Добро пожаловать в Потустороннее Бюро!

      Отблеск яркой белизны свежих сугробов освещал неспокойную ночь своим волшебным сиянием. Слышно доносящееся снаружи тихое потрескивание тёмных ветвей обнажённых древес, снег с которых валится на землю непосильною ношей. Снежинки изо всех сил стучатся в окна, будто бы моля впустить их согреться у тёплых батарей. Вьюга разбушевалась не на шутку, словно бы, наконец, дав волю чувствам и эмоциям, что держала она в себе всю эту грязную зиму, лишённую чистоты сверкающего при лунном свете снега. А танец метели всё больше начинает походить на страстный вальс: лёгкий, стремительный и изящный–такой, каким он должен быть. Трудно представить, как же утром будет выглядеть привычный глазу пустынный двор: быть может, всё будет настолько усеяно плотным одеялом, что придётся полдня потратить только ради того, чтобы открыть железную дверь подъезда?       Насколько же талантлива кудесница-природа, раз создала такое ни с чем не сравнимое чудо, как танец прекрасного хладнокровия хозяюшки-вьюги. И вторит ему дивная мелодия скрипки, врезаясь в голову не остротой ледяных осколков, а ангельским лепетом откуда-то из эпицентра зимнего беспорядка. Эту мелодию невозможно услышать, но зато можно почувствовать всеми фибрами своей души: то, как изящно двигается смычок и подёргиваются струны; как следуют в унисон клавиши фортепиано, в своём ритме оттачивая безупречную музыку зимы, ну и куда же без чистого звона колокольчиков...       Именно так и поёт метель, вальсируя снежинками по ночным улицам. Именно так и выглядит истинная красота, которую немыслимо описать словами, ведь её стоит увидеть собственными глазами: почувствовать восторг кружащихся в воздухе хлопьев и, глядя на столь благородную картину необычно светлой ночи, возможно, даже осознать что-то такое, что спряталось в глубинах собственного сердца...       Но всё то лишь за окном, когда в доме горит мягкий и тёплый свет стоящего на прикроватной тумбочке светильника.       Большое пушистое одеяло, покоящееся на хрупких плечах, напоминало собою подобие тех самых шалашей, которые многие строили в детстве–не хватало, разве что, нескольких подушек для надёжного каркаса, но да ладно, не в этом суть. Спадающие на лицо несколько локонов заставляют фыркнуть и ладонью заправить за ухо мешающиеся волосы. Кажется, в ближайшие дни стоит подстричься.       Голова уже практически не болит, а отсутствие повязки сей факт только подтверждает. Похоже на то, что никакой очень уж серьёзной травмы Александру нанести не удалось, однако, если сильно приглядеться, то за росыпью неаккуратных прядей можно увидеть синяк и побитую, растрескавшуюся кожу, которая ещё пару часов назад кровоточила так, что даже злейшему врагу не пожелаешь. Выглядит, конечно, не лучшим образом, но, впринципе, если прикрыть волосами, то и не заметно ничего. Что до всего остального, то и здесь сильно волноваться не о чем. Фриск всегда удивляется своему очень уж живучему организму. Серьёзно, как таракан какой-то: травишь его, колотишь изо всех сил, можно даже голову отрезать, радиацией бахнуть–а ему вообще всё равно.       Потянувшись грациозной кошкой с характерным хрустом позвонков, она зевнула, прикрыв рот рукой, и протёрла золотистые глаза, после чего коснулась плотного пакета, лежащего перед ней. Прямо сейчас, сидя в позе лотоса на удобной кровати, девушка чувствовала себя более, чем хорошо. Оно и понятно: как же чудесно принять расслабляющую горячую ванну, а потом переодеться в сухую одежду. Особенно, после того, как весь вечер проходила в промокшей на снегу школьной форме осеннего формата. Правда, есть всё же один нюанс: мужская чёрная футболка, пусть и свободно сидящая на девичьей фигуре, всё же довольно коротковата даже для ночнужки, так как едва прикрывает бёдра. А специально ли Чара выбрал именно этот вариант, никто, скорее всего, никогда и не узнает... —Это...—В полутьме комнаты, освещаемой жёлто-оранжевым светом одного лишь настольного светильника, раздаётся шуршание—...Куртка?       С достаточно удивлённым выражением лица Фриск вынимает из пакета пуховик красивого небесно-голубого цвета. С виду–достаточно обычный, пока не взглянешь на капюшон, что украшает пара ушек. То был жестокий выстрел прямо в сердце, реакцией на который стала лёгкая пусть и глуповатая, но радостная полу-улыбка. —Пуховик, если быть точнее,—На непонимающий золотистый взгляд с толикой восторга парень лишь пожимает плечами с невинным личиком—Я ведь столько раз твердил, что так просто этого не оставлю, верно? Теперь только попробуй в такой холод лютый выйти из дома без тёплой одежды! Ах, и да, ты в рукав ещё не заглянула...~ —Я заинтригована,—Нащупав кончиками пальцев что-то мягкое, шатенка вытаскивает из рукава белую шапку с двумя пушистыми помпонами—О божечки-кошечки. —Без шапки на улицу не пущу,—С улыбкой проворчал Чара, явно довольный собой—Кхм, подожди, у меня тут есть ещё кое-что.       "Ещё что-то?"—Сказать, что Фриск была удивлена–значит, ничего не сказать—"Прошу прощения, а разве мой лимит не исчерпан...?"       Впервые в жизни в день рождения ей преподнесли столько сюрпризов, из-за чего на душе росло чувство, будто бы это слишком... Много? Разве она достойна стольких хороших подарков? Тут и тортика было бы достаточно... Или это просто героиня не имеет нормального представления о том, какие и в каком количестве нужно дарить презенты? —Дай угадаю,—Провожая сверкнувшим в полутьме золотистым взглядом проходящего к шкафу Чару, девушка с сарказмом протянула негромкое—Прямо сейчас ты достанешь из шкафа ключи от пентхауса в Сеуле?       При этих словах парень тихо хихикнул, роясь среди коробок и вешалок до тех пор, пока не нашёл то, что искал. —Хе~хе, ну, на самом деле, кое-что поменьше,—С милой улыбочкой он в мгновение ока отдал шатенке нечто белое и пушистое, ещё больше ту удивив—Держи. Если мне не изменяет память–а она, к слову, у меня, вроде как, дамочка верная– ты любишь мягкие игрушки.       И в руках оказалась средних размеров плюшевая овечка. Хорошенькая, очень приятная и нежная на ощупь, её пушистая белая шёрстка напоминает облачко. Такие же мягкие конечности-лапки-копытца-ручки-или-что-это-вообще-такое очень подвижны и податливы, словно бы зверушка в любой момент готова кого-нибудь обнять. Добродушная мордочка игрушки выглядит очень уж потешно, ровно как и торчащие бежевые ушки. Ну что за прелесть? —Какая миленькая...—Прошептала девушка, осматривая чудесное плюшевое создание—Спасибо тебе огромное. —Рад, что тебе нравится,—Облегчённо выдохнул алоглазый, невзначай при том пропев—В сумме за всё вместе мне пришлось продать почку, однако твоя счастливая улыбка всё компенсирует!~ —Что?!—Учитывая характер этого человека, это вполне может оказаться правдой—Ты же сейчас пошутил, правда...? —Как знать, как знать...~—Загадочно хихикнул Чара и, мельком глянув на часы, направился в коридор, бросив напоследок—Уже довольно поздно, не думаешь? Нет, конечно, в привычное время можно было бы лечь как обычно–в два или три, однако тебе бы сейчас не помешал отдых. —Ага...—Тихо пробормотала Фриск, когда в комнате кроме неё уже никого не оказалось.       Она невольно перевела взгляд на игрушку в руках. Её пушистая шерсть похожа на бушующий за окном снегопад, а маленькие чёрные глазки с дружелюбием глядят на хозяйку, вызывая на лице последней миловидную улыбку. —Надо бы тебе имечко придумать.—Тихо хмыкнула девушка и откинулась на кровать, не забыв сжать овечку в порывистых объятиях—Ха-ха...~♪       Несколько маленьких пёрышек вспорхнуло в воздух. Мягкое одеяло защекотало кожу, подарив крайне приятные ощущения. Хотелось зарыться в него с головой, как зверёк в норке, готовящийся к зимней спячке. Так тепло и уютно, что девушка даже не смогла сдержать довольный тихий стон, как если бы после тяжёлого рабочего дня офисный планктон стянула с ног неудобные туфли и устало опустилась на кресло, расплетая волосы небрежными движениями.       На секунду Фриск даже прикрыла глаза от удовольствия, однако её только-только воцарившийся покой прервала какая-то громкая возня в прихожей. Конечно, ей стало любопытно, что же там такое происходит, потому златоглазка с трудом слезла с кровати, превозмогая притяжение перин, и, упокоив своего нового друга на камод, прошла к дверному проёму.       Яркий свет люстры в коридоре непривычно резал глаза после полутьмы спальни, из-за чего пришлось зажмуриться и часто-часто заморгать, дабы привыкнуть к окружающей обстановке. —Повторяю ещё раз: я не собираюсь тут стоять, как идиот, и повторять десять раз одно и тоже,—Разражённо фыркнул Чара, смеряя открытую входную дверь грозным взором—Кыш, кому говорю!       Дежурный переметнулся с клешни на клешню, принявшись несильно щёлкать и стучать по полу, однако стоящий рядышком с хозяином Яшка угрожающе зарычал, убийственным взглядом просверливая в паукообразном монстре дыру. Даже выглядывающий из-за ног гуманоида Королёк то и дело переводил взгляд больших зелёных глазок с одного взрослого на другого. Дежурный же, в свою очередь, намертво вцепился в порог, явно не собираясь уходить. —Вот, значит как? Что ж, у тебя была возможность уйти по-хорошему.—Алые глаза сверкнули холодным огоньком—Яшка, тащи швабру.       Тот же, заторможенно кивнув, неуклюже направился в сторону балкона. А котёнок, заметив хозяйку, тотчас мяукнул и кинулся к ней, радуясь приходу того, кто может сгладить воцарившееся напряжение. —А что тут происходит?—Наконец подала голос златоглазка, чуть нагнувшись, дабы погладить пушистую тучку, активно что-то мурлыкающую. —Да вот, тут кое-кто уходить не хочет,—Пояснил русоволосый, то и дело оборачиваясь к пауку—Брысь, кому говорю!       "Хм..."—Шатенка, невидящим взором пройдясь по монстру, задумалась—"Конечно, я и сама хотела бы, чтобы он ушёл, но... Не слишком ли жестоко выгонять его на ночь глядя? Конечно, это–потусторонняя сущность и всё такое, но кому было бы приятно спать в холодной кабине лифта в такой-то мороз?" —Может, всё-таки разрешишь ему переночевать?—Неуверенно пробормотала Фриск, поглядывая то на виновника торжества, то на Чару. —Мне напомнить, у кого тут из всех присутствующих боязнь пауков?—Он смерил шатенку саркастичным взором. —Но ведь в подъезде так холодно и сыро,—Оправдалась она, успешно проигнорировав факт своей фобии—Как-то не по-человечески вот так вот выгонять его из дома.       Весомый аргумент. —Так он и не...—Попытался было объяснить парень, прежде чем вдруг столкнулся с тяжёлой артиллерией—Ну и что это за взгляд умирающего кролика? —Пожалуйста-пожалуйста?—Героиня невинно хлопнула глазками, состроив печально-умоляющее личико "Кота в Сапогах". Сомнительное средство манипуляции, однако на русоволосом оно всегда работает точно, как часы.       Ну что же это за картина: посреди ночи любимая девушка, стоя возле двери в одной мужской футболке, умоляет тебя об одолжении, своими чудными глазками обращая в своеобразный гипноз, в то время как её порядком отросшие тёмные волосы спадают к плечам неаккуратными локонами, обрамляя очаровательное личико с чуть покрасневшими щеками. А то, как соблазнительно чуть приоткрыты эти малиновые губы, заставляет возникнуть в голове невероятно сильное желание, столь трепещущее в груди запредельным жаром, коснуться их наконец. —Аргх, ты неисправима,—С тяжёлым вздохом пробормотал алоглазый, спешно прогоняя возникшие в голове фантазии, и строго шикнул на Дежурного—Одна ночь. Не более. В углу возле холодильника. Ты понял меня, или по буквам объяснить?       А по буквам объяснять и не пришлось. Паукообразное чудовище, обрадовавшись такому повороту событий, мгновенно двинулось с места и поползло к Фриск, резво перебирая усеянными глазными яблоками длинными лапками. —Всегда пожалуйста, только не подходи так бли...—Так и не дослушав девушку, монстр внезапно напрыгнул на неё, обхватив клешнями, с едва слышным радостным щёлканьем мощных челюстей—...Зко.       Открытые учатки кожи легко царапнул покров жёстких чёрных конечностей. По телу прошлась неконтролируемая судорога, а страх ледяным шипом пронзил сердце, заставив его пропустить удар. Фриск тяжело далось замереть статуей и взять себя в руки, чтобы не закричать и не попытаться оттолкнуть от себя угольного цвета создание. Тем не менее, руки всё же подрагивали.       Перед глазами резко возник образ из далёкого детства, засевший в голове застывшей во времени серой картиной. Тот самый жуткий момент, та самая тёмная ночь, когда и произошло роковое событие, заставившее девушку все свои последующие дни испытывать липкий страх и жгучую неприязнь к паукам...       "Главное–дыши, дыши..."—Шатенка сглотнула, стараясь сохранять самообладание—"Он же меня не съест, правда? Бояться нечего, бояться нечего... Нечего."       ...Но, к сожалению или к счастью, эти своеобразные "объятия" длились буквально пару секунд, ибо многоокому монстру пришлось быстро ретироваться, когда он почувствовал пронизывающий до мозга костей убийственный алый взгляд, что явно ничего хорошего не сулил. —Я с вами скоро чокнусь такими темпами...—Устало вздохнул Чара и властно отдал новый приказ своему двухметровому сожителю—Яшка, отставить, неси швабру обратно.       Только вернувшийся гуманоид с глухим рычанием проводил взглядом счастливо уползающего на кухню Дежурного и направился обратно на балкон, где, собственно, швабра и стояла. Обидно, когда тебя используют в качестве личной горничной. Хоть бы костюмчик подогнали, раз уж на то пошло?

***

      Часы монотонно отбивают успокаивающий ритм, в то время как изящные тонкие стрелки извещают о наступлении одиннадцати часов вечера. Во всей квартире уже вступила в свои права тёмная мгла, разрываемая бьющим из окон лунным сиянием. И только спальня-гостиная до сих пор ещё бодрствует. Мягкий приглушённый свет теплом озаряет комнату вполне неплохо, при том ещё и создавая уют в такую холодную зимнюю ночь. Потусторонние обитатели бюро уже давно сладко посапывают, что подтверждается стоящим в кухне безмолвием, иногда нарушаемым тихим скрежетом, когда Дежурный сквозь дрёму ворочается, задевая клешнями гудящий холодильник. Чуть поскрипывали дверцы старого шкафа, откуда доносилось ровное дыхание свалившегося без сил Яшки, в то время как вдоволь наигравшийся за день Королёк устроился на своей лежанке, свернувшись пушистым чёрным клубочком, изредка брыкаясь лапками во сне, а скорее всего–во время погони за инопланетными мышками. Тишь да благодать.       "Не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько хорошо,"—Фриск сладко потянулась и, довольно зажмурившись, развалилась на кровати, готовая с головой укутаться в мягкое одеяло—"Так комфортно." —Кхм, ну что ж, золотце,—Раздался откуда-то со стороны хриплый голос, из-за чего девушке пришлось нехотя раскрыть глаза—Если кто будет шуметь–пистолет в тумбочке, дротики со снотворным во втором ящике, а в крайнем случае–топор под кроватью~       Из холодной тьмы лунного коридора Чара вошёл в комнату лениво и расслабленно, на ходу расчёсывая рыжевато-русые волосы, что тоже заметно отросли за последнее время. Чёрная футболка, фактически такая же, как и у девушки, сидела на нём вполне неплохо, ровно как и свободные шорты в чёрно-белую клетку. В подобной одежде парень выглядит таким домашним, что, безусловно, очень мило. —Опасно же с тобой квартиру делить...—Пробормотала шатенка, смущённо отводя глаза с осознанием того, что негоже человека так пристально разглядывать—Но я запомню. —Вот и умничка!—Хихикнул он, убирая расчёску в ящик комода, после чего прошёл... Обратно в коридор?—Тогда, добрых сновидений, моя дорогая.       Стоп. Что? Куда это он направился на ночь глядя? Он разве здесь спать не собирается? —Подожди...!—Прежде чем русоволосый успел уйти, непонимающе спросила Фриск, мигом принимая сидячее положение—А ты... Куда это?       Молодой человек остановился. —Как это "куда"?—А теперь с непониманием глядел уже Чара—Кушетку раскладывать. —Зачем это?—Всё ещё не догоняла шатенка. Нет, конечно, она понимала, для чего нужна, блин, кушетка, однако дело было далеко не в этом. —Дорогуша, я же не нанимался в пёсики, потому на полу спать пока не собираюсь,—Оправдался алоглазый, с подозрением изогнув бровь—А что?       Похоже, он всё же не так понял вопрос. Ох уж эти недопонимания.       Фриск вздохнула и замолчала, уставившись на свои колени. А что ей сказать? Как есть или...? Так, ладно, возьми себя в руки, в конце концов! Ну-ка, где твоя решительность? —Слушай...!—Вдруг выпалила героиня, решив начать издалека—... Могу я попросить кое о чём? —Слушаю предельно внимательно,—Парень медленно кивнул, оперевшись о дверной проём и сложив руки на груди—Что такое? —Не сочти за эгоистку,—Золотые глаза опустились на такое интересное белоснежное одеяло—Но ты мог бы, пожалуйста, исполнить ещё одно моё желание?       Чара хмыкнул и вальяжно прошёл к кровати. —Я, конечно, не крёстная фея, но палочка у меня тоже волш... Твою ж налево, не та реплика.—Спохватился он с притворной озадаченностью, усаживаясь рядом—В любом случае: давай уж, загадывай, бусинка.       В ответ на вопросительный алый взгляд Фриск сделала глубокий вдох. Ну, была ни была. —Ты можешь сегодня лечь со мной?       За окном вовсю разгулялась вьюга. Она завывала в своей душевной арии, пробирая своих слушателей–одинокие деревья и блестящие своей чистотой сугробы–до восторженных мурашек в виде застывшего на кронах бриллиантового инея. Повисшую в комнате мёртвую тишину прерывало лишь доносившееся из шкафа ровное дыхание, сопровождаемое чуть слышимым скрипом деревянных дверц.       Русоволосый пару раз моргнул и вдруг закашлялся. —Ты в порядке...?—Златоглазка осторожно похлопала того по спине. —Подожди, что-то в горле, кхе-кхем, першит, кха...!—Особенно хрипло произносит в ответ Чара и делает глубокий вдох—Могу поинтересоваться, где собачка зарыта? —А разве для чего-то такого нужна причина или тайный подтекст?—Обиженно бормочет девушка и пожимает плечами, добавляя тихое—Не хочешь–не надо...       На такой неловкой ноте и закончился бы весь этот не менее неловкий разговор, если бы не кое-чья непредсказуемость, ибо в следующую же секунду, не дав Фриск договорить, её стремительно валят на кровать. Сквозь ткань футболки спиной можно почувствовать мягкие простыни. На сей раз девичьи руки оказались не закреплены над головой, но факт того, что её буквально прижали, всё же как-то сковывал.       Сверху возвышается юношеский силуэт. Бледное лицо обрамляют сверкающие медью при тёплом свете волосы, а в алых глазах, будто в налитых кровью драгоценных камнях, горят лукавые огоньки. —Я ведь не говорил "нет",—Хриплый шёпот горячим дыханием обжигает шею—Держать себя в руках, когда ты подо мной–невероятно тяжело, знаешь ли. Останови меня, в случае чего... Если, конечно, захочешь, котёнок.       Чужие пальцы вмиг оказались на внешней стороне бедра, разнося по коже лёгкий холодок. Они то и дело забирались под футболку, после чего мгновенно перескакивали обратно, играючи дразня вплоть до изнеможения. Парень немного оттянул чужой ворот, тем самым оголив смуглое плечо, и прильнул к нежной коже, оставляя на той лёгкие поцелуи, ошпаривающие не хуже кипятка, постепенно переходя на ключицы. В венах адреналин смешался с бурлящей кровью, раскаляя организм до невообразимых температур. Дыхание спёрло.       Шатенка вздрогнула и едва не вскрикнула, когда её внезапно укусили. Место отметины запульсировало приятной болью, пронося по всему телу волну мазохистского удовольствия. Внизу живота предательски заныло, а колени задрожали. Тем временем дорожка горячих поцелуев перешла на шею, заставив сердце забиться с такой невероятной силой, с которой оно, наверное, и не билось никогда. Парень покусывает девичью кожу, после чего тут же покрывает её поцелуями, словно мартовский кот. Параллельно с тем холодные пальцы залезли под ткань футболки, опустившись на живот, из-за чего новая волна дрожи прошла по всему телу. Девушка непроизвольно выгнулась в пояснице, вызвав со стороны искусителя соблазнительную ухмылку.       Оставив ещё один лёгкий поцелуй на горле, что отозвался тихим шёлковым стоном, так одаривающим своею лаской слух, русоволосый наклонился к чужому лицу, прижавшись лбом ко лбу шатенки. Носы соприкоснулись, разгоняя по коже холодный импульс электрического тока. Дыхание вновь предательски спёрло, а бабочки грозились вспороть живот тонкими металлическими крыльями. Кровавые рубины, горящие желанием, готовы впиться в золото, сверкающее непомерной жаждой. Сердца отбивают свой собственный ритм, то и дело ускоряясь в унисон, будто бы соревнуясь друг с другом. Меж губами остались какие-то жалкие пару миллиметров. Хочется прильнуть, сократить это ненужное расстояние, но... —...Доброй ночи~♪—С невинной улыбочкой хрипло мурлыкает Чара и привстаёт, потянувшись к стоящему на тумбочке светильнику. Всего один щелчок–и комнату теперь освещает лишь пробивающийся в окно сквозь снегопад лунный свет.       Разгорячённый и растрёпанный герой укладывается на край кровати, показательно отвернувшись, словно бы ничего и не произошло. Однако же, отвернулся он только для того, дабы успокоить сбивчивое дыхание и бешенно колотящееся сердце.

Ну и что это сейчас было, позвольте поинтересоваться?

—Не поняла.—Озадаченно нахмурилась Фриск после недолгой паузы, повернувшись к парню с резонным вопросом—Наш девиз непобедим: возбудим–и не дадим, что ли?       Послышался шёрох мягких простыней, когда собеседник соизволил-таки объясниться. —Свет очей моих, сама посуди,—В лунном свете завораживающе сверкнули красные глаза—Тебя сильно избили и выгнали из дома на мороз в лёгкой одежде, перед этим ещё и попытавшись изнасиловать. Тебя правда в такой ситуации волнует только то, что я не пытаюсь тебя домогаться? —Да.—Твёрдо отвечает Фриск, затем запоздало замечая одну несостыковочку—Стоп. Откуда ты узнал, что меня пытались изнасиловать...? Я ведь тебе этого не говорила... —У меня свои связи,—Просто хмыкнул парень—Одна из которых прямо сейчас спит на кухне возле холодильника. —Понятно.       И вновь в комнате воцарилась для кого-то уютная, а для кого-то –вполне себе напряжённая тишина. Фриск сверлила хмурым взглядом Чару, явно недовольная такими жестокими издевательствами, в то время как русоволосый изобразил на лице лукавую усмешку.

Ни себе ни людям, называется.

—Ты жестокий.—Произносит девушка в тишине спящей комнаты. —Да~а? Правда что-ли?—С наигранным удивлением спрашивает коварный злодей—Похоже, у кого-то тут стокгольмский синдром ?~       Лунный свет играет с медью русых волос, при том ещё и кожу, и так сполна бледную, окрашивая в белоснежный. А с этими алыми глазами так вообще–настоящий кровосос. —Тебе ведь просто нравится издеваться, так ведь?—Никогда ещё златоглазка не была так раздосадована—Ты придурок. —А ты–моя очаровательная, замечательная, драгоценная и горячо любимая дурашка.—Проигнорировал Чара вопрос, чуть прикрыв очи—Но я же не жалуюсь, верно? —Да я...—Все самые разнообразные варианты построения предложений тут же испарились, словно по щелчку Таноса —...Я...! —И что же ты сделаешь, м? —Я тебя изнасилую.—Слова звучали, конечно, не так твёрдо и уверенно, как изначально планировалось, однако девушка подумала, что впринципе, и так сойдёт. —Ну давай, попробуй.—Шепнул парень, расслабленно развалившись на простынях подобно модели какого-то эротического журнала—Я весь твой, котёнок.       С дрогнувшим от последней фразы сердцем, чьё биение отдавалось в ушах громким стуком, Фриск сглотнула, не до конца понимая, как до такого вообще дошло. В голове зазвенел стеклянный колокольчик. Дыхание перехватывает, стоит только осторожно привстать и подползти ближе. Руки подрагивают от напряжения, электрическим током скользящего меж пальцев. Девушка подползает почти вплотную, нависает сверху и...       "А дальше-то что делать?"—Алый взгляд напротив блестит соблазном, буквально гипнотизируя—"В фильмах всё как-то само собой получалось... Так, ладно, спокойно, в таком случае– настало время импровизации."       Шатенка качнула головой и внезапно... Упала на парня, уткнувшись лицом в чужую грудь. А тут, собственно, очень даже удобно. —Обнимашки...?—Неловко пробормотала златоглазка, чуть приподнимая голову, дабы взглянуть на русоволосого.       А Чаре, кажется, любой расклад событий по душе. —М-да уж, насильник из тебя такой себе~е,—Хмыкнул он, прижимая девушку за талию к себе в своеобразных обьятиях. —Вообще-то, это даже хорошо.—Возразила она нравоучительно, играючи накрутив себе на палец русую прядку —Так что я вполне довольна. —Твоё право. Однако...—Горячий шёпот коснулся щеки, вызвав новую волну мурашек—Если захочешь, могу обучить кое-чему~ —Иногда ты меня пугаешь.—Пробормотала Фриск, вопреки своим словам уткнувшись носом тому в щёку.       Снежные хлопья барабанят по стеклу, отбивая особый ритм. Где-то там, на мёрзлой улице, сейчас бушует завывающая метель, пока в одной уютной съёмной квартире двое людей наслаждаются компанией друг друга. —Чара.       Тихий голос пронзил тишину, подобно пробившейся сквозь скалу струе кристального ручейка. —М~м?       В лунном свете таинственным золотом сверкнули девичьи глаза, едва встретившись с заворожёнными алыми. —Я люблю тебя.—Её едва слышимый шёпот умолк, когда девичьи губы парень накрыл своими.       Сначала касание было пронизано душещипательной нежностью, которая, спустя всего несколько мгновений сменилась напористым желанием. Жаждой, что мучила так долго, теперь уж не позволяя сполна насытиться всего одним прикосновением. Долгожданный сладостный поцелуй, от которого голова идёт кругом. По вкусу он напоминает душистые ягоды и молочный шоколад. Сердце вновь забилось чаще, когда порхающая в животе орава бабочек, каждая из которых, хлопая яркими крыльями, пронесла по телу волну предательской нежности, из-за чего руки, вцепившиеся в ткань чёрной футболки, едва-едва задрожали от волнения. —И я тебя, золотце.—То был искренний ответ, утонувший в ещё одном поцелуе.