Добро пожаловать в Потустороннее Бюро!

      Пальцы босых ног обожгло колким безжалостным морозом, заставляя ещё больше съёжиться на полу изнывающее тельце.       Паркет был настолько ледяной, что по нему банально больно ходить босиком. Это вполне можно было назвать жестокой пыткой, ведь каждый ступивший переживал судьбу русалочки Ариель, которая с каждым своим шагом будто бы ступала по наточенным лезвиям. Покрытые облезлыми обоями стены тоже не особо спасали от холода, разве что потолок худо-бедно защищал от падающего на головы града и сурового ливня. Если бы ещё батареи работали, то тогда не приходилось бы просыпаться посреди ночи оттого, что медленно, но верно рискуешь заработать окоченение. А если не укутаешься в дырявое, давно прохудившееся одеяло с головой–того и гляди, трупное.       В одной из комнат, притаившись среди нескольких рядов двухъярусных кроватей, сидел на полу ребёнок, обняв колени. С уверенностью можно дать ему лет девять, может–девять с половиной. Худой и бледный, с похожей на фарфор кожей цвета только-только выпавшего снега и длинными, шелковистыми волосами до поясницы. Пусть свет в комнате и не горел, даже во тьме эти прекрасные волны напоминали янтарь, пусть и помутневший от осевшей на нём пыли. Тем не менее, мальчик очень трепетно относился к своим волосам и старался чаще их мыть и расчёсывать. Пусть в маленькой грязной ванной комнате детского дома, где и развернуться сложновато, а заржавевшая раковина–единственный источник воды, следить за гигиеной достаточно проблематично.       Ребёнок, сгорбившись на холодном полу, прижимал к пульсирующей щеке ложку. Прохлада стали успокаивала покрасневшую кожу, пусть и с лёгким, едва заметным покалыванием.       Глупая воспитательница. Всё дело в том, что во время обеда мальчик бросил свою тарелку с супом в стену. Конечно, посуда разбилась вдребезги, а её содержимое вылилось на пол. Но помимо пустого, абсолютно безвкусного бульона без соли и перца, там было ещё кое-что. А если быть точнее –тушка мёртвой крысы.       Поднялся шум. Со всех сторон доносились визги воспитательниц, недовольные крики поварих и противный, режущий слух смех детей. Женщина, громче всех орущая, влепила мальчику смачную пощёчину. Не то за устроенный саботаж, не то за разбитую посуду, не то и вовсе за то, что ей подумалось, якобы этот ребёнок нарочно крысу себе в тарелку сбросил–сирота не различил и слова в том непрекращающемся потоке матов и требований уборщика немедля выбросить трупик грызуна.       Оттого и сидел мальчонка в тёмной, холодной комнате. Его руки слегка подрагивали после пережитого. А ведь мальчик испугался больше всех, но его почему-то выставили крайним. Быть может, потому что просто разбираться не хотели? Он и понятия не имел.       Из коридора послышались чьи-то голоса. Человека... Четыре, наверное? Мальчику они были очень хорошо знакомы. И именно потому больше всего на свете он сейчас хотел провалиться сквозь землю, стать неведимкой–что угодно, лишь бы его не заметили.       Дверь в комнату резко открылась, грозясь слететь с петель. Кто-то нажал на выключатель, из-за чего грязно-жёлтый свет наполнил помещение. Вот они, все, как на подбор: Паша, Стёпа, Артур и Артём –главные зачинщики инцидента с крысой. —Ой, пацаны, смотрите,—Противным, писклявым голосом протянул Стёпа—Этот хуила тут ревёт походу!       Дети начали безудержно хохотать, в то время как сидящий на полу мальчик не проронил ни звука, опустив голову и стиснув зубы. Он просто хотел, чтобы от него наконец уже отстали.       Но Артёму не понравилась такая реакция. Он в несколько размашистых шагов подошёл к мальчику, а вслед за ним–и его шайка, всюду следующая за своим вожаком, как вшивые облезлые дворняги. —Схуяли не смеёшься, выблядок?—Издевательски спросил главарь, нахмурив жирный лоб—Чё, базарить разучился? Ничё, ща научим.       Мальчик скорчился от боли, когда ему в живот прилетел удар ноги. Оставалось только сильнее сжаться и... Молиться на то, что у этих ублюдков есть хоть какие-то понятия о морали.       На плечо Артёма легла рука стоящего рядом с ним парня в очках–самого старшего в своей компании, ведь ему уже четырнадцать. —Тём, ну ты чего,—Паша покачал головой и сузил глаза, заставив ребёнка поверить в то, что молился он не напрасно—Нехорошо же девочек бить. —Во-во, реально же как девка,—Поддакнул Артур, гаденько потирая грубые ладони—Давайте и проучим, как девку! —А ты чё предлагаешь, трахнуть его что-ли?—Саркастично, с грубой ноткой поинтересовался Артём, явно не пребывавший от намёков друга в восторге. —Ну а хули нет?—Артур пожал плечами, кинув на мальчика свой мимолётный, полный мерзкого злорадства взгляд, от которого мышцы рук и ног сковало, а на глаза в любой момент могли выступить слёзы—Так хоть эта будущая шлюха пользу обществу принесёт, хе-хе. —Фу, нет, я к этому уродцу прикасаться не хочу!—Стёпа брезгливо поморщился—Заразит ещё дрянью какой-нить, а потом хуй отвалится, ха-ха! —Ну ладно, убедил!—Подхватил Артур, тут же переобувшись—Давайте ему тогда лучше яйца оторвём? Всё равно же не пригодятся. —Как вариант, братан!—Гадко захихикал Стёпа в ответ—А ещё лучше–хер заодно!       Бедолага побледнел сильнее обычного. Он уже дрожал осиновым листом от подступающего свирепым волком нервного срыва. Было очень страшно. Хотелось к маме, чтобы в своих ласковых объятиях она защитила мальчика от этих ненормальных, однако он понимал. Он понимал, что она никогда за ним не придёт, но до самого конца верил, что однажды этот человек заберёт его, и они заживут счастливо. Всего лишь нужно чуть-чуть подождать...       Глядя на издевательства своих товарищей, Паша вздохнул и поправил очки. Он перевёл взор сквозь толстую оправу на жертву их жестоких игр. И тогда в ребёнке затеплилась надежда. Он умоляюще, сквозь пелену хрустальных слёзок посмотрел на парнишку, искренне пытаясь донести своим немым сообщением просьбу о помощи. И Павел понял, о чём желали эти прекрасные, как и их владелец, глаза. —Вы только об одном и думаете, пидоры,—Покачал головой четырёхглазый, с укором погрозив пальцем.       Стёпа округлил глазёнки, став похожим на поросёнка, однако ребёнок не хотел сравнивать это чудовище с безобидной свинкой. —А чё ты тогда предлагаешь?—Спросил писклявый уродец, подозрительно приподняв бровь.       Паша вновь взглянул на мальчика, что про себя сжал кулачки. Он не смог удержаться от слёз, тихо так, едва слышно всхлипнув, пока солоноватая дорожка катилась по щеке прямиком на ледяной пол. Сердечко боязно сжалось. —А я вот, что предлагаю...—Парнишка на секунду задумался, после чего внезапно криво улыбнулся—Давайте его расчленим и продадим на органы? Половину...       Он вновь взглянул на ребёнка, но уже как-то странно, иначе. В этих глазах читается... Безумие. Чистой воды безумие. Холодное, прямо как воздух в комнате, и в какой-то степени даже одержимость можно заметить.       Бедняжка, испугавшись ещё пуще прежнего, чуть ли уже не захлёбываясь слезами, отполз ближе к стене. —Ну ты даёшь, Папаха,—Покачал головой Артур, после чего издевательски усмехнулся и обратился не то к друзьям, не то к ребёнку—Зырь, самого аж напугал. Вы посмотрите, какой бедненький долбик! Чё, не хочешь в баночку, гандончик?       Уже втроём ребята снова разразились хохотом. Таким режущим слух, таким отвратительным, что даже тошнота подступила. В совокупности нескольких голосов это больше напоминало свинячьи и гиеньи визги, как если бы диких животных в одну клетку заперли. Мерзко. Мамочка, пожалуйста, забери...       Артём, всё это время молчавший и лишь с хмурым лицом наблюдавший за диалогом, ещё раз ударил мальчика ногой в живот, вызвав у жертвы сдавленные хрипы и кашель сквозь поток слёз. —Чё молчишь, еблан?—Спросил он, начиная терять терпение—Те вон, сколько вариантов предложили. Я сёдня добрый, раз ты с крысой не скрысил, так что давай–выбирай.       Страшно. Живот очень болит, а грудная клетка подрагивает в истерическом припадке. Один единственный вопрос в этот момент был у ребёнка в голове. —...П~почему?—Тихий, звонкий голосок, похожий на трель маленькой певчей птички, раздался среди этого хаоса—З~зачем вы всё это делаете? Что я вам такого сделал? —Глядите, пацаны, оно разговаривает!—Продолжил глумиться Стёпа, от смеха уже чуть ли не задыхаясь.       Непонятно от чего, но Павел округлил глаза от удивления и хмыкнул, в то время как Артур, как и Стёпа, был на полу готов валяться от переполняющего его веселья. —Чё ты сделал?—С издёвкой переспросил Артём и, резко подняв мальчика за горло, приблизил к нему своё гнусное прыщавое лицо. От боли бедное чадо испуганно таращилось на своего обидчика, не в силах даже сопротивляться как следует из-за сильного истощения. Мутно-зелёные глаза цвета болотной топи прожигали хорошенькое личико напротив, источая в себе только ненависть и бесконечное презрение. —Родился.       Дети вокруг продолжили безудержно смеяться, подобно диким обезьянам. Кажется, что их стало только больше. Словно бы весь детдом пришёл взглянуть на издевательства над одиноким ребёнком, которому даже не у кого попросить помощи.       Дышать очень тяжело, невероятно тяжело. Воздуха категорически не хватало. Мальчик бился в конвульсиях, пытаясь выбраться из железной хватки, дабы вдохнуть спасительный глоток, но всё безуспешно. Страх клешнями схватился за сердце и не отпускал, пока то бешено колотилось, отдаваясь в ушах неприятным звоном. —Лучше бы сдох в пизде своей ёбанной мамаши, а то ты даже ей нахуй не сдался, пидрила.—Слова Артёма, полные желчи и нескрываемого отвращения, вызвали мгновенную реакцию       Холодно. Больно. Страшно.       Бегая взглядом по постепенно сужающейся комнате, мальчик жалостливым взглядом, сквозь пелену слёз искал помощи. Искал поддержки в надежде на то, что хоть кому-нибудь не наплевать на чужие страдания. ... Но никто так и не пришёл. А смех, превратившись в адские вопли, готов был вклочья разорвать барабанные перепонки. Всё вокруг смешалось, превратившись в безумный калейдоскоп, люди вокруг искривились, превратившись не то в демонов, не то в чудовищ, а голова зазвенела так, словно по ней били железной кочергой. Шум нарастал, боль–вместе с ним. Дышать тяжело, невероятно тяжело дышать, ещё секунда–и задохнёшься. Ещё одна секунда... ... И парень подскакивает на кровати в холодном поту. Голова раскалывается ужас как, а грудь разрывается от резко подступившего в лёгкие кислорода. Сердце бешено стучит, больно молотя по рёбрам, а на глазах застыли маленькие, почти незаметные бриллиантовые слезинки. —Отказался от таблеток, называется.—Тяжело дыша, хмыкает Чара и хватается за голову—Когда это уже закончится.       Снова кошмары. Недолго же он наслаждался спокойными ночами.       Со стороны кто-то мяукнул. Краем глаза парень заметил чёрное облачко, запрыгнувшее к нему на кровать.       Королёк, недоумённо хлопая изумрудными глазками, тычется русоволосому в ладонь, пытаясь понять, в чём дело. Бледная рука неспешно чешет малыша за ушком, в то время как создание, тихо мурлыча, охотно подставляется. В этот самый момент на полу слышится скрежет и шебуршание ковра, виднеется выгибающаяся костлявая спина с выпирающим хребтом. —Я так полагаю, вы мне спать уже не дадите, троглодиты?—Алоглазый устало улыбнулся и, лениво потягиваясь, кое-как слез с кровати—Ладно-ладно, сейчас вас покормлю.       "До сих пор сердце колотится, как сумасшедшее, етить твою налево,"—Мысли забиты далеко не приготовлением завтрака для своих сожителей—"Что же это такое-то в конце концов..."       В гардеробе наш герой быстро отыскал то, что искал, ведь вещи к огромному счастью висели рядом с внушительных размеров голубым пакетом, так что заметить оказалось проще простого. Любимая чёрная рубашка и брюки–просто, но со вкусом. Можно было бы, конечно, и водолазку надеть, но она лежит где-то там, в самых страшных и потаённых глубинах шкафа. Пусть Чара и достаточно чистоплотный по своей натуре, в этот раз рассортировывать одежду по цветам, фасону и модели он банально не успел, так как переехал обратно буквально пару дней назад сразу же, как цирк со следствием закончился.       Умывшись в ванной и более-менее приведя в порядок свой болезненный вид, холодной водой сполоснув покрасневшие глаза, парень решил заняться своей первостепенной задачей, потому он завязал розовый передник, купленный по скидке в каком-то магазине для хозяюшек, да сделал хвостик, ибо по-другому готовить, да и впринципе заниматься домашними делами, попросту неудобно.       Алоглазый краем уха заслышал скрежетания и стук в окно. Это кто такой смелый нашёлся–лезть на третий этаж, дабы просто устроить какой-то глупый розыгрыш? Нахмурившись, молодой человек подошёл к окну и раскрыл его, осматривая. А на подоконнике с внешней стороны окна сидит паукообразное чёрное нечто с глазами по всему телу. Оно в упор уставилось на Чару, не издавая ни звука. Лишь вытянутая клешня продолжала упрямо стучать по стеклу. —Ну а ты какими судьбами, Дежурный?—Ничуть не смутившись, спрашивает парень—Ежели в гости захотелось, то мог бы и через входную дверь войти.       Паук продолжил безмолвно сидеть, будто окаменев, после чего перевёл взгляд тысячи глаз куда-то за спину русоволосого и обратно, как бы намекая на то, что на улице мёрзнуть монстр желанием не горит. А сегодня, между прочим, погода довольно мерзкая. —Мда уж, я-то подумал, что ты коньки отбросил, раз на полторы недели пропал. Надеюсь, откопал что-то стоящее?—Спросил парень, пропуская Дежурного внутрь—В противном случае, о награде можешь и не мечтать.       Существо, забравшись в квартиру, тут же заскользило клешнями по полу и доползло до ближайшего ковра, после чего уставилось на Чару пустым взглядом, принявшись истерично бить конченостями по полу и размахивать ими во все стороны. —Хорошо, я понял,—Пожал плечами алоглазый, ворчливо добавив—Только сначала дай хоть завтрак приготовить да тесто замесить что-ли, ирод треклятый...       В холодильнике еды полно, так как вчера пришлось судорожно-обморочно ехать в продуктовый, ибо из еды дома был только кошачий корм. Благо, что с прошлого заказа удалось получить крупную сумму, так что, шикуем, господа. —Посмотрим...—Открыв дверцу лучшего изобретения человечества, Чара оглядел содержимое, дабы придумать, что бы ему на этот раз такого вкусного приготовить—Лады, пусть будет смешанный омлет ! Так-с, возьму, пожалуй, болгарского перчика, немного куриного филе, сыра, ещё зелёный лук... О, тут и грибочки есть! Великолепно.       "Заедать стресс, конечно, не лучшая практика,"—Подумал он, ещё не отойдя от утреннего кошмара—"Но хэ~эй, кто меня за это осудит?"       Сложив все ингредиенты на стол, парень принялся за готовку. В это время в дверном проёме возникли две хищно подбирающиеся фигуры. Словно маленький львёнок, величаво чеканя шаг, в кухню сначала вошёл пушистый чёрный котёнок. Следом за ним вышел костлявый гуманоид, едва не ударяясь головой об потолок. Своими чёрными глазами–безднами он внимательно следил за ловкими движениями нарезающих овощи рук. В своих же длинных кистях монстр сжимал уж очень знакомый лист бумаги. —Чего над душой маячите, черти мои?—Сверкнув алыми огоньками, поинтересовался парень.       Королёк чихнул, а Яшка оскалился в жуткой, зубастой улыбке. Меж его клыков-иголок видны маленькие куски мяса–следы от недавней трапезы небезызвестным Дмитрием. Сам же гуманоид тяжело шагнул вперёд, неестественно выгнув кисти, и протянул лист бумаги, играя своим зловещим оскалом.       Чара невозмутимо забрал лист и изучающе взглянул на то, что же учудил его сожитель. —Как красиво, да ты у нас настоящий художник!—Восхитился русоволосый и поощряюще потрепал Яшку по голове—А это гусь, одеяло или... Трактор?       Монстр гортанно рыкнул и что-то проскрежетал. —А... Так это солнце.—Отложив рисунок на стол, парень достал из холодильника внушительный кусок мяса и кинул его на пол, при этом мило улыбнувшись—Очень похоже, ты–умничка!~       Паук тут же набросился на угощение, разрывая плоть бывшего животного на маленькие кусочки. Его челюсти, что располагались прямо на брюшке, активно зачавкали, пережёвывая мясо.       Яшка зарычал, раскрыв глаза шире обычного, и потянулся кистями к трапезничающему, на что сам Дежурный ударил монстра клешнёй по запястьям и забился в ближайший угол, продолжая есть с противным чавканьем.       От неожиданности Королёк мяукнул, зашипел и спрятался за Чару. В комнате нарастало напряжение с каждой секундой, монстры готовились сцепиться друг с другом в любой момент, скаля зубы. Скрежетания по полу клешней и жуткие бормотания звучали, пока на одной из комфорок плиты не распустился маленький синий цветок.       Зарождающийся конфликт разрешился прилетевшей на пол мокрой тряпкой. —Как доешь–убери за собой,—Устало произнёс Чара, потирая переносицу—И чтобы без драк, ясно? Я не в настроении сейчас кровь с пола вытирать, а ещё у меня швабра сломалась. Кто-нибудь хочет её заменить, а, заеньки?~       В сладком тоне слышалась явная угроза.       Напряжённая атмосфера тут же спа́ла. Яшка фыркнул и забрал со стола свой рисунок, после чего ушёл в спальню. По-видимому–прятать лист в укромном местечке. Как бы то ни было, котёнок тут же побежал за ним, а закончивший есть Дежурный принялся оттирать тряпкой от кафеля следы недавнего завтрака с довольно поникшим видом. Вот так и нужно разрешать конфликты. —Так-то лучше,—Кивнул парень и вернулся к своим делам.       Вскоре на плите стояла накрытая крышкой сковородка с аппетитным цветастым омлетом, в то время как погружённый в свои мысли Чара очень уж упорно замешивал тесто в зелёной миске.       "Какой крем лучше приготовить?"—Рассуждал он про себя—"Клубничный, шоколадный, ванильный... А, всё равно, пускай будет три слоя с разной начинкой–тогда и думать не придётся. Кто гений? Я гений~"       Однако, полностью окунуться в готовку парню вновь не дали, ибо по полу раздался уже давно ставший привычным скрежет. —Яш, подойди сюда ненадолго, нужна твоя помощь в качестве переводчика,—Позвал молодой человек сожителя и опёрся на столешницу—Ну что, друг мой проблемный, рассказывай давай.       Дежурный перевёл взгляд тысячи глаз с Чары на вошедшего Яшку. Паук вдруг принялся бить клешнями по полу, припадочно извиваясь пойманной в капкан змеёй. Но, похоже, ни алоглазого, ни гуманоида, ни даже прибежавшего на шум Королька это не смутило.       В конце концов, существо успокоилось и замерло. Русоволосый вопросительно взглянул на сожителя, на что монстр принялся невнятно бормотать и рычать, шипеть и даже... Плаксиво взвизгивать. У него даже колени задрожали, а пустые чёрные глаза источали доныне неведомую эмоцию, так несвойственную этому кровожадному монстру.       По окончании странного рассказа ни один мускул на лице парня не дрогнул. Если, конечно, не считать тот факт, что кожа болезненно побледнела, а давление резко подскачило. —Хочешь сказать, что у неё дома проблемы с родителями?—Наконец подытожил Чара, продолжив, так и не дожидаясь ответа—Блять, ну вот только этого нам и не хватало! Чудесно, просто, сука, словами не передать, как же это замечательно!... Чтож, я надеюсь, что всё не так серьёзно, и у них обычное недопонимание. Есть ещё что-нибудь, о чём я должен знать?

***

      Из тёмной бездны беспамятства, что сном даже язык назвать не повернётся, девушку вырвал писклявый и до жути надоедливый звон будильника. Всё тело ломит, а чуть ли не загробный холод забрался под старую синюю майку, заставляя озноб пробежаться по телу ледяными мурашками. Стало быть, на улице ещё холоднее, а снег так и не выпал. Ну что за мерзкая погода? Прямо как и настроение...       Фриск с трудом дотянулась до телефона и провела по экрану пальцем, после чего этот режущий уши звук наконец закончился.       "Так не хочется вставать..."—Златоглазка резко села и потянулась—"Но надо."       Кто бы знал, что простой сон и отдых в тепле в совокупности с горячей и вкусной едой дадут такие невероятные результаты? Всего два дня –и девушка уже практически выздоровела! Ну, почти. Тем не менее, она вполне себе в состоянии бодро и резво двигаться, что уже неплохо. Да и жара нет, как и кашля, разве что только чихание покоя не даёт. Как бы то ни было, Фриск сама очень удивилась своему иммунитету. С таким здоровьем и в космос с лёгкостью полететь можно–было бы желание.       Правда, Чара упрямо настаивал на том, что ей нужно полежать в состоянии покоя ещё несколько дней, а лучше вообще взять больничный на неделю, а то и две. Ну а девушка, которой этот расклад событий в душе очень симпатизировал, однако оставлять учёбу и заставлять бабушку беспокоиться не шибко хотелось, потому она заверила друга в том, что как следует отдохнёт дома, на что ему, пусть и с трудом, пришлось согласиться.       "Обманывать нехорошо..."—Совесть всё же давила на сердце—"Даже если я очень боюсь, нужно всё ему рассказать."       Фриск понимала, что откладывать такие дела нельзя, но что прикажете делать, если ей каждый раз так боязно начинать говорить на эту тему? Очень уж не хочется становиться зачинщиком резни собственной семьи, а зная алоглазого–она определённо точно произойдёт. Потому девушка решила, что расскажет всё завтра. Почему же завтра?       Златоглазка снова взглянула на яркий экран телефона, где почти на полдисплея красовалась особенная дата.       Сегодня последний день перед новогодними каникулами. Но что ещё более важно...       "Сегодня день моего совершеннолетия,"—Фриск грустно улыбнулась—"С днём рождения меня."       Настроения нет от слова совсем. Хочется просто убежать куда-нибудь, где никто не достанет и не навредит. Как черепашка–забраться в свой панцирь и сидеть там до скончания веков. Хотя это, скорее, больше на улиток похоже.       Девушка откинулась обратно на кровать и мечтательно закрыла глаза. Время перед школой ещё есть, так что провести это время с пользой было бы неплохо. Итак, где бы героине сейчас хотелось побывать?       Возможно, в какой-нибудь жаркой стране, куда зима ещё не добралась. Вот бы оказаться на берегу закатного моря, где красное солнышко будет играть на воде, а волны в такт ветру то и дело станут обволакивать босые ноги красивой белой пеной, похожей на кружево взбитых сливок. И только крики чаек слышно вместе с ласковым шумом прибоя, а грудь наполняет приятный солёный бриз.       Или куда-нибудь в заснеженные Альпы. Туда, где в небо впиваются верхушки елей, одетых в пушистые белые одежды, а на пригорках блеют козы. Или лошадки. Или коровки... Или все вместе. М~м, красота.       "А может, стоит наплевать на всё и всех?"—Вдруг подумала Фриск—"Мне теперь восемнадцать. Почему бы не съехать от родителей и не устроиться на более-менее стабильную подработку? А потом возьму с собой кота и улечу на Канарские острова? О, ещё было бы неплохо параллельно выйти замуж за Чару, но я сомневаюсь, что он впринципе планирует жениться..."       Постепенно в голове вырисовывался план идеального счастливого будущего. В детстве девушка часто мечтала о чём-то подобном, да и сейчас тоже. В конце концов, мечты делают людей счастливыми. В мире столько всего чудесного, столько новых открытий и прекрасных пейзажей! К тому же, мечта завести много-много котиков всё ещё на первом месте! Ав, как вспомнится, как они мило мяукнут– так сразу все проблемы сами собой проходят!...       Но, к сожалению, жестокая реальность возвращает героиню на землю вместе со звоном предварительно поставленного на случай такого забытья будильника.

Ей некуда бежать.

      Она ещё не накопила приемлимую сумму, чтобы снять даже крохотную комнатку в каком-нибудь подвале. При том, переехать к бабушке не получится: Ариадна Виссарионовна не одобрит внезапного переезда, а ещё школа далеко. А Чара... Шатенка просто не хочет больше его обременять. У него и так два нахлебника, так ещё и третий появится? Вот уж нет, ни за что.        "Но всё же, нет ничего невозможного, верно?"—Надежда умирает последней, как говорится—"Я приложу все усилия, чтобы за эту неделю заработать на съём жилья! Тем более, новогодние каникулы наступили, в школу ходить не нужно, поэтому времени предостаточно."       Фриск радостно кивает своим мыслям, после чего поднимается с кровати и решает пойти в ванную почистить зубы. Уф, хоть бы родители заплатили за воду...

***

      На удивление, кран работает исправно. Но, по сути, чему же тут удивляться –наверняка всё дело в тех деньгах, что Ариадна Виссарионовна послала внучке на подарок. Ну, хотя бы на благое дело пошли, а не на алкоголь, как это бывает обычно.       Погружённая куда-то в свои мысли, девушка не сразу замечает, что кто-то ласково зовёт её по имени. —Ась?...—Она неловко поднимает голову и встречается с таким же золотистым взглядом единственного глаза, когда лилии в глазнице отражения забавно кивают жёлтыми лепестками в такт хозяйке. —С днём рождения нас!~—Пропел доппельгангер, радостно хлопнув в ладоши—Поздравляю! —Благодарю, тебя тоже с днём рождения.—По-доброму улыбнулась Фриск.       "Ну хоть кто-то радуется,"—Вздохнула она про себя, на что получила насмешливый ответ, словно бы собеседница прочла её мысли. —Я разве не говорила, что всё, что я говорю–это твои потаённые мысли?—"Фриск" упёрла руки в бока—Так что не стоит кукситься, ты ведь сама хочешь весело провести праздник. И услышать поздравления–тоже! —Хах, возможно...—Всё ещё немного непривычно, когда к тебе вот так просто вламываются в душу—Пойдём, а то в школу опоздаем. —И то верно.—Кивнула девушка с цветами вместо глаза и напоследок вновь мило улыбнулась—Ещё раз поздравляю нас.       "Она очень красивая, когда улыбается..."—Пронеслось в голове порывом нежного зефира—"Неужели я... Тоже? Кхм."       Одарив ответной улыбкой подругу, шатенка закончила наконец водные процедуры и вышла из комнаты. Она хотела было направиться в свою комнату переодеваться, как вдруг остановилась.       Что-то сегодня дома было не так.       Атмосфера стоит мрачная, даже безжизненная, мёртвая, в конце концов. Как всегда ледящий холод пробирает до самых косточек. Сегодня он куда более зловещий, намного... Убийственный что-ли? А ещё сейчас необычайно тихо. Обычно, в это время родители уже вовсю ссорятся, выдирая друг другу волосы, избивая и швыряясь посудой, но сегодня тишина стоит чуть ли не гробовая, прерываемая лишь заглушаемыми закрытой дверью голосами по телевизору из кухни. Что ещё примечательного, так это то, что по квартире летает на удивление много энергетических вампиров. Намного больше, чем обычно. Эти навязчивые твари в каждом углу, они бездумно слоняются по квартире, пустыми глазами поглядывая на девушку.       "У меня дурное предчувствие..."—Фриск передёрнуло от пролетевшего совсем рядом кровососа. От его противного хлопанья крыльев и жужжания тотчас пришлось закрыть уши—"Так, спокойно."       Златоглазка быстро, не теряя времени даром, добегает до своей комнаты и, на всякий случай, запирается. —Отчего-то мне стало не по себе...—Мурашки пробежали по коже, но шатенка быстро взяла себя в руки—Успокойся, Фриск, не стоит нервничать, если на то нет веских оснований. Уф...       Она надела привычную школьную форму, причесала растрепавшиеся волосы, кое-как собрала сумку. Не время раскисать. Вот уже она собирается выйти из комнаты и пойти к входной двери, дабы сбежать оттуда, где её преследует это зловещее предчувствие, как вдруг у желудка появляются совсем другие планы. Как обычно. —Твою дивизию.—Горько выдохнула девушка—Ладно, я просто выпью воды перед выходом, а по пути могу купить себе какую-нибудь булочку.       Но придётся идти на кухню, а там–родители...       Ступая в холодный, такой же, как и вся квартира в целом, коридор, Фриск невольно поёжилась. Она помахала рукой, отгоняя от себя надоедливых энергетических вампиров, после чего уставилась на ведущую в кухню белую расцарапанную после бесконечных драк дверь.       Неспешно, осторожными шагами златоглазка к ней пробирается. Дыхание будто остановилось, а страх ещё сильнее сковал сердце, что бешенно колотило грудную клетку отбивным молотком.       Дверь с тихим скрипом отворяется, и героиня входит в комнату, на всякий случай готовая заранее отпрыгнуть в сторону, если в неё полетит тарелка.       Мрачный дневной свет просачивается в окна, создавая ощущение непередоваемой тоски. Александр, запивая утренние новости очередной бутылкой пива, спокойно сидит на диване, в то время как мать прихорашивается над раковиной, припудривая лицо. Сегодня она такая... Красивая. Нет, скорее ухоженная. Нарядилась в тёмно-зелёное платье с глубоким декольте и открытой спиной, сделала укладку, накрасила золотистые глаза. Учитывая, что она надевает обычно, подобная одежда выглядит чуть ли не монашеской, ибо мать нашей героини выглядит и ведёт себя, будем честны, как дама с довольно пониженной социальной ответственностью. Но сегодня... Глядя на неё сейчас можно с уверенностью сказать, в кого же Фриск уродилась такой красавицей.       Женщина хотела было накрасить губы своей любимой красной помадой, но–увы и ах–маленькое зеркальце пудреницы не смогло удовлетворить Марию, из-за чего она недовольно цокнула и направилась в ванную, чтобы навести приличный марафет. —Доброе утро!~—Пропела она, проходя мимо дочери, что от слов матери дар речи потеряла. —Д-доброе...—Тихо проговорила в пустоту шатенка, не веря своим глазам. И ушам. И всем органам чувств вместе взятых.       "Мама выглядит дружелюбной, отец не кричит с самого утра..."—Наливая себе стакан воды, девушка находится в полном непонимании, одолеваемая к тому же нарастающей тревогой—"Ещё и эти кровососы... Что происходит? Я не понимаю, какого лешего здесь творится?!"       Эта не пойми откуда взявшаяся доброта не вызывает совершенно никакого доверия. Интуиция подсказывает убираться как можно скорее, и Фриск покорно повинуется, буквально выбежав из квартиры, едва допив стакан воды.

***

      Скучающе проведя ладонью по столу, Фриск устало выдохнула.       Даже если вокруг творится всякая чертовщина, хотя бы в школе всё как обычно. Ну, почти. Царившая вокруг суета способна кого угодно погрузить в уныние. Школьники, в огромном нетерпении пред тем, как бы поскорее закончились уроки, то и дело оглядывались на часы и ловили себя на мысли, как бы прогулять эти несчастные четыре урока. Верно, у старшеклассников сегодня лишь четыре урока, в то время как у начальной школы их вообще три. Снова тут стоит поблагодарить нового директора, ведь это именно его инициативой было освободить детей пораньше. Говорят, что он, возможно, заменит учительницу биологии, которая, по слухам, собирается уйти в декретный отпуск. Пожалуй, это даже к лучшему, ибо Фриск нетерпелось узнать и увидеть, кто же на самом деле этот загадочный директор, который из тени помогает бедным школьникам?       Будучи заложником в морщинистых руках противной химички, пишущей на доске тему урока, мел визгливо и режуще скрипнул, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности и скривиться.       "Душно."—Она поднялась из-за парты—"Прогуляться что-ли..."       Уж лучше так, чем продолжать сидеть тут до тех пор, пока не разовьётся депрессия и не появится стойкое желание спрыгнуть с крыши. Кстати, подобное в этой школе происходило раньше. Конечно, до тех пор, пока не появился новый директор...       Пусть коридор сегодня намного пустыннее, чем обычно, настроение это особо не спасало. Фриск остановилась возле окна. Погода стоит уж очень пасмурная, холодная и неприятная–подстать сегодняшнему дню. Словно бы должно произойти что-то очень нехорошее... —Эгей!—Краем уха шатенка заслышала до боли знакомый голос. Это заставило её обернуться—Посторони-ись, не то–зашибу!       Под насмешливые хихиканья каких-то куриц, к Фриск вприпрыжку бежала–вот так сюрприз– Бетти, собственной персоной. Остановившись возле девушки, шабутная мадам принялась восстанавливать сбивчивое дыхание. —Бетти?—Шатенка недоумённо склонила голову набок—Привет. Ты чего так бежишь, сломя голову? —Да я тут... Того... Этого... В общем... Да.—Протараторила девица, мучаясь от грёбанной отдышки—Фух, я сюда... Бежала! —Вижу, что бежала,—Согласилась златоглазка—Но у вас же уроки должны быть в другом корпусе... —Так я к тебе бежала, алло!—Воскликнула школьница, возмущённо хмыкнув—Я ток-ток после хрени какой-то выздоровела –и сразу к тебе потопала! —Вот оно как,—Ответила Фриск, не зная, что и говорить в таких случаях—С выздоровлением.       Бетти сняла со спины малиновый рюкзак и принялась активно в нём копаться. —Ага, пасиб,—Не отвлекаясь от дела, сказала она—Я, короче, зачем пришла-то... Ща, погодь... ДА ГДЕ ОНА БЛ... А, во, нашла!~       Розовоглазка вытащила небольшую аккуратную тетрадочку, украшенную бабочками, сердечками и блёстками. —Заполнишь анкетку?—Невинно поинтересовалась приятельница, хлопнув ресницами.       Шатенка кашлянула в кулак, сдерживая добрый смешок. Ну что за прелесть?       "Как мило, она считает меня своей подругой,"—Мысленно умильнулась она—"Даже прибежала из другого корпуса, чтобы отдать тетрадь для анкеток. Я очень этому рада." —А разве они не были популярны лет десять назад?—Спросила девушка, принимая из чужих рук реликвию. —Я тебе ща всеку.—Бетти гневно упёрла руки в бока, так что Фриск пришлось забрать свои слова обратно, так как голова ей намного дороже гордости.       ...А пока девушки так мило беседовали, за окном сгустились тучи, предзнаменуя беду криком испуганных ворон, что кружились в небе пугающим живым водоворотом.