Чего это стоило мне

Арсений раздражённо потянул носом воздух и заблокировал телефон. Почему он до сих пор не позвонил? Грёбаный мудак, неужели так сложно постоянно быть на связи? Учитывая, сколько он ему платит... Раньше хотя бы администратор отписывалась, мол Игорь Евгеньевич на операции или на приеме. Но сейчас Игорь Евгеньевич не в клинике, и Арсений точно знает, что операций сегодня тоже нет. Так почему не звонит? Ещё и кофе кончился... Бросив раздраженный взгляд на ни в чем неповинную чашку, Арсений встал с неудобного стула и в очередной раз подошёл к кофе-машине. Он нервничает, выходить на улицу в таком состоянии точно не вариант — а надо, потому что если не погулять сейчас, придется до вечера сидеть в пыльном душном ДК. Этого хотелось бы избежать, но он не успокоится, пока не узнает результаты анализов. Главное не порвать своего личного врача, когда он всё-таки соизволит с ним связаться. Не хотелось бы искать нового после такого интимного обследования. Услышав скрип открывающейся двери и торопливый звук шагов, Арсений бросил нетерпеливо щёлкать переключатель режимов на телефоне и поднял голову. Оксана придерживала тяжёлую дверь гримёрки, запуская работницу ДК с огромной стопкой подарков в руках. — Яночка, вам помочь? — спросила она. Услышав имя дочери, Арсений вздрогнул. Хотя, если честно, на месте Оксаны он бы тоже спросил, не нужна ли ей помощь: коробочек и пакетов было так много, что лица девушки почти не было видно. — Нет, большое спасибо, — прозвучал из-за коробок гнусавый голос, и Арсений мгновенно потерял к девушке интерес. Он знает, кто так разговаривает: несоциализированные девочки-ботанички, зачастую неухоженные, неопрятно одетые, нервозные, неловкие. Такие всегда провожают его восхищенными взглядами и разве что слюнями не заливают, когда он проходит мимо. Связываться с ними неприятно, и Арсений по возможности старался их избегать — потом не отвяжешься. Арсений лениво смотрел, как Оксана напряжённо оглядывается на девушку, подходит к Стасу и, пользуясь тем, что в гримёрной очень шумно из-за кофемашины и с азартом рубящихся в приставки Шаста и Поза, что-то шепчет ему на ухо. Шепчет что-то явно очень забавное, судя по тому, что Стас перестал монтировать новый выпуск «Импровизации», улыбнулся и поправил кепку. — Да ладно? — прочитал Арсений по губам. — Так и... — ГООООЛ! — заорал Шастун, и Арсений снова вздрогнул от неожиданности. Яночка, судя по всему, вздрогнула тоже, потому что сразу после крика раздался лёгкий стук — и звон. — Ой, извините, пожалуйста! — Девушка, ну что ж вы так? — Испуганные возгласы раздались одновременно: Серёгу Антон, похоже, тоже разбудил. — Аккуратнее надо быть, люди же старались, делали... — Извините. — Девочка нырнула под стол и ожидаемо ударилась головой об столешницу. На пол полетело ещё несколько подарков. Арсений фыркнул. — Ну что же вы лаете на человека. — Шаст бросил джойстик, вскочил со своего места и присел на корточки рядом с Яночкой. — Не переживайте, девушка, щас я вам помогу. Давайте, вот так... Шастун помог ей аккуратно вылезти из-под стола и начал собирать подарки, Яночка вжала голову, словно боялась, что сейчас он влепит ей пощечину, а Арсений смотрел... Смотрел... Смотрел на жуткие очки с толстенными стеклами, на собранные в низкий пучок мышиного цвета волосы, на покрытую прыщами кожу... «Что она, блять, тут забыла?» Он узнал ее сразу, ту, кто помешал ему в Смоленске, — и с огромным трудом сдержал желание вскочить и вытолкать ее из комнаты. И тогда придется рассказывать ребятам, как перед концертом он склеил ту девицу, как они чуть не переспали, как она писала в твиттере фанфики об их безудержной любви и сексе с подробными описаниями его члена... Этого хотелось бы избежать. Так что Арсений посмотрел Яночке прямо в глаза, поджал губы и едва заметно покачал головой. Она тут же опустила голову, прерывая зрительный контакт. Арсений был уверен, что она все поняла, потому что видел: она тоже отлично его помнит. А Шастун ничего не замечал. Как ни в чем не бывало собирал с пола подарки и бормотал какую-то успокаивающую чепуху. Забыв про кофе и телефон, Арсений усилием воли заставил себя дождаться, когда она выйдет из комнаты (позволив себе оглянуться на Шастуна) и подошёл к Стасу и Оксане. — Окс, можешь сделать так, чтобы эта девочка к нам больше не приближалась? — О господи, Арс... — Оксана приложила руку ко лбу. — И почему ты взъелся на этот раз? Арсению было не привыкать к ее строгому взгляду. Стоит, брови свела грозно, уверенно смотрит ему прямо в глаза — он теперь точно знает, что ее глаза серо-зеленые, нежные, и что она носит прозрачные линзы так же, как когда-то носил он. Обычно под таким взглядом он тушевался и все же давал заднюю. Но сейчас это делать никак нельзя. — Оксан... — Арсений наклонился к ней низко-низко, так, чтобы его губы были у самого ее уха. — Ну ты же знаешь... мне так будет намного спокойнее. Окс поморщилась и отстранилась. Давно уже привыкла к его выкрутасам, а он все ещё не может удержаться. — Боишься, что артонщица? — пошутил Стас. Тоже чувствует, что пахнет жареным, и как всегда пытается разрядить обстановку. — Скорее что она кинется на Шаста. — Арсений ответил чуть резче, чем хотел. — Она на него так смотрела... Как будто съесть хочет. Окс задумчиво прикусила губу. — Съесть, говоришь... — повторила она. — Хорошо. Лично я ничего такого не заметила, но я разберусь. Только позже. Она снова наклонилась к компьютеру, показывая Стасу, что готова продолжать прерванный разговор, а Арсений выпрямился и поджал губы, еле сдерживая желание развернуть ее к себе и наорать. Разве она не обязана моментально решать все их проблемы? — Так, ребята. — Стас громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание команды. — Тут без вас не обойтись. — Ну погоди, я-то думала, мы это вдвоем решим, — запротестовала Оксана. Что бы это ни было, желания в этом участвовать нет никакого. — Ну, раз ты говоришь, что этот Гершвин в юбке уже в десятый раз пишет и уже где-то твой номер раскопала... Гершвин? Раскопала номер? Это он это считает забавным? — Давайте придумаем, что ей ответить, чтобы она больше Оксану не трогала... А он сейчас в состоянии ее только на хуй послать. Не Оксану, конечно. А может, и ее. Махнув рукой и на кофе, и на звонок от врача, Арсений развернулся и пошел к выходу из гримёрной. — Арсений, я не понял, это чё такое? — Стас, разумеется, тут же продемонстрировал, что не потерпит никаких проявлений неуважения — хотя сейчас на это просто поебать, похую, потому что сил уже никаких нет это терпеть, потому что... Вибрация. Почувствовав вибрацию, Арсений достал телефон, но вместо входящего вызова увидел уведомления о сообщениях от бывшей жены. И, судя по всему, случилось что-то из ряда вон выходящее: сообщения приходили буквально каждую секунду. Арсений быстро разблокировал телефон. Алена Арсений Алена Твои фанатки сегодня подкараулили нашу дочь возле школы. Алена Не пускали ее к водителю. Алена Пытались заставить ее ответить на, блядь, вопросы. Алена О тебе Алена И об Антоне Статус «Печатает...» появился, задержался на пару секунд экране и исчез. Еб твою мать... Пиздец. — Сейчас приду, — гаркнул Арсений, толкая дверь и одновременно свайпая вверх по экрану: на телефоне уже появилось уведомление о входящем вызове. — Что? — спросил он, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком. — Он, блять, ещё спрашивает. — Арсений постарался не обращать, как неприятно сжалось сердце при звуках ее голоса. — «Что?» — передразнила Алена. — Ты совсем ебанулся? Читать разучился? — Ты как разговариваешь при детях?! — не выдержал Арсений, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках тихого уголка. — Дети с мамой! А ты не указывай мне, как и что говорить! Это не мои фанатки подкараулили Яну у школы! Ты хоть представляешь, какой это стресс для ребенка?! Глубокий вдох... Раз. Два. Три. Четыре... — Как Яна? — спросил Арсений, сжав пальцами переносицу. — Ох ты, неужели додумался спросить... — Ален. — Не спорь, не спорь, не спорь... — Молодцом она. В компьютер сейчас играет с братом. Уже подраться успели. Арсений против воли усмехнулся — но почти сразу снова нахмурился. — А водитель где был? Учителя? Почему никто не видел, что ребенка обступила толпа взрослых людей? — Арсений специально говорил очень-очень тихо, отчаянно надеясь, что его тон подействует на Алену и спустя какое-то время она успокоится. — Водитель-то и понял, что что-то не так. Когда она не пришла вовремя. Прибежал на территорию школы, разогнал этих дур, отвёл Яну в машину. Куда, блять, охрана смотрела... О господи. — Какой пиздец... — выдохнул Арсений, но на самом деле пиздец — ее звенящий от ненависти голос, его вдребезги разбитое сердце и... рука, которую он только что почувствовал на своем локте. Арсений машинально дёрнул локтем — и наглый нарушитель его личного пространства сдавленно ахнул от боли. Та самая Яночка, которая только что щенячьими глазами смотрела на Шастуна, теперь не сводила обиженного взгляда с Арсения. В глазах девушки стояли слезы (удар, все же, был довольно сильный), но она снова взяла его за локоть и потянула за собой. Да так уверенно, что Арсений буквально опешил и послушно пошел вслед за ней. — О господи, — запоздало прошептал он. — Извините, пожалуйста. Яночка зыркнула на него из-за толстенных стекол очков и мотнула головой. Обиделась. И ведь она права. Но нечего было подкрадываться сзади. — Ты, что, не один? — насмешливо фыркнула Алена. — Нет... Я тут... — Яночка открыла дверь и завела Арсения в пустой музыкальный класс. Испытывая чувство дежавю, Арсений кивнул в знак благодарности, и Яночка вышла из комнаты. — Не бери в голову. Полный пиздец, — повторил Арсений, усаживаясь на стул за пианино. — Пиздец — это то, что ждёт этих девочек и руководство школы, — сказала Алена. — В полиции была? — Только что вернулась. А его не было рядом. Снова ее подвёл. — Заявление приняли? — Не хотели, но юрист быстро объяснил, что к чему. Ну разумеется. Он не может быть рядом, но все остальное обеспечивает им сполна. — Я найму детям охранника. — Себе его лучше найми, — ядовито усмехнулась Алена. — А то не успеешь убежать, разорвут на сувениры. — Ты опять за свое? — А как будто я не права? — ощерилась Алена. Арсений поджал губы, но не ответить на выпад уже не мог. — Тебя уже не касается, что я делаю и как. — Это касается наших детей! — Мгновенно. Больно. — Арсений, сколько можно тебя просить, веди себя не так вызывающе! А если в следующий раз они подкараулят Андрея? Он же драться с ними полезет, от него не убудет... Полезет, да. Потому что Арсений учил его заступаться за мать и сестру — а теперь Андрейка так и вовсе... единственный мужчина в семье. И кто в этом виноват? Полностью погрузиться в грустные мысли Арсению не дали — но не Алена, а телефон. Игорь Евгеньевич, здравствуйте. Очень рад, что вы звоните, спасибо-пожалуйста. А вы не могли набрать на пять минут раньше? Вибрация прекратилась практически сразу. — Ну, чего молчим? — издевательски спросила Алена. Врать ей Арсений не хотел, да и не мог. — Адвокат перешлет тебе копию заявления. Посмотришь, может, сможешь что-нибудь... сделать. — Плюнула издевательски и бросила трубку, пока он не ответил. Не хочет, чтобы последнее слово оставалось за ним. К этому давно можно было привыкнуть. Каждый раз, когда речь заходит о фандоме, о его фанатках, о съемках, ей сносит крышу. К этому стоило привыкнуть уже ему. Безжалостно отодвинув свои чувства куда-то на задворки сознания, Арсений снова разблокировал телефон. Игорь Евгеньевич очень занятой человек, поэтому каждый раз, когда он не мог до него дозвониться, он писал в их диалог. Сегодняшний день не стал исключением: на телефоне уже появилось уведомление об аудиосообщении. Арсений нетерпеливо свайпнул экран и, затаив дыхание, нажал на кнопку воспроизведения. Врач Павлов Арсений, здравствуйте. Пришли результаты ваших анализов. Все положительные. Поздравляю. _____________________________________ Начну комментарий здесь, потому что в окошечке мне в этот раз не хватит места. Всем привет, мои дорогие! Ух, знали бы вы, что я сейчас чувствую... человек, который обещал выкладывать продолжение в привычном для вас темпе, пропал на полтора года - за что приношу искренние извинения. Но, как я говорила, этот фанфик меня не отпускает - настолько, что я пишу его без привычной схемы, планируя полностью все главы и отдельные эпизоды (от чего мне очень сильно не по себе), а по наитию, ощущениям и наброскам общего плана.