На нейтральной полосе

Антон пересказывал ночной телефонный разговор начальнику, Александр Георгиевич слушал внимательно, сложив ладони домиком. Добрые глаза Горшкова сосредоточенно смотрели в лицо помощника. - Это какое-то позерство!- закончил Сихарулидзе. Не знаю, как на счет позерства,- пробормотал президент ФФКР,- но они тебя заметили, за тобой внимательно наблюдают. И настолько внимательно, что даже знают час, когда ты не спишь. - Не нагнетайте,- Антону внезапно стало страшно по-настоящему,- они позвонили наобум. Горшков недовольно тряхнул головой: - Не делают они ничего наобум. Оля вчера приходила,Черносвитова. Сказала, внутри Останкино бродили большие деньги. Не для первого, по частникам. Говорит - под Этери давали. И согласие снискали в нескольких местах. Так что будем ждать, откуда еще прилетит. Короко провел по зачесанным седым волосам, а потом внезапно одним движением растрепал их и снова начал поправлять: - Антош, ты бы супругу с детьми пока отправил погулять по миру. Или на пляжи какие. Что-то мне уже тошно, что втянул тебя. Может, оно того и не стоило… - Хотите остановиться?- поинтересовался Сихарулидзе. - Нет, не совсем. Ее все равно надо защищать. И надо искать тех, кто под присягой подтвердит, что ничего подобного сказанному той девочкой не могло быть. Понял?!- снова внимательно посмотрел на Антона.- Поговори с ее коллегами. Только аккуратно. А я поговорю с ее спортсменами. В первую очередь бывшими. Может, кто и девочку опознает. - Этери не узнала,- покачал темноволосой головой с пробелами седины Сихарулидзе.- Узнают ли тогдашние дети? - Этери, если ты не понял, человек не слишком внимательный ко всему, что напрямую не относится к ее работе. Девочка могла быть у нее недолго. Могла быть не у нее, но видеть ее работу. Тутберидзе не запомнила, а кто-нибудь из ровесников этой фигуристки - мог. - Мы даже не знаем - сколько ей. У кого спрашивать-то?- подчиненный непонимающе смотрел на начальника. - Значит пойдем по нисходящей. От Алены и Алины к тем, с кем она начинала в “Серебряном”,- Горшков нервно стукнул подушечками пальцев по столу.- Боюсь, правда, до нее быстро дойдет информация, что мы тревожим детей. - Вас ждет скандал,- засмеялся Сихарулидзе. - Пусть поругается. Это не страшно ,- улыбнулся в ответ начальник.- Главное, чтобы в итоге все пришло в норму и без излишнего скандала. Этери не любит публичного полоскания ее личной жизни. - Как мне ненавязчиво попасть-то к ее коллегам для разговора?- перевел тему на другое Антон. - Сейчас придумаем тебе какую-нибудь наблюдательную миссию,- усмехнулся шеф. В этот момент в кабинет почти вбежал один из сотрудников пресс-центра, протянул Горшкову свой телефон и зачастил: - Десять минут назад появилось в приват-канале телеграма. Мужчина взял смартфон и кивнул обоим подчиненным, приглашая тоже посмотреть то, с чем прибежал один их них. Притиснув к груди кота, женщина в спортивном костюме в неоновых цветах, привычных глазу постоянных потребителей ее контента, сладко каркала восхищенной вороной: - Мне тут достался на удивление неожиданный контент о постельных вкусах одного топ-тренера нашей фигурки! Кто хочет подробностей, отписываемся. Если вас будет достаточно много, выложу и прокомментирую все, что стало известно. Молодая поросль пресс-службы шелестела над ушами обоих начальников: - Она, конечно, на всю голову, но если что-то говорит, что-то имеет. - Антош, эта курица с рук твоего друга кормится, напомни Женьке, кто его сделал, пусть шуганет борзую куклу. Сихарулидзе кивнул. Все все понимали в их тусовке: кто у кого прикормлен из журналистов, блогеров, СМИ и даже среди них, чиновников. Лишь Антон ходил относительно свободным, если не считать обязательств перед Тамарой Николаевной, уважения к Алексею Николаевичу и доброй дружбы с Женей. В последнем интервью, скользкий как дождевой червь журналист с зализом вместо прически по-свойски поинтересовался у Сихарулидзе, к кому тот встал на довольствие, исключительно, чтобы понимать, можно ли его трогать. Эти тоже все знали, и про них, чиновников, и друг про друга. - Значит так, Антош, идешь завтра через Филатова к Аксенову. Назовем твои визиты “наблюдательной комиссией по подготовке спортсменов к олимпиаде 2026 года”. - Не рановато мы наблюдаем?- чуть поежился Сихарулидзе от формулировки. - Ну, скажем, что это в связи с вопросами, возникшими после этой олимпиады к группе Тутберидзе,- чуть повел кистью Горшков.- Тоже будут пересуды, но лучше это, чем намеки, которые нам вовсе не нужны. - Меня и без того не любят в том краю,- хмыкнул недовольно мужчина. - Переживешь,- небрежно отмахнулся начальник.- А семью все же отправь подальше. Впервые так странно и нехорошо смотрел на Антона его шеф. И последний поверил, что игра закончилась. Все стало совсем плохо. - Боюсь я за них, Антон. Вообще, боюсь. За всех. А за наше дело - больше всего. Склонил седую голову, посмотрел в стол и сказал, будто в никуда: - В мое время тоже было всякое, знаешь ли. В твое - тоже. А такого не было. За нас решала политика, за вас могли бандиты, становящиеся, типа, олигархами. А теперь и не знаешь, кто играет, то ли первые, то ли вторые, то ли еще кого черти принесли по нашу душу. Все одним миром мазаны, в одной купели купаны. Деньги большущие, а интересы мелочные. В Союзе хоть убивали за идеологию, за мировое превосходство, а теперь за личную амбицию. Снова посмотрел на Сихарулидзе: - Сложное время тебе выпадет для работы, Антош. - Буду гибче,- повода для улыбок не было, а все же улыбнулся. Горшков давно всем им стал кем-то вроде отца родного. Впрочем, сам Антон, наверное, был рад любой смене власти после Писеева. Валентина Николаевича он не уважал искренне, за их 2002, за попустительство, за небрежную фразу: “А чем убыло возмущаться у Бережной и Сихарулидзе никто же “золото” не отбирал, просто дали еще одной паре.” И без того в фигурном катании нежным душам было не выжить, но когда свое же руководство плюнуло в лицо, такое не забудешь. - Ладно, Антон, давай, ты к Жене, я к Филатову. Поворачиваться, кажется, надо очень шустро. Игра закручивается в бешеный темп. Нам бы выдержать и не сбиться. - Почему они именно за Тутберидзе взялись?- вопрос, который беспокоил Антона уже не первый день. - Не знаю, но, конечно, не просто так,- вздохнул президент ФФКР.- Выяснится по ходу, а лучше бы самим выяснить. С тем и разошлись.