я понимаю,—Голос звучал на удивление спокойно и твёрдо—Но нельзя основываться сугубо на своих догадках. Меня же там не убьют, правда? Тогда не вижу причин бояться, ха-ха. —Уф-ф-ф...—Слова Фриск не внушали отражению и малейшей капли доверия, однако волей-неволей пришлось согласиться—Хорошо, раз ты так уверена, то будь по-твоему. Но, пожалуйста, прошу тебя, держись всегда возле зеркал, хорошо? Так я хоть как-нибудь буду держать ситуацию под контролем. —Спасибо тебе.—Тепло улыбнулась девушка—Даже не знаю, что бы без тебя делала. —Побереги слова благодарности на потом,—Хмыкнул доппельгангер—Давай, удачи нам тебе. —Ага.       Но со скрипом тяжёлой железной двери вся уверенность куда-то испарилась. Напряжение в воздухе так и витало, фактически придавливая златоглазку к полу своей неимоверной тяжестью. К тому же, такое ощущение, словно в самом доме ещё более холоднее, чем на улице. Что это такое, в конце-то концов...

***

      Под неистовый стук собственного сердца Фриск стоит напротив двери в квартиру. Мурашки, решившие устроить самый настоящий забег, мешали как следует сосредоточиться. В многоэтажке стоит гробовая тишина, будто все жильцы таинственным образом куда-то пропали, испарились даже.       Сделав глубокий вдох, девушка осторожно дёрнула ручку двери. Последняя же, в свою очередь, смиренно поддалась и с тихим скрипом отворилась.       "Не заперта?..."—В горле застрял ком—"Я могу ошибаться, но разве входную дверь обычно не запирают не ключ? Хотя, кто-то мог выйти вынести мусор или отлучиться куда-нибудь..."       Версию того, что жильё могли вскрыть и обворовать бандиты, Фриск сразу отринула прочь. Они бы попросту ушли ни с чем. В конце концов, единственная ценность в этой холодной полупустой квартире–это б/у-шный телевизор с "Авито".       Шатенка осторожно вошла внутрь, закрыв за собой дверь. Коридор встречает её своей обыденной теменью и тусклым светом, что виден сквозь щёлки в дверях. В нос сразу ударил резкий неприятный запах испортившегося алкоголя, от которого невольно подступила тошнота. Сердце сковало липкое чувство, из-за чего даже вздохнуть было проблематично. По телу волной прошла дрожь, но не только от стоячего мерзкого холода.       Навозные мухи с крыльями летучих мышей продолжали маячить по комнатам, изредка врезаясь друг в друга. Кажется, с утра их стало гораздо больше.       Определённо, что-то не так. Фриск с каждой секундой всё больше и больше в этом убеждалась.       Она на цыпочках прошла в свою комнату. Обычное будничное дело–скинуть школьный рюкзак на кровать и не вспоминать о нём до завтрашнего дня. Однако, как только шатенка хотела было уйти обратно в коридор, что-то липкое резко схватило её за лодыжку. Не ожидавшая такого поворота событий девушка не смогла удержать равновесие и с грохотом упала на пол. Захваченную ступню пронзила острая боль.       "Мать твою, да что ж такое?!"—Прорычала про себя шатенка, пытаясь дотянуться до тумбочки—"Ты если и пытался меня убить–то только ночью, а сейчас что, совсем уже с катушек съехал?!"       За спиной слышится жуткое, противное хихиканье того, кто каждую ночь мешает Фриск нормально спать. Подкроватный монстр продолжает тянуть ногу своей жертвы всё сильнее и сильнее, дабы затащить её в своё убежище и сделать то, что пытается вот уже пятнадцать лет–с того самого момента, когда малышка только-только стала спать в отдельной комнате.

Расчленить своими липкими пальцами с грубыми ногтями, обесчестить, изуродовать тело и сожрать его с потрохами.

      Но, к огромному счастью, шатенке удалось дотянуться до своей тумбочки и одной рукой достать заветную солонку. Барахтаясь на полу, она кое-как открутила крышку и кинула открытую баночку в монстра. И вместе со звуком бьющегося стекла раздались пронзительные крики вопящего в жуткой агонии существа, чью уродливую плоть разъедали маленькие белые кристаллики. —Я не хотела кровопролития, но ты меня вынудил,—Жмурясь от боли в ступне, произнесла Фриск—Убирайся.       Монстр зашипел и забился в самую темень–как можно дальше от той, кого он только что пытался убить. —То-то же,—Фыркнула девушка и попыталась встать—АЙ...!       Ногу пронзила жуткая боль. Настолько сильная, будто бы конечность вывернули наизнанку. Твою ж мать.       "Только этого мне не хватало..."—Изнывающе подумала шатенка и попыталась всё же сделать пару шагов—"Ну, вроде не сломана. Наверное..."       Кажется, просто связки растянула. Ну ничего, терпимо.       Фриск, хромая на одну ногу, кое-как вышла в коридор. Холодный пол морозил ноги даже в колготках, из-за чего передвигаться было вдвойне неприятно. По спине тайфуном пробежали мурашки. Девушка вздохнула и осторожно направилась вперёд по тусклому коридору, что в этот миг показался особенно длинным.        "Всё будет хорошо,"—Сердце отбивает бешенный ритм—"Мне не стоит бояться, меня не убьют. Всё будет хорошо, меня не убьют. Не убьют..."       Холод обволакивает со всех сторон, будто бы нарочно подгоняя. Девушка осторожно приоткрывает дверь и входит в комнату.       Тусклый свет потолочного светильника не способен подарить и капли тепла, ведь он олицетворяет собою само отчуждение от уюта. За окном воет ветер, белкой пробираясь по водосточным трубам. Стоит гробовая тишина. Слышно только тихое постукивание каких-то пластиковых бутылочек друг о друга, шорох ткани.       Кухня никак не изменилась за всё это время. Единственное новшество, привлёкшее внимание девушки, заставив ту вздрогнуть–это паук в углу комнаты, что разросся до невероятно огромных размеров вместе со своей липкой паутиной.       В полном молчании, мать, с лёгкой улыбкой на устах, собирает вещи в огромного вида сумку, когда отец, угрюмо глядя в одну точку, сидит на своём излюбленном диване. Кажется, появление дочери никто так и не заметил.        Фриск хочется задать вопрос, но она продолжает безучастно молчать, глядя себе под ноги. Сердце бешенно колотится, скованное страхом. Пусть на лице шатенки и застыло показное равнодушие, то и дело подрагивающие руки её выдавали.       Заметив краем глаза зеркало рядом с собой, девушка вспомнила просьбу доппельгангера. Сиё осознание придало ей капельку спокойствия, ведь Фриск сейчас уж точно не одна.       Героиня не понимает, что происходит. Секунды длятся вечность, пока напряжённое молчание не прерывает Мария, застёгивающая молнию огромной сумки. —Отлично, целый день с этой хренью провозилась,—Невзначай мурлыкнула она и обратилась к мужу—Ну чтож, пока, Саш, встретимся в ЗАГСе!~       Полная непонимания, златоглазка сжала кулаки и нашла в себе решимость задать волнующий вопрос. —Что происходит?—Она потратила все свои силы на то, чтобы голос ненароком не дрогнул.       Женщина остановилась, пару секунд глядя на дочь изумлённо, после чего вдруг выдала нервный смешок. —Что происходит?... Хах, что происходит!—Широко раскрытые глаза и радостная улыбка, граничащая с чуть ли не безумной, заставили девушку вздрогнуть—Я ухожу. Я наконец-то ухожу, пха-ха-ха-хах, вот, что происходит!       Она истерично рассмеялась, становясь всё громче и громче с каждым мгновением. В конце концов, её чуть нервный голос перешёл на визг. —Я ГРЁБАННЫХ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ЖДАЛА, КОГДА СМОГУ СВАЛИТЬ ИЗ ЭТОГО АДА!—В комнату влетел рой энергетических вампиров, принявшись кружить то тут, то там, издавая противное, навязчивое жужжание—ТЕПЕРЬ-ТО Я ИСПОЛНИЛА СВОИ ОБЯЗАННОСТИ, КОТОРЫЕ ЭТА СТАРАЯ КАРГА МНЕ НАВЯЗАЛА! НАКОНЕЦ-ТО ТЕПЕРЬ МНЕ НЕ ПРИДЁТСЯ ВИДЕТЬ ВАШИ УБЛЮДСКИЕ РОЖИ...!— —Заткни пасть, шлюха,—Устало прервал её возмущённую тираду Александр—Уёбывай нахуй из моего дома, пока я тебя ещё не вышвырнул.       На эти слова женщина лишь сплюнула, презрительно окидывая взглядом супруга. —Я ненавижу вас. Я ненавижу тебя,—Обратилась она к нему—И тебя.—Указательный палец с новеньким маникюром ткнул в сторону дочери—Я больше не собираюсь жить с вами под одной крышей. Вы оба сломали мне жизнь. Спасибо, блять, за всё хорошее.       Так вот оно что. Родители, наконец, разводятся, ведь их обязанности "вырастить до восемнадцати лет" успешно выполнены. А чего ещё можно было ожидать, спрашивается?       Не собираясь оставаться больше в прижившемся гадюшнике, Мария злостно накинула на плечо сумку и направилась в коридор. Однако же, она резко остановилась рядом с Фриск. Вновь повисла гнетущая, тяжёлая тишина. —Лучше бы я тебя вообще никогда не рожала,—Едко прошипела женщина, прожигая её полным жгучей ненависти взглядом—Точная копия своего отца-мразоты. Забудь, блять, моё имя и никогда не смей больше звать меня своей матерью. Ты мне даже не дочь, а грёбанная ошибка, как и всё твоё жалкое существование. Бывай, сука.       Она вышла из комнаты с гордо поднятой головой. Все осознавали, что видят эту женщину, скорее всего, в последний раз. В конце концов, сквозь жужжание сотни мух был едва различим громкий хлопок дверью. —Это ты во всём виновата.       Голос отца был тяжелее бетонного блока на стройке осеннего дома.       Атмосфера стоит загробная. Мужчина встал и, покачиваясь, с трудом прошёл к холодильнику.       "Что-то мне подсказывает, что он пил весь день."—Подумала шатенка, переведя взор на целую гору пустых банок и бутылок возле дивана—" Вроде как маму он не любил никогда, так чего это с ним?"       Александр, тем временем, залпом выпил очередную банку хмельного напитка. Утирая ладонью щетинистую щёку, он вдруг повернулся к дочери.       От этого стального взгляда, в котором читалась прямая угроза, Фриск попятилась к двери. Послышался громкий, истеричный стук. То был доппельгангер, отчаянно пытающийся донести своему "оригиналу" о том, что нужно немедленно делать ноги. Но запоздало шатенка заметила на запястьях отражения кандалы.       До спасительного выхода оставалось всего ничего: лишь открыть дверь в коридор, ведь девушка стояла совсем рядом. Однако, осуществить побег от отца не удалось, ибо в этот самый момент прямо в голову героине на всей скорости прилетела пустая жестяная банка.       Не сумев совладать с собой, шатенка схватилась за ушиб, еле сдерживая болезненный стон. Место удара словно бы поразил разряд электрического тока. Каким-то чудом висок не задело, иначе пришлось бы существовать в виде неупокоенноего духа. Было ощущение, будто Фриск ударили не банкой, а топором. Ладонью она почувствовала теплую жидкость, остывающую с каждым мгновением. Сердце пропустило удар.       В считанные секунды оказавшийся рядом Александр схватил дочь за плечи и принялся безудержно трясти. —Это ты во всём виновата!—В мутных серых глазах горят нездоровые огоньки—Если бы не ты, то всей этой хуйни не было бы! ЭТО ТЫ, ТЫ ИСПОРТИЛА МНЕ ЖИЗНЬ, ГРЁБАННАЯ ТВАРЬ!       Голова разболелась невероятно. В ушах противно зазвенело. Где-то сквозь этот ужасающий звон слышалось жужжание вампиров и звяканье цепей железных кандалов. —Пожалуйста, хватит...—Слабый голос звучал до ужаса жалко. Фриск всеми силами пыталась вырваться из мёртвой хватки, но разве может что-то выкинуть юная девушка против взрослого крупного мужчины? —ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ!—Заорал Александр, отвесив дочери смачную пощёчину—ТЫ ТОЧЬ-В-ТОЧЬ КАК ТВОЯ ШЛЮХА-МАТЬ!       Покрасневшая щека болезненно пульсирует, разнося по коже невыносимый жар. Лязг железа заполонил собою голову настолько, что девушка даже почувствовала у себя на языке привкус металла. —Хватит...—Повторила шатенка, чувствуя, что такими темпами ей попросту сломают плечи, не рассчитав силу. —Я ВОСЕМНАДЦАТЬ, СУКА, ЛЕТ ПОТРАТИЛ НА ТО, ЧТОБЫ ТЫ, ТУПОГОЛОВАЯ ШМАРА, ВЫРОСЛА, БЛЯТЬ, НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ВСЕ ЭТИ ГОДЫ ТЕБЯ НЕНАВИДЕЛ,—Мужчина рьяно схватил Фриск за волосы—КОРЯЧИЛСЯ, БЛЯТЬ, НА НЕСКОЛЬКИХ РАБОТАХ, ЧТОБ ВЫПЛАТИТЬ ЭТИ ХУЕВЫ КРЕДИТЫ, А ТЫ МНЕ ВОТ, КАК ОТПЛАТИЛА ЗА МОИ ТРУДЫ, НЕБЛАГОДАРНАЯ СУКА?!       Он с силой ударил голову девушки об стену. Хрупкое тело сотрясла судорога, внутри произошло настоящее землетрясение. Приходилось то и дело жадно глотать воздух, потому что с ужасом златоглазка осознала, что задыхается. Мозг пытался предпринять хоть какие-то отчаянные попытки спасти уже чуть ли не умирающую хозяйку в виде слабых ударов мучителя руками и ногами. Голова раскалывается от царящего вокруг шума. Сквозь пелену тумана глаза сумели рассмотреть целый рой жирных отвратительных вампирских мух, что кружили вокруг, подпитываясь болью и ненавистью ребёнка и его родителя.       Лязг железных кандалов. Он не прекращается, а всё нарастает вместе с болью, накрывающим с головой цунами страданий.

Больно. Как же больно.

      "Хватит, пожалуйста, хватит... Прошу, перестань. Пожалуйста, хватит...! Хватит!" —Я СКАЗАЛА ХВАТИТ!—Крикнула Фриск настолько громко, что отец отшатнулся от неожиданности.       На сей раз в её словах не было слышно мольбы.       Воспользовавшись шоком Александра, девушка, оперевшись о стену, попыталась нормально встать на ноги. Голова кружилась, как на безумной карусели, а во взгляде всё плыло. К тому же, повреждённая нога дала о себе знать, но несмотря на все эти трудности шатенке удалось встать. Тем не менее, она едва не потеряла сознание, взглянув на стену, о которую только что отец пытался разбить голову собственной дочери.       На шершавой стене остались крупные кровоподтёки. Алыми ручьями они стекали прямиком на пол, где уже успела образоваться небольшая лужица. —Чё ты сейчас ляпнула, шваль...?—Мужчина, более-менее отойдя от шока, принялся продолжать свою безумную тираду—Как ты, блять, с отцом разговариваешь, хуйло?!       Он занёс руку для очередной пощёчины, однако хрупкая девичья ладонь перехватила удар одним резким движением. Сердце усиленно гоняло по венам адреналин вместе с кровью, благодаря чему Фриск почувствовала в себе силы противостоять Александру. —Не прикасайся ко мне.—Рявкнула в ответ она, распрямив ноющие от боли плечи—А не ты ли говорил, чтобы я не называла тебя больше своим отцом?! —Ты...—От горящей в глазах дочери решимости мужчина оторопел—... Так вот, что я получаю вместо благодарности за то, что вырастил такую блядскую тварь?! —Благодарности...?—От возмущения у златоглазки на секунду перехватило дыхание—Благодарности?! Я восемнадцать лет жила, как уличная крыса, а ты говоришь о какой-то там благодарности?! —ЗАТКНИ СВОЮ ГРЁБАННУЮ ПАСТЬ, МРАЗОТА!—Истерично вскрикнул Александр, пытаясь освободить руку. —НЕ ЗАТЫКАЙ МНЕ РОТ!—Чаша терпения Фриск окончательно переполнилась—Во всех ваших проблемах виноваты вы сами, общество, родители–да кто угодно, но НЕ Я! Это ВЫ во всём виноваты, ВЫ угробили свою и мою жизнь!       Она с силой оттолкнула от себя мужчину и вздрогнула от прошедшего по телу разряда электрического тока. —Думаешь, я– причина всех смертных грехов, да?!—Продолжила девушка охрипшим от криков голосом. Она вот-вот готова была расплакаться, из-за чего речь то и дело предательски подрагивала—Я просто хотела нормальную семью. Я просто, блять, хотела жить, как обычный человек. Я ПРОСТО ХОЧУ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ, РАЗВЕ ЭТО ПЛОХО?!       Послышался грохот упавшего на пол железа. Наступило напряжённое молчание.       Мужчина не сказал ни слова. Его губы сжались в тонкую линию, а тяжёлый металлический взгляд просверливал в дочери дыру. Он не сводил глаз с девичьего лица, что полностью испачкано в крови, в то время как холодное расплавленное золото решительно стоит под натиском отца. —Убирайся, чудовище.—Буквально выплюнул эти слова Александр—Пошла вон из моего дома. —Яблоко от яблони недалеко падает.—Холодно процедила девушка—Не ты меня выгоняешь–я сама ухожу.       Пошатываясь, она, не глядя боле на мужчину, развернулась и ушла прямиком к себе в комнату, нарочито громко хлопнув дверью.       Тело чувствовало себя так, словно Фриск вот-вот умрёт, однако та упрямо собирала свои вещи в прохудившийся рюкзак. К сожалению, всё-всё взять с собой не получится, потому пришлось выбрать самое необходимое: несколько учебников, тетрадок, пару ручек и любимый камень–Полосатика. Остальное попросту не поместилось, что очень уж не радовало, но сейчас не то время, чтобы сильно заострять внимание на таких мелочах.       "Давай, Фриск, держись, всё будет хорошо,"—Поддерживает внутренний голос—"Живи, давай, живи-и!" —Пытаюсь...—Хмыкнула девушка настолько слабо и едва слышно, что её вполне заглушил завывающий на улице ветер.       Накинув сверху многострадальный бомбер и рюкзак, златоглазка поняла, что именно этот тяжёлый мешок за спиной и станет главной проблемой на ближайшее время. Какой же он, вашу ж налево, тяжёлый...       "Ну, погнали,"—Шатенка в последний раз обвела взглядом свою комнату и со вздохом вышла в коридор.

... Как её тут же схватили за горло.

—Твоя мать–шлюха.—В нос ударил сильный запах перегара—Она ничего, блять, не умеет, кроме как ебаться и отсасывать левым алкашам за бутылку водки. И ты такая же потаскуха, как она.       Фриск попыталась что-то прохрипеть, однако горло сдавили настолько сильно, что приходилось всеми силами не задохнуться. —Дочь шлюхи всегда останется шлюхой.—Его подёрнутые нездоровой пеленой глаза источали чистое безумие—Я покажу тебе твоё место, Маша.        "Только не говорите, что у него настолько крыша поехала от алкоголя, что он принял меня за маму...?!"—Мозг лихорадочно пытался придумать план спасения—"Чёрт, нужно быстрее выбираться, а иначе..."       Девушка бешенно молотила руками и ногами, пытаясь вырваться, пока отец предпринимал тщетные попытки кое-как раздеть свою дочь. Благо, что от огромного количества выпитого алкоголя его шатало из стороны в сторону, из-за чего он путался в пуговицах и так уже бьющейся в конвульсиях шатенки. Это выигрывало время.       Откуда-то со стороны послышался знакомый слабый голос: —Пни его между ног!—Старался докричаться до Фриск доппельгангер. Он понимал, что если девушка это сделает, то может нанести себе повреждения намного хуже, чем простое растяжение связок, однако другого выхода попросту не было.       И его отчаяние было услышано.       Героиня со всей силы ударила травмированной ногой Александра в пах, из-за чего оба человека с грохотом упали на пол: мужчина–от боли между ног, а девушка–из-за повреждённой конечности.       Кислород резко поступил в лёгкие, спровоцировав кашель. Златоглазка на адреналине доползла до входной двери, еле поднялась и выбежала в коридор, хромая и пошатываясь. Её тело обдал ледяной воздух, разнося мороз по коже.

***

      Когда Фриск впопыхах выбежала из подъезда, она поскользнулась и вновь грохнулась на землю. Падение выдалось не из приятных, из-за чего героиня страдальчески заскулила, зажмурившись от боли. Вдруг, носа коснулось что-то настолько холодное, что она удивлённо подняла голову, однако от увиденного в её глазах застыл ни с чем не сравнимый шок.

Снег.

      С неба падают пушистые белые хлопья. Земля всюду покрыта чистым, не пойми когда взявшимся снежным ковром. Руки и ноги мгновенно закололо от холода, а лёгкий бомбер совершенно не спасал от лютого мороза.       С тяжёлым вздохом девушке удалось подняться. Ковыляя и пошатываясь, она направилась к автобусной остановке.       Округа купалась в блеске свежевыпавшего снега. Он был везде: на крышах и дорогах, на припаркованных машинах и на ветвях некоторых деревьев. Такой приятный глазу контраст с почерневшим ночным небом. То и дело средь идиллии чёрного и белого мелькали тепловатые огоньки фонарей и фар проезжающих мимо автомобилей.       Силы покидали с каждой секундой, однако героиня продолжала упрямо идти вперёд, даже когда падающие с неба снежинки закрывали весь обзор, а холод пробрал насквозь.       "Нельзя останавливаться на полпути..."—Свежий морозный воздух обжигает горло—"В таком случае, всё пройденное окажется бессмысленным."       На горизонте виднеется долгожданная остановка, из-за чего Фриск только сильнее прибавляет шаг, каждый из которых даётся ей с огромной болью.       Скудного вида навес и разрисованные маркерами стенки. Наконец-то. Крыша и лавочка–больше ничего и не нужно для полного счастья.       Девушка устало садится на холодную скамью и съёживается всем телом, обняв себя руками.       "Что мне теперь делать...?"—Она заворожённо глядит на снующие на дороге машины—"Разве что..."       Есть лишь один человек, что способен помочь шатенке в этой ситуации. Нет, даже не так. Единственный человек, которого она больше всего хочет увидеть.       Слепо пошарившись в рюкзаке, она всё-таки вынимает свой телефон. Устройство слегка лагало на морозе, однако это ничего–главное, что работало. Еле сумев отыскать ослабевшими пальцами нужный контакт, Фриск осторожно прикладывает экран к уху. Слышатся гудки... —Алло?—Раздаётся родной сердцу хрипловатый голос—Неужто возникло насто~олько важное дело, что ты решила мне позвонить, золотце?       Сердце наполняется счастьем, только заслышав смешинку в любимой речи.

"Как же мне тебя не хватало."

—А если я просто хотела насладиться твоим чудным голоском?—Дрожа всем телом, усмехнулась Фриск с лёгкой улыбкой на губах.       На другом конце провода возникла недолгая пауза. —Почему у тебя голос дрожит?—Наконец, строго спрашивает Чара—Я слышу шум на заднем фоне, ты где вообще?       Какой догадливый, хах. Ничего от тебя не скроешь. —Сейчас холодно, вот голос и дрожит,—Увиливает от ответа девушка, загипнотизированная падающими с неба снежинками. —Фриск, в чём дело.—Произносит человек по ту сторону экрана со всей серьёзностью. Даже непривычно как-то слышать в его голосе столь незнакомые нотки...       Пустой золотистый взгляд блуждающе рассматривает проезжающие мимо автомобили: какая-то иномарка, Бентли, Мазда, джип, автобус... Голова кружится. —... Ты можешь приехать?—Чуть ли не шепчет героиня тихим, дрожащим от холода голосом—Пожалуйста. —Где ты сейчас?—Прямо спрашивает парень. —На остановке,—Мозг спешно начал придумывать всевозможные способы описать место, где сейчас находится Фриск—На которой я обычно автобус жду. Недалеко от дома такая... Остановка.       Чудесное описание. —Понял. Сейчас буду.—Коротко и ясно отвечает Чара, на удивление, прекрасно понимая, о какой остановке идёт речь, после чего тут же кладёт трубку.        "Жаль. А я хотела подольше послушать его голос..."—Огорчённо вздыхает девушка и прислоняется щекой к тёмно-зелёной стенке, разрисованной какими-то малолетками—"Люблю."       А снег всё падает и падает, словно бы отыгрываясь за своё столь долгое отсутствие. Снежинки, будто нежные воздушные балерины, исполняют в воздухе прекрасный танец, наблюдать за которым можно хоть до скончания веков: как легко они кружат и исполняют элегантные пируэты; как учтивым кавалером ветер направляет их в такт мелодии зимы–мелодии завывания вьюги, трескающейся под ногами корочки льда и шорохов голых ветвей величественных древес. Это похоже на волшебный бал, где все леди в белоснежных платьях кружатся в темпе вальса, образуя вместе ослепительную грациозную метель. Фриск ловит себя на мысли, что жалеет о том, что не может исполнить партию с вовсю танцующей природой.        "Принцы, принцессы, балы..."—Девушка невольно забывается, проваливаясь в свои мысли, пока разбитая голова продолжала истекать кровью—"Хотела бы и я когда-нибудь оказаться на званном вечере, почувствовать себя аристократичной леди, хах... Дни рождения ведь и созданы для того, чтобы мечтать?"       Губы задрожали не столько от холода, сколько от сковавшей сердце кручины. Ресницы дрогнули, махивая бриллиантовые капельки. С небольшим клубочком пара вырвался охрипший и слабый, но не растерявший своей красоты голос. —С-с днём рожде~ения меня, с днём рождения меня~♪—Тихо пропела героиня себе под нос, утирая подступающую на глаза влагу—С днём рождения поздравля~яю, с днём рождения~♪....       Не выдержав, Фриск всхлипнула и прикрыла лицо оледеневшими ладонями. —Меня...—Голос дрогнул и окончательно стих, в надежде сдержать слёзы, что в любую секунду готовы затрясти ослабшее тело в невыносимых конвульсиях.       Краем покрасневшего глаза девушка заметила припарковавшийся на обочине дороги чёрный Мерседес. Похоже, она совсем упустила его из виду, когда погрузилась в свои мысли.       Даже отсюда слышно, насколько громко захлопнулась дверь автомобиля. Насколько нервозно хрустит свежий снег под сапогами. И насколько же обеспокоенный вид у пришедшего человека, едва он завидел сидящую на лавочке Фриск. Хотя, он даже не столько обеспокоен, сколько... —Да я в ужасе!—С дёргающимся глазом восклицает Чара, приближаясь к подруге—Фриск, я сколько раз тебе говорил наде...—       Он умолк на полуслове, только сейчас разглядев, в каком состоянии находится златоглазка: в лёгкой осенней одежде, вся в снегу, с окровавленным лицом и фактически разбитой головой.       Очередной порыв безжалостного ветра выбил всех из колеи. Парень пошатнулся и схватился за стенку остановки. —Что... Что это, блять, значит...?—Только и смог произнести он. —Я ушла из дома.—Тихо отвечает Фриск, отведя взгляд—Точнее, меня выгнали, но, впринципе, это одно и тоже.        Повисло молчание. Такое тяжёлое, такое холодное. Чара стоит недвижимой статуей, не говоря ни слова. —Послушай,—Робко произносит девушка—Мне... Мне нужно было с самого начала всё тебе рассказать.       Заревел двигатель проезжавшего мимо грузовика, и стук его колёс содрогнул мёрзлую землю. Парень всё ещё молчит, никак не реагируя на её слова. —Я,—Голос дрогнул—Я правда не хотела, чтобы всё так получилось. Меня всё это время... Я... Они... —Я всё знаю.—Еле слышимо произносит русоволосый, всё ещё не двигаясь. Его откровение камнепадом всколыхнуло действительность. А в частности, теперь на него ошарашенно, в немом ужасе глядели золотистые глаза–такие же яркие, как свет того же фонаря или автомобильных фар.       Сердце пропустило удар.       "Как... Знает...?"—Героиню сотрясает дрожь—"Нет... Нет-нет-нет... Почему... Я... Я..." —Пожалуйста, прости меня,—Она повторяет заученной мантрой—Прости, пожалуйста, прости меня...       Вьюга угрожающе завывает. Как ветки голых коряг вторили её песне, а ветер всюду разносили крупную белоснежную пыль, не пропуская ни единого чистого уголка земли, металла, камня... А тихим ответом девушке было: —Прошу тебя, замолчи.       Прозвучал гром среди ясного неба. Ни разбитая голова, ни травмированная нога, ни бежалостный мороз не ранили сильнее этих слов. Сердце предательски сжалось.       Нет...       Только сейчас по щеке пробежала солёная дорожка.       Что угодно, но не это. Пожалуйста.       Парень выпрямился, однако Фриск так и не сумела разглядеть выражение его бледного лица. Чара молча развернулся и направился в сторону машины.       Нет-нет-нет!       С неба продолжали падать белые хлопья, отделяя невидимой стеной удаляющуюся фигуру в чёрной меховой куртке.       Девушка собрала в кулак все свои оставшиеся силы.        "Сейчас–или никогда."—Решимость горит в золотистых глазах подобно ярким звёздам—"Хватит уже врать и молчать."       Слабый шаг вперёд. Тело слегка качнулось. Ещё один шаг. На макушку приземлилось несколько снежинок. Ещё шаг.        Сердце отдавалось в ушах громким и частым стуком, а опираться на одну ногу было самой настоящей адской болью. Разбитая голова буквально раскалывалась, продолжая истекать кровью, однако Фриск было наплевать, даже когда несколько алых капель окрасили снег под ногами. Пусть она потеряет хоть несколько литров, но она не потеряет самого близкого человека.       В свете фар проезжающих мимо машин сверкнул серебристым снежный покров дороги– и в мгновение ока Фриск обессиленно повисает на парне, крепко вцепившись в него. —Выслушай меня.— Её дрожащий от подступающих слёз голос звучит так тихо, что шум вечерней улицы заглушает его. Однако Чара всё прекрасно слышит—Я... Я правда... очень виновата.       Она вновь всхлипывает, только сильнее сжав ткань чёрной куртки.       Парень резко разворачивается, но успевает поймать обессилевшее тело и прижать к себе, хоть немного защищая от гуляющей метели. —А ещё...—Вновь всхлипывает—А ещё я–жуткая эгоистка... Но... Пусть я и эгоистка...       Слёзы крупными бриллиантами покатились по щекам, в то время как всхлипы то и дело сотрясали грудную клетку. —... Даже осознавая это, я не хочу,—продолжает Фриск, дрожа промокшим под дождём котёнком—Я не хочу, чтобы ты... Уходил.       Ухо защекотало горячим дыханием–таким непривычным для царствования зимы, но таким желанным. —Тяжёлый случай,—Наконец горько вздыхает Чара—Я так-то в машину пошёл, чтобы тебе свою запасную куртку принести. Кто ж знал, что ты так отреагируешь, чувствительная ты моя.        Где-то зазвенели сосульки, потешаясь над всей этой ситуацией со стороны, когда могучий ветер одним своим дуновением сорвал стеклянные творения зимы со случайной крыши, как бы стыдя за такое поведение.        "... Ну, что могу сказать."—Девушка мысленно стукнула себя по лбу—"...Дура."        Глубокие алые глаза напротив похожи на манящее красное море, на Жар-птицей вспыхивающий рассвет. Столько всего можно прочесть в них, сколько не написано во всех книгах мира вместе взятых. Фриск окончательно убедилась в том, что влюбилась. В эти чудесные глаза и не только–в шелковистые рыжевато-русые волосы, бледную кожу. Характер, манера общения и речи, его иногда глупые шутки, мелодичный смех, хладнокровие и даже присущую жестокость.        На щёку шатенки незаметно упала маленькая снежинка. Последовала незамедлительная реакция от Чары: он ладонью обхватил хрупкое личико и большим пальцем убрал холодный лепесток. У девушки перехватило дыхание. —Я не договорила.—Она хотела ответить нарочито холодно, но дрожь и жалостливые всхлипы всё испортили.       Даже сквозь куртку чувствуя под своей ладонью биение чужого сердца, героиня снова предательски всхлипнула. —Хорошо-хорошо, договаривай,—Согласился парень со слабой усмешкой—Но потом я сразу же отнесу тебя в машину, пока Снегурочкой не обратилась.       Сквозь слёзы Фриск впервые искренне улыбнулась.       Разве так бывает: услышать всего одну незначительную фразу–и сразу почувствовать себя такой счастливой?       Происходящее похоже на сказку.       Слова на выдохе вырываются из груди, растворяясь средь кружащихся в воздухе снежинок. —Я люблю тебя.       Парень вздрагивает и поднимает ошарашенный взгляд на девушку. Сколько же искреннего шока и изумления в нём возможно прочесть. —Что...?—В насыщенных алых глазах без сожалений можно утонуть—Извини, меня в последнее время преследуют галлюцинации, можешь повторить?       Шатенка набирает в грудь побольше воздуха и произносит намного громче, стараясь хоть немного перекричать проезжающие мимо машины: —Я люблю тебя!—После чего поспешно добавляет не менее громкое—И я знаю, что весь твой флирт–это просто стиль общения, и ты не испытываешь ко мне каких-то серьёзн...— —Я тебя тоже.       До чего прекрасна метель, вальсирующая под одну лишь ей ведомую мелодию. —А?—Золотистые глаза непонимающе хлопают ресницами—Знаешь, мне тоже в последнее время много чего мерещит...— —Я тоже люблю тебя.—От одного только этого шёпота мозг перестаёт работать, не говоря уже о других органах жизнедеятельности.       Ощущение, словно сердце окончательно остановилось, а в животе расцвело нежное, щекочущее чувство–те самые бабочки, о которых все так любят твердить. Ноги дрожат не столько от холода, сколько от чего-то такого, что словами описать невозможно. Хотелось бы прямо сейчас пуститься в пляс с завораживающей своею грацией вьюгой, совершенно не обращая внимания на все свои травмы.       Но прежде, чем Фриск успела отойти от побочных эффектов болезни под названием "любовь", её бесцеремонно взяли на руки, не дав даже опомниться. Хотя, прижаться щекой к чужой груди и каждый раз вздрагивать, когда чьё-то горячее дыхание касается уха–не такая уж и плохая идея. —Подожди!...—Взволнованно пискнула златоглазка, сохранившая последние остатки рассудка, лихорадочно оглядываясь по сторонам, когда всё дальше от остановки её уносили в сторону чёрного Мерседеса—Рюкзак мой с остановки забери!... Мой рюкзачок! —Заберу, куда же денусь?—Во вздохе алоглазого чувствовалась усмешка.       Несмотря на вовсю разыгравшийся снежок, что шёл с небес нежными лепестками морозных цветов, девушке было вполне тепло. Возможно, всё дело в Чаре, что прижал её к себе настолько сильно, что ни единая снежинка не коснулась смуглой кожи.       Каким-то магическим образом парень умудрился с ноги открыть дверь огромной машины. Видать, тренировался втихую, ибо к своей "малышке" он относился очень уж трепетно. А героине вся эта ситуация впринципе напомнила типичную сцену из криминального сериала по России-23: вот сейчас её запихнут в этот чёрный Мерседес с тонированными окнами и увезут в лес–закапывать под какой-нибудь ёлочкой.       Тем не менее, Чара просто усадил Фриск на переднее сиденье. Но после она не успела даже слова молвить, ибо прямо в машине ей начали обрабатывать разбитую голову. Благо, что ранения оказались не такими серьёзными, как могли. Тем не менее, алоглазый предупредил, что нужно будет поехать в больницу хотя бы для банального осмотра.        Когда первостепенная задача была выполнена, настало время исполнения второстепенных. Так, алоглазый, покопавшись немного в бардачке , достал оттуда небольшой плед, противоковидную маску, и... Пистолет. —Котёнок, есть ли вещи, которые у тебя не получилось забрать?—С милой улыбкой спрашивает молодой человек, вынимая из оружия пустой магазин и заменяя его, не отводя взора от своей любимой. —Только если оставшиеся учебники и книги,—Девушка сглотнула, пытаясь отвлечься—Всё остальное немного, э... Э. —Понял,—Кивнул с лёгкой улыбкой русоволосый, собираясь уже захлопнуть дверь—Подожди здесь немножко, я вернусь через пару минуток...~ —Подожди, зачем тебе пистолет...?—Жестом остановила его обеспокоенная шатенка—Ты же не собираешься...—       Прежде чем она успела договорить, Чара быстро чмокнул златоглазку в щёку, даже не беспокоясь о том, что на его губах остался отпечаток крови. —Ох, не волну~уйся,—Прошептал он, улыбнувшись своей фирменной очаровательной улыбкой с толикой безумия, от которой у кого угодно крышу снесёт—Я лишь заберу то, чего ты унести та~ак и не сумела. Ну и поприветствую тестя с тёщей, соответственно.       Боле он ничего не сказал: только захлопнул дверь и пошёл рыться на заднем сидении. Краем глаза Фриск заметила, как алоглазый достал какую-то сумку, резиновые перчатки и перцовый баллончик. —Пожалуйста, не натвори делов...—Тихо проговорила златоглазка в пустоту автомобильного салона.       Девушка сильнее укуталась в предложенный плед. Тепло. Щёки постепенно отогревались, ровно как и пальцы рук и ног. Похоже, русоволосый включил обогреватель. Аж в сон потянуло–настолько хорошо себя почувствовала Фриск, даже несмотря на ноющие раны.       А за окном вовсю властвует метель, пока спешно отдаляется от машины тёмная фигура. Не слышно рёва моторов, не слышно завываний свиста холодного ветра–Это место словно бы находится в изоляции от внешнего мира. Так тихо.