Чего это стоило мне

С женщинами ему всегда было легко. Едва заметный наклон головы, взгляд исподлобья, мимолётная улыбка – и дело сделано, стрела выпущена, а цель сражена наповал. Он просто знал, что нужно сделать, чтобы добиться желаемого, чувствовал, на какую клавишу нужно нажать, чтобы заиграла нужная ему мелодия. Он понимал их. Понимал, умудряясь при этом оставаться загадкой – ещё один фактор, который помогал ему без особых усилий получать то, что он хочет, а после исчезать, будто его никогда и не было в их жизни. В данном же конкретном случае даже усилий прилагать не пришлось. Недовольно поморщившись, Арсений очень аккуратно отстранился от страстно целующей его брюнетки и быстро огляделся. К счастью, в коридоре никого не было. – Ну не здесь же, – тихо произнес он в маленькое украшенное изящной серёжкой ушко. И довольно усмехнулся – знал, как на нее действует его шепот. Девушка мелко-мелко задрожала. Теперь нужно немно-о-ожечко подождать, и... Она озадаченно закрутила головой, явно стараясь сфокусировать затуманенный похотью взгляд, и, наконец, потянула мужчину в сторону одного из кабинетов в дальнем конце коридора. Уверенной рукой девушка толкнула дверь, и они оказались в небольшой комнате с фортепиано и парой полок, доверху забитых тетрадками. – А нас здесь никто не найдет? – поднял бровь Арсений, но больше ничего сказать не сумел, потому что девица снова впилась в его губы. Он снова отстранился – максимально нежно, чтобы не сбить ее настрой, – и, не отворачиваясь от нее, аккуратно закрыл кабинет на замок. – Да здесь никто никогда не бывает, – фыркнула девица, проводя пальцем по его груди. – Арсюша, если бы я знала, что ты окажешься таким пугливым, я бы подготовилась получше. – Она кривит пухлые губки в, как она считает, очаровательной усмешке, и весьма красноречиво опускает взгляд. «Я тебе не Арсюша!» – хочется выкрикнуть Арсению ей в лицо, но он молчит. Если он даст волю чувствам, разрядки ему не видать. А сейчас она ему ой как нужна. До потери пульса. Но эта девица его раздражает. Пять минут назад она о таком и мечтать не могла, а вон какие вольности уже себе позволяет. Ее нужно наказать, поэтому он снова отстраняется от прильнувшей было к его губам девице и властным жестом направляет ее туда, где на самом деле хочет чувствовать ее губы, вниз. Девица оказывается понятливой. Она покорно опускается на колени и расстёгивает ширинку его джинс. – Что, даже футболку не снимешь? – спрашивает она, игриво поднимая бровь. Арсений молча стягивает черную футболку с надписью «перестал высыпаться» и бросает ее на стоящий у фортепиано стул. Лишь бы она уже поскорее приступила к делу. Она стягивает с него джинсы и трусы и касается члена языком. Арсений втягивает носом воздух. «Наконец-то». Видимо, он нетерпеливо подался ей навстречу, потому что она почти тут же медленно обхватила головку губами. Аккуратно... Она делает это аккуратно и медленно, но сейчас Арсению нужно совсем не это, и он начинает грубо толкаться ей в рот. Девушка издает срыгивающие звуки – но делать ему то, что он хочет, позволяет. Вот так. Так хорошо. Но, наверное, и девушке тоже не мешало бы получить удовольствие? Эта мысль пришла Арсению в голову через несколько минут, тогда, когда он уже приближался к пику. Улыбнувшись, словно наевшийся сметаны чеширский кот, он мягко поднял девушку, поставил ее на четвереньки на стул возле старенького обшарпанного фортепиано и разом стянул с нее и штаны, и трусики. – Так не терпится? – спросила она, обернувшись и прикусив губу. – Да, – сказал Арсений, доставая из кармана презерватив. Его руки не дрожат – не дрожат никогда – поэтому он быстро срывает с латекса серебристую фольгу и накатывает презерватив на член. Девушка вся трепещет. Ее, наверное, и готовить к проникновению не надо, будет нормально и так. Но Арсений все равно сначала входит в нее пальцами – скорее из вежливости, чем потому, что действительно хочет доставить ей удовольствие. Девица довольно стонет и качается ему на встречу. – Тише, – говорит Арсений, грубо засовывая ей в рот пальцы, которые только что были у нее между ног. Она всё ещё стонала – но всё-таки, тише, чем до этого. Но как только Арсений вошёл в нее и сделал – наконец-то! – первый толчок, он услышал, как в замке поворачивается ключ. – Никто никогда не бывает, м? – недовольно спросил он, быстро оглядываясь по сторонам. Девица, казалось, была сконфужена не меньше его самого, но ему было плевать. Арсений сделал то единственное, что мог успеть за секунды, которые оставались до открытия двери, – отскочил от своей партнерши и натянул штаны и трусы прямо на латекс. Дверь распахнулась – и вошедшая было в комнату девушка застыла как вкопанная. Очевидно, увиденная картина сильно ее поразила, судя по тому, как расширились глаза за толстыми стеклами очков. На крошечное мгновение их взгляды встретились – и девушка, вспыхнув, выбежала из комнаты. – Не обращай внимания, – проворковала новая подруга Арсения, снова обернувшись к нему. – Это наша местная бомжичка. Она даже не поняла ничего – сомневаюсь, что она вообще знает, что такое секс. Давай, я... Но настрой уже был безнадежно испорчен. Судя по неприятным ощущениям в члене, кончить он точно не сможет. – Нет, – резко сказал Арсений. – Извини, – уже мягче добавил он. Блять. Девушка недовольно поджала губы. – Точно? А если я... – Нет, – твердо сказал Арсений, отходя от девушки. Он снова закрыл дверь на замок и приспустил штаны и трусы, чтобы стянуть с члена презерватив. – Наверное, нам и правда стоило лучше подготовиться. Ещё и резинку зря потратил... Арсений отвернулся от девушки и начал внимательно рассматривать стоящие на полке тетради. Как-то получилось неловко. Неожиданный свидетель сбил весь настрой. Если она начнет трепать языком... от одной только мысли об этом у Арсения неприятно скрутило живот. Но изменить уже ничего нельзя. Совсем ничего. Он может повлиять только на отношение своей неудавшейся партнёрши, чтобы молчала хотя бы она. Медленно Арсений поворачивается к девушке, заставив себя растянуть губы в очаровательной улыбке. Брюнетка смотрится в зеркало и старается поправить прическу – теми же пальцами, которыми совсем незадолго до этого ласкала его член. – А знаешь, – сказала она, заметив его взгляд. Арсений посмотрел ей в глаза. Она уже полностью одета – и готова наконец открыть эту злосчастную дверь. Так почему она не уходит? – А ведь они не врали. По поводу твоих глаз. Они и правда голубые. – Спасибо, – сказал Арсений, пожимая плечами, как будто комплимент пришелся ему по душе. Он каждый день смотрит на них в зеркало, когда надевает линзы или очки, так что их цвет – или то, каким он, предположительно, должен быть – для него совсем не откровение. – Если передумаешь, у тебя ещё есть время, – натужно подмигивает девушка, постукивая по наручным часам, – а где меня найти, ты знаешь. Знает. Правда. Но искать ее не будет. Тем не менее он растягивает губы в очаровательной улыбке, записывает ее номер телефона и даже говорит ей на прощание какую-то милую чепуху. Но едва за ней закрывается дверь, он весь как будто сдувается, устало поднимает руку и смотрит на часы. Пожалуй, пора возвращаться, а то ребята начнут задавать ненужные вопросы, а врать им он не любил. Они же друзья. На ходу удаляя из телефона только что записанный контакт, Арсений направляется в туалет, выбрасывает неиспользованный презерватив, предварительно завернув его в туалетную бумагу, и тщательно моет руки. После этого спешит в гримерную и выпрашивает у Оксаны антибактериальные салфетки. Протирает телефон. Потом, новой салфеткой, и руки, и пачку – мало ли что там эта девица ещё лапала своими ручищами. Брезгливо выбрасывает использованные салфетки в мусорку, стараясь не обращать внимания на дружелюбные подтрунивания ребят. Рявкает на молоденькую работницу ДК, которая с какого-то перепугу нагладила ему стрелки на джинсах. Наливает себе чашку крепкого черного кофе. Оправдывается перед ребятами. Извиняется перед по сути ни в чем не виноватой девушкой. И все это как в каком-то тумане, все было словно лёгкой дымкой покрыто. Она почти незаметная, но очень мешает – видимо, с линзами что-то не то. Раньше такого не было, но заскочить на прием к окулисту и все проверить получится только когда вернётся домой с гастролей. Сейчас придётся терпеть – как будто до этого терпеть приходилось мало. Неудивительно, что на сцену он вышел на взводе. – Вы только посмотрите на это недовольное лицо, – сказал Стас в самом начале концерта, показывая на Арсения. Зрители (в основном зрительницы) засмеялись. Попов попытался мило улыбнуться – знал, что улыбка выйдет натянутой, но все равно попытался. Большинству сидящих в зале этого будет достаточно. Длинноволосая блондинка, сидящая в первом ряду, слегка нахмурила бровки, но быстро оглядев зал, Арсений не без удовлетворения отметил, что она была чуть ли не единственной, кто не покорился его очарованию. – А вы хотите узнать, почему он злится? – спросил Дима под одобрительные крики из зала. Арсений бросил на него предупреждающий взгляд, и... – Ему штаны не так погладили. – Да! – Арсений с благодарностью ухватился за эту тему. – Вот представьте себе! – Ты же сам себе их погладить не в состоянии, – съехидничал Дима. – Вы ничего не понимаете. – Мозг Арсения лихорадочно работал: он старательно пытался придумать, что бы такого рассказать, чтобы не рассказывать, что на самом деле у него на уме. – Вот послушайте. Захожу я в гримерную, хочу забрать свои штаны, а там... Ну они поглажены не так. Кто вообще делает стрелки на джинсах? – спрашивает он под смех зрителей. Двое мужчин на задних рядах согласно закивали. – Ну вот я и разозлился. Пришлось просить эту бедную девушку, которая здесь работает, все переделывать. – Да как ты ее просил, скажи спасибо, что у тебя на них дырки нет в форме утюга, – сказал Сережа. – Или на тебе, – добавил Антон. Арсений скорчил недовольное лицо, и зал снова покатился со смеху. С этого момента все было более-менее как обычно. Несколько уместных каламбуров, пара ненавязчивых вбросов Артонов – и зал уже забыл про небольшую несдержанность Арсения и его непрофессионализм. И никто – даже та слишком проницательная блондинка с первого ряда – не заметил, что сегодня он немного не в себе. Весь концерт Арсений пытался незаметно проморгаться в надежде, что зрение начало затуманиваться от усталости или какой-то другой внешней причины. Ведь сейчас о том, чтобы снять линзы, не могло быть и речи: ни у кого и подозрения не должно возникнуть, что он ещё не видит цвета. Особенно – ни у кого из них. А то догадаются, что он ещё не нашел свою половину, так будут преследовать похлеще, чем сейчас носятся за Шастуном. Или, что ещё хуже, начнут их шипперить. Единственной причиной, по которой сплетни об Артонах остаются лишь сплетнями, является как раз то, что Арсений с маниакальным упорством скрывает подробности своей личной жизни. Ну, и то, что Антон проболтался в одном из интервью, что у него зрение ещё чёрно-белое, несмотря на то, что он давно уже встречается с Кузнецовой. Всем будет лучше, если он перетерпит небольшие неудобства. В первую очередь будет лучше ему самому. Арсению всё-таки удалось продержаться до конца концерта. Он не подал виду, что что-то не так, когда шел к маршрутке – хотя от этой дымки голова давно уже начала кружиться. Неопределенно махнул головой в ответ на вопросительный взгляд Серёжи, коротко что-то сказал, когда Стас спросил, в чем дело. – Снова скрытничаешь, – начал подкалывать Шеминов. Да. Но посторонним об этом знать совсем необязательно, поэтому Арсений поджимает губы и кивает в сторону водителя. Во взгляде Стаса тут же мелькает понимание. – Ладно, понял. – Он поднимает руки в жесте, означающем «потом поговорим», и Арсений наконец-то может закрыть глаза и прислонить лоб к холодному стеклу, как будто это могло как-то облегчить его состояние. Так хотя бы голова не кружится – он сможет дотянуть до следующего в гастрольном списке города и избавиться уже наконец от источника неудобств. Вопрос только в том, сможет ли он продержаться так до конца гастролей, или придется придумывать отговорку, чтобы носить очки. Ячмень же по желанию не выскакивает – а учитывая то, как некстати он вылез в тот раз... Незаметно для себя Арсений задремал, так и прислонившись лбом к окну маршрутки. Неудобно? Да. Действенно? Тоже да. Хотя бы о головокружении на время забыл, не говоря уже обо всем остальном. Не обращая внимания на дружелюбные подтрунивания ребят, Арсений заселился и заперся у себя в номере, задержавшись только чтобы сказать остальным, что никуда выбираться сегодня больше не намерен. В комнате он поспешно раскрыл чемодан – прямо возле входа, что было ему совсем не свойственно – и привычной рукой вынул из небольшого отделения контейнер и раствор для линз. Пошел в ванную. Тщательно помыл руки. Аккуратно, отточенными до автоматизма движениями вытащил из глаз линзы, поднял голову... И обомлел. Дело было совсем не в линзах. Из зеркала на него смотрели огромные от шока ярко-голубые глаза.