Пепел

Мама, ты была права – тяжело… Всё понять и простить – тяжело... И на волю отпустить Птицу без единого крыла. А я устала сильной быть. Мама, ты не качай головой, Я не хочу его любить, Мама, я хочу к тебе домой. Е. Ваенга Ничто мне так не чуждо в этой жизни, как беспечность. Женщины и дети могут позволить себе жить беспечно, мужчины — нет. Марио Пьюзо, "Крёстный отец"

Ласточка летела быстрее ветра, но я то и дело подгоняла ее. Деревья, пашни, фермерские дома слились в сплошную полосу, очертания были размыты и нечетки. Возможно, оттого, что мои глаза застилали слёзы. Смеющийся Темярик. Поющая Мел. Скачущая Дейдра. Кей, которая восторженно слушает сказки далёкого мира. Куда они ушли? Куда отправляются покинувшие этот мир? После полудня я пересекла черту города. Ласточка сама двинулась по знакомой дороге к конюшням. Меня мутило из-за бессонной ночи, усталости и волнения. Так не пойдет. Если я намерена убедить Тора, следует быть сдержанной, способной привести веские аргументы. Спрыгнув с лошади, я заметила среди толпы работников Орма. Да и трудно было не заметить - высокий, статный, лощеный, он стоял, небрежно прислонившись к стене, и руководил работой конюхов. Ярость застлала мне глаза. Я кинулась на него, забыв о попытках сохранить здравомыслие. Намеревалась разорвать голыми руками: выла, била, царапала, кусала. Слуги с трудом оттащили меня прочь. - Что здесь происходит? – строго спросил стражник, прибежавший на шум. - Эта безумная напала на меня, – Орм вытер кровь, текущую из глубоких царапин на лице. – Дралась, как разъяренная тигрица… - Ты кто такая? – один из конюхов грубо встряхнул меня за плечо. - Он, - трясущейся рукой я указала на Орма. – Он убил мою семью. Мел, Дей… - я повисла в руках конюхов, сотрясаемая рыданиями. Всего на секунду, прежде чем он успел взять себя в руки, прежде чем надел на лицо высокомерно-брезгливую маску, на одну долбаную секунду в его глазах промелькнуло удивление. Орм понятия не имел о моем существовании. Да и откуда? Долгие годы он имел дело с нашей фермой, наперечет знал её обитателей. Откуда там было взяться ещё одному человеку? О моем, скажем так, экстравагантном появлении на этот свет на площадях, понятное дело, не объявляли. Только близкие друзья и соседи были осведомлены. Надеялся заставить замолчать свидетелей твоего преступления? Мечтал, что никому и в голову не придёт связать тебя с убийством, все свалят на эльфов? Не вышло, дружок. - Какая чушь, – с отвращением произнес Орм, пристально вглядываясь в мое лицо. – Девица явно безумна. Выкиньте её за ворота, – приказал он конюхам. - Повремените чуток, милостивый государь, – медленно сказал стражник. – Девушка обвиняет вас в серьёзном преступлении. - Посмотрите на неё, – фыркнул Орм. – Грязная, всклокоченные волосы, бессвязная речь. И вы предлагаете выслушать её обвинения против меня, главного конюшего принца Тора? - У меня и в мыслях не было вас оскорбить, – почтительно поклонился стражник. – Но дела об убийстве в нашем государстве испокон веков судит правитель. Или его представитель. Пусть принц Тор вас рассудит. Я переполнилась благодарностью к этому законопослушному стражу порядка. Не будь его, меня, верно, и слушать бы не стали. - Принц только что потерял мать. Ему не до бредней какой-то девчонки. - Я уверен, принц готов пожертвовать своим временем, чтобы восторжествовало правосудие. *** Не в силах и дальше выносить бездействие, Локи решил углубиться в работу. Ему нужно было отвлечься от тягостных мыслей, удушающей ярости и призрака женщины в золотом платье, который то и дело мелькал в людных коридорах дворца. Академия Магии встретила его настороженно. Студенты и преподаватели вежливо кланялись, не пытаясь заговорить. Локи вихрем пронесся по лабиринту коридоров и поднялся в свой кабинет в северной башне. Рабочее место принца поддерживалось в безукоризненном порядке, ни пылинки не осело на идеально чистом полу, на столе высилась аккуратная кипа бумаг. Локи сел в кресло и на минуту прикрыл глаза. Привычный запах бумаги приятно щекотал нос, ровное гудение сотен студентов на нижних этажах успокаивало. Академия работала, как идеально налаженный часовой механизм. Годы стёрлись, будто только вчера он в последний раз закрыл за собой дверь кабинета. Деликатный стук раздался, когда принц проглядывал груду отчетов, скопившихся за его отсутствие. По закону донесение о всяком мало-мальски важном магическом событии, происходящем в Асгарде, должно было в течение трёх дней оказаться на столе Верховного Чародея, то есть Локи. После суда принца лишили всех постов, а главой Академии назначили его заместителя - Асгейра. Маги слишком хорошо знали Локи, чтобы питать иллюзии относительно длительности его пленения. В Академии поговаривали, что как легендарная птица феникс всякий раз возрождается из пепла, так и принц обладает даром выпутываться из любых неприятностей. Асгейр благоразумно величал себя «временно исполняющим обязанности», а все донесения, после того как их просматривали младшие чародеи, отправлялись в кабинет Локи, словно его хозяин только ненадолго отлучился. Принц оценил преданность подчинённых, ни мало не сомневаясь, что на самом деле она была вызвана страхом перед его могуществом. Академия Магии в её нынешнем виде была целиком и полностью детищем Локи. Во времена студенчества принца заведение представляло собой хаотическое скопление учителей и учеников. Преподаватели освещали разные аспекты магии кто во что горазд, не заботясь об успеваемости студентов и о сочетании программ. Студенты изнывали от разрозненных обрывков информации, обреченные самостоятельно собирать их в более или менее целостную картину. Каждый год Академия выпускала группу магов-недоучек, которые были вынуждены искать себе наставников среди именитых чародеев. Обеспеченные могли оплатить уроки, бедным везло меньше - им приходилось идти в услужение к учителю и собственным трудом расплачиваться за крупицы знаний. Стоит ли говорить, что никто из небольшого числа магов, которым удалось выбиться в люди, не жаждал вернуться в альма-матер в качестве преподавателей? Штат учителей Академии состоял из неудачников, не сумевших найти другого места. Локи от рождения обладал богатством и влиянием, так что подобные неприятности обошли его стороной. Наставники выстраивались в очередь, чтобы заслужить честь обучать самого принца, тем более что он обладал выдающимся талантом. Он был исключением, не правилом, конечно. На глазах чуткого мальчика ровесники буквально боролись за место под солнцем. Трудности коллег по ремеслу не оставили Локи равнодушным. Вернувшись из странствий, принц принялся за дело. Его впечатлило увиденное в других мирах - там, где к магии относились уважительно, а чародеев считали чуть ли не богами. В Асгарде же бытовало мнение, которое не раз повторял Тор: будто к колдовству прибегает только недостаточно сильный. Локи искренне ратовал за любимое искусство, он пожелал костьми лечь, но преобразовать существующий порядок. Для начала Локи распорядился снести старое здание Академии - приземистое и мрачное, выступающее на панораме Асгарда как отвратительный нарост. Один отнесся к затее скептически, преподаватели глухо роптали, но принц вызвался оплатить строительство из собственного кармана, так что открытых возражений не последовало. Через год на месте прежнего уродливого строения высилось настоящее произведение архитектурного искусства, способное соперничать по красоте и изяществу с дворцом Одина. К небу гордо поднимались двенадцать белоснежных башен, на территории разбили обширный парк с тенистыми аллеями и цветочными клумбами. Студентов в Академии ждали просторные классные комнаты и удобные общежития, преподавателей - лаборатории с новейшей техникой и роскошные личные покои. Параллельно со строительством Локи решал проблему преподавателей. Академия всегда финансировалась государством, поскольку назначить плату за обучение не представлялось возможным. Магия обладала редкой демократичностью: одаренный ребенок мог родиться и в царском дворце, и у уличной побирушки. Локи снова надавил на Одина. Впечатленный пылом сына, царь передал принцу управление бюджетом, выделяемым на магию, и тем самым развязал Локи руки. Принц действовал жестко: перекрыл финансирование исследований и работ всех магов, не преподающих в Академии, немногочисленным преподающим он, напротив, выдал субсидии. Чародеи в Асгарде жили в основном за счет государственных заказов, так что Локи буквально перекрыл им воздух. Магам пришлось идти на поклон к принцу. Впрочем, Локи не упивался победой, он действовал не для того, чтобы унизить колдунов, он стремился к благу магии в целом. От засидевшихся бездарностей принц избавился с редким изяществом: чародеям было предложено выйти в почетную отставку, сохранив за собой более чем щедрую пенсию. Ради выполнения грандиозного замысла Локи не жалел ни сил, ни денег. Под напором принца Один увеличил бюджет магов, но все равно больше половины денег приходило из кармана принца. К альтруизму Локи, как гражданина и патриота, примешивалась и личная заинтересованность. Превратив Академию в безотказно работающий механизм с четкой иерархией из деканов, преподавателей и студентов, Локи сам её и возглавил в качестве ректора. Помимо непосредственно Академии, как учебного заведения и научного центра, принц организовал школы для начинающих магов во всех крупных селах, подчиняющиеся лично ему. Влияние Локи возросло настолько, что, дернув за несколько ниточек, он добился поста Верховного Мага Асгарда. За несколько лет принц достиг того, что под его контролем оказались почти все чародеи государства. Ни одно событие в области магии не проходило без его ведома, Локи был осведомлён и обо всех направлениях исследований, и о всех подрастающих талантах. Стук повторился. Локи вынырнул из воспоминаний, отругав себя за рассеянность. Сказывалось долгое пребывание в зачарованном сне, он привык погружаться глубоко в себя. - Войдите, - разрешил он. Голос после продолжительного молчания звучал хрипло и грубо. В кабинет вошел Асгейр. Принц отметил, что за время его отсутствия заместитель будто бы вырос - плечи стали шире, а осанка - уверенней. Воистину, власть порой украшает. - Рад видеть, что вы вернулись в наши ряды, мой принц, - поклонился заместитель. Для человека, чьей сокровенной мечтой было занять место принца, притворялся он неплохо. Талантливо притворялся. Впрочем, иначе у него не вышло бы занять столь высокого положения. - Я просмотрел отчеты. За время моего отсутствия не произошло сколько-нибудь важных магических событий, - угрожающе тихо произнес Локи, - за исключением одного. Вторжения иноземной армии в количестве нескольких тысяч эльфов. Как вы умудрились проворонить его? - голос принца понизился до шепота. Асгейр достаточно знал начальника, чтобы понять: он в ярости. - Эльфийские маги использовали хорошую защиту, - попробовал вывернуться подчиненный, - мы никогда раньше не сталкивались с такими щитами. Локи сузил глаза: - О вашей некомпетентности речь пойдет позже. Созывайте общее собрание через час. Асгейр нервно вздохнул. Общее собрание означало, что его, как заместителя, будут отчитывать на глазах всей Академии. Это плохо отразится на его репутации. Локи почти с удовольствием наблюдал за беспокойством подчиненного. Приятно было хоть на ком-то спустить пар. Асгейр не посмел спорить. - Пока вы отсутствовали, - заметил он как ни в чем не бывало, - произошло еще одно событие. К нам прибыл пришелец из другой реальности. Вернее, прибыла. - И как, еще жива? - равнодушно спросил Локи. Если Асгейр пытался так отвлечь его от поиска виноватых, то попытка была откровенно слабая. Локи теория множественных реальностей не слишком интересовала. В Академии ее разрабатывали завзятые теоретики, он же по природе был практиком. Конечно, он имел представление о том, что Вселенная безгранична не только в пространстве, и в ней существует бесконечное множество параллельных реальностей. Некоторые близки к той, в которой он живет, настолько, что в них можно встретить принца Локи, крайне незначительно отличающегося от него самого, совершавшего те же ошибки и достигшего почти тех же успехов. Иные отличаются так, что принца Локи в них никогда не рождалось. Пришельцы из иных реальностей не были такой уж редкостью. Обывателям об этом, конечно, не сообщали. Тем не менее, раз, скажем, в полтысячи лет обязательно появлялся такой несчастный. Несчастный, потому что реальность очень не любила инородных объектов и всеми силами стремилась их вытеснить. Самый стойкий продержался две дюжины лет и сгинул. Таким образом теория не имела никакого практического применения. Механизм перемещения в иные реальности разработан не был, ибо желающих переместиться в них и сгинуть там не находилось даже среди самых рьяных исследователей. Пришельцы же в большинстве случаев были до того обескуражены и растеряны, что мало чем могли помочь, перемещение происходило помимо их воли. Смотреть, как нити магии реальности стягиваются вокруг этих мигрантов, будто своеобразная паутина, чтобы в конце концов вытолкнуть их прочь, было воистину тошнотворно. - Нет, - заявил Асгейр, - она жива, и по-видимому будет здравствовать еще долго. Потому что эта реальность - ее родная. Локи поднял брови. Это было необычно. Асгейр порылся в куче донесений и выудил одно из них. - Доклад госпожи Шаа. Девушка появилась во дворе у ее соседей. Шаа нравилась Локи. В свое время она работала в Академии, на факультете Предсказаний. В отличие от большинства Видящих, мнящих о себе невесть что и в следствие этого выдумывающих бесконечные причуды, она была собранной и спокойной. С Шаа приятно было иметь дело. "Отчет Верховному Магу Асгарда по факту появления объекта из иной реальности. Наблюдатель: Госпожа Шаа Эйрикдоттир, Видящая, декан факультета предсказаний Асгардской Академии Магии (в отставке). Причина наблюдения: объект прибыл из иной реальности. Место наблюдения: Восточная провинция, владения госпожи Мел Свандоттир. Время прибытия объекта: третий день второго месяца весны. Объект наблюдения: Елизавета (Лиза) Григорьева. Раса объекта: человек. 1 день пребывания объекта в данной реальности. Объект находится в состоянии комы, тяжелые внутренние повреждения сердца, левого легкого. Оказана необходимая медицинская помощь. Вероятность гибели: 0,997. Состав крови - человеческий. Объект не приходил в сознание. Линии магического поля консолидируются вокруг объекта в попытке вытолкнуть (?) в родную реальность. Конфигурация линий уникальна, ранее не встречалась." Локи прочитал строчки доклада, написанные сухим канцелярским языком, и снова оценил профессионализм Шаа. Нельзя было заподозрить, что она лично заинтересована. Когда дело доходило до оформления документации, Шаа отодвигала в сторону все чувства. "5 день пребывания объекта в данной реальности. Состояние объекта стремительно улучшается, организм объекта выказывает свойства реконвалесценции, не свойственные человеческому. Состав крови объекта изменяется нетипичным способом. Объект находится без сознания. Линии магического поля прекратили всяческое воздействие на объект. Реальность не пытается вытолкнуть объект за свои пределы (не проверено). 15 день пребывания объекта в данной реальности. Все жизненные функции приближаются к норме. Объект кратковременно пришел в сознание, самочувствие удовлетворительное. Состав крови объекта претерпел необратимые изменения. Объект более не может считаться человеком. 20 день пребывания объекта в данной реальности. Объект окончательно пришел в сознание. Реакция на новую реальность: отрицательная. Состав крови продолжает изменяться. Лечение объекта завершено, проводится реабилитация. 30 день пребывания в данной реальности. Наблюдатель сообщил объекту о его перемещении. Реакция объекта адекватная - испуг, отрицание. Следствие - побег от действительности. Изменение состава крови замедляется, кровь на 98% соответствует стандартной крови аса. Реабилитация проходит успешно. 40 день пребывания в данной реальности. Объект не испытывает сложностей в адаптации. Единственный побочный эффект перемещения - незначительная депрессия. 50 день пребывания в данной реальности. Состав крови объекта претерпел окончательные изменения, которые предположительно повлекут за собой преобразование всего организма. Реальность не пытается повлиять на объект. Линии магического поля не реагируют на объект. Заключение наблюдателя. По всей видимости, мы имеем дело с уникальным случаем. Объект родился в чужой для него реальности, был вытолкнут стандартным образом, но не погиб, а переместился в нашу реальность, которая является для него родной. По результатам тестов на 60 день пребывания объекта: состав крови и функции организма полностью соответствуют составу крови и функциям организма стандартного аса. В результате перемещения объект не понес никаких умственных или физических травм. Прогноз: полная адаптация объекта к существующей реальности." - Что рассказывает? - Локи взглянул на Асгейра. - Это тоже есть в докладе, - заместитель услужливо перелистнул несколько страниц. Локи снова углубился в чтение. Прочитанное позабавило его. Герой фильма, значит… Локи как-то довелось побывать в мидгардском кино: смешной человек в нелепом цилиндре и потрепанном костюме присматривал за бездомным ребенком. Фильм был наивным, но всё же в нём присутствовало своеобразное очарование. Правда, это случилось очень давно, в Мидгарде успело смениться не одно поколение. Причудливо складываются судьбы в разных действительностях. Асгард оставил отпечаток в людских сказаниях и в этой реальности. О них складывали легенды, их почитали за богов, но вот фильмов пока не снимали. А уж теперь... Локи снова вспомнил великий город, лежащий в руинах. Теперь если и снимут, то ему предстоит играть роль чудовища. Ремарка Шаа приходилась как нельзя кстати, случай этой девочки был явлением уникальным. Если бы у Локи было больше времени, он бы занялся исследованием вплотную. Тем не менее, оставшиеся до отправления три дня следовало потратить продуктивнее. Локи отложил дело Лизы в стопку просмотренных отчетов и повернулся к Асгейру. - Через час я жду всех в большой аудитории. Заместитель почтительно поклонился. Локи вернулся во дворец. Он уже отобрал кандидатуры магов, которые должны были сопровождать войско в походе. После тюрьмы его официально амнистировали и восстановили в титуле принца, так что асы должны были подчиняться его приказам, но Локи предпочитал согласовывать решения с Тором. Разумеется, не все, а только те, последствия которых братец мог отследить. Он ожидал найти Тора в кабинете, обсуждающим подготовку к походу, но слуги направили его в малый зал суда. - Какая-то девушка обвинила конюшего Орма в убийстве, - поделилась служанка с возбужденно блестящими глазами. Ещё бы - такой скандал. Локи припомнил Орма - плутоватый малый, что с самого детства вертелся поблизости от Тора и ухитрился стать личным слугой. Локи он не нравился, чересчур изворотливый. У самого Локи было немало змеиного в натуре, а змеи, как известно, терпеть не могут, когда другие змеи заползают на их территорию. Любопытно посмотреть, как Тор вершит правосудие. В прежние времена братец норовил избежать присутствия на скучных процессах, перевалив муторную обязанность на плечи Локи. *** Меня проводили в просторный зал в подземелье. Каменные стены не были ничем украшены, свет исходил от множества факелов, закрепленных в нишах. Разительное отличие от той роскоши, что царила во дворце наверху. Я отошла в один угол. Орм и его помощники толпились в противоположном. Я узнала их - всех до единого. Это они сопровождали Орма, когда тот приезжал за лошадьми. Лицо главного конюшего выражало недоумение, но глаза смотрели цепко и оценивающе. Помощники были растеряны и испуганы, не сводили взглядов с господина, очевидно, ожидая его приказаний. Орм молчал. Воины царской гвардии встали полукругом, отделяя собравшихся от двери. Вошел принц Тор. Мы низко поклонились - торжественное приветствие любого, кто принадлежит к правящей династии. Я поймала на себе неприязненный взгляд Тора. Тут же увидела себя его глазами: взлохмаченная после бешеной скачки, платье вымазано в земле и травяном соке, глаза опухшие и заплаканные. "Возьми себя в руки, - приказала я себе. - Не время для рыданий. Скорбеть будешь позже. Сейчас ты должна сделать так, чтобы этот суровый царевич поверил тебе". - Леди Елизавета, - я обескуражено взглянула на Тора. Откуда ему знать моё имя? - Ваша история мне известна. Мне, как принцу Асгарда, доложили о вашем появлении в нашем мире год назад. Что привело вас в мой дворец сегодня? - глаза Тора смотрели сурово и твёрдо. Рот упрямо сжат, на лбу - жесткие складки. Совершенно не похож на того весёлого и бесшабашного принца, которого я видела в кино. Не удивительно. Принц совсем недавно потерял мать - припомнила я. - Мой принц, - я старалась говорить спокойно, не давать слезам наполнить глаза. - Этот ас - ваш слуга и главный конюший - жестоко убил мою семью. - Разве у тебя здесь есть семья? - Тор посмотрел мне прямо в глаза. - Была. Госпожа Мел Свандоттир и её дети. Наша ферма находится к востоку от Асгарда, мы держим лошадей. - Что с ними случилось? - Вчера утром я отлучилась по делам. А когда вернулась... Нашла их, растерзанных, словно на них напали дикие звери. На двух женщин, молоденького парнишку и малышку, которая ещё даже читать не умела, - как я не пыталась сдержаться, из горла вырывался всхлип. Краем глаза я видела, что асы в окружении Орма шевелились и переговаривались. - Я сожалею о твоей утрате, - мрачно молвил Тор. - И понимаю, как тебе тяжело. Однако твои обвинения слишком серьёзны, чтобы я мог положиться на одно твоё слово. Ас, которого ты обвиняешь, всеми любим и уважаем. Какие ты можешь представить доказательства? - Лошади, - сказала я. - Несколько дней назад господин Орм приезжал на нашу ферму за лошадьми для армии. Он забрал половину наших скакунов. - Неслыханно! - возмущенно закричал один из конюхов. - Мы забрали только треть, согласно указу Одина! Тор жестом приказал ему замолчать. - Между ним и леди Дейдрой, дочерью госпожи Мел, разгорелась серьёзная ссора, - продолжала я. - Дейдра сомневалась, должны ли мы отдавать так много коней. Ведь забрали они именно половину, ни лошадью меньше! Кроме того, господин Орм желал взять ещё несколько скакунов для личного пользования. Мы были в недоумении, но подчинились. А два дня назад Дейдра увидела у одного скупщика несколько скакунов, якобы изъятых на службу армии. Тор нахмурился: - Каково имя скупщика? - Она не назвала его, - была вынуждена ответить я, досадую, что не расспросила Дей получше. - Но она велела мне зорко следить за документами. А вчера, после того как я нашла тела, я обследовала дом. Убийцы не взяли ничего, кроме документов. Я похоронила... - я задохнулась. Не могла, не могла, не могла произнести ни слова. Мне пришлось силой выталкивать звуки из пересохшего горла, - похоронила свою семью и заметила, что в конюшне не хватает шести лошадей. Как раз по числу этого мерзавца и его подельников. Тор посмотрел на меня одновременно с недоверием и неудовольствием. - Это ещё ничего не доказывает. Имен скупщиков ты не знаешь, документы пропали... Лошади могли разбежаться после того, как убийцы покинули ферму. Что ты скажешь, Орм? Конюший выступил вперёд с почтительно склонённой головой. Ничто не напоминало аса, который грубо разговаривал с Дей на нашем дворе. Взгляд - честен и открыт, голос - мягок и спокоен. - Мой принц. Эта бедная девушка, - он указал на меня. Надо же. Уже "бедная девушка", а не "безумная девка". Хитрый подонок. - Эта бедняжка пережила страшную потерю. Не удивительно, что она хочет найти виновных в смерти родных и добиться правосудия. Вот только не там она ищет убийц. Всем нам известно, что неделю назад на Асгард было совершено жестокое нападение. Эльфы обрушились и на ферму госпожи Мел, вне всякого сомнения. - Как же они пробрались на ферму, минуя город? - спросила я. - Всем известно, что эльфами руководит маг. Они могут появиться в любом месте Асгарда. Я же весь день вчера пробыл в конюшне. Мои помощники могут это подтвердить, - он указал на слуг, столпившихся за его спиной. Круговая порука. Связанные общей виной, они будут выгораживать друг друга. Мне никогда не добиться от них признания. - Каким оружием были сражены твои хозяева? - строго спросил Тор. Меня резануло по слуху это "хозяева". Разве я была служанкой в доме у Мел? Разве не приняли меня в семейный круг? Что он, этот надменный златоволосый принц с ледяными глазами, вообще о нас знал? - Эльфийским, - сквозь зубы ответила я. - Но что это доказывает? Я сама видела: после нападения в Асгарде не было недостатка в эльфийском оружии. Зачем эльфам забирать именно тех лошадей, на которых положили глаз эти асы? Не весь табун, даже не половину его, а именно шесть лошадей? И почему они не тронули ценностей, забрав только бесполезные для них бумаги? Те самые бумаги, которые были бы способны обличить ваших слуг? - Были бы, - сказал Тор, - если бы ты могла их предъявить. Я встретилась взглядом с принцем и внутри меня всё замерло. Он знал - я прочитала это в его глазах. Знал, что я не врала, что его слуга - преступник. Это не имело для него значения. Ни малейшего. Кто он был ему, этот Орм? Другом детства, верным рабом, надёжным товарищем? В любом случае, его жизнь стоила куда больше, чем жизни незнакомых фермеров, живших где-то далеко от Асгарда. - Миледи, - он подтвердил мои опасения. - Я сопереживаю вашему горю. Но оно не даёт вам права порочить невинных. Семью, что приютила вас, погубили наши враги - тёмные эльфы. Найдите в себе силы принять правду. Меня проводили на улицу. Я стояла на ступенях великолепного золотого дворца и отказывалась поверить. Такое могло произойти в моём прошлом мире, где несправедливость случалась на каждом шагу. Но здесь? Над моей головой догорал прекраснейший во всей Вселенной закат, а я проклинала это небо, эту землю, этих лицемерных существ, что ставили себя выше людей, а на самом деле ничем от них не отличались. *** Тор стоял в мрачном подземелье и смотрел, как стража уводит прочь девчонку. Тьма за его спиной сгустилась и приняла очертания высокого стройного мужчины, облаченного в длинный кожаный сюртук. - Смелая девочка, - маг двигался с ленивой грацией. - Локи, - процедил Тор. - Ты был здесь всё это время? - Разумеется. Не мог отказать себе в удовольствии увидеть, что теперь в Асгарде называется правосудием. Ты превзошел мои ожидания. Тор хмуро взглянул на брата. - Она ведь сказала правду. Эта девочка, - вкрадчиво произнес Локи. - И ты это знаешь не хуже меня. Лошади, документы - совсем не эльфийский почерк. Тебя обкрадывают собственные слуги. - Орм - мой самый лучший конюший. Он незаменим. Он нужен мне в этом походе. Иногда приходится поступаться принципами ради высшего блага. Седьмое пекло, я открываю тюрьмы, чтобы сформировать штрафные роты. Асгарду нужна каждая пара рук, способная держать оружие. - А как же правосудие? - В военное время правосудие изменяется - ты сам это когда-то сказал. - А я ведь недооценивал тебя, брат, - медленно произнес Локи. - Из тебя получится хороший царь. Ты многому научился, пока я смотрел цветные сны. Интересы государства важнее интересов граждан, а интересы принца - интересов какой-то девчонки. Не уверен, впрочем, что справедливость, которую ты вершишь, оценят те немногие, кто верят в честность и благородство. Но когда их мнение кого-то интересовало? - Хватит болтать о пустяках. Дело закрыто, погибшие упокоились. - Сомневаюсь, что всё так просто закончится. Девочка это просто так не оставит. А я искал тебя, чтобы обсудить кандидатуры магов для похода... *** Несколько дней я скиталась по Асграду, пытаясь осознать произошедшее. Бесцельно бродила по улицам, едва переставляя распухшие ноги, питалась какими-то объедками. Меня тошнило от столицы. Асы, как трудолюбивые муравьи, уже принялись за её восстановление. Я бы предпочла, чтобы она лежала в руинах. Что это был за суд, спрашивается? Я поняла бы, произойди такое на Земле, где законы хрупки, как первый лед, судьи продажны, а система – коррумпирована. Но здесь? В Асгарде? Где, черт побери, на небесах горят два солнца, а статуи героев держат на плечах небосвод? Кичливые асы, почти с презрением рассуждающие о человечестве, «младшем народе», какой прок от всех ваших научных открытий и высоких технологий, если сильный и богатый по-прежнему может безнаказанно измываться над слабым? Грош цена вашему прогрессу и вашей цивилизации. Стоило только закрыть глаза, и всё возвращалось: запах крови и земляники, тёмно-красная, словно проржавевшая трава. Мёртвые лица близких смотрели на меня застывшими глазами. "Где правосудие? - спрашивали они. - Нам не упокоиться, покуда наши палачи свободны". На третий день я проснулась после очередного чудовищного кошмара и ощутила, что горе и боль отошли на второй план, уступив место ярости, бешеной и лютой злобе. Огонь ненависти был столь силён, что я почти удивлялась, как от моего взгляда не воспламенялись предметы. После знакомства с асгардским правосудием у мне остался лишь один путь. Самой покарать Орма и его помощников. «Способна ли я совершить убийство?" - спросила я себя. Нет, вовсе нет. Кто из нас в здравом рассудке желает стать палачом? Мне не оставили выбора. Что полагается делать, если тебе отказали в справедливости? Если дурной поступок остался безнаказанным, если убийца свободен, а хорошие люди покинули этот мир. Принять несправедливость, носить в себе своё горе, плакать в подушку, но смириться? Их много, они сильнее. Такова жизнь. У меня не выходило смириться, как этого, очевидно, ожидал Тор и прочие. - Нет, - яростно прошептала я. - Эти твари получат своё. А если ради этого мне придётся стать убийцей – быть по сему. Но как это осуществить? Я глубоко задумалась. Я не питала иллюзий, что смогу в честном поединке одолеть шестерых здоровых мужчин. Использовать яд, воткнуть кинжал в спину, нанять кого-то – вот это уже более осуществимо. С местной криминальной средой мне не довелось познакомиться, потому от помощи наёмного убийцы пришлось отказаться. Значит, действовать самой. Однако, времени у меня оставалось всего ничего, через три дня армия должна была выступить в поход. Орм вне всяких сомнений станет сопровождать Тора. Поход! Меня осенило. На войне, в пылу битвы, всякое может произойти. Это ли не самая благоприятная возможность для меня нанести удар? Дело оставалось за малым - присоединиться к армии. Учитывая абсолютную бездарность в бою, рекрутироваться в качестве воина не стоило и пытаться. А вот пойти в обслугу - это по мне. Добровольцы собирались на центральной площади - там новичков распределяли по батальонам. Меня направили к невысокой коренастой женщине, одетой в простое темное платье. - Госпожа, Элинборг, - я почтительно улыбнулась. - Я хочу присоединиться к армии доблестного Тора. В качестве служанки. Женщина хмуро взглянула на меня. - А будет от тебя какой-нибудь прок? Что ты умеешь делать? - Я согласна на любую работу. Смотреть за лошадьми, ухаживать за ранеными, стирать, убирать, готовить... - У нас хватает лекарей и конюхов. Да и в служках недостатка нет. Проваливай. - Госпожа, - я удивленно подняла брови. - У вас каждый человек на счету. Я буду работать очень усердно, а ем совсем немного. Возьмите меня. Элинборг смотрела поверх моей головы, рот её презрительно кривился. - Я знаю, кто ты такая. Это ты несколько дней назад обвинила господина Орма в убийстве. Зачем тебе на самом деле нужно участвовать в походе? Умная женщина. - Я, как и все, желаю отомстить злокозненным эльфам. - Ты здесь чужая. За что тебе мстить эльфам? Иди прочь, я тебе не верю. - Госпожа Элинборг, - раздался вкрадчивый голос. Мы обернулись и поспешно поклонились. Перед нами стоял принц Локи в полном боевом облачении. - Разве вы не получили приказ рекрутировать каждого добровольца? - Мой принц, эта девушка... - Эта девушка изъявляет желание усердно служить на благо Асгарда. Я желаю, чтобы она присоединилась к моей личной обслуге. Позовите Карин. Локи на добрых полторы головы возвышался надо мной. Чтобы смотреть в глаза принцу, приходилось запрокидывать собственную. - А ты не обманула моих ожиданий, - загадочно улыбнулся он. - Говоришь, умеешь ухаживать за лошадьми? - Да, мой принц. Я жила и работала на лошадиной ферме. - В таком случае, я желаю увидеть, сможешь ли ты справиться с моим боевым конём. У него тяжёлый нрав, даже лучшие конюхи порой не в силах совладать с ним. Следуй за мной. Мы направились в дворцовые конюшни. Асы поспешно расступались перед принцем и почтительно кланялись ему. Молодые женщины бросали на красавца кокетливые взгляды. Наконец, мы достигли конюшен. - Это мой жеребец, - сказал принц. - Его зовут... - Гранит, - произнесли мы вместе. - Этот конь родом с той фермы, где я жила, - ответила я на вопросительный взгляд принца. - Не беспокойтесь, я позабочусь о нём наилучшим образом. В дверях конюшни появилась высокая худая старуха с длинным хмурым лицом. - Госпожа Карин, - Локи ослепительно улыбнулся. - Я нашёл вам новую помощницу. Эта девушка будет ухаживать за моим конём. И выполнять любую работу, которую вы сочтёте необходимой. Я глубоко поклонилась. Выражение лица старухи осталось неприязненным. - Я наслышана о ней, мой принц. Но сделаю, как вы приказываете. Пойдём, - бросила она мне. *** Локи который день не вылезал из библиотеки, тщетно пытаясь вычитать что-нибудь полезное в старинных манускриптах. Отсутствие результата не удивляло, в свое время принц вдоль и поперек изучил все труды по магии, которые смог отыскать. Попыток он, однако, не оставлял. Теперь, когда первая ярость схлынула, Локи принялся размышлять, как погубить проклятого эльфа. Задача, надо заметить, подобралась не из простых. Тор по простоте душевной полагал, что замахнется молотом и в порошок сотрет Малекита. Его ждало разочарование. Локи приходилось встречаться с Малекитом, но знал он его постольку-поскольку. Все маги друг друга знают, слишком уж чародейское племя малочисленно, чтобы можно было затеряться в его рядах. Сколь малочисленно, столько и могущественно. Если бы магам всех миров пришло в голову объединиться, они без труда бы установили контроль над целой Вселенной, так велики их силы. Только магам не по душе союзы, по натуре каждый мало-мальски талантливый чародей - одиночка. Чем пытаться прийти к компромиссу с самолюбивыми сородичами, проще найти симпатичную планету и занять там важное положение, подчинив местных колдунов. Сила мага зачастую зависит не только от таланта и врожденных способностей, но и от мира, в котором он обитает. Всеотец, например, не является магом в общепринятом смысле, однако в Асгарде его мощь велика, поскольку далекие предки связали магию самого мира со своей кровью. Потому принадлежащие роду Одина обладают в Асгарде особыми способностями. Силы Локи, наполовину аса, в десятки возрастали в родном мире, но что с ними творилось в Ётунхеме - где на сторону принца становилась родовая магия - трудно описать. Малекит - маг и царь в одном лице, что делает его в родном мире почти неуязвимым. Не случайно он пошел на крайние меры, чтобы выманить асов на свою территорию. Локи до боли сжал зубы. У треклятого Малекита получилось. Локи не то что в царство эльфов, он бы и в седьмое пекло за ним кинулся, чтобы отплатить за гибель матери. Лучше всего было бы сразиться с ним в Асграде, где и Локи, и Тор находились бы на пике способностей, но Один никогда не позволил бы привести вражеское войско в свое государство. Асграду и так досталось. Локи встал и с наслаждением потянулся. Нет, в библиотеке больше искать нечего. Он перебрал в уме все, что знал о Малеките. Единственный сын царя Свартъёрдена, наследник династии. В юном возрасте, согласно традициям эльфов, начал служить в армии в звании рядового. Магические способности открылись у него поздно, принц успел дослужиться до лейтенанта. В разное время учился у знаменитых магов, в том числе у Сибуса Разумного. Потом отправился в долгое путешествие по дальним мирам, исчез на несколько столетий, никто о нем толком ничего не знал, только доходили жутковатые слухи: про жестокие эксперименты и кровавые жертвы. Однако, когда отец Малекита умер, наследник появился в столице раньше, чем тело успело остыть, к вящему недовольству придворных сановников, уже поделивших власть между собой. Один самоуверенный князь даже попробовал поднять восстание, но молодой царь задавил зарождающийся бунт с небывалой жестокостью. С тех пор Малекит твердо сидел на престоле Свартъёрдена и правил государством железной рукой: реорганизовал местное самоуправление, ввел в армии железную дисциплину. Да, Локи много знал о Малеките - царе и военачальнике, и почти ничего - о маге. Если он желает получить информацию о силах Малекита, придется искать ее среди собратьев-чародеев. А начать, пожалуй, стоит с Сибуса. Локи вышел на людную улицу и бездумно зашагал куда глаза глядят. С наслаждением вдохнул запахи весеннего Асгарда: ароматы цветущих плодовых деревьев, благоухание свежей выпечки, которой торговали с лотка прямо на мостовой, терпкие духи проходящих женщин. Его узнавали, кланялись, но по большей части никому не было до него особого дела. Ноги сами вынесли принца на центральную площадь, заполненную рекрутами и новобранцами. Пестрое же у Тора будет войско. На брусчатке толпились асы всех возрастов: совсем ещё зеленые мальчишки и девчонки (как только их матери отпустили?); статные молодые воины и валькирии; могучие отцы семейств; седые, морщинистые старые пеньки, которым нужно внукам легенды рассказывать, а не в опасные походы ходить... До Локи доносилась чистая столичная речь, шепелявый говорок западной провинции, певучие голоса жителей приморских областей. "Лиза", - произнес женский голос неподалеку. Непривычное имя резануло слух. Где-то он его уже слышал... Точно, Лиза - та несчастная, что была на суде. Локи с любопытством пригляделся к ней, в подземелье было темно, не получилось толком рассмотреть. На вид - обычная провинциалка: просто одета, невысокая, миловидная, с длинной темной косой. И не скажешь, что прибыла из другой реальности. Зачем тебе вступать в войско, девочка? Хочешь добраться до обидчика во время похода? "Впрочем, - подумал Локи, - отчего бы не извлечь из этого выгоду?" Случай девицы был уникальным, принцу, как ученому, было бы любопытно за ней понаблюдать. К тому же у него не осталось личных слуг. Прежние давно нашли себе новых хозяев, а тем, которых ему выделил Тор, Локи не доверял. Решено, пусть у него будет хоть одна служанка, которую выбрал лично он. Приняв девчонку в штат, Локи неохотно направился во дворец. Он избегал родного дома, как черт ладана, слишком многое там напоминало о матери. Но к Сибусу следовало идти отдохнувшим, лощеным и богато одетым, каждая черточка должна кричать о силе и могуществе, маги не прощали слабости. По пути в личные покои принц не удержался и вышел на балкон, с которого открывался замечательный вид на всю столицу. Город уже начал подниматься из руин, завалы растащили, развалины обросли лесами. Асы принялись за реконструкцию, значительную часть трудов взяли на себя механизмы и маги, но с тонкой работой - восстановлением кружевных барельефов, разбитых статуй, мраморной облицовки - могли справиться только искусные мастера. - Помню, мальчишкой ты часами не покидал этот балкон, любовался городом. - Не знал, что ты сентиментален. - Я и не сентиментален. Просто завязываю разговор. Локи, наконец, повернулся и низко поклонился: - Ваше величество. Последние дни Один выглядел из рук вон плохо, но сейчас перед Локи стоял прежний царь - сильный и властный. - Сын, - кивнул он. - Какой я тебе сын? - устало махнул рукой Локи. - Самый настоящий, - отрезал Один. - Ты вырос в моем доме. Я подарил тебе первый меч, первого коня. Ко мне ты прибегал, когда тебе снились кошмары. Кто же ты мне, если не сын? - Ты лгал мне. - Я оберегал тебя. Довольно, Локи. Хватит жалеть себя, хватит упиваться обидами. Я понял, что давно должен был рассказать тебе, откуда ты родом. Не рассказал - это моя ошибка, все их совершают. Положим конец этой нелепой вражде, слишком многие от неё пострадали. - Да, - ответил Локи, вспоминая разрушенный город, - многие. Один встал рядом с ним и поглядел на Асгард. - К тому времени, как вы вернетесь, мы все отстроим. Локи промолчал. - Возвращайся домой, сын, - тихо сказал Один. - Я прошу тебя: возвращайся. Не сейчас, сейчас ты не сможешь, демоны в твоей душе ещё правят бал. Но однажды - возвращайся. Мама бы этого хотела. Локи не нашелся с ответом. Он и рад был бы прекратить все это, но не мог. Слишком много горечи осело внутри него за долгие века обид и непонимания. Вернуться? Один слишком многого просит. Уйти - самое лучшее, что он может сделать. - Сейчас состоится военный совет. Тебе следует на нем присутствовать. Локи нехотя поплелся за Одином. Война мало его интересовала. Он собирался мстить, вести Асгард к победе - дело Тора. В кабинете было темно и душно, тяжелые портьеры задвинуты, вокруг овального стола, заваленного картами и документами, вразнобой громоздились жесткие стулья и мягкие кресла. - Отец, - приветствовал Тор, - брат. Локи чувствовал - ему не рады, хотя никто не посмел возразить против его присутствия, только Сиф немного приподняла тонкие брови, да складки вокруг губ Огуна углубились. - Нам нужно тайно перебросить армию в царство Малекита, - не мешкая перешел к делу Тор, - радужный мост все еще не восстановлен. Ты сможешь осуществить перемещение, используя свои силы? - спросил он у Локи. Тот как раз наполнил кубок вином и надеялся, что получится пересидеть совет в тихом уголке, а потом, наконец-то, добраться до своих покоев. - Целую армию? - протянул Локи. - Да еще и тайно? Задача не из простых. - Только три дивизии. Прочие останутся на страже Асгарда. Малекит не случайно пытается выманить нас за пределы мира. Явно планирует нападение в наше отсутствие. - Не уверен, - покачал головой Один. - Скорее, он, напротив, желает сражаться на своей территории. - Каким нужно быть безумцем, чтобы заманивать неприятеля в родной дом? - недоуменно спросил Огун. - Видел бы ты тот дом, - ехидно бросил Локи. - Бесплодные скалы, дремучие леса и непроходимые болота. Я могу перенести воинов, - ответил он на вопросительный взгляд Тора, - но только на окраину мира, в необитаемые области. Не стоит и пытаться высадиться близко к столице - это чистое безумие, там нас встретят мощные щиты и охранные заклинания. - И то дело, - кивнул Тор, - перенеси на окраину, а дальше мы пойдем своим ходом. Но ты должен будешь укрывать нас от глаз неприятеля. Локи досадливо поморщился. Война затягивала все больше и больше. Сколь он не старался, у него не выходило остаться в стороне. То, о чем просил Тор, было осуществимо, но это потребовало бы от него колоссального затраты сил. Хуже того - визит к Сибусу и разработку стратегии борьбы с Малекитом пришлось бы отложить. - Нет ли способа избежать войны? - поинтересовался он. - Наверняка среди эльфов есть недовольные политикой нынешнего царя. Наверняка в спину ему дышит какой-нибудь амбициозный генерал, желающий захватить власть. - Личный опыт? - ядовито ввернула Сиф. - Он самый, - ухмыльнулся Локи. - Так вот, если бы мы смогли посадить на трон удобного нам эльфа... - Не выйдет, - тяжело вздохнул Один. - Мы уже обсуждали такую тактику. Для эльфов причина войны с Асгардом не в прихоти Малекита, а в суровой экономической необходимости. Кого ни посади на трон - войны не избежать, да и Малекит популярен среди народа. Мир эльфов никогда не отличался богатыми ресурсами: будь то ископаемые или плодородные почвы, но в последнее время и эти скудные запасы истощились. Даже для того, чтобы прокормить себя, им приходится прилагать неимоверные усилия, не говоря о торговле с другими мирами. Эльфам нужна колония. - Захват другого мира - это чудовищно, даже если им приходится впроголодь жить! - горячо воскликнула Сиф. - Неблагородная, но самая простая, - горько усмехнулся Тор, - куда легче и быстрее, чем искать новые технические решения. - Будь по-вашему, - сдался Локи, предвкушая перемещение десяти батальонов через Междумирье, кишащее кошмарными тварями, жаждущими свежей крови. - Проведу войско Тропами Теней. Только покажите, где высадимся. Тор повернулся к карте и показал. *** Армии предстояло отправиться в путь через три дня, так что на этот срок меня распределили в казарму, где расквартировали всех добровольцев, не имеющих жилья поблизости. Моими соседками оказались пять девушек. Мы и ещё дюжина мужчин - личные слуги принца Локи. Нам даже выдали форменное облачение - черные кожаные штаны и болотно-зелёная туника. Ума не приложить, на что принцу такой большой штат, я собственными глазами видела, как он вынимал из воздуха предметы и мгновенно менял облачение. Видимо, положение обязывало. - Мия, Арн, Рив, Алессандра, Катарина, - Карин представила девушек, пока я обустраивалась. Я постаралась приветливо улыбнуться и даже не пыталась запомнить имена. Девушки смотрели настороженно, они тоже были осведомлены о моем фиаско в качестве обвинительницы. Слухи по Асгарду распространялись с невероятной скоростью. Меня полагали или сумасшедшей, или обезумевшей от горя. Или лгуньей. Все эти домыслы ни капли меня не трогали. Локи показал себя на редкость непривередливым господином, за три дня никто из слуг ему не понадобился. Поэтому Карин отправила нас помогать в сборах, меня - на дворцовые склады, где заготавливались припасы для похода. Помешивая в котлах, просеивая крупы, нарезая мясо, я глазела по сторонам. Армия была огромна. Весь город кипел, как растревоженный улей, куда ни кинь взгляд - солдаты. По улицам ходили пехотинцы, вооруженных лёгкими копьями, всадники в тяжелых доспехах на могучих лошадях, грозные и прекрасные валькирии под предводительством леди Сиф. В спальни мы возвращались только на ночь, хотя, будь моя воля, я бы работала круглые сутки, пока не падала от усталости. Я боялась ночей: в темноте мне виделись лица моей семьи, и жгучая ненависть пополам с безнадёжной тоской стальными кольцами сжимали грудь. Хуже всего - сны. В худших кошмарах я снова оказывалась на пороге нашего дома, в лицо ударял навязчивый тошнотворный запах земляники. Однажды я уже потеряла семью и целый мир, но по крайней мере знала: с бабушкой всё в порядке. Она не страдала, не ждала, она ведь и вовсе меня не помнила, а многочисленная родня, боготворящая её, могла о ней позаботиться. А моя асгардская семья... Они должны были жить. Сколько планов, намерений, желаний. Рик и его мечты улучшить ферму, будущая валькирия Кей, прирождённая наездница Дейдра, Мел, обладающая волшебным голосом. Не верилось, что их нет. Порой мне казалось, что они ещё живы где-то в другом мире, это я тогда погибла на той кровавой земляничной поляне. Погибла и отправилась даже не в ад, а в какое-то вечное чистилище, беспросветное и безжизненное. Девушки потихоньку оттаяли. Конечно, они не делились со мной секретами и не сплетничали о симпатичных воинах, но перестали чураться и болтали вполне по-дружески. Возможно, их успокоило отсутствие признаков буйного помешательства с моей стороны. Я вела себя тише воды ниже травы, послушно выполняла любые приказания и все равно то и дело ловила на себе неприязненный взгляд Карин. Старуха невзлюбила меня, едва увидела. Она не оставляла мне и малейшей возможности подобраться к Орму, следила за каждым шагом. Тем не менее, я выгадала момент и спрятала под одеждой продолговатый нож для нарезания мяса. Весь день лезвие касалось обнаженной кожи, а ночью я схоронила его в щели под кроватью Арн. На четвертый день войско выступило. На площади толпился разношерстный люд: жены провожали на войну мужей, родители - детей, а дети - родителей. Во всём золотом городе не было аса, которому мне бы хотелось сказать: "До свидания", оттого я просто стояла рядом с Карин и беззастенчиво рассматривала толпу. - Когда мы выступим, госпожа? - спросила я старуху. - Знай своё место, - высокомерно ответила она. - Кто ты такая, чтобы перед тобой отчитываться? Когда время придёт, тебе скажут. Карин отошла на несколько шагов. - Первые группы уже отправлены, - едва слышно шепнула мне Арн, не спуская глаз с начальницы. - Мир тёмных эльфов бесконечно далёк от Асгарда, в былые времена с перемещением помог бы Хеймдалль, но теперь это невозможно. - Как же ушли эти группы? - так же тихо произнесла я в ответ. - Всё благодаря нашему господину. Принц Локи проводит людей одному ему известными дорогами. Он называет их Путями Теней. Беда только в том, что идти Путями небезопасно, даже его великих сил хватает лишь на то, чтобы перевести за один раз небольшую группу. Первые воины ушли ещё на рассвете, с того самого времени принц безустанно перемещается между мирами, проводя всё новых и новых бойцов. Мы покинем город самыми последними, можешь пока вернуться в казарму и отдохнуть, я позову тебя. Я благодарно кивнула, но сначала отправилась в конюшню. Издалека полюбовалась на Гранита, вокруг него хлопотали трое конюхов. Покормила Ласточку, расчесала ей гриву, угостила припасённым кусочком сахара. Немолодая лошадка здорово сдала в последние дни и ощутимо скучала по родной ферме. Я засомневалась: не милосерднее ли будет оставить её в дворцовых конюшнях, нежели вести в опасный поход? Но тут же отмела эту мысль: кто позаботится о ней лучше меня. На закате я вернулась в казарму, достала из тайника нож и спрятала под одеждой. В комнате было пусто, у каждой из девушек нашелся кто-то, с кем им хотелось попрощаться. Часы тянулись медленно, как резина. Около полуночи в комнату влетела Арн: - Время пришло. Только что отбыла предпоследняя группа, мы - следующие. Следом за ней я вышла на площадь, непривычно пустынную после столпотворения последних дней. Только маленькая группа асов: слуги принца и их родные ещё не разошлись. Наши кони смирно дожидались неподалёку. Локи появился словно из воздуха, усталый и измученный: под глазами залегли тени, лицо было ещё более бледным, чем обычно. - Нам предстоит опасное путешествие, - сказал принц. - Дорога Теней или Междумирье населено существами, которых вы себе не сможете представить даже в самых страшных кошмарах. Один вид этих чудовищ способен свести с ума. Завяжите морды животным и сами закройте глаза, если сомневаетесь в силе вашего духа. Мы послушно накрыли головы лошадей. Я оказалась единственная, кто приготовил повязку и для себя. - Боишься? - презрительно спросила Карин. - Хватит с меня чудовищ, - ответила я, надевая повязку на глаза. Локи фыркнул. Я ничего не видела, но инстинктивно ощутила, что мир вокруг изменился. Время испарилось. Дуновения ветра, незнакомые запахи, непривычные звуки заполнили меня, словно я была пустым сосудом. Трудно было сказать, сколько длилось наше путешествие: мгновение или вечность. Внезапно с меня сдёрнули повязку: - Мы уже прибыли, - напротив стоял Локи и насмешливо улыбался, вертя в руках лоскут черной материи. - Очень приятное путешествие, - похвалила я. - Добрались быстро и без осложнений. Окружающие выглядели какими-то бледными и потрясёнными. - Я бы не спешил с выводами, - заметил принц, - ещё мгновение назад к тебе тянул когти Гигантский Гнилозуб. - Вот, значит, как оно называется, - придушенно всхлипнула Арн. Видно, Гнилозуб попался впечатляющий. - Как славно, что у меня на глазах была повязка, - веско сказала я принцу. - О некоторых вещах лучше даже не догадываться. - Предпочитаешь не знать об опасности? – поднял брови Локи. - Если она неизбежна и слишком велика - да. Чего ради заранее бояться? - Мы ждём ваших указаний, мой принц, - Карин прервала нашу дуэль взглядов. В темноте я разглядывала окружающий пейзаж. Под ногами - влажная, чавкающая почва. Вокруг возвышались палатки воинов, там и тут горели походные костры, освещая силуэты асов, греющихся у огня. - Располагайтесь, обстраивайтесь, - тоном радушного хозяина произнес Локи. - Отдохните как следует, завтра вы приступите к своим обязанностям. - А как же ваш шатёр, мой принц? - Карин склонилась в поклоне. Локи взмахнул рукой и среди палаток вырос высокий просторный шатёр. - Госпожа Карин, проследуйте за мной, - оба скрылись за пологом. Мы установили палатки, накормили лошадей, Мия приготовила на костре ароматный травяной чай. Чуть позже все расселись вокруг трепещущего пламени с чашками, полными душистого обжигающего напитка. Карин появилась из темноты и хмуро оглядела нас. - Почему вы до сих пор не спите? Разве вы не слышали приказа принца? Всем следует отдохнуть, завтра у нас много тяжелой работы. - Мы лишь хотели узнать, чем нам предстоит заниматься, - тихо произнесла Алессандра. - Вы будете ходить за лошадьми в общей конюшне, работать в кузнице и выполнять любую посильную работу, - сказала Карин мужчинам. - Девушкам предстоит стряпать да чинить истрепавшуюся одежду воинов. А ты, - неприязненный взгляд старухи остановился на мне, - будешь лично прислуживать принцу: убираться в его шатре, приносить еду, ухаживать за его конём. Завтра утром и приступишь. Но не думай, что я освобожу тебя от работы в лагере. Я присвистнула. Вот так удружил мне принц! Мало проку всё время быть подле него да безвылазно сидеть в шатре. В лагере я куда быстрее нашла бы способ подобраться к Орму. Так что желание Карин загрузить нелюбимую служанку работой оказалось мне даже на руку. *** Локи чувствовал себя вымотанным до предела. Мудрено ли: день и ночь бродить по Междумирью с беспомощными асами и отгонять от них местных тварей. Под конец его концентрация дала сбой и одна девчонка едва не пострадала. - Слава могучему Тору! - громоподобно прокричали воины пятой дивизии, Солнечной дивизии. Полторы тысячи лет назад войско Атрокса Бессердечного из далекого Кларуса подошло к северным границам Асгарда, и семнадцатая рота именно этой дивизии мужественно держала Солнечный перевал в течение трех недель, несмотря на чудовищный натиск сил противника. Когда спустя двадцать дней подоспело подкрепление, задержанное в горах сошедшей лавиной, в живых осталось лишь тридцать из двух с половиной сотен храбрецов, но перевал они удержали, неприятель был отброшен, а дивизия покрыла себя неугасимой славой, и в народе им дали имя Солнечной. С тех пор в ней мечтал служить каждый мальчишка, сражающийся деревянным мечом. Брат царственным жестом приветствовал бойцов и кортеж отправился дальше. Локи предпочел бы отдохнуть, нежели участвовать в объезде лагеря, но Тор настоял на его присутствии. Громовержец стремился всем и каждому показать, что в царской семье наконец-то установился мир, а они с братом - друзья, как и долгие века до этого. Была ли это политическая игра или Тор действительно верил в возможность семейного единения? Локи не знал, да его это и не особо интересовало. - Слава могучему Тору! Слава принцу Локи! Локи вздрогнул, услышав своё имя. Третья дивизия неофициально звалась Магической, хотя включала в себя всего две роты чародеев, и те были больше воинами, чем колдунами, изучившие магию ровно настолько, сколько требовалось в бою. В её рядах когда-то проходил службу и молодой талантливый принц. Локи почти позабыл об этом. Дивизия - нет. Лагерь имел форму солнца. В центре располагались шатры принцев и главнокомандующих, обозы с важным грузом, от которых лучами расходились ровные ряды палаток воинов попроще. Лошади ступали тяжело, копыта увязали в чавкающей грязи, животные недовольно ржали. Локи ласково похлопал своего жеребца по мощной шее. Вороной шел ровно, в отличие от большинства собратьев, без труда вытягивая сильные ноги из топкой почвы. Красивое животное - статное, черное без единого пятна - и своенравное, не всякому позволяло оседлать себя. Принцу пришлось попотеть, чтобы сесть на коня в первый раз: скакун наносил страшные удары копытами и ожесточенно кусался. Конюхи хотели помочь, но Локи строго-настрого запретил им. Это был вопрос власти: признает Гранит его своим хозяином или нет? Когда Локи все же оседлал коня, разъяренный жеребец с полчаса носил его по полю, пытаясь сбросить: вставал на дыбы, прыгал, скакал с невероятной скоростью. Принц крепко сжимал ногами мускулистые бока скакуна и намертво вцепился в густую гриву. Коню пришлось сдаться. С тех пор своевольный жеребец по-прежнему изводил конюхов и слуг тяжелым характером, но хозяйскую руку знал и, казалось, даже полюбил. - Слава могучему Тору! - слаженно приветствовала будущего царя восьмая дивизия. Лица воинов восьмой были невеселы, в здешних палатках и шутки звучали реже, и песни почти не лились. Дивизия недавно потеряла половину своего состава и хуже того - покрыла себя бесчестьем, именно на нее была возложена почетная миссия обороны столицы. Миссия, которую она так бесславно провалила. Бойцы отрывались от завтрака, прекращали чинить одежду, чистить оружие и вытягивались по струнке перед проезжающими принцами, хотя сбора объявлено не было. Каждая дивизия и каждая рота, каждый воин считал своим долгом поприветствовать полководца. Семьдесят две тысячи асов пришли за Тором в мир темных эльфов - Свартъёрден. Среди форменных асгардских доспехов мелькало разномастное обмундирование, боевые кони из дворцовых конюшен соседствовали с личными лошадьми, войско существенно пополнило свои ряды за счет добровольцев из числа мирного населения. Насколько мирным может быть народ, где оружие дают детям, едва они начинают ходить. Одни пришли в Свартъёрден ради мести, другие - в поисках славы, третьи - за поживой. Каждая дивизия состояла из восьми полков, а те, в свою очередь, - из шести батальонов. Батальон включал в себя несколько рот. - Лагерь содержится в образцовом порядке, - одобрительно сказал Тор командирам дивизий: Аудуну, Моди и Скегги. "Неудивительно, - подумал про себя Локи, - большая часть этих асов всю жизнь провела в походах да казармах". - Через час жду вас в моем шатре на совещании. Командиры удалились. Лицо Тора разом помрачнело. - В лагере царит недоброе настроение. Лица угрюмы, меня приветствовали неискренне, - хмуро сказал он брату. Поход асов не был завоевательным, скорее - карательной экспедицией, демонстрацией силы. Символом того, что никто не может прийти в Асгард с мечом и остаться безнаказанным. Военный совет во главе с Одином постановил, что войско Тора должно за три месяца захватить столицу - Фуруског, казнить верхушку власти за военные преступления, посадить на значимые посты удобных эльфов и вернуться домой. Асгард, занятый собственным восстановлением, не был готов к затяжной войне. Три месяца - не больше. Ровно на этот срок были выданы припасы и фураж, новых поставок продовольствия не ожидалось. Задержись войско в эльфийских землях, ему пришлось бы кормиться самостоятельно. - Солдаты ропщут, они недовольны, что мы высадились в таком дурном месте, - спокойно заметил Локи. - Стратегически эта дислокация как нельзя более удачна, - покачал головой Тор. - Для нашей миссии - да, для грабежей и мести - нет. Вокруг на много лиг ни одного поселения. - Мы дисциплинированное войско, а не сборище головорезов, - напрягся Тор, - и пришли сюда по праву. - Не знаю, какой басней о справедливости ты себя тешишь, - хмыкнул Локи, - а я пришел отомстить. Нам с тобой еще повезло, - Локи горько усмехнулся, - повезло знать, кого именно следует сжить со свету за смерть матери. Эти воины не знают, кто виноват в гибели близких. А значит, будут мстить всем. Тор пустил своего скакуна вперед, Локи остался позади. Может ли его братец быть столь слепым? Асы разгневаны, они жаждут крови, хотят разрушить эльфийские дома точно так же, как были разрушены их собственные. Тору не удержать воинов в узде. Скоро по земле Свартъёрдена потекут багряные реки. И вовсе не обязательно, что это будет кровь солдат. Совет проходил в шатре Тора - роскошном и величественном, под стать хозяину. Полы устилали богатые золотистые ковры, вытканные в Западной провинции, массивную мебель мореного дуба окутывали дорогие шелковые покрывала. Впрочем, это была скорее дань высокому положению наследного принца, чем личные пристрастия Тора. Брат, следовало отдать ему должное, никогда не отличался изнеженностью или любовью к роскоши, он одинаково комфортно чувствовал себя и в царских палатах, и в скромной обители. Локи же напротив испытывал слабость к красивым вещам, к жизни на широкую ногу, а еще больше - к почтительному отношению окружающих. С детства он привык, что выше него в государстве стояли лишь отец и мать, и не мог жить иначе. Тому, кто вырос львом, не стать антилопой. На совете присутствовали немногие: принцы, командиры дивизий и приближённые - Сиф, Огун, Фандрал. - Спустя три недели мы должны быть в подступах к Фурускогу, - сказал Тор, когда все расселись вокруг стола. - В Асгарде мы так и не пришли к единому мнению, какой дорогой идти. Я хочу услышать ваши мнения, господа офицеры. Присутствующие склонились над картой. - Фуруског со всех сторон окружают густые сосновые леса, - рассказывал Локи, которому приходилось бывать в столице Свартъёрдена. - Диаметр лесного массива - тридцать лиг. В город ведут четыре дороги: Главный тракт, который пересекает город с севера на юг; Зимний тракт, ведущий к столице с запада, и Соляная дорога с востока. - Соляная? - заинтересованно спросил Фандрал. - Недалеко соляные копи, - пояснил Локи, - богатейшие, если хочешь знать. Для нас удобнее всего было бы подойти к городу по Главному тракту, он вымощен камнем и выдержит вес даже самых тяжелых обозов. Но потому и охраняется лучше всего. - До Соляной слишком далеко идти, - сказала Сиф, - придется делать лишний крюк и терять много времени. - Отчего бы не воспользоваться Зимней дорогой? - спросил Моди. - Она не случайно носит свое название, ибо проходима только зимой, когда мороз сковывает почву. Летом же, как сейчас, это и не дорога вовсе, а полоса раскисшей грязи по колено взрослому асу. Обозы увязнут в ней, не пройдя и четверти лиги. - Постой, - недоверчиво произнес Фандрал, - сейчас лето? Локи улыбнулся. В Асгарде лето - это поля, покрытые ковром из цветов, теплые вечера и ласковое море на побережье. В Свартъёрдене - ледяной моросящий дождь, хлюпающая грязь и заморозки по ночам. - Лето, притом достаточно теплое, - ответил принц, - поверь, тебе бы не захотелось побывать тут зимой. - Ничего удивительного, - покачал головой воин, - что эльфы жаждут переселиться куда подальше. - Выбор у нас небогатый, - подытожил Аудун. - Либо рисковать быть обнаруженными раньше времени на Главном тракте, либо идти лишнюю сотню лиг до Соляной. - Я - за то, чтобы рискнуть на Главном, - отрывисто произнес Скегги. - У нас и без того мало времени, чтобы попусту тратить его в пути. - Согласен с командиром, - промолвил Локи, - я сказал, что Главный тракт лучше всего охраняется, но не говорил, что прочие оставлены без присмотра. Нас могут разоблачить и на Соляной. Когда достигнем Главного, до столицы останется день пути. За сутки эльфы не успеют организовать сколько-нибудь приличную оборону, поэтому мы сможем оставить осторожность и все силы положить на то, чтобы как можно скорее добраться до города. - Разумно, - согласился Тор. - Кто за то, чтобы идти по Главному тракту? Все подняли руки. - Единогласно, - резюмировал Громовержец. - Но до Главного предстоит одолеть пятьсот лиг, и пока ноги последнего солдата не ступят на камни тракта, мы не можем позволить себе быть обнаруженными. Твои маги удержат щиты, брат? - Мы справимся, - кивнул Локи. Для похода он собственноручно отобрал лучших мастеров иллюзий. - Любой наблюдатель со стороны, с воздуха, да хоть из-под земли, увидит на месте войска только безобидный пейзаж. Но иллюзии надежнее в статичном режиме, нежели в динамичном. Если армия будет двигаться, существует риск быть обнаруженными. Безопаснее всего перемещаться ночью, тогда иллюзия и тьма, действуя воедино, помогут нам. - Двигаться в кромешной темноте по малознакомой местности? Да ещё и с гружеными телегами? - поморщился Аудун. Тор вновь склонился над картой: - Три четверти расстояния мы пройдем по кромке Великой Топи. Эту часть пути можно идти ночью. Но по самой Топи, брат - только днем. - Если вы желаете получить от меня гарантии того, что нас не обнаружат, - безапелляционно ответил Локи, - то должны согласиться сделать, как я сказал. Не хотите - дело ваше, но мы будем в опасности разоблачения каждую минуту. Братья посмотрели друг другу в глаза. Окружающие притихли, не решаясь нарушить безмолвный поединок. - Хорошо, брат. Будем двигаться в темноте, - наконец ответил Тор. - Выступаем завтра, едва сядет солнце. - Потерь не избежать, - угрюмо произнес Скегги. - Солдаты выдержат, они и не такое видели, - ответил суровый Моди. - Я не про солдат, - продолжил Скегги, - а про ценные грузы, что мы везем. - Вот как? - процедила Сиф. - По вашему мнению, командир, поклажа дороже жизней воинов? - Солдата заменить нетрудно, технику - куда тяжелее, - бросил тот. Сиф побагровела, но проглотила вертящиеся на языке слова. Скегги был командиром восьмой дивизии, а Сиф - полковником в её составе, лидером валькирий, так что по уставу воительница являлась прямой подчиненной командира. Скегги и обращался с ней соответствующе, невзирая на то, что она ходила в любимицах у наследного принца. Локи импонировало пренебрежение старого вояки всяческим фаворитизмом, однако говорить так с будущей царицей было по меньшей мере неблагоразумно. *** Окрики Карин раздались над самым ухом, выхватив меня из объятий очередного кошмара. Мы разместились в общей палатке, как ранее в казарме. Места было мало, хватало только на семь лежанок: соломенные тюфяки с наброшенными на них покрывалами. - Просыпайтесь, девушки, живо! - меня окружили заспанные лица. - Поторапливайтесь, время приниматься за работу! Наскоро умывшись и позавтракав, мы выстроились в ряд перед Карин. - Девушки. Сегодня вы отправитесь на кухню, поможете стряпать для воинов, - взгляд старухи задержался на мне. - Твоя первая утренняя обязанность - отнести завтрак принцу. Но сегодня наш господин с братом объезжают лагерь, твои услуги не требуются его величеству. Карин проводила нас на полевую кухню. Прямо на сырой земле установили шаткие раскладные столы и чадящие жаровни. Несколько часов мы без устали нарезали мясо, чистили овощи, и к обеду ароматная густая похлёбка заманчиво булькала в огромных котлах, заставляя рот наполняться слюной, а желудки - сжиматься от предвкушения. - Во всём лагере множество таких кухонь, – объяснил мне Трир, повар, которому я помогала. – Наша обслуживает принцев, военачальников и их слуг. Она самая маленькая, но работа здесь наиболее почетная, берут только лучших из лучших, – парень гордо улыбнулся. – Встанешь на раздачу? – он указал на ближайший котёл. - Разумеется. Из лагеря потянулись асы с посудой в руках. Я щедро наполняла похлёбкой котелки, миски и чаши. Кто-то садился прямо на землю и трапезничал, другие уносили похлёбку к своим кострам, третьи спешили накормить господ. Меня словно облили холодной водой: к котлу, у которого хозяйничала белокурая Арн, подошел прихвостень Орма, один из тех шести. Симпатичный малый, он протянул котёл Арн, весело улыбаясь и перешучиваясь с ней. Меня вернул на землю гневный оклик: засмотревшись на этого подонка, я совсем забыла о своих обязанностях. Перед котлом успела столпиться небольшая очередь. Я вновь погрузилась в работу, не давая себе больше отвлечься, мне нельзя было вызывать нареканий. Через пару часов поток посетителей прекратился, и мы получили возможность пообедать. Похлёбка уже успела остыть, но всё равно осталась необыкновенно вкусной. Насытившись, мы все – девушки и повара – собрались вокруг небольшого костра. До начала приготовления вечерней трапезы оставалось пару часов, которые разрешалось потратить на отдых. Мои девушки переглянулись и хором затянули песню. Звонкие и чистые голоса далеко раздавались в прохладном воздухе. Я расстелила плащ на земле и легла навзничь. Глядя в хмурое небо, позволила песне подхватить меня, словно ветру - голубиное перышко. Орм и его подручные получали еду из этой кухни. Трудно было представить более благоприятную возможность, чтобы подсыпать им что-нибудь в пищу. Вот только где взять отраву? И какой яд способен сокрушить могучее здоровье асов? Вариант воспользоваться украденным ножом я оставила напоследок. Нет никаких сомнений, я смогла бы ранить одного из них. Но остальные насторожатся, и мне вовек не позволят отомстить всем. Поймают, заточат, возможно, казнят. Я не боялась никакой кары, но отвечать была согласна только после смерти всех шестерых. После ужина и связанных с ним хлопот мы, уставшие и поникшие, возвратились к своей палатке. Мия и Алессандра подсели к костру и весело сплетничали о симпатичных воинах и милых поварах, которых сегодня повстречали. Остальные девушки отправились спать, слишком измученные, чтобы присоединиться к беседе. Ко мне подошла Карин: - Принц вскоре вернётся в свои покои. Тебе следует прибраться в шатре до его возвращения. Вооружившись всевозможными чистящими средствами, я выдвинулась в путь. Во всем лагере не нашлось бы шатра, равного по красоте шатру младшего принца. Даже царская обитель Тора не выдерживала сравнения. Плотную тёмную ткань шатра покрывали причудливые малахитовые узоры, словно мох, поросший на скале. Внутри царила вычурная роскошь. На полу – черный ковер с мягким густым ворсом и богатой золотой вышивкой, у восточной стены - просторное ложе, укрытое пледом травяного оттенка. В центре шатра - гарнитур изысканной мебели черного дерева: письменный стол с аккуратной кипой бумаг, изящные стулья с резными спинками. А за столом - его хозяин, пристально изучающий карту. - Прошу прощения, мой господин, – я склонилась в глубоком поклоне. – За беспокойство. Мне зайти позже? - Нет, – Локи поднял на меня недоуменный взгляд. – Зачем ты пришла? Я выставила перед собой веник, как щит: - Госпожа Карин прислала меня прибрать в ваших покоях. - Приступай, – милостиво разрешил Локи. Я намочила веник в ведре с водой и неуверенно провела по ковру. Кажется, в спешке я захватила метлу, которой прибираются в загоне у лошадей. Ковёр оказался гораздо чище веника, так что смысла в моих действиях не было ровным счетом никакого. - Я слышал о тебе, – неожиданно произнес принц. Я вздрогнула, хотя в его мягком бархатистом голосе не было и тени угрозы. – Человек, ставший асом. Или ас, долго живший под личиной человека. Ты не принадлежишь ни к одному из миров. Всюду чужая. Я фыркнула про себя. Вот только не надо проецировать на меня собственные комплексы. - Вовсе нет, мой господин, – сообщила я ковру, старательно водя по нему веником. - Оба мира для меня родные. Я люблю Землю и рада, что мне случилось родиться человеком. Я восхищалась Асгардом и была там очень счастлива. - Недолго же длилось твоё восхищение, – желчно сказал принц. – Ровно до тех пор, пока ты не рассмотрела, каковы асы на самом деле. Я крепко сжала зубы. - Я тебе не нравлюсь, верно? – взгляд принца жег меня между лопаток. – Из-за того, что напал на Мидгард? Что это? Принц хотел поиграть в оскорблённую в лучших чувствах землянку и бессердечного бога. Право, как скучно. - Осуждаешь, что я пришел в ваш ничтожный мир с армией. Что узрел: людям нужна крепкая рука. Что не испугался вступить в бой, – я не была уверена, со мной ли Локи говорил. - Я не знаю, зачем вы приходили на Землю, мой принц, но принесли вы только горе и боль. Отнюдь не осуждаю вашего намерения завоевать мир. Вся история Земли пропитана кровью. Величайшие герои Земли: Македонский, Цезарь, Наполеон – кто они, как не такие же безжалостные завоеватели? Но не врете ли вы самому себе? Вы говорите, что вели армию в битву. Я видела: это была не битва. Это была бойня. Пострадало мирное население: женщины, дети. - Ждёшь, что я раскаюсь? Буду проклинать себя? Плакать по всем этим смертным? – зло спросил Локи. - Какой толк от раскаяния, а уж тем более от плача? У каждого из нас за плечами свой багаж из горя. Вы мужчина. Так имейте смелость заглянуть правде в глаза. Признайте свои ошибки и постарайтесь исправить. По крайней мере, не совершайте их больше. Жить дальше с осознанием своей вины куда сложнее, чем плакать. - Твоему миру нужен такой царь, как я. Иначе вы сами себя погубите. - Забавно, что вы называете Землю моим миром. Все остальные асы хором убеждают меня, что Асгард теперь мой дом. - Правда в том, что у тебя теперь нет никакого дома. Он был прав. Эта Земля - совсем не та, в которой я выросла, а Асгард разбил мне сердце. Нет больше места, куда я хотела бы вернуться. Я не понимала, к чему вёл этот разговор, и уж тем более, почему Локи выбрал меня в качестве собеседника. Мои собственные раны были слишком свежи, они всё ещё кровоточили, у меня не хватало сил, чтобы иметь дело ещё и с его болью. - Что ты там творишь, позволь спросить? – поменял тему принц. - Пачкаю ваш ковёр, – честно ответила я. - Ибо он слишком чистый, в то время как веник чересчур грязный. Подобный дисбаланс оскорбителен для Вселенной, но я всеми силами стараюсь восстановить равновесие. Скоро и ковёр, и веник выровняются. Принц рассмеялся. Напряжение, повисшее было между нами, отступило, и я перевела дух. Недальновидно огорчать единственного господина, благоволящего мне. - Похвальная цель, – весело произнес Локи. – Но я буду благодарен, если ты прекратишь свою разрушительную деятельность. А я сообщу Карин, что не нуждаюсь в уборщице. - Как прикажете, – чопорно ответила я. – Я лишь хотела достигнуть гармонии. - Ты можешь быть свободна на сегодня, – хмыкнул принц. Я немедленно покинула шатёр и вернулась в нашу палатку. Девушки уже видели третий сон. Не снимая одежды, я упала на лежанку и мгновенно отключилась. Но за закрытыми веками вместо желанного отдохновения меня снова поджидали кошмары. *** Локи бросил взгляд на часы. Если идти к Сибусу - то сейчас. Войско выступает через сутки, этой ночью его никто не хватится. Принц подошел к зеркалу и пристально вгляделся в свое отражение. Из зеркала на него недружелюбно смотрел опасного вида тип с кровожадным блеском в глазах, впалыми щеками и нездоровой бледностью. Лично он, Локи, такому субъекту и дохлую кошку стеречь бы не доверил. Оставалось надеяться, что окружающие не столь прозорливы. Локи повел рукой, и кожаный сюртук сменили сверкающие доспехи. Золотой шлем скрыл впалые щеки, но с лютым взглядом пришлось смириться. Принц сосредоточился и ступил на Дорогу Теней. Его уже ждали. В темноте сверкнули желтые глаза - дюжина, не меньше. Прежде чем Локи успел сосчитать, на него прыгнул первый. У лица принца лязгнули острые зубы. Поджарое тело, сильные лапы с изогнутыми когтями. Сумрачные волки. Локи ушел вправо и полоснул зверя поперек морды. Волк захрипел, упал навзничь и забился в конвульсиях. Его сородичи, опьяненные запахом крови, испустили протяжный вопль и скопом кинулись на принца. Локи завертелся, как волчок, разя во все стороны. Взрезая глотки и пронзая сердца, он лихорадочно пытался найти дорогу в обитель Сибуса. Волки не представляли сколько-нибудь серьезной угрозы, они нападали смело, но бестолково. Другое дело те, кто могли прийти сюда на шум битвы и аромат крови. Последний волк тяжело рухнул оземь, его внутренности вывалились из распоротого живота, паря в холодном воздухе. Матерый зверь заскулил, как новорожденный щенок. Локи милосердно перерезал ему горло и наконец нащупал путь. Мгновение - и окружающий мир изменился. Принц стоял на берегу озера, до колен утопая в полевой траве. Над ромашками и васильками лениво летали толстые полосатые пчелы, в камышах звонко квакали лягушки, по зеленоватой водной глади скользила целая флотилия мелких лесных уток. Локи дотронулся рукой до щеки. Пальцы обагрила кровь. Значит, один из волков достал его. В пылу битвы принц этого не заметил. Ругнувшись, Локи прошептал исцеляющее заклинание. По щеке разлилось покалывание, и через секунду царапина затянулась, не оставив после себя даже шрама. Всему виной Тор и его просьба провести воинов Путем Теней. Междумирье – это, по сути, параллельная реальность. Не такая, как та, из которой пришла его новая служанка, но - реальность. Пройдя всего несколько шагов по Дороге Теней, маг в действительности преодолевал миллионы световых лет, что позволяло путешествовать между мирами, не прибегая к помощи специальных артефактов. Тем не менее, чародеи не любили Путь Теней, пользуясь им только в критических ситуациях. Потому что Междумирье было обитаемо. Давешние волки, способные за минуту разорвать на части зазевавшегося путника, - самые безобидные его жители. Дальше, в кромешной тьме, в холодных бездонных пещерах, обитали совсем другие существа. Древние, опасные... Разумные. Существа, которым совсем не нравилось, что горстка много чего о себе вообразивших чужаков использует их мир в своих целях. Существа, способные чуять магию, как охотничьи собаки - след оленя. Существа, столкнуться с которыми не захотелось бы даже отчаянному храбрецу. Если маг появлялся в Междумирье изредка, то отголоски его магии таяли, смешивались с местным колдовством, и существа, проползая мимо, только досадливо морщили то, что было у них вместо носа. Но если магический след какого-то самоуверенного чародея попадался им несколько раз... Существа приходили в ярость. И ни одному из таких незваных гостей ещё не удалось уйти от кары. Локи исходил Междумирье вдоль и поперек, помогая перебросить окаянные семьдесят две тысячи асов. Он полагался на удачу, рассчитывал, что ему повезет, и его магию не заметят. Заметили. Дорога Теней перестала быть для него безопасной. - Вижу, путешествие прошло не совсем гладко. Локи повернул голову. По тропинке к пруду спускался мужчина. Невысокий, крепко сбитый, коротко подстриженные седые волосы сверкали на солнце. Мужчина был одет как крестьянин, но военная выправка выдавала его с головой: не холщовые штаны он привык носить, а генеральский мундир. - Господин Сибус. - Принц Локи. Утки, завидев новоприбывшего, разразились оглушительным кряканьем и поплыли к нему, отталкивая друг друга. - Верно, верно, - закивал мужчина, - у меня для вас кое-что припасено. Он порылся в карманах своего опрятного жилета и достал краюху хлеба, аккуратно завернутую в тряпицу. Птицы замерли, приоткрыв клювы и не сводя блестящих бусинок глаз с Сибуса. Мужчина отломил изрядный ломоть и раскрошил его по земле. Утки накинулись на хлеб, безжалостно топча и щипая друг друга. - Борьба за ресурсы, - задумчиво произнес Сибус, глядя, как более сильные птицы вырывают лакомые куски из-под носа у более слабых, - в утином обществе или в любом более развитом, отличается одним - жестокостью. Ибо даже глупым пернатым известно: на всех не хватит. - Я пришел, чтобы... - начал Локи. - Я знаю, зачем вы пришли, - перебил его Сибус. - Сожалею о вашей матери. Он не сожалел. Сибус был стар. Куда старше Одина, куда старше любого, кого Локи когда-либо встречал. На его глазах вырастали и склонялись к закату цивилизации, рождались и умирали близкие. Всё случалось в его жизни: взлеты и падения, любовь и гибель, боль и радость. Сибус был магом, был военачальником, был политиком, был ученым, участвовал в государственных переворотах и кулуарных сражениях, возводил на престол и свергал с престола, один раз даже сам посидел на троне. Теперь, Локи видел это в карих глазах, осталось только равнодушие. Старый маг устал, Вселенная больше ничем не могла его удивить: кровопролитные войны и мирные годы, интриги, заговоры, искренняя любовь и коварная измена... Всё это было, всё это будет. Сил Сибуса хватило бы, чтобы одолеть любого из ныне здравствующих магов или захватить приглянувшийся мир. Ему этого не хотелось. Ему больше ничего не хотелось. Только стоять на берегу пруда и кормить уток. Локи невольно задался вопросом: стоит ли вечность того, чтобы испытывать такую беспросветную скуку? - В своё время царь темных эльфов Малекит Проклятый был вашим учеником. - Было дело, - согласился Сибус, неотрывно глядя на уток, словно они интересовали его куда больше внезапно нагрянувшего принца. - Только тогда он царем ещё не был, да и Проклятым его прозвали позже. Порог моего дома переступил молодой талантливый принц, своенравный и жестокий. Да и могло ли быть иным дитя Свартъёрдена, где, чтобы выжить, семьям порой приходится избавляться от самых слабых - стариков и грудных младенцев? На плечо Локи села пятнистая бабочка. Принц скосил глаза, любуясь затейливым узором крылышек. - Кого же из вас мне выбрать? - обратился Сибус к уткам. - Пожалуй, тебя. Мужчина подхватил на руки упитанную птицу и сильным движением свернул ей шею, та даже вскрикнуть не успела. Прочие утки разбрелись по берегу в поисках завалявшихся крошек, нимало не обеспокоенные судьбой сородича. - Ещё одна черта любого общества, - заметил Сибус, - полное безразличие к судьбам окружающих. Я, пожалуй, поужинаю этой уткой, - он взвесил в руке тушку. - Пока я буду её разделывать, расскажу вам все, что вы хотите знать. Локи следом за мужчиной поднялся в дом, спрятавшийся среди ив. Сибус небрежно бросил утку на разделочный стол. - Наливки? - спросил он. Локи кивнул. Сибус плеснул в пузатые бокалы рубиново-красную жидкость. Принц сделал глоток. Неожиданно крепкая наливка обожгла горло, по венам заструился жидкий огонь. - Клюквенная, - сказал Сибус, - собственного приготовления. - Хороша, - похвалил Локи. Сибус распял тушку на столе и принялся ощипывать перья. - Так что вам угодно знать, принц? - Его нотус, конечно. Магия, как и всякая наука, имела множество направлений. И чародеи, подобно другим ученым мужам, как правило, преуспевали в каком-то одном. Даже великие колдуны, такие, как Малекит, Сибус, да и, что уж скрывать, Локи имели собственный нотус - область магии, которая давалась им лучше прочих. Нотус, как правило, зависел от личных качеств, и изменить его мало кому удавалось. Чародеи тщательно скрывали сведения о своем нотусе от конкурентов, утверждали, будто их способности универсальны, ибо, узнав о нем, противники автоматически узнавали и о слабых сторонах мага. - Нотус, значит, - спокойно произнес Сибус. В воздухе кружился птичий пух. - Помню, как в первый раз встретил Малекита. Титул принца мало что для меня значил, и я подверг его обычному испытанию. Запретил использовать что-либо, кроме природной магии, поставил перед ним стеклянный шар и велел сделать что-нибудь. Сибус отделил голову от тушки и вспорол утиное брюшко. - Не прошло и мгновения, - продолжал он, вытаскивая внутренности, - как шар исчез. А на его месте появилась горстка песка. Стеклянной крупы. Будто кто-то растолок шарик в порошок и просеял через сито. - Значит, разрушение? - Локи внутренне напрягся. Нотус во многом отражал натуру мага, его характер. Самому принцу лучше всего давались иллюзии и преобразование. Способность изменять структуру вещества таким образом, чтобы один предмет превращался в совершенно другой, как нельзя лучше подходила властной и переменчивой природе Локи. В своей области принц не знал равных. Разрушение же... Локи никогда оно не влекло. Кем нужно быть, чтобы из богатой палитры возможностей, что предоставляет магия, выбрать разрушение? Вандалом? Варваром? - Разрушение? - хмыкнул Сибус. - Поначалу это было оно. Но после, когда способности и умения Малекита увеличились, его сменило уничтожение. Локи сделал еще один глоток. Поначалу сладкая, наливка оставляла на языке долгое горьковатое послевкусие. - Сингулярность? - обреченно спросил он. Час от часу не легче. Разрушение предполагало всего лишь разделение вещества на мельчайшие частицы, уничтожение - абсолютное исчезновение предмета. Сибус щедро налил масла в глубокий казан и туда же кинул куски утки. - Сингулярность, - подтвердил мужчина. - Малекит обладает способностью создавать портативную черную дыру в любой точке пространства. Немало его недругов окончили свои дни в таких дырах. - Умерли? - поинтересовался Локи. - Трудно сказать, - ответил Сибус, посыпая утку специями. - Пока что ни один не вернулся, чтобы поделиться впечатлениями. Но, когда их засасывало, кричали они исключительно громко. С душой кричали. - Значит, я тоже должен создать сингулярность, подчиняющуюся мне. - Совершенно верно. Две черных дыры в одной точке пространства не могут существовать. Вы разделите со мной трапезу? Локи взглянул на останки еще недавно крякающей утки, весело скворчащие на огне. - Нет, благодарю. К завтраку меня ждет премилая девушка. - Возлюбленная? - Служанка, - Локи залпом допил настойку. - Я не обладаю способностями Малекита. Чтобы создать сингулярность, мне понадобится мощный артефакт... - Эвигстейн, - подсказал Сибус, - в народе именуемый Камнем Вечности. Вам придется потратиться, Слаг дорого берет. - Слаг, - страдальчески поморщился Локи. - Насколько я слышал, он купил камень несколько лет назад. - Благодарю за помощь, - улыбнулся принц. - Что вы хотите получить взамен? Локи ожидал, что Сибус будет торговаться, требовать награды за выданные сведения, и уже приготовился посулить тому золотые горы. Старый маг поделился знаниями просто так. Локи не мог понять причины подобного бескорыстия. Сибус поднял на принца глаза, и Локи прошиб холодный пот. Сибус не нуждался в его подачках. Этот мужчина мог бы взять то, что ему потребуется, не спрашиваясь, и едва ли у Локи вышло бы воспротивиться. - Ничего, - равнодушно улыбнулся Сибус. - Почему? Малекит ваш бывший ученик, но вы помогаете мне? - Вы пришли ко мне первым, - произнес мужчина, сервируя стол на одного. - Окажись Малекит первым, я помог бы ему. - Неужели вам настолько безразлична судьба Вселенной? - Мальчик, - устало произнес маг. Локи вскипел: какой он мальчик? - Поверьте мне, и для Вселенной, и для сотен будущих поколений абсолютно не важно, кто победит: вы или Малекит. Но если вы желаете порадовать меня, как-нибудь, когда будет время, принесите мне араборских золотых апельсинов. Я пытался вырастить дерево здесь, но оно отчего-то не прижилось. - Апельсинов? - Локи недоуменно воззрился на старого мага, гадая, не смеется ли тот над ним. - Из Арабора. - Я там родился, - кивнул Сибус. - Отчего же вы сами не... - Я не покидаю этот дом, - отрезал маг. Локи понял: беседа закончена. Впрочем, он узнал все, что ему требовалось. Принц еще раз поблагодарил старого мага и спустился к реке. Утки все так же скользили по воде, пчелы - жужжали. Локи прикрыл глаза. Требовалась хитрость. Междумирье стало опасным для мага Локи, значит, на Дорогу Теней должен был ступить кто-то другой. *** Существо, которое могло свести с ума одним своим обликом, пробудилось. Кажется, оно что-то почувствовало. Что-то, подозрительно похожее на магию заносчивого колдунишки, разгуливавшего по родному миру существа как по своей вотчине. В темноте мелькнул неясный силуэт. Существо напрягло то, что было у него вместо глаз, и всмотрелось во мрак. Ошибка. Всего лишь койот. Ничего. Оно подождёт. Однажды своенравный маг совершит ошибку и снова пересечет границу этого мира. И тогда существо полакомится им. *** На следующее утро я вошла в шатер принца с тяжело нагруженным подносом наперевес. Количеством пищи, которое Карин мне всучила, без труда можно было бы кормить целую роту солдат в течение длительного периода времени. Я невольно заинтересовалась: каким образом с этим гастрономическим безумством справится тощий, аки скелет, Локи. Я откинула полог и форменным образом обомлела. За ночь убранство покоев неузнаваемо изменилось. Полы устлали многоцветные персидские ковры, переливающиеся всеми оттенками радуги. Вместо грузного ложа - низкий уютный диван, обтянутый шелком, вместо изысканного фурнитура - резной столик из ясеня и гора мягких пуфиков. Локи сидел на вышитой подушке, скрестив ноги на восточный манер. - Доброе утро, мой принц, – я поставила поднос с завтраком перед Локи. - Доброе, – он поднял на меня синий взгляд. - Святые небеса, сколько же комплектов мебели вы возите с собой? - Тысячу, - с улыбкой ответил принц, откровенно наслаждающийся моим удивлением, - и лишь один. Я использую магию преобразования, трансформирую одни и те же вещи, придавая им каждый раз новый облик. - Невероятно, - покачала я головой. - Вы, маги, полностью подчинили себе матушку-природу. - Куда меньше, чем мы того бы желали. У магии есть масса ограничений. Одни вещества легче поддаются трансформации, другие - сложнее. А преобразовать органические соединения в неорганические и наоборот вовсе невозможно. Существуют целые талмуды толщиной с мужскую ладонь, где подробно описано, какие молекулярные соединения можно преобразовывать друг в друга, а какие - нет. - Это нужно заучивать наизусть? - опасливо спросила я, всю жизнь ненавидящая зубрежку. - Если только не хочешь листать книгу всякий раз, когда желаешь применить магию, - развел руками принц. - Значит, магия - это все же наука. - И большую часть времени - довольно скучная. Локи выудил из груды подушек одну и положил её рядом с собой. - Раздели со мной трапезу, - он сделал приглашающий жест. - Я не могу, мой принц. Я должна работать, – я попыталась увильнуть. - Твоя основная обязанность – угождать мне, – весело подмигнул Локи. Что правда – то правда. Я опустилась на подушку. Ещё ни разу мне не приходилось видеть принца со столь близкого расстояния. До меня донесся его аромат – терпкий и свежий. - Люблю принимать пищу в компании. Слишком много времени я провел в одиночестве. - Темницы, они такие, – понимающе кивнула я. – Почему же вы в таком случае не присоединитесь к брату? Принц Тор завтракает со своими генералами. - Это не то общество, которое может быть приятно мне. И, боюсь, не то, какому приятен я. Мудрость гласит: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало. - Асгардский принц цитирует Хаяма? - Не важно, в каком из миров родилась мудрость. Я много путешествовал по Мидгарду в разные века. Беседовал с философами, читал книги. - Я полагала, вы презираете людей. - Многое в людях и впрямь заслуживает презрения. Глупость, жадность, трусость. Но было бы несправедливым с моей стороны отрицать достижения человечества. Мидгард прекрасен. Иначе почему бы я захотел им править? - Чтобы отомстить брату. - Неужели ты считаешь меня обиженным мальчишкой, задумавшим захватить целый мир, только чтобы позлить Тора и Одина? - Трудно сказать. То, что вы творили на Земле, иначе чем одной большой глупостью и не назовёшь. Не поход, а сплошное недоразумение. Бессмысленные убийства, игры с Мстителями, бездарное управление армией, которая вас совсем не слушалась. Зачем, прости Господи, вы высадились в Нью-Йорке? Это мирный город, на кой черт его захватывать? Это вовсе не столица. Даже я, бесконечно далекая от военной среды, понимаю, что это недальновидное решение. Следовало ударить одновременно по многим точкам, использовать фактор внезапности. Мстители победили вас, но и без них человечество бы справилось. Вы знаете, что на Нью-Йорк выпустили ядерную ракету? Миллионы людей погибли бы, но и ваш поход был бы прекращен. Не уверена, что вы вообще собирались завоевать планету. Зато у вас получилось создать замечательный фон для Тора и его команды. Локи посмотрел на меня с яростью. На мгновение мне показалось, что я перешла черту и мне несдобровать. Но он взял себя в руки. - Я был болен и раздавлен. Некоторые мои решения... Ошибочны. Но Мидгарду нужен такой царь, как я, иначе вы сами себя погубите. Человечество похоже на дикую стаю: звери надели дорогие костюмы, научились писать и читать, но по существу остались зверьми. Небольшая часть населения развилась гораздо быстрее, чем остальное, и воспользовалась этим, чтобы фактически поработить менее удачливых. Граждане так называемых развитых стран живут достойно, но какова судьба прочих? Ближний восток полыхает огнём, человеческая жизнь там ничего не стоит, реки крови текут по выжженной солнцем земле. Могущественные державы выпивают все соки из слаборазвитых стран Африки и Южной Америки, местные банановые короли купаются в золоте, в то время как миллионы людей голодают. Глаза Локи сверкали как драгоценные камни. Худое бледное лицо приняло одухотворенное выражение, принц словно светился изнутри. - Поборники демократии, - это слово Локи произнес с издевкой, растягивая слоги, - в Нью-Йорке или Вашингтоне, Лондоне, Берлине и других мировых центрах, они горазды кричать с высоких трибун о справедливости народовластия. Это ложь, красивая и искусная, греющая сердца. Правда в том, что народ не способен управлять сам собой. Людская толпа доверчива и готова последовать за всяким, кто пообещает золотые кущи. Вами правят сотни невидимых царьков, на Земле царит та же монархия, только замаскированная. А это куда хуже явной. Когда во главе государства стоит царь, он отвечает за решения: и правильные, и ошибочные. В вашем же правительстве никто не несет ответственности, ведь ошибки совершают народные избранники, а значит, и сам народ. Я бы заставил все человечество объединиться. Справедливо распределил бы ресурсы, стер классовые границы. Люди потеряли бы свою иллюзорную свободу, но жили бы счастливо. А главное - жили бы. Ирония в том, что я уверен: большая часть согласилась бы добровольно. США и Европа, мнящие себя глашатаями всей планеты, держались бы за свою демократию до конца. А африканцы, на глазах которых дети умирают от голода? А арабы, захлёбывающиеся своей и чужой кровью? А южноамериканцы, прозябающие в нищете, сотрясающиеся от бесконечных поддельных революций. Думаешь, они бы не приняли моё царство? Боролись бы за свободу? Отнюдь. О демократии славно говорить после сытного обеда в уютной гостиной, когда речь идёт о выживании, свобода как-то отодвигается на второй план. - Всё возможно, - вздохнула я. - Здесь, в Асгарде, у вас было немало союзников. Так какой же вы на самом деле? - У меня много личин, – лукаво произнес Локи. - С этим не поспоришь. А сами-то вы знаете, какая из них – настоящая? Мы встретились глазами и долго не отрывали взглядов. - Можешь идти, – наконец промолвил Локи. – Отдохни как следует, после заката мы тронемся в путь. На пороге шатра я столкнулась с Тором. Почтительно склонилась в поклоне, принц скользнул по мне равнодушным взглядом. Я начала верить, что всё обойдётся, когда Громовержец резко остановился. - Ты! – гневно произнес он. – Что ты здесь делаешь? Я не смела поднять глаз. - Не кричи на девушку, брат, – Локи бесшумно вырос за моей спиной. – Я взял её служанкой. - Ей не следует быть в рядах армии, - безапелляционно сказал Тор. - Что ты задумала? - обратился он уже ко мне. - Ничего, мой принц, - пролепетала я. - Оставь моих слуг да повнимательней приглядывай за своими, - ехидно произнес Локи, - пока они снова чего не натворили. А у Лизы в мыслях ничего нет, кроме верной и преданной службы мне. Не так ли? - Конечно, - торопливо кивнула я. Мне не нравилась эта беседа. Локи мог позволить себе так разговаривать с Тором, но я? Ссоры с принцем никак не входили в мои планы. - Ты свободна, – Локи дотронулся до моего плеча. Я воспользовалась случаем и поспешно покинула шатер. *** - Порой я задумываюсь, на моей ли ты стороне, брат? - недовольно произнес Тор. - Это делает тебе честь, - вкрадчиво произнес Локи, - и свидетельствует о зачатках здравого смысла. - На что тебе эта девчонка? - Любопытство, - пожал плечами Локи. Он не мог сдержать улыбку. Смешная девчонка позабавила его. Она походила на новорожденного ежа: щетинилась иголками, но они ещё были мягкими, не способными уколоть. Локи умышленно пытался раздразнить её. В гневе с нас слетают маски, одетые в угоду обществу или собственной выгоде, и мы предстаем перед миром нагими, такими, какими являемся на самом деле. Девчонка кипятилась, а Локи исподволь пытался прощупать её магический потенциал. Правда... Принцу не слишком хотелось признаваться в этом самому себе, но ежик умудрился-таки пару раз его задеть. Локи не тронули бы обвинения в жестокости, бессердечности и подлости. А вот в глупости - ещё как. - Чем я могу быть полезен? - преувеличенно любезно спросил он у Тора. Вторая бессонная ночь по счету давала о себе знать, Локи едва держался на ногах от усталости. - Щиты выдержат? - Разумеется, не случайно мы выставили два уровня. Локи распорядился расположить два слоя иллюзий над войском совершенно по другой причине, но Тору об этом знать не следовало. Щитовые иллюзии формировались при помощи специальных артефактов, которые копировали рельеф местности и наводили его над войском в виде купола, с одной стороны абсолютно прозрачного, а с другой - изображающего означенный рельеф, но без семидесяти двух тысяч асов с поклажей и оружием. Первый уровень иллюзий контролировали войсковые маги, дежурившие по сменам. Таким образом, в любой момент времени изображение над войском находилось под присмотром. Второй уровень, дублирующий изображение первого, находился под контролем лично у Локи. По официальной версии (которой придерживался и Тор) - для надежности. Якобы, если иллюзии штатных магов разрушатся, принц подстрахует их собственными. В действительности дело обстояло совершенно наоборот: это военные колдуны страховали принца, который не мог поддерживать свои иллюзии, путешествуя по разным мирам. - Ты проверял генераторы? - Асгейр доложил мне... - Не полагайся на заместителей. Один раз они уже проворонили нападение. Я хочу, чтобы ты лично контролировал ситуацию. Мы не можем позволить себе допустить ошибку. Ты ведь не меньше меня желаешь этому походу успеха, брат? Локи кивнул, не слишком, впрочем, искренне. Он не меньше, а то и больше Тора, жаждал отомстить за смерть матери и... Локи не мог себя обманывать: за поруганную родину, а Асгард оставался его родиной, несмотря ни на что. Для Тора удача в походе означала ещё и его состоятельность как полководца и будущего царя, а вот это Локи нисколько не интересовало. Он выполнит свою часть работы, выполнит подобающе, а об авторитете братцу придется позаботиться самостоятельно. Время, когда они сражались плечом к плечу, ушло безвозвратно. *** Закаты - самое красивое, что есть в Свартъёрдене, посреди бурых склонов и чавкающей грязи. Огненные сполохи высвечивают рваные контуры облаков, словно кто-то зажег на небесах гигантский костер. Едва догорели последние солнечные отблески, мы выступили. Без света факелов и фонарей, которые могли нарушить иллюзию, почти в полной тишине, нарушаемой лишь негромким ржанием коней да скрипом повозок. Первым ехал Тор в сопровождении свиты. Где-то там, среди неясных силуэтов, окутанных мраком, был и Орм. Осознание этого наполняло меня отчаяньем. Следом за полководцем скакал Локи и его приближенные, я в том числе. Норовистый жеребец принца недовольно фыркал, порываясь пуститься в галоп, так что Локи приходилось его сдерживать - мы и так шли на максимально возможной в таком мраке скорости. Дальше, на несколько сот метров, растянулось колоссальное войско с лошадьми, солдатами, обозами, словно в спину нам дышало огромное живое существо, тысяченогое и тысячерукое. Тяжелые телеги глубоко увязали в грязи, мощные тягловые лошади волокли их с видимым трудом. Заинтересовавшись, что же такое мы везем с собой (оружие каждый из воинов держал на расстоянии вытянутой руки), я воспользовалась тьмой и откинула покрывало на одном из обозов. Пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать крик. В небо слепо уставилось гигантское металлическое лицо, немного мерцающее в полумраке. "Разрушитель", - прозвучал в голове голос Рика, который тысячу лет назад рассказывал мне о гигантских роботах, управляемых ментальными командами. - Никогда не считал любопытство пороком, - прошептала темнота позади меня, - но среди окружающих могут найтись те, кто полагает иначе. Возможно, даже прозвучит слово "измена". Личной обслуге полагается интересоваться тряпками и посудой, а не сложными механизмами. Я поспешно вернула покрывало на место. - Вам что-нибудь требуется, мой принц? - Да, - с чувством ответил Локи. - Славный мир, верные подданные, жаждущие склониться предо мной, богатство, - я тихонько рассмеялась, - и собеседник. - Я хорошая служанка и жажду вам угодить. Но из всего вышеперечисленного могу предложить только последний пункт. - Это уже немало. Принц придержал жеребца и наши лошади пошли вровень. Я ласково погладила Гранита шее. Скакун скосил на меня блестящий взгляд. - Вы отменно присматриваете за конем, - похвалил Локи. - Не чаял, что справитесь. Он не доставляет вам хлопот? Прежние конюхи только и знали, что жаловаться. - Нисколько, - ответила я. - Думаю, он меня помнит. Мы помолчали. Сильный ветер гнал по небу мохнатые тучи, звезды то появлялись в прогалинах облаков, то вновь прятались за ними. - Почему войско передвигается на лошадях, если в вашем распоряжении подобные устройства? - Управление Разрушителями и прочими механизмами происходит с помощью магии и влечет за собой колоссальное выделение энергии. Никакой щит не сможет скрыть его от детекторов эльфов. Мы будем использовать технику только непосредственно во время штурма. В небесах мелькнула тень. - Порядочные здесь птицы, - заметила я, провожая взглядом неясные очертания. - Птицы? - переспросил Локи. В темноте я с трудом различала черты его лица, но по голосу чувствовала: принц улыбается. - Это Наблюдатель - следящая система. Чем ближе мы к столице, тем больше их будет. Эльфы ждут нашего появления, они только не знают, с какой стороны мы придем. Полагают, что с севера. - Мы идем с юга. - Верно, с юга. Мы высадились за пятьсот лиг от столицы, в местности, высадиться в которой не придет в голову ни одному разумному асу. А Малекит - очень разумный эльф. - В отличие от вас? Вы игрок, не так ли? - Я люблю риск. - И никогда не заигрываетесь? Я вспомнила горящий Нью-Йорк, разрушенный мост и убитого Лафея. Конечно, он заигрывался. - И такое бывает, - не стал отрицать Локи. - Но иначе не поймать удачу за хвост. Хочешь много выиграть - делай большую ставку. *** - Телега приведена в порядок, генерал, - отрапортовал сержант. Скегги удовлетворенно кивнул. Худое колесо лопнуло в десяти лигах от предполагаемой стоянки, обоз пришлось взвалить на плечи воинов. Вздорная баба, разумеется, возмутилась. Нужно было, видите ли, бросить обоз к чертям собачьим, а не заставлять бойцов тащить непосильную ношу. "Бросить обоз," - скажет тоже! Что стоит одна или другая надорванная спина по сравнению с потерей Разрушителя? Скегги нахмурился. Нет, он не имел ничего против женского рода в целом. Батальон валькирий входил в состав восьмой дивизии, еще когда он молоденьким лейтенантом только поступал на службу. Женщины в бою не уступали мужчинам, а дисциплина среди них царила даже более жесткая. Валькирии куда меньше обычных воинов были склонны к неподчинению, мародерству и бесчинству на захваченных территориях. Но их командир... Сиф ставила ему палки в колеса при каждом удобном случае, хуже того - она совсем не подходила своему высокому званию. На ее месте должна была быть Магнхильд. Только она. Они с Магнхильд выросли вместе. Не в богатом доме потомственных военных, как большинство генералов, а в соседних хлипких лачугах на задворках рыбацкого поселка. В народе толкуют: дескать дружбы между мужчиной и женщиной не существует, все так или иначе сводится к постели, но у Скегги отродясь не было друга лучше Магнхильд. Они разительно отличались от прочих детей, прежде всего - неистовым желанием вырваться из захудалого городишки. Пока сверстники строили из песка кособокие замки, Скегги и Магнхильд сражались на пальмовых побегах, немного напоминающих настоящие мечи воинов. Немудреные юношеские мечты о подвигах и походах привели молодых людей в столицу, в Главную Военную Академию. Видать, комиссия что-то разглядела в двух замызганных рыбацких отпрысках, потому что их приняли: Скегги - в пятнадцатую роту, Магнхильд - в батальон валькирий. Обоим пришлось несладко: бессистемные упражнения с дешевыми мечами на побережье - совсем не то, что учеба в тренировочных залах под присмотром опытных воинов. Да, было тяжело, но они сдюжили, превозмогая огромные нагрузки и насмешки соседей по общежитию, сдюжили - и их карьера поползла вверх. Не столь стремительно, как карьеры иных потомков знаменитых героев, но неуклонно, и каждое новое звание было заслужено потом и кровью, а никак не чьей-то протекцией. Да и кто стал бы оказывать им поддержку? Магнхильд была талантливым офицером: не только опытным воином, но и замечательным тактиком. Одного ей недоставало - способности идти против устава. В армии царит жесткая иерархия, подчинение вышестоящему вменяется в обязанность каждому, но Скегги никогда не позволял правилам замутить его рассудок. Слишком многие на высоких постах были обязаны своим назначением ратной славе предков. Все прочили Магнхильд блестящую карьеру командира валькирий - самое высокое звание, до которого может дослужиться женщина в армии Асгарда. И когда освободилась вакансия - прежний командир ушла в отставку после тысячи лет непорочной службы - ни у кого и сомнений не возникало, кто займет ее место: воительницы любили Магнхильд, она была, что называется, дочерью полка. Делила с валькириями радости и горести, жила только службой. Однако из столицы пришло распоряжение назначить на высокий пост Сиф, дочь генерала Свана. Девчонку, которой едва семьсот успело стукнуть. Она и в регулярной армии-то не служила, только участвовала в бестолковых походах принцев. Валькирии были недовольны: за какие такие заслуги ее назначили? Разве Сиф сражалась с ними в ледяных чертогах Етунхема, разве она задыхалась с ними от жары в Муспельхейме во время переворота? Ну да от недовольства не было особого толка - девчонка пользовалась благоволением двора, прежде всего - принца Тора, а значит, её кандидатура не подлежала обсуждению. Только с обязанностями она справлялась из рук вон плохо: бойцом была ещё приличным, в царских тренировочных центрах поднатаскали, но вот стратегом - паршивым. Сиф даже Академию закончить не удосужилась. Скегги простил бы любимице двора и бестолковость, и надменность, если бы не то, что произошло с Магнхильд. Детская мечта дочери рыбака обернулась хрупким песчаным замком, рухнувшим по воле самовлюбленного принца. Безупречная служба, ратные подвиги, любовь подчиненных - всё это ничего не стоило по сравнению с прихотью Тора. Магнхильд начала пить. Скегги тогда отослали служить на границу, иначе бы он не допустил этого. Письма подруги не позволяли заподозрить дурное, и он купился на их кажущуюся безмятежность. Это потом валькирии рассказывали ему, что Магнхильд набиралась каждый вечер, от неё то и дело несло перегаром, и Сиф, наглая Сиф, та самая Сиф, по вине которой это все и происходило, даже начала поговаривать, как бы потактичнее отправить Магнхильд в отставку. А как-то ночью его старая подруга, мертвецки пьяная, забыла потушить камин в своей гостиной. Занялся пожар, и она погибла в огне. Сгореть по глупости в родном доме - это ли достойная судьба для той, кто когда-то вел в бой прекрасных и грозных воительниц? Скегги присутствовал на похоронах. Жалкие обгоревшие останки, завернутые в белоснежное полотно, ничем не напоминали синеглазую соседскую девчонку, с которой Скегги когда-то играл в прятки среди прибрежных скал. Он винил себя в смерти подруги - будь он рядом, этого бы не произошло. Сиф, впрочем, он винил ничуть не меньше. Генерал прекрасно понимал: дни его сочтены. Родной восьмой дивизии вменяли в вину недавнее поражение. Скегги мало трогали шепотки за спиной и косые взгляды, он-то прекрасно знал: воины сделали все от них зависящее. Это Один и Тор вовремя не озаботились надлежащей магической защитой государства. Что ж... умение признавать собственные ошибки никогда не числилось среди достоинств нынешней царской семьи. Им нужен был козел отпущения - и его нашли. Нет сомнений: едва поход закончится, ему предложат покинуть ряды армии. Скегги смирился. Его поколение уходило, а новое, спешащее на смену, не слишком-то ему нравилось. Теперь, на закате бытия, море властно манило к себе сына рыбака, весь век прожившего далеко от океана. Он купит себе дом на побережье и будет целыми днями глядеть, как волны набегают на белоснежный песок. Но пока он, Скегги, является генералом восьмой дивизии, Сиф придется соблюдать устав - сколько бы она не кривила хорошенькое личико. *** Унылые часы складывались в однообразные дни, а те - в недели, серые и бесцветные. Армейские будни были тяжелы, утомительны и... на редкость скучны. Ночью - идти, днем - спать, ночью - идти, днем - спать, и так по бесконечному кругу. Единственной отдушиной неожиданно оказалось общение с Локи. По неведомой причине опальный принц предпочитал компанию безвестной служанки обществу венценосного брата и его друзей. Я не жаловалась. Долгие разговоры скрашивали безрадостные ночные бдения; трапезы, разделенные с принцем, стали единственным временем, когда у меня получалось по-настоящему отдохнуть. Недолгие часы, что я проводила в постели, полнились кошмарами вперемешку с планами убийства Орма, а тяжелая работа на кухне и в конюшне отнимала все силы. Зато в шатре Локи я пребывала в сладостной полудрёме, уютно устроившись с чашкой ароматного чая. Глубокий и мягкий голос принца убаюкивал. От меня почти не требовалось участия в разговоре, Локи и впрямь истосковался по человеческому обществу - он болтал без умолку. Рассказывал о магии, о ближайших мирах и о дальних уголках Вселенной, о великих королях Асгарда и о пикантных придворных сплетнях. Единственное, о чем принц никогда не упоминал - его семья. Трудно было не отдать Локи должное: рассказчиком он оказался превосходным. В те дни, когда я не слишком уставала, готова была слушать принца часами напролет, забывая обо всем на свете. - С тобой приятно беседовать, - сказал он во время одного из завтраков. Принц продолжал баловаться с магией: каждый раз, когда я приходила в шатер, меня встречала новая обстановка. Забавляло ли его мое неприкрытое восхищение, или срабатывал посттравматический стресс? Верно, после долгого заключения ему хотелось почувствовать себя по-настоящему живым. На этот раз покои были убраны в стиле ампир. Не сказать, что мне пришлась по душе излишняя вычурность и обилие позолоты, да и ножки стола в виде львиных лап - перебор. Но кресла получились удобные, мягкое сиденье точно повторяло контур спины. - Ты замечательная слушательница. В глазах столько интереса, что я болтаю без умолка, - Локи слабо улыбнулся. Я предпочитала не разочаровывать его, поэтому не стала упоминать, что будь он скучнейшим собеседником во вселенной, мне бы и тогда пришлось его слушать. Разве у служанки есть выбор? - Каков рассказ - таков и слушатель, мой принц. Так что же произошло с Бьёрном Отважным после того, как он сбежал от огненного великана? - Об этом я поведаю тебе ночью, - лукаво подмигнул Локи. - Это жестоко, мой господин, - запротестовала я. - Я буду страдать целый день. Строить предположения. Мучиться, раздумывая о судьбе легендарного героя. - Может, мне того и надо? - Вы бессердечны. Завлекли меня в ловушку собственного любопытства, будто Шахразада. - С кем меня только не сравнивали за тысячу лет, но с наложницей султана - впервые, - принц принял грозный вид. - Это комплимент. Речи её были столь сладки, что даже очерствевшее сердце сурового повелителя смягчилось. Впрочем, красота девушки тоже сыграла определённую роль... - Слова - грозное оружие. Куда более страшное, чем считает мой братец и ему подобные. Хотя даже Тор устрашился моего языка, недаром он сковал мой рот, когда мы вернулись из Мидгарда. Я долила чай в чашку Локи, передала её ему. Наши пальцы соприкоснулись, и принц задержал мои руки в своих на мгновение дольше, чем требовалось. - Ты хорошая служанка, Лиза, - произнес он своим чарующим голосом. Я попала в ловушку аквамариновых глаз, словно кролик, загипнотизированный удавом. - Вежливая и послушная, но не подобострастная. Толково исполняешь распоряжения. Какая душа скрывается под покорностью и почтительностью? Я совсем тебя не знаю. Расскажи о себе, как ты жила в своём мире? А после в Асгарде? Меня пробрал холод, и наваждение исчезло. Взгляд Локи был и цепким, и проницательным, я ощутила себя мышью на лабораторном столе, которую препарировал опытный хирург. Открыться ему? Было невыносимо даже думать об этом. Рассказывать о жизни на ферме казалось мне кощунством. А моя земная биография... Есть вещи, которые господину не стоит знать о своих подчиненных. - Разве нужно служанке быть личностью? - тихо произнесла я. - Исполнять все желания господина - вот её обязанность. - Такую роль ты избрала? - криво улыбнулся принц. Удивительно, но, кажется, моя скрытность обидела его. - Будь по-твоему, не стану выпытывать. Надеюсь, когда-нибудь ты сама мне всё расскажешь. Я неопределенно улыбнулась. - Так может, вы всё же окончите рассказ о Бьёрне Отважном? – льстиво спросила я. - Отказываешься удовлетворить моё любопытство, но желаешь, чтобы я тешил твоё? – засмеялся Локи. – Даже не рассчитывай. Он, конечно, рассказал - во время ночного перехода. Только продолжение истории (действительно увлекательной), не принесло мне радости - я скверно себя чувствовала. По всему телу разлилась чудовищная тяжесть, немилосердно колотил озноб. - Лиза, ты меня слышишь? - Локи тихонько потряс меня за плечо. Я открыла глаза. Небо на востоке светлело. "Скоро привал", - с облегчением поняла я. Кажется, я ненадолго отключилась. - Что с тобой? - не отставал Локи. - Не знаю, - неохотно ответила я. Пересохший язык плохо слушался. - Голова чугунная, знобит. Локи удивленно посмотрел на меня, и внезапно выражение его лица стало настороженным. - Не отводи взгляд! - принц внимательно вгляделся в мои глаза. Я послушно таращилась на него, под веки словно песок насыпали. - Надень капюшон, - едва слышно прошептал он. - Встанем лагерем - сразу же иди в мой шатер. Ни с кем не заговаривай. Поняла? У меня не осталось сил на удивление. Я только кивнула и послушно исполнила все распоряжения. В шатре Локи резко сдернул с меня капюшон: - Ты подхватила Крысиную Лихорадку. - Крысиную... что? - Сейчас увидишь сама. В то же мгновение в шатре появилось высокое - в полный рост - зеркало. Принц стоял позади и придерживал меня руками за плечи. Очень предусмотрительно с его стороны, поскольку, как только я увидела отражение собственных глаз, мне ещё больше подурнело. Белки затянуло отвратительным грязно-зеленым налетом, словно бы заволокло болотной тиной. - Не стоит медлить ни минуты, - произнес принц. - Эльфы переносят лихорадку сравнительно легко, особенно в детстве. Мы чужаки в Свартъёрдене, здешние вирусы оказывают на организм аса губительное воздействие. Лихорадка смертельна и чрезвычайно заразна. Раздевайся. Я удивленно взглянула на принца: - Вы самоубийца или некрофил? - Пока не замечал за собой ни первого, ни второго. Однако, я такой непостоянный. Возможно, все еще впереди, – мечтательно произнес Локи. И тут же добавил приказным тоном: - Раздевайся быстрее - твоя одежда пропитана ядовитым потом, ее следует сжечь. А ты немедленно примешь ванну! - Вы приказали мне, - медленно сказала я, - ни с кем не заговаривать. Почему? - Лечить бы тебя не стали, - прямо глядя мне в глаза, ответил Локи. - Слишком велик риск заражения лекарей, да и помогает от лихорадки только одно лекарство, очень редкое. Едва ли оно найдется в военном лазарете. Тебя прибили бы, чтоб не слишком мучилась, а тело - спрятали. - Жестоко, - покачала я головой. - Интересы большинства превыше интересов одного, - хмыкнул Локи. - А вы, значит, не боитесь заразы? - Мой иммунитет куда сильнее иммунитета обычного аса. - А у вас оно есть, это лекарство? - Найдется, не бойся, - он потрепал меня по голове. Я и не боялась. Мутило, перед глазами плавали черные круги, страшно хотелось лечь прямо на пол и вырубиться. Но страх? Страха не было и в помине. Купальню оборудовали прямо в шатре Локи, наполнив корыто, из которого поят лошадей. Если бы не плохое самочувствие, я бы наслаждалась - в дневной распорядок слуг не входили теплые ванны, по утрам мы наскоро обливались ледяной водой из кувшина - и только. Теперь же я сидела в бадье с обжигающе горячей водой и изо всех сил пыталась не заснуть. - От тебя одни неприятности! - проворчала Карин, обтирая меня полотенцем. Уж не знаю, что ей посулил или, напротив, чем ей пригрозил Локи, но старуха обещала молчать о присутствии среди войска источника опасной болезни в моем лице и теле. - Стараюсь, - ответила я. Общими усилиями мы облачили меня в мешковатую робу до колен, и Карин подвела меня к кровати Локи. - Принц настаивает, чтобы ты не покидала шатер, пока не исцелишься. Поблагодари его, ты не заслуживаешь такой доброты, могла бы лежать в общей палатке. - Могла бы, - покладисто согласилась я. - Возможно, это бы даже способствовало моему исцелению. Там мне не пришлось бы ежеминутно опасаться за свою честь. - Вот ведь нахалка! - в шатер вошел Локи. - Впрочем, если отшучиваешься, скорее на этом свете, чем на том. Вы свободны, госпожа Карин. Теперь я сам о ней позабочусь. Я с наслаждением вытянулась на роскошном ложе. Постель принца пахла свежестью и душистыми травами. - Какая мягкая у вас перина, – улыбнулась я господину. – Куда там нашим лежанкам. Славно быть принцем. - До дна, - приказал Локи и поднес к моим губам чашу, полную дымящегося напитка. На вкус - жуткая гадость, мне страшно хотелось выплюнуть, но Локи крепко держал мою голову, пока в емкости не осталось ни капли. - Кто-нибудь еще заболел? - спросила я. - Нет, что весьма любопытно. Почему ты единственная подхватила лихорадку? Верно, чем-то твой организм ещё отличается. Возьму несколько анализов, - принц посмотрел на меня с любопытством исследователя. Я нежилась на простыне тончайшего шелка и наблюдала за Локи, колдующим над ретортами и пробирками, как по волшебству выросшими на его рабочем столе. Хотя почему "как"? Именно по волшебству. Тонкий профиль в полуденном сумраке, длинные изящные пальцы. По мидгардским меркам принц не просто красив, он аристократичен. Кровь, текущая по венам Локи, должна быть голубее его небесных глаз. - Спи. Твои взгляды заставляют меня краснеть, – произнес он, не отрываясь от работы. Не знаю, что сказали ему мои позеленевшие глаза, но я любовалась им совершенно бесстрастно и отрешенно, словно картиной или скульптурой. - Неужели вас так легко смутить, мой господин? - сонно пробормотала я, позволяя Морфею увлечь меня в его царство. Когда я проснулась, тени удлинились, за входом в палатку хмурый день успел перетечь в не менее хмурый вечер, и на стенах шатра заплясали отблески лагерных костров. Локи подсел на край кровати, взял меня за подбородок и внимательно осмотрел глаза. - Зелье подействовало, – удовлетворенно произнес принц. - Можешь возвращаться к себе. Скоро выезд. - Если кто-то ещё заболеет, вы сможете им помочь? – спросила я. - Компоненты лекарства чрезвычайно редки, я истратил весь свой запас. Тем, кто заболеет позже, остаётся только посочувствовать. - Спасибо, мой господин. Я обязана вам жизнью. - Спасение беззащитной девы - обязанность каждого прекрасного принца, - приосанился Локи. Ну, павлин! Я не знала, что делать - негодовать или смеяться. Возразить было нечего. Прекрасный? Чего уж скрывать, весьма привлекательный. Принц? Не поспоришь. Спас? Спас. - Впрочем, есть за тобой должок, – хитро прищурился принц. Его глаза загадочно мерцали в полумраке. - Чего вы хотите? – насторожилась я. С Локи сталось бы попросить что-нибудь невыполнимое. - Испугалась? – улыбнулся принц. – Я желаю, чтобы завтра ты сопровождала меня на охоту. - Как прикажете, – я невольно ощутила облегчение. *** - Солдатам необходим отдых! - чуть не кричала Сиф. - Мы и без того не укладываемся в сроки! - подчеркнуто сухо произнес Скегги. - Тор, послушай меня! Асы устали, животные измучены, обозы нуждаются в починке. Дай нам хотя бы два дня, и мы выступим. Локи отчаянно скучал и от нечего делать разглядывал потолок. По своду шатра шли затейливые золотистые узоры. Стоило приложить немного фантазии - и в переплетающихся завитках угадывались притаившиеся львы, быстрые антилопы, кряжистые медведи... Совещание длилось уже два часа без видимого результата. Скегги едва переносил общество Сиф; Сиф скалила зубы на Скегги; к мнению Локи все относились с откровенным подозрением; Огун не раскрывал рта, поскольку мало что смыслил в тактике; Аудун и Моди не проявляли инициативы, ожидая вердикта Тора; Фандрал задумчиво накручивал на палец лощеную бородку; а Тор... Тор поглядывал на собравшихся с непроницаемым выражением лица и молчал. Если по сердцу говорить, Локи вообще не понимал, какого рожна братец организовал это сборище. Нет, официально на повестку дня бы вынесен вопрос: идти дальше или встать лагерем, чтобы дать армии передохнуть и привести себя в порядок. Только разве не мог он принять решение самостоятельно? Хотел разделить ответственность за выбранную тактику с генералами в случае неблагоприятного развития событий? Пустая надежда. Удача ли ждет их впереди, поражение ли - ответственность все равно ляжет на плечи полководца. Нынешним утром войско вышло к самой границе Великой Топи. Вышло... Скорее притащилось. Сиф сказала правду: и бойцы, и лошади были измотаны до предела. По уму, конечно, стоило несколько дней переждать, но они и так катастрофически опаздывали. Три недели, отведенные Тором на дорогу к столице, успели выйти, а армии еще предстояло преодолеть сотню лиг Великой Топи и тридцать - по дороге перед самым Фурускогом. Сколько на это уйдет времени, никто не брался спрогнозировать. Топь коварна, а леса вокруг столицы наверняка нашпигованы ловушками, как запеченный поросенок - яблоками. Гастрономическая метафора навела Локи на мысли об ужине, буквально уплывающем из-под носа. Остальные будто вовсе не испытывали голода, готовые сидеть в шатре Тора до конца времен. Эх, да пусть бы огненные демоны побрали изысканные яства, Локи вполне мог обойтись без еды, чревоугодием он пока не грешил - другое дело, что в собственном шатре его ждали. Ещё в Асгарде Локи обратился к Карин с пикантной просьбой, а та оказалась женщиной бывалой, краснеть и притворяться непонимающей не стала и в помощи не отказала. С тех пор дня не проходило, чтобы в покоях принца не появлялась хорошенькая девушка. Служанка, валькирия, лекарша - Локи не интересовался, как не спрашивал имен. Все, что ему требовалось - хорошо провести время, а уж на подарки он не скупился, каждая гостья покидала шатер принца, щедро вознагражденная. - Довольно! - звучно произнес брат. Локи встрепенулся, предчувствуя скорое избавление. - Я даю вам сутки, ровно сутки и ни часом больше. Вы свободны. Сиф и Скегги угрюмо промолчали, одинаково недовольные выторгованным компромиссом. Асы потянулись к выходу. Локи напоследок взглянул на брата. Тор стоял, тяжело опираясь на спинку массивного кресла, мощные руки судорожно сжимали дерево. Под синими глазами залегли серые тени, у губ обозначилась жесткая складка. А ведь Тор выдохся побольше их всех. Громовержец мог быть спесивым, мог быть недальновидным, мог быть дурнем, в конце концов. Одного не отнять: за какое бы дело Тор не принимался, он отдавался ему полностью, не щадя себя. Вот и сейчас брат делил все трудности похода с простыми воинами: наравне с ними недосыпал, наравне с ними тащил на себе тяжелые грузы, наравне с ними терпел промозглые ночи и однообразную пищу. В том, чтобы ни за что не отвечать, была определенная прелесть. Локи не терзался сомнениями, подобно брату, спокойно спал в отведенные ему часы. Да, оно и к лучшему, что не на его плечи возложено руководство походом. Во всяком случае, Локи старался себя в этом убедить. Девушка попалась ладная: высокая и белокурая, как раз в его вкусе. Карин, должно быть, в свободное время подрабатывала бордель-маман, как иначе у неё получалось из множества женщин, входящих в состав войска, выбирать именно тех, что приходились ему по душе? Вдоволь насытившись ласками, принц вложил в изящную ладонь девушки тяжелый кошель. Губы красавицы задрожали, она подняла на него полные слез глаза. "Не угадал", - понял Локи. Девушка пришла не за деньгами. - Я могу тебе чем-то помочь? - спросил он, стараясь говорить ласково. - Моя младшая сестренка страдает сонной болезнью, - прошептала девушка. - Целитель Эймунд из Ванахейма много лет изучает этот недуг, только ему по силам излечить её. Мать посулила Эймунду все золото, что у нас есть, но он отказался браться за наш случай. Может, если вы походатайствуете?... Локи кисло улыбнулся, подошел в столу и нацарапал несколько строк на листке бумаги. Эймунд - исследователь, потомственный аристократ, не испытывает нужды в средствах. Вестимо, ему интереснее проводить время в экспериментах, а не лечить прихворнувшую девчонку. Просьбе принца целитель не откажет, но при случае потребует ответной услуги, а Локи не любил бывать у кого-то в долгу. - Спасибо вам, - девушка чуть ли не руки ему целовать порывалась. - А денег не нужно, - она протянула кошель. - Бери, бери, - Локи покачал головой. Не забирать же обратно собственный подарок, в самом деле. - Вам каждая монета потребуется. Эймунд бесплатно работать не станет. Девушка ушла, а принц растянулся на кровати. Благословенный сон не спешил к нему, Локи пялился в потолок в какой-то отупелой полудреме-полуяви. Он тоже чертовски устал за эти три недели: ночной ритм жизни изрядно утомлял, магические обязанности выкачивали остатки сил. Хуже того, Локи никак не мог решить, стоит ли ему обращаться к Слагу. Можно было бы найти другого скупщика... Но время, окаянное время поджимало. Локи недовольно поморщился, вспоминая утренний инцидент. Хорош же он - потратил весь свой запас рейнарской сыворотки на служанку. Хватило бы трех капель, трех проклятых капель, нечего было переводить целый флакон. Но существовала вероятность, пусть маленькая и незначительная, что нездешний организм девчонки отреагирует на лекарство неожиданным образом. Второго шанса у неё могло и не быть: Крысиная Лихорадка очень быстро превращала сильных и здоровых асов в пятнистые раздувшиеся трупы. Он перепугался. Отчаянно перепугался, что служанка, с которой он и месяца знаком не был, отправится к праотцам. Локи и сам не отдавал себе отчета, когда успел так к ней привязаться. Научный интерес давно утих: магии в девчонке не оказалось ни на грош, пустоцвет. Обычная асиня: не самая красивая, не самая сильная, не самая талантливая. Его очаровывала её способность с одинаковым увлечением обсуждать древние легенды и научные открытия, дворцовые сплетни и большую политику. Девчонка щебетала без всякого трепета и подобострастия, нисколько не боялась спорить с ним и прямо высказывать собственное мнение. Это... пленяло. В противоречивой натуре принца немало было от актера, ему требовалась публика, постоянное внимание. За всю жизнь он не встречал такого восприимчивого и милого зрителя, как Лиза. Больше того: он видел, что их разговоры доставляют истинное наслаждение и ей. Подспудно Локи давно уже хотелось перевести общение на другой уровень, но принц придерживался строгого правила не вступать в близкие отношения с собственными слугами. Стоит женщине влюбиться - и она начинает пренебрегать обязанностями. Впрочем, несмотря на высокое мнение о себе любимом, принц сомневался, что трезвомыслящая Лиза, исподтишка бросающая недобрые взгляды в спину конюшего Орма, способна потерять голову от его, Локи, чар. Дело было в другом. Он не желал никого подпускать к себе слишком близко. Локи вспомнил забавную мидгардскую легенду, которую прочитал в пыльной книжице во время одного из визитов в Младший мир. Речь шла о великом герое, победить которого не мог ни один воин. Тело его было неуязвимо для оружия и яда, кроме одного маленького участка кожи. Тогда Локи только посмеялся над сюжетом - что за причудливое воображение у людей? Теперь он признавал прозорливость древнего поэта. Тот, кто желает обладать настоящим могуществом, обречен на вечное одиночество. Немногие, о ком мы печемся, кто не безразличен нам - они и есть это слабое место, пята Ахилла. Стоит приблизить девчонку еще больше - и когда-нибудь она сможет стать оружием в руках его врагов. Как - Локи было больно думать об этом - как стала его мать. Фригг убили только из-за того, что она имела значение для Тора. Любовь к матери сделала могучего воина послушной марионеткой в опытных руках Малекита. Только много ли стоит могущество, если его хозяин не может окружать себя теми, кто ему нравится? *** Мы выехали на рассвете. Светло-серое небо едва подернулось на горизонте розовой дымкой. Кони сонно брели по похрустывающей заиндевевшей траве, обходя обледеневшие лужи, выдыхаемый воздух застывал белыми облачками. Я и сама клевала носом, зябко кутаясь в плащ. Локи же выглядел собранным и бодрым, за спиной - лук и полный колчан стрел. Последние палатки дозорных остались позади, впереди раскинулась равнина, поросшая редкими низкорослыми кустами и чахлыми деревцами. Мелкие озерца, затянутые ряской, перемежались островками влажной мшистой земли. Тут и там мелькали алые ягоды клюквы и острые пики камышей. - Болото, - резюмировала я. - Верно, - согласился Локи. - Мы разбили лагерь на самом краю Великой Топи. Эльфы перестали селиться в этих местах тысячу лет назад, перебрались ближе к центру страны. Сам воздух здесь пропитан ядовитыми испарениями, вода и вовсе отравлена. А вот это растение, – принц указывает на ядовито-зелёные стреловидные листья, - способно убить любого за пару минут, если по ошибке добавить его в пищу. - Уютная обстановочка, ничего не скажешь, - пробурчала я. - То ли ещё будет, - оскаблился Локи. - Наш дальнейший путь лежит именно через Топь. - Как же обозы? - недоуменно спросила я. Тяжелые телеги увязали даже в относительно сухой почве, страшно представить, что с ними станет в губительной трясине. - Болото болоту рознь, - заметил Локи. - Среди трясины найдутся и тропы, и участки твердой земли, где можно встать лагерем. Но обозы не пройдут. Нагрузим лошадей, часть поклажи понесем на своем горбу. Солнце поднималось всё выше, болото окружило нас со всех сторон. Лошади аккуратно переступали с кочки на кочку. - Удивительно, - сказала я, - как правильно кони угадывают дорогу. Я бы уже давно угодила в топь. - Лошади не имеют к этому никакого отношения, – ответил Локи. – Путь вижу я. Твёрдая земля и трясина по-разному откликаются на магию, а кони послушны моей воле. Я посмотрела на принца с невольным уважением. Сколько же у магии полезных практических применений! - Почему вы решили отправиться на охоту? – спросила я чуть погодя. – Неужели принц не доволен своим столом? Мне и самой осточертели сухие галеты и неотвратимо черствеющий хлеб. Свежее мясо и овощи давным-давно закончились. Принцев, нужно отметить, кормили не лучше обычных солдат. - Хочу почувствовать вкус жареного мяса, - мечтательно сказал Локи. Я сглотнула слюну. - Припасы в лагере кончаются слишком быстро, - задумчиво добавил принц. - Надлежит пополнять их всеми доступными средствами. - Боюсь, вы несколько переоценили свои силы, если собираетесь в одиночку пополнить запасы целой армии, – ехидно заметила я. - Я вовсе не один, ведь ты со мной, – торжественно произнес Локи. – Кроме того, во всех книжках пишут, что настоящие герои берутся исключительно за невыполнимые задания. Я оглядела окрестности в поисках настоящего героя. С некоторой натяжкой на эту роль можно было ангажировать Гранита. - Что же будет, - обеспокоенно спросила я, - когда припасы закончатся? - Надеюсь, что к тому времени мы минуем Топь и окажемся в обитаемой части Свартъёрдена. - То есть будем воровать у местных? - уточнила я. - На войне это называется конфискация, - подмигнул Локи. Солнце стояло в зените, когда нам попался достаточно большой участок твердой земли, пригодной для лагеря. Пока я кормила лошадей, Локи высматривал дичь. От принца трудно было оторвать взгляд. Высокий и стройный мужчина до предела натягивал лук и выпускал стрелы одну за одной. Каждая достигала своей цели - бекасы и дупеля падали на землю, сраженные в полёте. К концу дня добыча насчитывала несколько десятков птиц. Довольный Локи предложил устроить привал. Я угрюмо согласилась - злая, уставшая, с ног до головы облепленная тиной. Собаки у принца не нашлось, так что почетная миссия поиска упавшей дичи была доверена мне. На этот раз принц отказался быть проводником, поэтому я, вооружившись длинным шестом, весь день скакала с кочки на кочку, подбирая птичьи тушки. Разумеется, я не единожды оступилась. - А я ещё удивлялась: на кой служанка сдалась вам на охоте, – злобно пробормотала я, подсаживаясь к костру. Меня сотрясал озноб, зуб на зуб не попадал. Локи с загадочным видом колдовал над котелком, подсыпая в него сушеные травки. - Совсем замерзла? - заботливо спросил принц. Я наградила его недружелюбным взглядом. Локи бросил мне свой плащ. Я завернулась в мягкую изумрудную материю и подтянула колени к груди. Принц засмеялся: - Ты похожа на нахохлившегося воробья. Я чирикнула в ответ. - Подожди, - сказал Локи, выливая содержимое котелка в чашу. - Сейчас тебе станет совсем хорошо. Над чашей спиралью завивался парок. Я осторожно приняла у принца обжигающе горячую посуду, сделала маленький глоток. Чудесный напиток наполнил меня жидким огнём, каждая клеточка тела моментально согрелась и ожила. - Глинтвейн, - прошептала я благоговейно. - Так говорят в Мидгарде. - Никогда в жизни не пробовала ничего чудеснее. То, что подают в земных ресторанах, и в подметки не годится, - Локи пренебрежительно фыркнул. - Что вы добавили к вину? Корица, гвоздика, изюм, апельсин... - Всё верно, - Локи хитро сверкнул глазами. - И парочка моих фирменных секретных компонентов. - Откройте мне тайну, и я готова служить вам вечно. Локи щелкнул меня по носу: - Осторожнее в выражениях. Могу ведь и согласиться. Получить пожизненного раба за рецепт вина с пряностями - это будет самая удачная сделка в моей жизни. Я с наслаждением потягивала глинтвейн и наблюдала, как принц отточенными движениями разделывает бекасов и насаживает их на вертел. Давно мне не приходилось отведывать таких яств: жареная дичь, клюквенный соус и ароматное вино. Уже после первого стакана закружилась голова, а в конце ужина я чувствовала себя слегка навеселе. Закат. Болото неожиданно вспыхнуло золотым и оранжевым, словно огромное зеркало, разлетевшееся на тысячу осколков. На согнутое дерево перед нами приземлился журавль - черный силуэт, высвеченный сверкающим ореолом. Вокруг - ни звука, целый мир замер, затаил дыхание. Я бы навсегда осталась в этом тягучем золотом мгновении. Локи потянулся за луком и иллюзия разрушилась. - Не надо, пожалуйста, - я перехватила его руку. - Он такой красивый. Пусть живёт и летает. Принц пристально смотрел на меня, не спеша отнять ладонь. Под взглядом синих глаз мне стало неуютно. - В том мире, где ты родилась, о нас слагали легенды, - Локи сел по-турецки, не спуская с меня глаз. - Каким я был? Расскажи. - Каким? - повторила я. - Каким? Ну и задали вы мне задачку, ваше высочество. Пожалуй, самое правильное сказать - разным. Весёлым, смелым, коварным, вечно изобретающим всякие каверзы. Щедрым, и в то же время жадным. Умным. Влюблённым. Влюблённым в женщин, и в саму жизнь со всеми её взлетами и падениями, непредсказуемыми поворотами. Творящим самые разные вещи, не считаясь ни с кем и ни с чем, плюющим с высокой колокольни на мнение окружающих. Вам приходилось быть и героем, и подлецом, но ни одна мало-мальски стоящая история без вас не обходилась. - Ух ты, - рассмеялся Локи. - Мне нравится этот парень! - Мне тоже, - соглашаюсь я. - Порой потерять благоразумие - это так заманчиво. - Несомненно, - согласился Локи. – Порой это всё, что тебе остается. Например, отправиться в военный поход против страшных созданий, толком не умея держать оружие, - глубокомысленно добавил он. - Я здесь не ради приключений или славы, - от болота повеяло могильным холодом, перед глазами появились лица семьи. Мне стало отчаянно стыдно, что я неплохо провожу время со всякими принцами, а их убийца разгуливает на свободе. - Уже темнеет, - Локи смотрел на меня с непонятным выражением. - Пора ехать. Обратный путь мы проделали в молчании. Надеюсь, принц остался доволен охотой. Потому что я ещё как довольна: карманы доверху набиты ядовито-зелёными листьями. «Это растение способно убить любого за пару минут», - то, что нужно. *** - Принц Локи! Локи неохотно остановился. Только не это. Он бы предпочел раздраженного брата, подозрительную Сиф, осторожного Фандрала, разъяренного ледяного великана или огненного демона. Кого угодно, лишь бы не этого зануду. - Я слушаю тебя, достопочтимый Огун. Локи глазами проводил Лизу, скрывшуюся в палатке прислуги, и обернулся к стоящему позади воину. - Тебе меня не провести. Смелое заявление. - Я знаю, что ты замышляешь. Локи заинтересовался. Без шуток. Он и сам пока толком не знал, что у него на уме. А Огун, выходит, был осведомлен. - И что же? – с искренним любопытством спросил принц. - Ты помогаешь заманить Тора в ловушку, хочешь его смерти. Локи изнеможенно покачал головой. Этим вечером у него впервые за много дней было хорошее настроение. Отчаянно хотелось, не расплескав, донести его до шатра, где он сможет немного отдохнуть перед очередным перегоном. Прицепился же этот Огун, как репей к собачьему хвосту. - Сейчас нас с Тором роднит общая цель – месть Малекиту. А после я уйду с его дороги. Локи не замышлял погубить брата. Прежней любви между ними не суждено было воскреснуть, но и ненависть поутихла. В одном заточение в собственном теле помогло принцу - дало время подумать. О, он поразмышлял вдоволь. В том числе и о том, как глупо тратить время и силы на месть отцу и брату, вместо того чтобы наладить собственную жизнь. Он мог бы погубить Тора, это верно, но руины его жизни погребли бы под собой и Локи. От судьбы не уйдешь, а судьба уводила его прочь от Асгарда. - Я тебе не верю, – с ослиным упрямством заявил Огун. Впрочем, помятуя о прошлых своих деяниях, Локи признавал, что у этого упрямства были причины. – Ты темнишь. Сидишь в палатке, обложившсь толстенными томами… - Тоже мне преступление. Люблю читать, - ехидно ввернул Локи. - … что-то задумываешь. Наверняка втихомолку бродишь по разным мирам… А вот это близко к правде. Огун удивил Локи. Вроде дурак дураком, но своеобразная проницательность ему не чужда. Мысли Локи текли именно в этом направлении, ради разнообразия, никакого отношения не имеющем ни к Тору, ни к Асгарду, ни вообще к девяти мирам. Принц уже несколько недель вынашивал план побега. Вернее, эмиграции, формально он заключенным больше не считался, а значит, был свободен в передвижениях. Девочка Лиза могла позволить себе быть беспечной, не задумываясь о том, что станет с её жизнью, если ей удастся осуществить возмездие. Принц Локи больше не мог. Он и так слишком многому в последнее время позволял пойти на самотёк. Что делать после того, как он убьет Малекита? Локи хотелось начать всё заново. Без груза старых ошибок и вины, без испуганных взглядов и неодобрительных мнений. Ему был нужен новый мир. - …Всё время проводишь со своей шлюхой. - Выбирай слова, когда говоришь о моих слугах, - оборвал воина Локи. – Не стоит чернить имя честной женщины. Он натурально обиделся за Лизу. Уж что-что, но особых услуг она ему не оказывала. Да и никому другому тоже. Хотя… Идея звучала соблазнительно. Сегодня девочка была на диво хороша. Щеки разрумянились от свежего воздуха, глаза ярко блестели. Локи немного устал от мельтешения женских лиц и тел в его постели. Поначалу, после долгого заточения, он упивался разнообразием, но теперь пресытился. Он бы предпочел, чтобы сейчас рядом была одна женщина – достаточно разумная, чтобы держать язык за зубами и не ждать от него слишком многого, достаточно интересная, чтобы ее общество не приедалась, достаточно послушная, чтобы уживаться с ним. Лиза подходила. Возможно, стоило нарушить своё правило не вступать в интимные отношения с собственными слугами. Возможно, стоило сделать одно-единственное исключение. - Тор просил передать тебе, что через полчаса состоится общевойсковой сбор, - выплюнул Огун. Локи досадливо взглянул на него и ушел в шатер. Сразу сказать не мог? Отдых отменялся. Тор желает говорить с солдатами... Хороший ход. За три утомительных недели армия успела изрядно растерять боевой дух, и вид любимого командира вернет его преданным асам. Что-что, а воодушевлять народ Тор умел. *** - Ступай помогать принцу облачаться, - голос Карин выдернул меня из блаженной дремоты. Что за черт? Мы ведь только вернулись. До отправления ещё не меньше часа. Локи сидел на лежанке, из одежды - только кожаные штаны. С полминуты я любовалась литыми мускулами и тонкой талией, потом не удержалась и спросила: - Попытка соблазнения? Локи томно блеснул глазами: - А что, удачная? - Достойная. - К сожалению, у меня нет времени, - сокрушенно покачал головой принц. - Кто знает, когда ещё появится возможность покрасоваться перед семьюдесятью двумя тысячами солдат? Значит, сбор... Принц встал, взмахнул рукой, и на кровати появилась одежда: тонкая рубашка, кожаный сюртук, сверкающие доспехи. На ком-то подобный костюм смотрелся бы нелепо. На ком-то, только не на Локи, принц выглядит царственно. Я расправляла складки, затягивала бесчисленные ремни. Локи, кажется, откровенно наслаждался этим спектаклем - ведь раньше ему не требовалась помощь при облачении, хватало щелчка пальцами. Принц на полторы головы возвышался надо мной - в высоком зеркале, сотворенном Локи, мои прыжки вокруг него выглядели забавно. Последним в руках мага из воздуха возник шлем. Выйдя из шатра, я онемела. Такого и во сне не привидится. "Семьдесят две тысячи," - слова звучат сухо, формально, даже приблизительно не передают ощущение колоссальных размеров войска. Я поймала на себе неприязненный взгляд Карин, стоящей недалеко вместе с прочими служанками, направилась к ним. - Постой, - Локи протянул мне шлем. - Кажется, сегодня он мне не понадобится. Стройный и грациозный принц легко вскочил в седло. Темные волосы развевались, плащ изумрудным парусом хлопал на ветру. Локи послал коня стремительным галопом и присоединился к Тору. Братья неспешным шагом прошествовали мимо бесконечных рядов солдат. Шлем оказался неожиданно тяжелым. Гладкий, золотой, без единого шва или неровности. Воистину, асгардские кузнецы - дивные мастера. Я поймала отражение принцев на сверкающей поверхности. Маленький Тор громовым голосом рассказывал о предстоящем походе. Я узнала, что мы - последняя надежда Вселенной, воины света, которым самой судьбой предназначено защитить все девять миров от надвигающейся тьмы. Речь Тора захватывала: воодушевляющая, грозная. С лиц солдат исчезли всякие следы уныния и усталости, напротив, воины воспылали готовностью отдать жизнь за своего смелого предводителя. К чему лукавить? Я бы и сама была под впечатлением, если бы он не отказал мне в справедливости, если бы не защищал аса, который растерзал мою семью. Локи ни на шаг не отставал от брата. Могучий жеребец послушно повиновался малейшему движению. Прямая спина, расправленные плечи, легкая улыбка - в этом сверкающем облике потомственного аристократа было трудно распознать безумца, что громил Манхеттен. Вне всякого сомнения, заточение в темнице сказалось благоприятно. Локи поймал мой взгляд и озорно подмигнул. Его улыбка говорила: "Разве тебя не забавляет представление, которое устроил мой брат?" Позабавило. Как же иначе? *** Локи ощерился и зарычал. Заяц поспешно отступил. Здешние ушастые были куда крупнее своих обычных собратьев, куда агрессивнее и куда... плотояднее. Острые клыки длиной с добрый палец входили в тело жертвы словно нож в растопленное масло. Но на хищников побольше, вроде койотов, зайцы решались нападать только большими стаями. Локи бродил по Междумирью уже второй час, пытаясь отыскать путь: Слаг старательно прятал свое обиталище от других магов. Принц с трудом сдерживал гнев. Не то чтобы искусство такого посредственного колдуна, как Слаг, могло одурачить Локи, но поиски отнимали драгоценное время. Принц не любил Слага. Дрянной молодчик - малодушная крыса. Локи как никто высоко ценил осторожность, но трусость вызывала у него отвращение. Природа не наградила Слага сколько-нибудь выдающимся магическим даром - хилых способностей едва хватало, чтобы навести простейшие заклинания; зато ему достался исключительный коммерческий талант. Чем он и воспользовался, заняв в среде магов место перекупщика - торговал всем: артефактами, книгами, редкими магическими существами, даже рабами. Перекупщика презирали, над ним смеялись и подтрунивали, но, так или иначе, услуги были востребованы, к помощи Слага не гнушались прибегать маститые маги, в том числе Локи. За несколько лет Слаг сколотил приличное состояние и выстроил себе роскошное поместье в одном из малообитаемых миров. Локи прежде не приходилось у него бывать, к такому высокопоставленному покупателю, как асгардский принц, Слаг приезжал сам. Так было раньше - теперь времена изменились. Койот прыгнул - и исчез из серого мира. Заяц проводил его голодным взглядом. Локи чихнул - в нос ударил навязчивый запах множества цветущих растений. Вокруг раскинулся роскошный сад, не сад даже - безумное цветочное царство. Идеально ровные дорожки разбегались среди пышных ухоженных клумб, пестрящих всеми красками радуги, резные позолоченные беседки увивал пушистый плющ, по зеркальной глади озера скользили белоснежные лебеди. Локи и сам питал слабость к роскоши, но асгардская роскошь была величавой и царственной, а это безвкусное кричащее барство с головой выдавало своего хозяина - плебея, только недавно выбившегося в люди, отчаянно пытающегося встать на одну доску с теми, кто обладал богатством и влиянием по праву рождения. Из-за раскидистого розового куста показалось райское создание: стройное, невесомое, златоволосое и голубоглазое. - Кто вы? - испуганно спросил мальчик. Совсем юный, на вид - лет триста пятьдесят. Вот как. Молва, что Слаг предпочитает молоденьких мальчиков, обернулась правдой. Среди колдунов давно судачили, что перекупщик выбирает фаворитов среди осиротевших детей без гроша за душой, слабых и лишенных покровителей; но слушать болтовню коллег - одно, а видеть собственными глазами - совсем иное. Локи брезгливо поморщился - без всякого фарисейства - принц был свободен от любых предрассудков, его привлекали тела или (куда реже) личности, пол не имел никакого значения. Другое дело - он никогда не применял силу. Локи приходилось и встречать взаимность, и покупать любовь, но только не принуждать любовников. Что может быть более жалким, чем пользоваться чьей-то беззащитностью, чтобы затащить его в постель? - Ваше высочество! Эфемерное создание исчезло среди зарослей. Локи не спеша обернулся и улыбнулся самой очаровательной улыбкой из своего богатого арсенала. В Асгарде слуги, приметив на лице господина такую гримасу, за четверть лиги спешили убраться с его пути. Навстречу принцу спешил владелец раскинувшегося вокруг аляповатого великолепия. Неужто почувствовал вторжение? Сам бы не справился - скорее всего, сработали детекторы инородной магии. - Господин Слаг. Перекупщик запыхался, полы вышитого алого халата подметали дорожку, по виску стекла струйка пота. На первый взгляд невозможно было заподозрить крысу, которой он являлся. Знатного роста - на полголовы выше Локи, широкоплечий, с миловидным, лишь самую малость простоватым лицом и буйными медными кудрями. Никто толком не знал, из какой дыры Слаг вылез. Одни говорили: он внебрачный ребенок какого-то вельможного генерала, другие - будто мать его - известная куртизанка, третьи - что он родился в страшной нищете, среди грязи и отбросов огромного города. В последнем предположении, возможно, и крылось зерно истины - во всяком случае, в глазах Слага навсегда затаился затравленный взгляд того, кому приходилось голодать. - Какой приятный сюрприз! - расплылся в улыбке Слаг, но взор его остался цепким и настороженным. - Чудесный сад, - светским тоном произнес принц, сорвав с куста едва распустившийся бутон. Розы были тепличные, с тяжелым, приторным ароматом и гладким, лишенным шипов стволом. - Настоящее произведение искусства. - Благодарю, - склонил голову перекупщик. - Отрадно снова видеть вас в наших рядах в... добром здравии. Ярость волной накрыла Локи. Какая наглость - так открыто напоминать о его поражении. Прежде Слаг в присутствии Локи и рта не смел раскрыть, а теперь считал возможным изъявлять радость в связи с его освобождением, словно мнение столь ничтожного субъекта чего-то стоило. Усилием воли принц заставил себя проглотить неучтивость, в конце концов, он пришел к Слагу как проситель. - Я могу быть чем-то вам полезным? Слаг не позвал его в дом - почти неприкрытое оскорбление. Локи вовсе не жаждал посетить обиталище перекупщика, вне всякого сомнения, такое же претенциозное и нелепое, как сад, но сам факт отсутствия приглашения говорил о многом. Ему здесь не были рады. - Меня интересует артефакт, - Локи оставил любезности и перешел к делу, - сколь редкий, столь и ценный. Эвигстейн. - Камень Вечности, - медленно повторил Слаг. - Верно. - Почему ваше высочество решили обратиться ко мне? - крысиные глазки перекупщика забегали, не останавливаясь ни на чем надолго. Локи чуть было не сослался на Сибуса, но в последний момент удержался: свои источники лучше держать в тайне. - К чему излишняя скромность? Всем известно, что вы владеете бессчетным числом раритетов. И сведениями, где достать те, которых пока нет в ваших сокровищницах. - Вы преувеличиваете, ваше высочество, - потупил глаза перекупщик. - Артефакты такой природы, - он запнулся, - уникальны. Редкие - да, но никак не уникальные. Слаг мялся и выгадывал время. Локи насторожился: не направил ли его Сибус по ложному следу? - Я готов заплатить любые деньги, - сказал принц. В глазах Слага не мелькнуло и тени интереса. Золота у него было достаточно: хватило, чтобы отстроить это преступление против хорошего вкуса и жить на широкую ногу. Теперь перекупщик желал власти, а значит - могущественных покровителей. Жаль - Локи обладал влиянием до своего заключения, но теперь в магическом мире он существенно растерял авторитет - чародеи не прощали слабости и поражений. - Я всем сердцем желаю услужить вам, - убедительно произнес Слаг. - Я приобрел Эвигстейн пять лет назад по счастливой случайности. Но его давно у меня нет - купили. - Кто купил? - вкрадчиво поинтересовался Локи. - Простите, ваше величество, - забормотал Слаг. - Это конфиденциальная информация, я не разглашаю сведений о своих клиентах. Любой, кто обращается ко мне, может рассчитывать на полную анонимность. Вы и сами пользовались моими услугами - знаете. - Тогда, возможно, вы сможете посоветовать, к кому ещё я могу обратиться? - Не уверен, - мямлил Слаг, - может быть, к Рустему... Да ведь он его боится. Неужели перекупщик полагает, что он, Локи, накинется на него прямо в его владениях? Это тоже последствия неудачной интервенции в Мидгард - теперь всё магическое сообщество считает его неуравновешенным? Определенно, с репутацией придётся повозиться. Или - Локи призадумался - или Слаг не знает, на кого поставить. Всем известно, что Малекит погубил Фригг, а значит, вендетта между ним и Локи неизбежна. Вот перекупщик и мнется, опасаясь занять сторону проигравшего. Крысиная порода. - В таком случае, - протянул Локи, досадуя, что бесполезно потратил целый день, - не смею больше отнимать ваше время. Слаг не скрывал облегчения. - Доброго пути, ваше высочество. Локи привычно перекинулся в койота и ступил на Дорогу Теней. Уже в прыжке его достало заклинание. Что за черт? Вместо четырех лап принц приземлился на ноги. Он стоял в Междумирье в своем истинном виде. Глупец! Ведь он же чувствовал фальшь во время разговора с перекупщиком. Слаг - трусливая крыса, бросил заклинание в спину. Один он бы никогда на такое не решился. Значит... Значит, Слаг вовсе не мялся, выбирая сторону - он уже нашел себе влиятельного покровителя. Такого, который запретил ему продавать Эвигстейн асгардскому принцу, такого, которому очень выгодно, чтобы Локи как можно быстрее сгинул. Малекита. Локи в ярости пытался снова отыскать путь во владения Слага. Он приподнесет ему урок магического мастерства. Покажет, как выгодно отличается настоящий талант от хилых способностей, сдобренных артефактами - разнесет его безвкусное поместье на части, а самого Слага заставит жрать землю! Грунт под ногами принца задрожал. Локи, мощный эмпат, почувствовал, что воздух вокруг него словно сгустился, полный ненависти. Безбрежной. Чуждой. Древней. Локи лихорадочно завертелся, силясь понять, откуда исходит угроза. Земная твердь разверзлась, и перед принцем появилось существо, о котором не сохранилось упоминаний даже в самых древних легендах. Длинное червеобразное тело, разделенное на сегменты, венчала тупая приплюснутая морда с круглым отверстием, должно быть, ртом. Каждый сегмент опоясывало кольцо шипов размером с мужскую ладонь. Длину существа Локи не брался оценить - часть туловища скрывалась под землей. У существа не было глаз, но Локи был готов поклясться - оно смотрело. И ему совсем не нравилось то, что оно видело. Существо разверзло пасть, и стала видна глотка - мускульное кольцо с бесчисленными рядами острых зубов. Локи даже представлять не хотел, что ждало несчастного, проглоченного тварью. Тварь поползла к принцу с проворностью, которую нельзя было заподозрить в таком с виду неповоротливом создании. Локи резко отпрыгнул с его пути. Существо чутко приподняло голову и тут же сменило направление. Локи снова отскочил. Тварь кружила вокруг Локи, он вертелся, стараясь держаться подальше от морды, и никак не мог нащупать путь в лагерь, постоянно отвлекаясь на оборону. Долго так продолжаться не могло - принц быстро выдыхался, а тварь, напротив, не выказывала никаких признаков усталости. Локи выгадал момент, когда морда была далеко, и с силой вонзил меч в серое туловище, налег всем своим весом - лезвие треснуло. И разлетелось к демонам. Принц отбросил в сторону бесполезное оружие и призвал на помощь магию. В Междумирье царили свои физические законы, иные, чем на всех прочих планетах, и колдовство зачастую просто не желало твориться. Но Локи многого и не было нужно: всего-то смастерить иллюзию, чтобы ненадолго отвлечь тварь. Двойник получился откровенно плохенький - кособокий и полупрозрачный, за такую работу учитель-Локи крепко отчитывал своих учеников. Существо, однако, призадумалось, не ведая, на кого напасть. Призадумалось на несколько секунд, но этого времени Локи хватило, чтобы увидеть путь. Тварь резко рванула к принцу, и тот, уже изготовившийся исчезнуть, неловко поскользнулся. Земля ушла из-под ног, перед глазами замелькали серые скалы, бурый бок твари и темное небо. Грудь пронзила жгучая боль, падая, Локи напоролся на один из шипов. Принц мучительно взвыл - ему ответили волки, затаившиеся неподалёку, выжидающие, чем закончится битва твари и её жертвы. Теперь Локи видел путь, но не мог уйти, пригвожденный к туловищу твари. Морда приближалась к нему, существо распахнуло пасть - уже виднелась зубастая глотка. Нет. Все не может закончиться так. Локи вцепился руками в шип и потянул изо всех сил. Тщетно - зазубренная игла застряла между пластин доспеха. Морда была совсем близко, кровь ударила в голову, концентрация адреналина превысила все допустимые нормы, и принц сделал то, на что в нормальном состоянии у него попросту не хватило бы сил - с мясом вырвал шип из бока твари. Мгновение - и его уже не было в Междумирье. *** Существо недовольно заворчало. Оно уже было приготовилось полакомиться такой желанной добычей, но в самый последний момент жертва ускользнула у него из-под носа. Да ещё и шип вырвала. Ничего. Существо обладало совершенно исключительными регенеративными способностями - шип вырос уже через минуту. А жертва... Существо подождет. О, те, чьи жизни длятся по миллиону лет, очень хорошо умеют ждать. *** В лагере было тихо и малолюдно - самый разгар дневного отдыха. Локи, спотыкаясь, побрел к своему шатру. У костра прислуги замерла стройная девичья фигурка, закутанная в плащ. - Лиза? - хрипло прошептал Локи. "Помоги мне", - хотел добавить он. Девушка подняла голову. Он ошибся: хорошенькая, русоволосая - Алессандра, кажется. - Лиза спит, мой принц, - сказала она. - Позвать её? - Нет, - покачал головой Локи. В палатке его ждали. Девушка была чудо как хороша. Медные волосы сияли в свете лампы, подобно янтарю, стройные бедра, тонкая талия, пышная грудь... Локи успел насладиться волшебным зрелищем несколько секунд, прежде чем его скрутила невыносимая боль. Он со стоном повалился на колени. - Что с вами, мой принц? - обеспокоенно спросила красавица, подбегая к нему. - Пустяки, - прокряхтел Локи, с трудом поднимаясь на ноги при помощи девушки. - Но должен тебя огорчить, любви сегодня не получится. - Почему? - красавица округлила бездонные очи. - Хотел бы я сказать, что дал, например, обет безбрачия, - мечтательно произнес Локи. Комната перед глазами начала расплываться. Похоже, проклятый шип был ещё и отравлен. - Но дело гораздо прозаичнее, - добавил он, распахивая камзол. Девушка тонко взвизгнула и попыталась убежать в направлении выхода. - Не так быстро, - Локи крепко вцепился в её локоть. - Во-первых, ты не одета, а появляться обнаженной в лагере, полном солдат - верх неблагоразумия. Во-вторых, мне понадобится твоя помощь. - Но вы сказали... Что ничего не будет, - пролепетала девушка. - Я сказал: не будет любви. Поверь, этот день и без неё станет для тебя незабываемым. Девушка со страхом поглядывала на отвратительную рану и шип, торчащий из неё. Она из новеньких, - понял Локи. На закаленную валькирию или лекаршу вид ранения не произвел бы такого впечатления. Локи пожалел, что рядом нет уравновешенной Лизы, та не стала бы визжать и бледнеть от вида крови. - Нужно кого-нибудь позвать, - прошептала красавица. - Не вздумай, - резко осадил её Локи. - Управишься сама. - Но я не знаю, что делать. - Четко следовать моим указаниям, - сквозь зубы прошипел Локи. Боль накатывала на него волнами, как океан. - Для начала оденься. Я ведь все ещё мужчина, пусть и раненый. Вид твоих прелестей... отвлекает. Девушка послушно натянула длинную рубаху. - А теперь возьми со стола кинжал и флакон с зеленой жидкостью. Нет, не этот. Левее. Теперь подойди. Красавица неуверенно приблизилась. - Видишь шип? - Локи задрал подбородок, позволяя девушке рассмотреть отвратительное зрелище в подробностях. - Нужно его вытащить. Красавица стала белой, как снег. - Может, вы сами? - испуганно спросила девушка. - Не могу, - вздохнул Локи, - не вижу. Поторопись, каждую секунду яд всё глубже проникает в мою кровь. Девушка уцепилась за шип. Локи едва не закричал. - Вам больно? - Тяни! Красавица зажмурилась и вытащила шип. Из раны хлынула кровь вперемешку с ядом. - Вылей жидкость из флакона, - прохрипел Локи. Девушка послушалась. Эликсир обжигал голое мясо почище огня. Локи с трудом балансировал между явью и забытьем. Не дай Один отключиться - с этой курицы станется перебудить весь лагерь. Весть о его странствиях дойдёт до Тора, и прощай свобода передвижения. - Умница, - похвали Локи, хотя на язык просились совсем иные слова. - Осталось самое легкое. Он прикоснулся рукой к кинжалу, и тот превратился в острые ножницы. - Нужно обрезать почерневшую кожу вокруг раны. Девушка резала, сосредоточенно закусив губу, а Локи силился отвлечься от адской муки. Это Слаг повинен в его злоключениях. Что ж, пожалуй, он занесет перекупщика в длинный список своих врагов. Например, между Фьюри и бешеной русской бабой. В последнее время список разросся до пугающих размеров. Локи всерьез начал опасаться, что ему не удастся отплатить всем своим недругам. По той простой причине, что, пополняя список с конца, он начал подзабывать, кто стоит в начале. Девица, наконец, закончила. Общими усилиями они наложили повязку - Можешь идти, - сказал Локи, протягивая девушке кошель. Когда она наклонилась за наградой, Локи заглянул в её глаза. - Мы провели вместе день, а потом я отослал тебя, - властно произнес он. - Мы провели вместе день, а потом вы отослали меня, - эхом повторила девушка. Красавица повернулась и пошла прочь, в её движениях сквозило нечто сомнамбулическое. Локи вздохнул: чары убеждения, как и всякие другие, имели побочный эффект. Ничего, к утру развеется. *** Для верности я выждала несколько дней. Требовалось густое кушанье, в которое легко незаметно добавить отраву. Орм никогда не трапезничал около кухни, как и не приходил за своей порцией сам. Его младший подручный наполнял походный котелок у одного и того же котла (не иначе парню приглянулась ясноглазая и улыбчивая Арн) и относил к костру конюшего, Орм и вся шайка пировали именно там. С этой точки зрения, моя задача была не так уж сложна: заранее приметить, когда служка появится, и незаметно подбросить отраву в его котелок, пока он будет любезничать с Арн. Тщательно измельченные листья, бережно завернутые в тряпицу, я день и ночь носила в кармане. Удача улыбнулась во время ужина. Повара приготовили густое рагу из остатков галет и овощей, обильно сдобренное специями - лучшего прикрытия для яда и не придумаешь. Я намеренно отошла в сторону, когда назначали девушек, которые будут раздавать пищу из котлов, и оказалась в положении подмастерья поваров. Тенью летала по поляне от котлов к разделочным столам и обратно, подавала ножи, приносила приправы, передавала сообщения, а сама краем глаза следила за потоком воинов, наполняющим кухню. Вот в толпе мелькнули широкие плечи подручного Орма. Я накинула капюшон по самые глаза. Парень стоял в очереди к котлу, а я применила всю свою изворотливость, чтобы держаться поближе, но в то же время не мозолить глаза. Только бы не заподозрил раньше времени. Наконец служка подошел к Арн, и между ними завязалась милая беседа. Я схватила с одного из столов блюдо с добавкой и подошла к котлу, будто бы для того чтобы пополнить его содержимое. Сердце пропустило несколько ударов, пока рука под прикрытием плаща опускала отраву в котелок парня. Он был столь увлечен ослепительно улыбающейся Арн, что не видел, как засохшие травинки смешались с рагу. В общей суматохе я незаметно покинула кухню и опустилась на землю под прикрытием чьих-то пустующих палаток. Это все? Неужели получилось? Жалею ли я? Нет. Этот парень, так весело смеющийся с красивой девушкой, полный жизни и силы, был там. Его рука выпустила стрелу в Мел? Или держала меч, пронзивший Рика? А может, свернула шею Кей? Никто из них не заслуживал жизни. Только бы Локи не преувеличил смертоносность травы, желая произвести на девушку впечатление. Меня тянуло проверить, убедиться, что месть свершилась. Не зря говорят, убийцы возвращаются на место преступления. Я ведь теперь убийца. Или палач? Это было в высшей степени неблагоразумно, но я не могла остановиться и тихо пробралась к палатке Орма. По пути чуть не столкнулась с запаздывающим служкой, спешащим к костру с котелком. Совсем парню голову любовь вскружила! Я замерла в тени ближайшей палатки, присматриваюсь к асам, ожидающим ужина... И прокляла свою несчастливую звезду. У костра собралось куда больше народа, чем я того ожидала. Среди мощных торсов конюхов мелькали стройные гибкие силуэты, Орм прижимал к себе хорошенькую девушку. Эти гады пригласили валькирий разделить с ними трапезу. Противоречивые чувства буквально раздирали меня пополам. Справедливое отмщение было так близко - несколько минут, и убийцы перестали бы оскорблять своим существованием этот мир. Но валькирии... Ведь они не подозревали, с какими подлецами согласились сидеть за одним столом. Разве женщины заслужили смерть? С величайшей неохотой, скрежеща зубами от ярости, я покинула тень и ступила в круг света, подошла к Орму, недоуменно уставившемуся на меня, сняла капюшон. Он узнал меня мгновенно - привлекательное лицо изменилось, только что приятно улыбающееся, оно стало спесивым и настороженным. - Наслаждаешься жизнью, ублюдок? - моему шипению позавидовала бы королевская кобра. - Недолго тебе осталось коптить небо. Я сама, собственными руками вырву у тебя из груди твое поганое сердце. Услышу предсмертный хрип, увижу, как жизнь медленно, по капле покидает тело. И такая участь будет ждать всех, кто причастен к смерти моей семьи, - я обвела ненавидящим взглядом всю шестёрку и ногой перевернула котелок в ужином. - Подавитесь, подонки. Судя по лицам присутствующих, спектакль удался. Орм резко вскочил, схватил меня за волосы и поднес кинжал к горлу. - Вместо того, чтобы нарушать покой честных асов... - лезвие сильно давило на шею, едва не протыкая тонкую кожу. - Отпусти её. Орм завертел головой в поисках безумца, посмевшего указывать ему, что делать. На границе света, отбрасываемого костром, и сгущающейся вечерней тьмы стоял Локи. Конюший тут же опустил руки, я с облегчением отступила на несколько шагов, силясь восстановить дыхание. - Эта безумная появилась словно из преисподней, - объяснил Орм. - Угрожала мне и моим людям, испортила наш ужин... - Я видел, как всё было, - спокойно произнес принц. Локи смотрел на остатки ужина, смешанные с землей, и видел, черт бы его побрал, ясно видел кусочки ярко-зелёных листьев, на которые сам мне когда-то указал. Принц поднял глаза, и наши взгляды встретились. Я не стыдилась того, что собиралась сделать, мне только было горько, что планы так глупо разрушились. Теперь Орм предупрежден, он будет настороже. Как незаметно к нему подобраться? - Разве у тебя нет работы? - наконец спросил Локи. – Стоянка окончится через час. Я поспешно поклонилась и ушла, не слушая, что принц ответил Орму, который возмущенно требовал наказания нерадивой служанки. Не желая никого видеть, тем более - разговаривать, я отправилась кормить Гранита. Раздраженно плеснула воды в бадью, насыпала овса. Конь стрельнул ухом и скосил на меня любопытный глаз. - Ты помнишь их? - я обняла его за шею. - Помнишь свой прошлый дом? Мне так их не хватает, - густая грива пахла дымом, - как воздуха. Через несколько минут я оставила бедное животное в покое и обернулась. За моей спиной стоял Локи. Он пристально вгляделся в мое лицо, и я постыдилась покрасневших глаз. - Я собираюсь прокатиться, - зачем-то объяснил он. Поднялся в седло и резко послал коня вскачь. Лошадь и мужчина слились в единое целое и помчались быстрее ветра. Я медленно побрела к общему костру. *** Локи пришпорил коня. Он недооценил её. За внешностью милой служанки скрывалась совсем не милая женщина. Пришел удачный момент - она явила миру свое истинное лицо, расчетливое и безжалостное. Принц упомянул о свойствах травы без всякой задней мысли, но девчонка не хлопала ушами, а действовала. Локи не думал, что у неё когда-нибудь достанет смелости попытаться прикончить Орма. Смелости хватило, совести - нет. Вероятно, дело было в тех валькириях, которые сидели у костра, девчонка не пожелала губить невинных. Ей ещё предстоит выучить, что излишняя щепетильность может стать серьезной преградой. И всё же Локи был достаточно асом, чтобы ценить храбрость. Уже то, что она попыталась отплатить убийце, вызывало уважение. На месте Орма Локи начал бы опасаться. Девочка обладала двумя большими достоинствами: терпением и умением находить влиятельных покровителей. Оба эти качества в руках женщины делают её чрезвычайно опасной. Лиза впечатлила его, к чему скрывать? Тогда, на площади, знаменитая интуиция сослужила ему добрую службу, в куче золы он откопал настоящую жемчужину. Принц определенно хотел иметь такую женщину среди своих слуг. *** В мрачной комнате, занавешенной багряными портьерами, в глубине огромного замка, в мире, название которого было проклято и позабыто тысячу тысяч лет назад, человек насторожился. Впрочем, человеком это существо можно было назвать только на первый и очень поверхностный взгляд. Ни в жутком двухцветном лице, ни в блеклых, как у рептилии, глазах с вертикальными зрачками, ни в угрожающих повадках матёрого зверя не было ничего людского. Малекит Проклятый отложил в сторону бумагу и крепко задумался. До этого момента все шло по плану. Однако если то, что написано в донесении - правда... Следует принять решительные меры, а план - пересмотреть. Император покинул кабинет и вышел на балкон. Стражи, стоящие у двери, не шелохнулись. "Император", - подданным было запрещено обращаться к нему иначе; эльфы, по старинке назвавшие его царем, немедленно лишались языка. Ложь, которую повторяют миллионы глоток, скоро становится правдой. Его отец на такое не осмелился бы. Перед Малекитом раскинулся огромный город: темный, мрачный и неприветливый, не чета золотому Асгарду, каким он его запомнил. Но скоро - скоро все изменится. Мать умерла родами, а отец никогда его не любил. Правильнее сказать - боялся. Уже в юности Малекит на голову превосходил родителя, закостенелого и узколобого. Старый царь хотел только одного - править Свартъёрденом, как это делали сотни его предков на протяжении тысячелетий. Малекит смотрел шире и желал большего. Эта война со всеми девятью мирами, прежде всего - с венценосным Асгардом, не была проявлением врожденной эльфийской агрессии, не была даже воплощением честолюбивых планов Малекита (а ведь были у него эти планы), эта война была единственным шансом выжить. У каждой планеты, как и у каждого существа, есть срок, и срок Свартъёрдена почти истек. Ещё три, в крайнем случае четыре поколения смогут протянуть на неуклонно истощающихся ресурсах, потом наступят темные времена. Что бы про него не болтали во Вселенной, император не был ни зверем, ни безумцем. Кем он был - это истинным патриотом своей родины. Его народ не должен исчезнуть с лица Вселенной, а если ради этого должен сгинуть какой-то другой народ - быть по сему. Малекит не видел особого смысла в бесполезной жалости. Вселенная не знает милосердия, природа не знает милосердия, животные не знают милосердия, так почему разумное существо должно его проявлять? Мальчишкой он впервые покинул границы Свартъёрдена - в составе посольства посетил благословенный Ванахейм. Глядя, как на полях наливаются хлеба, плодовые деревья приносят по нескольку урожаев в год, юный Малекит недоумевал - на родине почитали за счастье, если раз в несколько лет вызревали плохонькие всходы. - Ванахейм молод, - объяснил ему тогда посол, - а наш мир - стар. Когда-то и в Свартьёрдене почвы плодоносили, но теперь с каждым годом становится хуже. - Что случится, когда мы не сможем собрать никакого урожая? - спросил мальчик. Старый эльф долго молчал, а потом ответил, не отводя взгляда от тучных пашен: - Как солнце заходит на западе, так и для цивилизаций наступает пора заката. Мы - очень древний народ, принц. Настало наше время уйти. Какое-то количество беженцев, в основном детей, примут другие миры, но прочие... Посол замолчал. Малекит, зеленый мальчишка, все понял. Прочих ждала верная гибель на медленно издыхающей планете. Этих детей, несчастных сирот, воспитали бы не эльфами, нет, их воспитали бы гордыми ванами, чванливыми асами, изнеженными альвами - в зависимости от мира, который их приютил. Великая культура Свартъёрдена, что сияла во Вселенной за миллионы лет до того, как родился пышный Асгард и прекрасный Ванахейм, канула бы в лету. В глазах пожилого посла, в глазах собственного отца, в глазах тысяч эльфов Малекит видел это - смирение перед судьбой, готовность раствориться во Вселенной, будто славного государства Свартъёрден никогда и не существовало. Но на смену этому поколению, смирившемуся с незавидной участью, пришло новое - поколение Малекита, не знавшее кротости и покорности. Они не дадут своему народу исчезнуть, о нет, они будут сражаться до последней капли крови, а прочим расам - счастливым обитателям благословенных миров - придётся потесниться. С годами отец все больше опасался талантливого отпрыска, тем более что иные министры открыто оказывали поддержку молодому принцу, делая ставку на будущее. Малекит начал всерьез бояться за собственную жизнь. Отец был уже немолод, но эльфы живут очень долго, ничто не мешало царю избавиться от неугодного наследника и завести нового. Малекит нанес превентивный удар и исчез самостоятельно; судачили - что в далекие миры на другом конце Вселенной, на деле - он даже Свартъёрдена не покидал, залег на дно в заброшенной деревушке. В то же время старому царю приглянулась новенькая придворная дама - красивая, молодая, только недавно приехавшая откуда-то из провинции, без денег, связей и выгодной партии. Властитель приблизил её к себе, злые языки принялись толковать: дескать вот она, будущая правительница. Но вскоре царь скоропостижно скончался, а дама бесследно исчезла. Мало кто знал, что через несколько месяцев подозрительно похожая красавица появилась в далеком, но прекрасном мире. Связей и жениха она по-прежнему не имела, а вот денег - хоть отбавляй. Малекит щедро вознаграждал преданных слуг. Молодой император реорганизовал армию и систему правления. Другие народы давно позабыли о темных эльфах, предоставив им угасать вместе с планетой, оттого-то никто вовремя не заметил, как государство Свартъёрден превратилось в огромный военный лагерь. За оружие взялись даже хрупкие женщины и немощные старики, когда речь идет о выживании цивилизации, лишних бойцов не бывает. Возмужавший Свартъёрден мог бы захватить планетку поплоше, но Малекит хорошо понимал: где бы эльфы не начали экспансию, в войну неизменно вмешались бы асы, мнящие себя защитниками целой Вселенной. Малекит прекрасно знал, что войско неприятеля высадилось где-то в Свартъёрдене, больше того - он на это и рассчитывал. Асы крались тихо, как мыши, прикрывшись щитами и магией, тщательно стирая все следы - напрасная трата ресурсов. Император не делал сколько-нибудь серьёзных попыток вычислить их местонахождение. Какой бы путь асы не избрали, цель их - древняя столица Фуруског. Фуруског, который они считают легкой добычей, Фуруског, который за последние несколько лет кардинально изменился, Фуруског, где асов ждет очень большой сюрприз. И всё ведь шло по плану, да вынырнул невесть откуда этот Локи! То есть известно откуда – из самой охраняемой асгардской темницы. Малекит готовился воевать против Тора – великого воина, доблестного бойца, знаменитого героя, достойного противника. Предсказуемого полководца. Но Локи… Малекит не принимал его в расчет, тешился надеждой, что хваленая справедливость Одина не позволит старому царю выпустить преступника из острога даже ради благополучия Асгарда. Всеотец рассудил иначе. Разумно. И досадно. Локи. Наполовину ас, наполовину ётун, дитя двух вечно враждующих рас, взявшее лучшее от каждой из них. Умный, талантливый, проницательный, свободный от предрассудков и ограничений, налагаемых общепринятой моралью или бесполезной совестью. Многие видели в его последних деяниях, в том числе – нападении на Мидгард, признаки помешательства, в то время как Малекит – смелость и решительность, достойные зависти. Локи был способен на поступки - дерзкие, бесстрашные и... непредсказуемые. Как воевать с противником, которого не понимаешь? А Малекит не понимал, что происходит в голове у младшего асгардского принца. В одном случае Локи проявлял иезуитскую хитрость, в другом - трезвую рассудительность, а в третьем - вел себя как абсолютный безумец. На войне нет ничего опаснее, чем непредсказуемый противник. Словом, Локи был вовсе не тем неприятелем, с которым император желал бы сражаться. Но теперь уже ничего не поделаешь. Победить или умереть - иного выбора у него не было. *** Неловкий шаг - и нога по щиколотку ушла в трясину. Зловонная жижа хлынула в сапог, несмотря на то, что обувь была добротная, обмундирование поставляли лучшие асгардские мастера. Обругав себя последними словами, я медленно, стараясь не паниковать, потянула ступню вверх. Жижа недовольно захлюпала, словно не желала расставаться с добычей, но ногу выпустила. Я с трудом успокоила сбившееся дыхание. Подумать только: ступи я чуть глубже... "Местная трясина за минуту затягивает взрослую лошадь, - сказал мне Локи, - если оступишься - пеняй на себя. Тебе не то что не захотят помочь - просто не успеют". Лямки тяжелого ранца резали плечи, словно стальная проволока. С тех пор, как мы вышли в болота, каждому пришлось нести ручную кладь - даже мне, хотя у меня и личных вещей-то не было. Многие, конечно, нагружали лошадей, но я жалела престарелую Ласточку, предпочитала основные тяжести тащить на своем горбу. С другой стороны, кобылка хоть днем могла отдохнуть, в то время как мне не всегда перепадала подобная роскошь. Воины шли в несколько колонн, след в след, тщательно выбирая, куда ступить. Каждую колонну возглавлял маг, с помощью колдовства сканирующий зыбкую почву и намечающий путь для остальных. Такой способ передвижения требовал максимальной концентрации, а меня, как назло, тянуло в сон. Я бросила недобрый взгляд во главу нашей колонны, где периодически мелькала широкая спина Локи. Никто иной, как младший принц был повинен в том, что я чуть было не удобрила собой местную топкую землю. Локи относился ко мне гораздо лучше, чем к прочим, почти как к равной. Почти... В этом слове таилась огромная разница. Он мог дружелюбно болтать со мной, мог услаждать слух старинными легендами, мог быть невероятно обаятельным, а потом резко переходил к формальным отношениям "служанка-господин", отдавал приказы и требовал беспрекословного подчинения. Не то чтобы подобное отношение сильно меня задевало, но я бы не отказалась, если бы он хоть немного думал о моих нуждах. Например, не отнимал законный дневной отдых. Язык не поворачивался назвать Локи эгоистом, ведь эгоизм подразумевает, что личность пренебрегает интересами прочих в пользу собственным. Локи же словно и в голову не приходило, что другие вообще обладают какими-то интересами, тем более - что их нужно уважать. Может быть, так воспитывают всех царских отпрысков - не учат заботиться о ком-то ещё, кроме себя. Это выходило мне боком: порой принц так увлекался своими проектами, что днями напролет не ведал отдыха, а вместе с ним мучилась и я. Может, он забывал, что я самый обычный ас, а не член семьи Одина с суперспособностями, может - не обращал внимания, что я женщина, но скорее всего - он попросту не задумывался, что окружающие воспринимают мир как-то иначе, чем он. Иными словами, спустя месяц общения с двумя наследными принцами я была почти готова встать на революционные баррикады. Этим утром в черноволосую голову принца пришла очередная оригинальная идея - дать мне возможность поработать по специальности. Движением руки он заставил остатки завтрака исчезнуть со стола, их место заняла неопрятная кипа бумаг. - Слышал, ты хорошо управляешься с цифрами, - тоном Деда Мороза, вручающего ребенку вожделенный подарок, произнес принц. - Перед тобой выписки моих счетов из банков. Систематизируй, классифицируй, приведи в порядок. К вечеру я желаю получить подробный отчет о размерах моего состояния. - Почему я? - Я люблю зарабатывать деньги, - ослепительно улыбнулся Локи, - еще больше - тратить. А вот кропотливая монотонная работа с цифрами мне претит. Справишься - распоряжусь освободить тебя от прочих обязанностей, станешь моим секретарем. Забыть о тяжелой работе на кухне было бы прекрасно, да только это уменьшит мои шансы добраться до врага. - Благодарю вас, мой принц, но меня устраивает моя должность. Локи посмотрел на меня почти обиженно: - Как знаешь, но со счетами разберись. Я брезгливо вытащила из кучи замызганную серую бумажку. - Из банка цвергов, - пояснил принц, - с документацией они обращаются несколько небрежно, зато проценты по вкладам платят исправно. Не буду тебе мешать. Локи углубился в толстенную книгу в синем кожаном переплёте, а я обреченно открыла пухлую тетрадь, заботливо приготовленную принцем. Заслуженный отдых явно мне не грозил. Через некоторое время у меня начало двоиться в глазах: записи о вкладах в банках, удостоверения пайщика различных фондов, отчеты о циркуляции ценных бумаг. Нет, я подрабатывала бухгалтером, так что обилие цифр мне было не внове. Но не таких, святые небеса! Локи распоряжался вкладами в разных банках разных миров, недвижимостью на планетах, о которых я даже не слышала. Один или в качестве члена сообщества, принц владел рудниками, предприятиями и даже (я задохнулась от возмущения) нефтяным месторождением на Земле. - Интересно, - вкрадчиво протянула я, - знает ли правительство США, кто владеет одним из крупнейших месторождений на Аляске? - Не единолично, - пожал плечами Локи, не отрываясь от книги, - только в качестве пайщика. - Как вам это удалось? Вы же из другого мира. Локи весело улыбнулся: - У инвесторов не принято спрашивать, с какой они планеты. Только: могут ли они вложить достаточно денег. Я мог. Я покачала головой: - Неужели у вас не конфисковали имущество после суда? - Разумеется, конфисковали, - со злостью ответил Локи. - Все знали, что я купался в золоте, разве мог отец упустить такую возможность пополнить бюджет? Конфисковали все, что было зарегистрировано на мое имя. Перед тобой - остатки, которые я благоразумно оформлял под псевдонимами, - хлебные крошки, что запасливая мышь откладывает на зиму. Я попыталась представить изначальный размер его состояния. Если это - жалкие остатки... Во имя Одина, принц был богат, как Крез, от одного прикосновения которого все превращалось в золото. - Вам совершенно ни к чему было пытаться захватить Землю, - невесело улыбнулась я, - вы могли её купить. - К тому времени, как я начал строить планы по захвату Мидгарда, контроль над большинством счетов был потерян. Помимо того, девяносто процентов активов находилось в Асгарде. Один никогда не позволил бы мне вывести их для такой "корыстной" цели. - Вы много потеряли, - как экономист, я не могла думать об уплывших деньгах без сожаления. - Если бы Тор взошел на престол - а он взойдет в самом скором времени - я бы все равно потерял. Ты знаешь: в Асгарде частная собственность номинальна, по первому требованию царя капитал отчуждается в пользу короны. Такое случается исключительно редко, в случаях войн и больших бедствий, но случается. Осознавать, что состояние, которое я годами приумножал, в любой момент может перейти к Тору... - Локи нехорошо усмехнулся. - Ну уж нет. Лучше я начну заново. Несмотря на скептический настрой, я так увлекалась работой, что забыла об обеде, лишь робкое Локино "А кормить сегодня будут?" вернуло меня на землю. - Будут, - недружелюбно буркнула я, досадуя, что меня оторвали от дела. Пухлая тетрадь заполнилась почти на треть, а кипа бумаг едва уменьшилась. На кухне улыбчивая Арн озорно подмигнула мне: - Я слышала, сегодня для тебя нашлась работа в шатре принца. - Да, он приказал мне навести порядок в... - я осеклась. Локи говорил, что счета зарегистрированы на другое имя. Наверное, о них не стоило болтать. Потом я поймала игривый взгляд Арн и поняла, что именно она имела в виду. Мысль была столь смехотворна, что я расхохоталась во все горло. - Ты думаешь, что я любовница принца? Арн недоверчиво покачала головой: - Все так думают. Если перефразировать известную поговорку: слухами Свартъёрден полнится. Я и Локи - нелепо. Без сомнений, принц - именно такой мужчина, от которого у женщин голова идёт кругом, недавно она бы пошла кругом и у меня. Но только не сейчас, когда месть застилает мне глаза. Да я и не замечала со стороны принца особых знаков внимания. Слухи, слухи. Работа над финансами принца съела остаток дня, и теперь, во время вечернего перегона, меня страшно клонило в сон. Я раздраженно взглянула на часы - до утра еще ой как далеко. А дремать нельзя ни в коем случае. Оступишься - и ты труп. *** Атли душераздирающе зевнул и прощупал шестом почву. Вроде твердая. Нет уж, все эти ночные бдения совсем не по нему. Отправляясь в поход, он представлял себе опасные схватки, в которых он непременно проявит мужество и отвагу, стремительную скачку и, чего греха таить, богатую добычу. Домик матери в пригороде столицы давно требовал серьезного ремонта. К чему Атли совершенно точно не был готов - это к скучной и изматывающей рутине, долгим ночным перегонам и скудной пище. Немного впереди него шла Лиза - служанка принца. В лагере про нее много судачили, дескать извела она семью, у которой поселилась, а потом от расплаты в армию сбежала, и с Локи ее очень близкие отношения связывают, да и вообще - нездешняя она, мало ли какие дурные мысли в ее голове бродят. Атли слухам не слишком верил, известно: народу лишь бы кости кому поперемывать. Лиза ему нравилась: совсем не развязная, как иные служанки, не высокомерная, как гордые валькирии, она держалась просто и дружелюбно, а когда улыбалась (а улыбалась она много и охотно, только вот сегодня была какая-то хмурая), на щеках у нее появлялись очаровательные ямочки, как у его сестренки Хельги. Атли с нежностью вспомнил и свою большую семью, и старый уютный дом в предместьях Асгарда. Всю жизнь только и мечтал оттуда выбраться, Вселенную повидать, себя показать, а теперь - поди ж ты - заскучал. Под доспехом и рубахой кожу холодил стальной орел - отцовский амулет, мать отдала его Атли, когда поняла, что сына не переупрямить. Судьба ошиблась, назначив ему родиться младшим, Атли любил братьев, но вместе с тем немного презирал. Где это видано, чтобы сыновья военного героя предпочли ремесло стеклодувов? Вот он с детства грезил о подвигах и ратной славе, побеждал соседских ребятишек в поединках. Немудрено, что, прознав о предстоящем походе, Атли тотчас же записался в рекруты. Семья приняла его намерение в штыки: мать плакала, сестренка отговаривала, братья ругались - Гурдир даже в запале назвал его "самовлюбленным мальчишкой". Атли тогда вскипел, он уже давно перестал быть ребенком, а Гурдир хоть и сильно старше его, но все же ему не отец. Братья непременно подрались бы, но вмешалась мать, и ссора стихла. Эх, добраться бы поскорее до Фурускога, нет мочи и дальше терпеть эту скуку. А там, глядишь, и свежие припасы раздобыть получится, и кости размять в доброй драке, и с эльфийками поразвлечься (Атли как-то видел их в столице - писаные красавицы). Правда, принц Тор на построении категорически запретил творить на земле эльфов всякие "бесчинства" и "непотребства", но полковник им потом сказал, что потихоньку развлекаться никто не запрещает. Главное, чтобы до военачальника не дошло, а то, о чем Тор не ведает, его совесть не тревожит. Атли снова зевнул - страсть как вздремнуть хочется, а до привала еще далеко. Внезапно правая нога, вместо того чтобы привычно спружинить на твердой почве, погрузилась в вязкое месиво. Атли досадливо поморщился - проклятое болото. Поморщился - но не испугался. Парень повертел головой: слава Одину, в потемках никто ничего не заметил, сержант назначал дополнительное дежурство недотепам, которые не могли держаться твердой земли. Атли привычно оперся на шест и потянул ногу наверх. Трясина оказалась наредкость цепкой, нога не сдвинулась ни на палец. Сетуя на самого себя, Атли встал поудобнее и снова потянул, но вместо того, чтобы выпустить правую ногу, топь медленно поглотила и левую. Парень заметался, как угодивший в капкан заяц, но каждый новый рывок, каждое усилие только глубже повергали его в трясину. Когда он провалился по колено, тягучая бурая жижа хлынула в сапоги. Вот тогда он испугался. Испугался - и закричал. *** Истошный крик, не крик даже - визг, полный ужаса и отчаяния, вывел меня из забытья. Я резко обернулась - в десяти шагах стоял хорошенький парень - Атли, кажется. Хотя "стоял" - сильно сказано, над поверхностью возвышались только две трети туловища, ноги же его... Ноги его быстро погружались в топь. - Етуна мать! - рявкнул подскочивший сержант. - Ты что творишь, бестолочь? Ты почему раньше не позвал? Вокруг начал скапливаться народ, привлеченный неожиданным затором. - Мы его сейчас мигом вытащим, - влез солдат - огромный лысый детина. - Не приближаться! - сержант был в ярости. - Не хватало вытаскивать двух вместо одного. Шестом, не руками! Мужчины протянули Атли длинный шест, парень схватился за него обеими руками. Солдаты потянули - не халтуря, изо всех сил, я своими глазами видела, как напряглось их мускулы, как вздулись вены на могучих шеях - потянули, но жадная топь и не подумала выпускать добычу, она неторопливо, словно растягивая удовольствие, затягивала парня в свои недра. Не выдержал шест - сломался посередине, во все стороны полетели щепки. - Берите другой, - рычал сержант. - Тяните, вашу мать! Борьба продолжалась всего пару минут, но Атли успел провалиться по пояс. "За минуту засасывает лошадь", - вспомнила я. Асы, конечно, сильнее лошадей. Сильнее настолько, чтобы продлить агонию, но не выбраться. Взгляд Атли, испуганный и мятущийся, как у ласточки, пойманной в силок, остановился на мне. - Помоги, - я прочитала по его губам. Он знал то, в чем мы боялись себе признаться: асам его не вытащить. Обычным асам, во всяком случае. Я повернулась и истошно закричала: - Локи! Принц был далеко, во главе растянувшейся колонны, где ему меня услышать? А если и услышит, посчитает ли нужным остановить войско и откликнуться на зов простой служанки? Посчитал - примчался быстрее вихря. - Помогите, - взмолилась я и указала на Атли. - Я думал, ты... - пробормотал принц и задумчиво поглядел на утопающего, - ладно, попробую. - В чем дело? - из тьмы вынырнул разгневанный Тор. - Какого етуна ты оставил пост? - Подвязался на твоей стезе, - рассеянно ответил Локи. - Спасаю бедствующих. Он протянул руки к Атли, трясина вокруг парня запузырилась. - Нет, мой принц! - подле Локи объявился Асгейр - тоже маг. - Слишком много энергии выделится, риск неоправдан. Трясина поглотила Атли по самую грудь. - Возвращайся в строй, Асгейр, - прорычал Локи. - Есть вероятность быть обнаруженными? - резко спросил Тор. - Сорок процентов, ваше высочество. - Я сказал: возвращайся в строй! Асгейр передернул плечами, но послушался. Топь вокруг Атли бурлила и пузырилась, но сам он не сдвинулся ни на миллиметр. - Огненные демоны, - прошептал Локи. По его лицу градом катился пот, руки дрожали. - Прекрати! - резко приказал Тор. Локи искоса взглянул на меня, потом бросил Громовержцу: - Мальчик умрет. Тор вплотную подошел к брату и зашептал, солдаты стояли слишком далеко, чтобы слышать, но я - натянутая, как струна - не пропустила ни слова. - Это допустимые потери, еще отец учил нас - они неизбежны. Локи обернулся к брату, глаза его метали молнии, какие Тору не удалось бы сотворить с помощью Мьёльнира, трудись он хоть тысячу тысяч лет. - Это твой солдат, - прошипел принц. - Он присягал ТЕБЕ. А ты предлагаешь его бросить? - Мама, мамочка, - тоненько и испуганно взвизгнул Атли. Далеко твоя мамочка, мальчик, не стоило тебе верить красивым сказкам о великих войнах и уезжать из родного дома. Трясина затянула Атли по самую шею. Глаза его - полные страха очи молодой лани, впервые встретившей тигра - бегали от одного принца к другому. Тор скривил идеально очерченные губы: - Если нас раскроют, это будет твоя вина, - он развернулся и пошел прочь. Локи выругался, как портовый грузчик, я и не подозревала, что лощеный принц знает такие слова, но рук не опустил. Горячий пар завивался в прохладном ночном воздухе - цена творимой магии. Принц старался, но даже его великих сил не хватало, зловонная жижа хлынула в рот Атли, залила его испуганные глаза. - Проклятье, - сквозь зубы прошептал Локи, - проклятье, проклятье, проклятье. Он обреченно взмахнул рукой, и макушка Атли перестала дергаться - принц прекратил его мучительную агонию. Мы стояли вокруг могилы мальчишки, онемевшие и растерянные, подумать только - каких-то пять минут, и целой жизни не стало. Солдаты еще сжимали в руках бесполезный шест, по рукавам камзола Локи бегали искры - остаточные отзвуки его такой же бесполезной магии. - Я не смог, - сказал он мне. - Это ничего, ваше высочество, - хрипло произнес сержант. - Главное - вы попытались. Попытались, мы все видели. *** - Что это еще за дрянь? - Тор с отвращением разглядывал белесую дымку, застилающую горизонт. - Серый туман, - зловещим голосом ответил Локи, - уникальное природное явление. Среди эльфов существует поверье, будто и не туман это вовсе, а войско ужасных андов - злых духов, у которых нет тел, но есть тысяча мечей, выходит на охоту. Из смельчаков, что решили испытать свою храбрость в сумрачной мгле, многие навсегда пропали, а те, кто вернулись - лишились рассудка, только шептали что-то об острых клинках и яростных желтых глазах, что появлялись перед ними во тьме. В злые дни, когда серый туман поднимается над Великой Топью, благоразумные эльфы запирают все окна и двери, а в очагах их, не погасая, горит яркое пламя. Нам стоит последовать их примеру. - Заканчивай свое представление, брат, - насмешливо ответил Тор. - времена, когда я верил твоим страшным сказкам, остались в детстве. - А ведь верил, - пустился в воспоминания Локи. - Помню, ты три месяца обходил северный подвал стороной, опасаясь Каменного Великана... - Ты был очень убедителен, когда рассказывал про его базальтовые кулаки величиной с лошадиную голову. Однако позже я набрался храбрости, спустился в подвал, чтобы сразиться с ним... - И нашел там только кучу хлама да парочку крыс, - засмеялся Локи. - Ох и разозлился же ты тогда! - Кто бы не разозлился? В любом случае, хватит сказок. Асы - не суеверные эльфы, они не испугаются мифических чудищ. - Храбрость - это похвально, - серьезно кивнул Локи. - Надеюсь только, что у них достанет разума не разгуливать по болоту во мгле. - Снова задержка? - нахмурился Тор. - Пока не уйдет туман. В серой мгле хорошо если сохраняется видимость на расстоянии вытянутой руки. Карин облегченно перевела дыхание - принцы беседовали вполне дружелюбно. Наконец-то. Последние несколько дней, после смерти того мальчика, Атли, братья едва разговаривали, цедя слова, и каждый слог их был полон такой неприкрытой неприязни, что Карин опасалась, как бы Локи попросту не отказался участвовать в походе. Она ведь обещала Одину присмотреть за младшим принцем. Атли... За ту неделю, что войско форсировало Великую Топь, немало асов нашло последнее прибежище в гибельной трясине, но только глупый мальчишка умудрился сделать это на глазах у принцев. Карин хорошо знала его мать - Гудрун, та с самого детства души в младшем сыне, так похожем на покойного мужа, не чаяла, вот и вырос он избалованным, с головой, забитой всякой чепухой о подвигах и битвах. Карин всю жизнь провела в походах и точно знала: нет на войне ничего такого, о чем мальчишкам стоило бы грезить. Весть о смерти сына разобьет сердце Гудрун, и Карин, как бы малодушно это не было, совсем не хотела стать той, кто ее принесет. Там, во время смерти Атли, была эта девчонка - Лиза. Вечно вокруг нее беды происходят. Карин с первого взгляда невзлюбила ее - пришлую, изворотливую, из тех, о ком говорят: "На языке - мед, под языком - лед". Карин достаточно знала женщин, чтобы понимать: не те опасны, кто прямо, пусть даже и грубо, говорит, что у них на уме, а те, чьи речи сладки, как патока, но за спиной спрятан камень. Она твердо помнила свое обещание Одину и заботилась о принце, как могла, но самое лучшее, что можно было бы сделать - убрать от него эту девчонку. Карин как только не пробовала опорочить ее в глазах Локи: и на лень жаловалась, и на нечистую руку, и в блуде обвиняла - принц и слушать не желал, только сверкал белозубой улыбкой и пожимал плечами, а как-то раз обмолвился: мол, он и сам в святые не записывался, а гадюку - известно - только другая гадюка вынести может. - На пару дней встанем здесь лагерем, - сообщила Карин Катарине. Та понятливо кивнула и захлопотала: собрала девушек ставить палатки, указала мужчинам место для костра. Вот Катарина была ей по душе - послушная и деловитая, далеко пойдет. В этом Карин разбиралась, как-никак всю жизнь прослужила в войсках снабжения. Она любила свою работу, ничуть не обижаясь, что воины немного презирали их, как "тыловых крыс", а гражданские недолюбливали, как "полувоинов". Подчиненные сноровисто работали, ее распоряжения не требовались, Карин присела на раскладной стул, позволяя спине немного отдохнуть. В последнее время ее здорово мучили поясничные боли, асгардский лекарь строго-настрого запретил ей снова идти в поход, особенно спать на холодной земле и носить сырую одежду. Карин и сама собиралась выйти в отставку, в Южной провинции подрастало трое внуков, едва знающих бабушку, да и Сигурд очень сдал в последнее время. Всю жизнь они с мужем прожили, считай, порознь: он - в седьмой дивизии, она - в полку снабжения, встречались только на побывках, детей чужие люди растили, хоть на старости побыть бы вместе. Но когда сам царь просит тебя в походе участвовать - тут уж твои желания на второй план отходят. *** Вечером долину накрыл туман. Серебристая мгла поднялась от болота и медленно окутала лагерь. Шатры, люди, животные – всё пропало, лишь неясные силуэты двигались в застывшей пелене. Звуки преломлялись, отражались, играли злую шутку над доверчивым слушателем, близкое казалось далёким, далёкое – близким. В воздухе разлилось беспокойство и напряжение, асы опасливо всматривались в темноту, даже самые храбрые из воинов чувствовали тревогу, этой ночью солдаты как никогда жались к кострам, разговоры звучали натужно, а смех – неестественно. Мы расположились кругом возле весело трещащего пламени. Девушки привели поклонников, и Карин впервые не отчитала обнимающиеся парочки – в такую ночь приятно чувствовать крепкую руку на талии. Я села, прижав колени к груди и положив на них голову. Арн и Алессандра затянули песню, и пели они звонко и чисто, лучше, чем когда-либо - на радость красавцам-воинам. Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами. Тяжелая рука легла на мои плечи, испуганный крик потонул в тягучей песне, я обернулась и замерла, нос к носу столкнувшись с Локи. На мгновение исчез весь мир, кроме насмешливых синих глаз - близко-близко, можно пересчитать каждую ресницу, каждую морщинку, затаившуюся в уголке - цену частых улыбок. - Не бойся, – прошептал Локи. – Я пришел слушать. Ругаться больше не буду. Утром принц жутко отчитал меня за непорядок в счетах. Расстроиться я особо не расстроилась, покричит и успокоится (за прошедшие полтора месяца страх лишиться места исчез без следа), но для порядка прикинулась изрядно перетрухнувшей. Принц устроился возле меня, вытянув длинные ноги к костру, с его приходом будто стало теплее, туман перестал казаться зловещим, песня тронула и мою душу. Позабыв Золотую Орду, Пестрый грохот равнины китайской, Змей крылатый в пустынном саду Часто прятался полночью майской. Только девушки видеть луну Выходили походкою статной, Он подхватывал быстро одну, И взмывал, и стремился обратно. - Скоро мы достигнем цели похода, - заметила я. - Верно. Не пройдет и двух недель, как на горизонте замаячат острые крыши Фурускога. Город стоит посреди леса, корабельные сосны поднимаются выше крепостных стен, а мостовые устланы длинными душистыми иголками. Я красавиц таких, лебедей, С белизною такою молочной, Не встречал никогда и нигде, Ни в заморской стране, ни в восточной; Но еще ни одна не была Во дворце моем пышном, в Лагоре - Умирают в пути, и тела Я бросаю в Каспийское море. - Как поют, - я запрокинула голову, с неба хитро подмигивали далекие звезды, - будто хор ангелов. - Не зря же нас считали богами, - хмыкнул Локи. - Любая более развития цивилизация кажется божественной, - улыбнулась я. Локи не отводил взгляда от костра, и пламя ожило - огненные языки изменяли форму, послушные воле мага. Вот озеро, по которому плывут лебеди, хоровод стройных девушек и чудовищная фигура, притаившаяся в зарослях. Все вокруг застыли, очарованные неземными голосами и огненным театром. Спать на дне, средь чудовищ морских, Почему им, безумным, дороже, Чем в могучих объятьях моих На торжественном княжеском ложе? И порой мне завидна судьба Парня с белой пастушеской дудкой На лугу, где девичья гурьба Так довольна его прибауткой... (1) Последняя нота давно отзвучала, но мы ещё долго сидели неподвижно, оглушенные и пленённые. Арн первая стряхнула оцепенение и затянула совсем другую песню, весёлую и воинственную. Девушки и воины ожили, снова зазвучала беззаботная болтовня и шутки. Я повернулась к принцу. - Это было волшебно. - Конечно, это ведь магия, - вкрадчиво произнес Локи. - Я не о том. Магия проникла во все сферы жизни асов: и в быту помогает, и на войне - подспорье. Но это было как чудо, такое волшебство, о котором в легендах сказывают: когда среди снега и льда волшебный цветок распускается, или выброшенная волной лампа оборачивается обиталищем джинна. Локи выглядел почти смущенным. - Тебе нужно меньше сказки читать, - грубовато произнес он. - Мне подвластна огненная стихия, нет в этом никакого чуда, только наука. Сегодня я показал совсем небольшое представление, видела бы ты, что вытворяют студенты в Академии. Я имею в виду Академию Магии, что стоит в Асгарде. - Этим летом я собиралась поступить в Академию, до того как... - я замялась. - Прежде, чем разразилась война. Не в Академию Магии, конечно... - Я бы тебя и туда принял, - быстро ввернул Локи. Я покачала головой: - К магии у меня способностей нет, а учиться без таланта, благодаря протекции влиятельного покровителя - это не по мне. Кроме того, влиятельные покровители не любят, когда их разочаровывают. А я вполне могла - кого я только не разочаровывала за свою жизнь. Школу и ту едва окончила, почти оставшись на второй год. Мне попросту не хотелось учиться, преподаватели недоумевали, отчего мои, вполне приличные в прошлом, оценки скатились к сплошным "неудам", одни грешили на отсутствие родителей, другие - на творческую натуру бабушки. Глупость. Это просто... произошло. Я словно летела со снежной горки, всерьез вознамерившись испытать санки на крепость: сначала на маленькой скорости - прогулянные уроки, тайно выкуренная сигарета; потом скорость постепенно нарастает - мелкие кражи в магазинах, каждодневная выпивка и косячки, парни, с которыми лучше бы не путаться; а перед самой землей салазки мчатся быстрее ветра... Правда, до края я так и не дошла, в одном из торговых центров меня задержали, позвонили бабушке - она схватилась за голову. От записи в личном деле я открестилась благодаря знакомствам родственников, но бабушкин взгляд - разочарованный и удивленный, словно она никак не могла распознать в сидящей перед ней размалеванной девице любимую внучку, подействовал на меня хуже всякого наказания. Я словно протрезвела - бросила свою компанию, попыталась наладить жизнь. Просиживать штаны в универе не было ни малейшего желания, поэтому пошла работать (занялась единственным, что у меня получалось - цифрами), к учебе вернулась позже, да и то на вечерку. Не та история, в которую стоит посвятить наследного принца, доверяющего тебе личные вещи и счета, верно? - Я думала попробовать силы в Академии Астрономии. У них такое красивое здание с высоченной башней, - я процитировала по памяти: - "Остроконечный шпиль венчает круглая площадка. На рассвете она лежит на облаках, позолоченных рождающимся солнцем, тонет и купается в янтарном свете". Доступ туда открыт лишь студентам и преподавателям. Я бы только ради этого поступила. - Откуда ты это знаешь? – медленно спросил Локи. - Из литературы. Едва появившись в Асгарде, я читала взахлёб. Новый мир, новые истории... Я прочитала это в одной книге, автор описывает Асгард… - Я знаю, – перебил Локи. – Эти строки вышли из-под моего пера. - Вы? – поразилась я. – Путник – это вы? Быть того не может. Вы совершенно на него не похожи, мой принц. Локи весело рассмеялся. - А как же следует выглядеть автору? - Походная одежда, пыльные сапоги, небрежность, – я недоверчиво поглядела на лощеного Локи, не желая отказываться от образа, нарисованного воображением. – Может, вы всё же ошибаетесь? И написали не эту книгу? – жалобно спросила я. - Отчетливо помню, что именно эту. - Я так мечтала с вами познакомиться… - Значит, тебе понравилось? - Шутите? Я влюбилась в Асгард прежде, чем увидела его. Я заглянула Локи в глаза, пытаясь отыскать там что-то. Призрак? Тень? - Что вы с ним сделали? - С кем? – удивился принц. - С Путником. С пареньком, облазившим все переулки родного города, с пареньком, любящим каждый камень великой столицы, с пареньком, у которого была душа поэта. Где же он теперь? - Мертв, – глухо говорит Локи, - принцам не стоит быть поэтами. Я смотрела на него и думала о юноше, чьи слова пьянили и манили за собой, о юноше, что писал чудесные книги. И о мужчине с горькой усмешкой, в которого он превратился. - Завтра, - неожиданно произнес Локи, - я отправлюсь в небольшое путешествие в мир, бесконечно далёкий от здешних земель. Согласна ли ты пойти со мной? - Конечно, мой принц. - Никому ни слова, эта поездка – тайна. Скажешь Карин, что мне понадобятся твои услуги на весь день. В моих покоях. Представляю, какие разговоры пойдут по лагерю после этого. - Разве кто-то следит за вашими передвижениями? - Брат окружил меня сотней соглядатаев. Тайно, как он думает. - Но мы, - я понимающе ухмыльнулась, - обманем их? - Без малейших затруднений. Отводить глаза – старейший магический трюк. Я бы мог беспрепятственно странствовать между мирами всё то время, что мы здесь находимся. Однако существует некоторый риск быть раскрытым, а я не хочу злить брата сейчас, когда нас объединяет одна цель. Завтрашнее путешествие достаточно важно, чтобы попытать счастья. - И часто вы незаметно наведываетесь домой? В Асгард? – хитро спросила я. - Ни разу. Асгард перестал быть моим домом, - горько ответил Локи. - Впрочем, как оказалось, он никогда им и не был. Я всегда был чужим в золотой столице. Такой болью полнился его бархатный голос, что я воочию увидела, как рушится прекрасный город: с роскошных фасадов облетает золотая штукатурка, высокие колонны осыпаются песком, трескаются и лопаются богатые мозаики. - В Асгарде живут те, к кому вы привязаны, и те, кто любит вас. Что же, по-вашему, дом, если не это? - Дом - это место, куда можно вернуться, что бы с тобой ни произошло, убежище, где не станут осуждать, сколько бы страшных ошибок ты ни совершил. Разве может Асгард теперь быть для меня таким местом? Ты права: я любил его больше жизни, я и теперь люблю его, да только в Асгарде я вечно останусь паршивой овцой, заблудшим сыном, диким зверем, который в любой момент может сорваться с цепи и вновь ступить на путь зла, - первым подозреваемым во всех преступлениях. Нет, никогда мне не вернуться в Асгард, тем более что... - взгляд Локи был горек. "Тем более, что Фригг мертва", - я угадала его недосказанную печаль по аккордам тончайших струн души. Это самая честная форма демократии, самая безжалостная. Кем бы мы ни были: богами, смертными, императорами, нищими, святыми или грешниками - мы плачем по потерянным близким одинаково. Он не знал полумер, этот гордый, сильный и такой ранимый царевич, ему везде нужно было быть первым или не быть вовсе. - Пусть Асгард не дом вам больше, - осторожно произнесла я. - А... Ётунхем? Я замерла в ожидании бури, но принц только искоса посмотрел на меня. - Ты ведь знаешь, что произошло? Я кивнула: - Вы отреклись от Ётунхема и разрушили его. Брови Локи поползли вверх, придавая красивому лицу издевательское насмешливое выражение. - Отрекся, значит, - хмыкнул он. - Я тогда сидел на престоле, но трон мой с каждым днём шатался всё больше. Тор неплохо справлялся в Мидгарде - гораздо лучше, чем можно было бы от него ожидать, и его возвращение в Асгард маячило не за горами. У меня по-прежнему не хватало общественной поддержки, чтобы удержать власть. Отец грозил вот-вот очнуться ото сна. Что ждало меня в Асгарде? Не тюрьма, конечно, но положение опального принца, эдакой белой вороны в черной стае. Я пришел к ётунам. Как-никак, я был законным наследником ледяного трона. Знаешь, что они мне сказали? Гордые ледяные великаны заявили, что никогда не примут выродка-полукровку, вскормленного проклятыми асами. Мой кровный отец назвал меня "ублюдком". Лафею я был удобен на троне Асгарда. Сама понимаешь: земля горела у меня под ногами. Тогда я... Локи замолчал. - Психанул? - подсказала я. - Да, - кивнул Локи, - тогда я слетел с катушек. Попытался и ётунам отплатить, и расположение Одина вернуть. Потерпел поражение и там, и там. - Много, - я сглотнула, - много ётунов пострадало? - Достаточно, чтобы тот, кто ответственен за это, никогда больше не спал спокойно. - Как вы? Я хотела сказать: "Как вы можете выносить самого себя?", но это было бестактностью. Впрочем, он меня понял. - Иногда, - сказал Локи. Голос его звучал хрипло и натужно. - Иногда всё, что мужчина может сделать, это жить дальше и не повторять ошибок. Ты сама мне как-то сказала: что толку от плача или театральных жестов, вроде картинного наложения на себя рук? Какое-то безумие овладело мной. Он по-прежнему жалел себя. Рядом со мной сидел красивый, умный, сильный мужчина и, черт бы его побрал, всё ещё сожалел, что Вселенная чего-то ему недодала. - Что толку ныть и причитать? - зло спросила я. Принц удивлённо поднял глаза. - Вы молоды, вам подвластны силы, о которых другие и мечтать не могут. Вселенная безгранична, тысячи миров открыты перед вами. Поменьше жалейте себя, и в каком-то из них вы найдёте дом, о котором так отчаянно грезите. Во мне клокотала ярость. Я уже нашла свой дом, но его отняли у меня, растоптали. И виновник этого живёт в десяти шагах от меня, а я настолько слаба, что никак не сотру его с лиц земли. С превеликим трудом я взяла себя в руки, напоминая, как важно для меня расположение Локи. - Какова цель нашего путешествия? – спросила я, чтобы хоть что-то спросить, чтобы он перестал смотреть на меня такими усталыми и больными глазами. - Камень Вечности, – отрывисто ответил принц и резко поднялся. – Жду тебя с первыми лучами солнца. *** Лиза вошла с подносом. Локи с удовольствием оглядел её ладненькую фигурку. Ума не приложить, поначалу она казалась ему совершенно заурядной, а теперь принц любовался и мягкими линиями лица, и выразительными серыми глазами. Не безупречная прелесть тепличной розы, скорее, неброская красота полевого цветка, пробившегося между камнями мостовой. - Тебе письмо, - Локи протянул служанке мятый лист бумаги, а сам принялся за завтрак. - От кого? - недоумённо подняла брови девушка. - От некоего Варди, - ответил Локи, отдавая должное гусиному паштету, - который пылает к тебе неземной страстью. Парень пришел в ужас, когда узнал, что ты отправилась на войну, не предупредив его, и теперь слёзно умоляет тебя вернуться, дабы разделить с ним судьбу разводчицы лошадей. Кто он тебе? Жених? - Почему вы читали моё письмо? - с негодованием спросила Лиза. - Ладно бы только я, - хмыкнул Локи. - Это военный лагерь, здесь не место конфиденциальности. Вся корреспонденция проверяется, не дай Один, среди нас затесался шпион, который получает указания от врага. Так что сначала излияния Варди прочитал дежурный офицер, а потом бдительная Карин, которая категорически тебе не доверяет. Достопочтенная женщина прибежала ко мне, слёзно умоляя отправить тебя к жениху. Он ведь жених? - Не жених, - Локи невольно почувствовал облегчение. - Вы отправите? - взгляд Лизы стал цепким. Локи смотрел на служанку, будто никогда прежде не видел. С самого начала он решил, что они похожи - две брошенные лодки, которые бурная река жизни несет по волнам мироздания - дырявые, растрескавшиеся, никому не нужные. Только у Лизы, выходит, был и причал, где ждут и волнуются, и тот, кто сможет взойти на маяк, чтобы указать дорогу к дому. Локи сам не понимал, отчего это его так огорчило. Или понимал? - И не подумаю. Не прощу себе, если ты загубишь себя на ферме. - Загубить себя, прислуживая принцу - это, конечно, совсем другое дело, - улыбнулась девушка и углубилась в письмо. Через несколько минут она встала и бросила лист в камин, который Локи наколдовал сегодня в приступе романтизма. - Варди не соблазнил тебя лошадьми? - хмыкнул принц. - Напрасно вы так о нём, - сказала Лиза с грустной улыбкой. - Варди - славный парень. И я люблю лошадей, на нашей ферме было так хорошо. Локи почувствовал к славному парню Варди острую неприязнь. - Просто он заслуживает кого-нибудь получше, чем я. Кого-то, кто хочет создать семью, родить детей... - А ты, значит, не хочешь? - подколол Локи. - Нет, - Лиза стояла к нему вполоборота, и взгляд ее, обращенный к огню, был печален, - слишком страшно. - Присаживайся, - сказал Локи, которому надоело обсуждать неутолённую страсть фермера. - Завтрак стынет. *** Варди, милый Варди, славный Варди, добрый друг, рачительный хозяин, чей-то будущий хороший муж... Варди, который не поддержал меня, когда мне больше всего на свете нужна была поддержка, зачем ты мне пишешь? Ты не поехал со мной тогда в столицу и разом перечеркнул все, что могло у нас когда-нибудь получиться, оставшись лишь добрым воспоминанием. Я не смогла бы жить с тобой, ведь, глядя в твои любящие глаза, ложась с тобой в постель, гуляя об руку, не переставала бы задаваться вопросом: не поверил ты тогда моим догадкам или... испугался? Я многое могу простить своему мужчине, но только не трусость. - Лиза! - Да? - я вздрогнула и оторвалась от размышлений. Кажется, принц о чем-то спрашивал. Вот уж у кого храбрости хватало. Локи был подонком, был лжецом, был редким мерзавцем, но назвать его трусом у меня язык бы не повернулся. Любовь к риску текла по его венам, смешанная с голубой кровью, всякий раз приближаясь к кромке, принц гнал на полной, в синих глазах не мелькало и тени страха - только безумный яростный азарт. - В облаках витаешь, совсем на тебя не похоже, - Локи сокрушенно покачал головой. - Который раз спрашиваю... В той, прошлой жизни, был у тебя жених? - Жениха - не было. - А, - Локи замялся, - возлюбленные? Этим утром принца здорово интересовала моя личная жизнь. Я с опаской поглядела на Локи, может, у него мания такая - устраивать судьбы своих слуг. А что? Безумный прожект аккурат в духе непредсказуемого принца. - Возлюбленные были. Локи загадочно сверкнул бирюзовым взглядом и сменил тему: - Насытилась? - Еще как! - Тогда переоденься, - он подал мне свёрток. – В мире, куда мы отправимся, следует выглядеть подобающе. Я облачилась за ширмой, любезно наколдованной принцем. В свёртке оказались шаровары и туника из тончайшего черного шелка. Длинные серьги, инкрустированные изумрудами и сапфирами, достигали плеч, широкий пояс и мягкие тапочки на плоской подошве, расшитые теми же самоцветами, довершали ансамбль. Коварный план Локи открылся мне во всей красе. В этом образе, восходящем к восточным традициям, девушке одна дорога - на невольничий рынок. Вот так опальный принц взялся поправить свои финансовые неурядицы - продавать неугодных служанок в рабство. И про жениха он поэтому спрашивал - опасался, как бы за пропавшей возлюбленной не явился добрый молодец, да не выплыли бы его, Локи, грязные делишки. Потенциальный работорговец облачился в длинный черный плащ с капюшоном, черную рубашку и брюки. Мой внешний вид был удостоен одобрительного кивка. - Сейчас я научу тебя маленькому фокусу, - Локи взял меня за руку. - По определенным причинам нам не стоит появляться на Дороге Теней в истинном обличье. Я создам маскировку - наведу морок. От тебя требуется только искренне верить, что ты являешься вовсе не собой, а чем-то совсем иным, животным, к примеру. Справишься? - Без проблем, на воображение никогда не жаловалась. - Хорошо. В кого предпочтешь обратиться? - В мурену, - с удовольствием ответила я. Локи вытаращил глаза: - Рыба? В Междумирье, насколько мне известно, и моря-то нет... Хотя оно мало изучено. Ладно, мурена - так мурена, сосредоточься. Я закрыла глаза и представила, как кожа моя стала гладкой и пятнистой, руки приросли к телу, а ноги обратились в длинный извивающиеся хвост... *** Если бы обитатели Междумирья отличались любопытством, их непременно заинтересовала бы парочка, нежданно-негаданно объявившаяся в их владениях. Бурый, в рыжих подпалинах койот щерился во все зубы, будто смеялся, а подле него, на серой холодной земле неловко, извивалась длинная, похожая на змею, рыбина. Будь обитатели Междумирья любопытны, они обязательно остановились бы поглазеть на колоритную парочку. Да только обитатели Междумирья совсем не любопытны. *** Я открыла глаза и пораженно ахнула. Мы стоим посреди базара - самого причудливого и богатого рынка, что мне приходилось видеть. Бесконечные ряды торговых палаток тянутся во все стороны, в сухом жарком воздухе раздаётся многоголосый и многоязыкий гомон, купцы наперебой расхваливают свои товары, звучат музыкальные инструменты и мелодичное пение, мычание скота и брань носильщиков. Сухонький седобородый старец напевно зазывает прохожих попробовать дивные отвары, черный как сажа негр отрывисто перечисляет чудесные свойства целебных трав, худой паренек в замысловатых синих татуировках предлагает старинные манускрипты, факиры глотают огонь, грациозные девушки жонглируют хрустальными жезлами, загипнотизированные змеи танцуют, покорные звуку дудки... Прилавки ломятся под горами узорчатых тканей и посуды, экзотических фруктов и специй, в оружейной лавке мечи угрожающе сверкают сталью, лошади беспокойно ржут в своём загоне. Сами торговцы ничуть не уступают товарам: одни внешне похожи на людей, другие резко выделяются необычным цветом кожи, а несколько раз я вижу созданий, которым и название подобрать сложно. - Нравится? – спросил Локи, склонившись к моему плечу. Я не смогла ответить, ошеломленная открывшимся разнообразием, но принц, видно, прочитал что-то по моим глазам и удовлетворенно улыбнулся. - Потрясающе, - смогла я вымолвить через несколько минут. - Что это за место? - Ульмирский Базар, а сам мир зовется Ульмир. На заре времён здешние обитатели прозябали в нищете, вся планета – огромная пустыня, скудных запасов воды и пищи едва хватало, чтобы прокормить крошечную горстку жителей, беспрерывно кочующих от одного оазиса к другому. Так продолжалось веками, пока в одном из племён не родился Уль – великий человек, воистину этот жалкий мир не был его достоин. Обладатель ярчайшего магического таланта, он по крупицам собирал знания и в конце концов стал величайшим чародеем своего времени. Ему, как и мне, были доступны тайные тропы, он много путешествовал по разным мирам. Но вместо того, чтобы перебраться на другую планету, Уль задумал переменить здешний худой мирок к лучшему. Ему пришла в голову идея организовать ярмарку, какой не видывала Вселенная, а местное население сделать хозяевами этого торга. Так появился Ульмирский Базар. Здесь собраны товары со всей Вселенной, а налоги и арендная плата - умеренные. На Базаре можно купить или обменять любую вещь или услугу. Местные стражи сквозь пальцы смотрят на работорговлю, товары сомнительного происхождения и назначения, законы Базара запрещают только две вещи: воровство, за которое следует немедленная казнь, и вооруженные столкновения. Вражду и разногласия следует оставлять за воротами Базара, даже смертные недруги, встретившись здесь, и слова друг другу не скажут. Во главе Базара – двенадцать старейшин из местного населения, они разрешают конфликты, они же нанимают стражей и палачей. Наш путь лежит к обители влиятельнейшего из старейшин - Мара. Он направит меня к нужному человеку. По пути я вовсю глазела по сторонам, не упуская возможности потрогать, обонять и попробовать, Локи рассказывал о встречающихся диковинках, а купцы - кто навязчиво, кто с достоинством - зазывали нас в свои лавки. - Эй, красавица! Не желаешь отведать лавандовый ликёр? Сладкий, как твои поцелуи! - Хочешь? - спросил Локи, придержав разносчика за плечо. Я покачала головой. - Если что-нибудь приглянется, только скажи. - Вы чрезвычайно щедры. - Я чрезвычайно богат. Не вздумай дотрагиваться! - прошипел Локи, когда я потянулась к прилавку с вышитыми материями. - Чудные ткани, верно? Платье из таких украсит любую женщину, но преподносят их только недругам - каждая нитка пропитана смертельным ядом. Действие отравы невозможно остановить, а работают они по-разному: одни дарят мгновенную смерть, другие заставляют жертву страшно страдать. - Этот торговец не боится открыто продавать орудия убийства? - Он не нарушает законов. Меч – тоже орудие убийства, но никто не презирает торговцев мечами. - Яд - оружие трусов, им убивают исподтишка. Мечом сражают в битве, это – честная смерть, - сказала я и осеклась. Дейдру закололи тем самым мечом, но ничего честного в ее смерти не было. Локи внимательно посмотрел на меня. - Добрый господин! Купите жемчужное ожерелье, порадуйте свою ненаглядную. - А эти фрукты? - Локи указал на горку чего-то, немного смахивающего на жухлые сливы. - Сморщенные и неаппетитные, кажется, им самое место на свалке. Обладают исключительными целебными свойствами, каждый из них стоит, как табун лошадей. - Финики, финики, медовые финики! Налетайте, разбирайте да платить не забывайте! Я остановилась перед оружейной лавкой, завороженная блеском стали. Какие невероятные кинжалы предлагает торговец... Куда до них тому жалкому экземпляру, который я храню под подушкой. Я с трепетом прикоснулась к богато украшенным рукоятям. - Работа Агито, – пренебрежительно произнес Локи. – Лиза, душа моя, не уподобляйся сороке, что хватает всё сверкающее. Камни красиво блестят, но Агито – всего лишь ремесленник, создаёт товары для скудоумных хвастунов с большим кошельком. Куда ему до настоящего мастера. - У вас тонкий вкус, господин Лофт, – хозяин лавки, незаметно подкравшийся к нам, уважительно поклонился принцу. - Лофт? – недоуменно спросила я, когда мы отошли. - Господин хороший, посмотрите коней! Кони у меня знатные! - Так я назывался - дай подумать - лет пятьсот назад, когда был только начинающим магом и предпочитал путешествовать по мирам инкогнито. - По сей день никто не разгадал вашу личность? - Шила в мешке не утаишь. Время шло, я становился всё более заметной персоной... Разумеется, меня давно узнали. Но у многих, кого можно встретить на этом Базаре, больше, чем одно имя. Я бы даже сказал: удивительно, если половина из них сумеет вспомнить, как их нарекли при рождении. Однако законы вежливости гласят, что к человеку нужно обращаться по тому имени, которым он представился при знакомстве. - Говорят, в военном искусстве, равно как и в магическом, мало кто может с вами сравниться. Но я ни разу не видела при вас оружия. Неужели у вас нет счастливого меча, асгардского экскалибура, с которым вы уже одержали сотню побед и который на счастье целовала любимая девушка? - Предпочитаю, чтобы любимая девушка целовала меня, а не бездушную сталь, - жизнерадостно возвестил Локи. - Маги не носят с собой оружия. Хорошие, во всяком случае. Маги его создают. Я говорил тебе о магии преобразования... Достаточно иметь в руке песчинку, и толковый чародей сотворит из неё лучший меч. - Везет же некоторым родиться с таким талантом. - Свитки Ардуина, свитки Ардуина! Двести золотых - и вам откроются тайны древней магии! - Завидуешь? – Локи весело улыбнулся. - Черной, как нефтяное пятно, завистью. Не могу даже представить, как изменилась бы моя жизнь, будь я на такое способна. В любой миг сотворить любую вещь?.. Это дивно! - Одного таланта тут мало, - охладил мой пыл принц. - Я упражнялся триста лет, чтобы постичь магию преобразования. А потом полвека изучал кузнечное дело. Нужно досконально знать вещь, которую собираешься сотворить. Иначе выйдет пустышка, бессмыслица. Предположим, ты хочешь создать кинжал. Как ты это сделаешь? - Хей-хей, ясноглазая! Погадаю, поворожу, всю судьбу расскажу! - Не знаю, - пожала плечами я. - Возьму в руку песчинку, как вы подсказали, представлю себе клинок... - В лучшем случае у тебя получится бесформенный кусок металла. Чтобы осуществить такое сложное преобразование, нужно в совершенстве разбираться в технологии изготовления оружия, равно как и в химических процессах, сопутствующих трансформации. Не буду докучать тебе сложными математическими выкладками, поверь на слово - за "чудесным", как ты сказала, волшебством скрывается утомительная кропотливая работа. Локи рассуждал о магии с напускным пренебрежением, словно его приучили немного стыдиться собственного удивительного таланта, подтрунивать над ним, но глубже, за этим притворным презрением, скрывалась такая одержимость любимым делом - впору завидовать. Работа с цифрами приносила мне удовлетворение, но едва ли мне когда-нибудь бы пришлось говорить о бухгалтерии с таким исступленным упоением. Шумные торговые ряды остались позади, мы вступили в район богатых вилл и ухоженных садов, вероятно, жилой квартал пресловутых старейшин. Просторная аллея вывела нас на небольшую площадь, в центре – просторная беседка в окружении тенистых пальм, рядом - мелодично журчащий фонтан. В беседке на горе подушек вальяжно возлежал седой как лунь старец в роскошной одежде. - Старейшина Мара, – прошептал мне Локи и приветствовал старца на незнакомом певучем языке. Я почтительно поклонилась - за последнее время привычка кланяться кому ни попадя выработалась у меня до автоматизма. Локи и старейшина неспешно беседовали, в течение всего разговора Мара не спускал с меня маленьких блестящих глаз. Его пристальный тяжелый взгляд осматривал и словно бы ощупывал каждую клеточку тела. Визгливым старческим голосом он что-то спросил у Локи, указывая в мою сторону, но принц засмеялся и покачал головой. Спустя десяток минут беседа кончилась, я почувствовала большое облегчение - славно убраться подальше от жадных глаз старейшины. - Мара указал мне дорогу, лавка Рустема находится всего в двух кварталах отсюда. - Он говорил обо мне? - Старый сластолюбец спросил, сколько я хочу за такую красивую невольницу, - тонко улыбнулся Локи. - Вы сказали ему, что я свободный человек? - я подозрительно воззрилась на принца. - Я сказал, что всех его богатств не хватит, чтобы убедить меня продать тебя, чем уверил в твоей исключительной ценности. Я с осуждением посмотрела на принца. - К личной свободе здесь относятся пренебрежительно, - ухмыляясь, объяснил Локи. - А вот к чужой собственности - напротив. Свободной ты не дошла бы до ворот. - Вы же говорили, что здесь безопасно. Драки и суматоха - запрещены. - Безопасность и отсутствие открытых столкновений - разные вещи. Для тех, кто может за себя постоять (я один из них, к слову), - я насупилась: вот ведь хвастун, - нет причин для волнений. А вот ты... Никакой драки бы не случилось. Тебе бы, скажем, просто стало дурно на солнце. Какой-нибудь сердобольный прохожий вызвался бы отнести занемогшую девушку к лекарю, и ты бы больше никогда не увидела свободы. - И стражи бы не вмешались? - Они служат старейшинам. Кто станет кусать руку, которая кормит? - К слову, где эти самые блюстители порядка? Не видела ни одного, с тех пор как мы тут появились. - Быть незаметными - признак профессионализма. Стражи здесь не носят особой формы или знаков отличия, неопытному взгляду кажется, что их вовсе нет. Тем не менее, улицы полнятся воинами. Видишь того бездельника, грызущего яблоки? Или вон того нищего, дремлющего над шапкой с подношениями? Я послушно повертела головой. - Не смотри на них так открыто! Это стражи. Стоит произойти какому-нибудь беспорядку, они тут же вмешаются. - Как вы распознали их? - Воин всегда узнает воина, как бы тот не маскировался. Вот и лавка Рустема. Войдёшь со мной? Лавка - неприметное деревянное строение с покатой крышей, без окон. - Нет, - ответила я. - Подожду здесь. - Хорошо. Никуда не уходи. Через пять минут я начала маяться от безделья, вокруг - ни души. Как назло, на улице не было открытых палаток, все лавки располагались в отдельных зданиях. - Госпожа, - тихий нежный голосок заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела перед собой маленькую девчушку. Смуглая, худенькая, в заношенном платье, подпоясанным куском верёвки, она всё равно прелестна - никогда в жизни не встречала такого красивого детского личика. Что-то неуловимое: блеск глаз или призрак улыбки, застывший в уголках губ, делали малышку невероятно похожей на Кей, какой я её запомнила. Правда, Кей сейчас была бы старше, дети ведь так быстро растут. - Что случилось, малыш? - я присела перед девчушкой. - Мама... Моя мама, - глаза ребёнка внезапно наполнились слезами. - Она ранена. Столько крови... Всё красное, - девочка уже захлебнулась рыданиями. - Что произошло? Где? - Помогите ей! - малышка потянула меня за руку. - Умоляю! Я завертела головой в поисках кого-нибудь, но улица по-прежнему была пустынна. Я заколебалась, ведь Локи просил никуда не уходить. - Никто не слушает меня, - прошептала малышка. - Мамочка умрёт, если никто не поможет! Пожалуйста, госпожа! Мел, Дейдра, Рик, Кей - им тоже никто не помог. Разве могла я отказать этой бедной малышке? Я взяла девочку за руку и позволила увести себя. - Как тебя зовут? - Мия. Вы поможете маме? - Я очень постараюсь, малыш! Что произошло? Её ранили? - Да, - девочка снова заплакала. - Человек с мечом! - Тихо, малыш, тихо, - я обругала себя последними словами. Чего я хочу от крошечного ребёнка? Мы вышли на окраину Базара. После богатого многообразия центральных торговых рядов здесь все кажется запущенным: лавки давно заброшены, камни мостовой испещрены трещинами, ветер гоняет мусор пополам с песком по пустынным улицам. Мия подвела меня к развалинам двухэтажного строения. - Вы здесь живёте? Девочка кивнула, и у меня стеснило грудь. Нищенская одежда, разрушенная лавка вместо дома, а теперь ещё и больная мать - бедная малышка. - Она там, - Мия указала вглубь развалин. - Стой здесь, - я начала осторожно пробираться между покосившихся стен. Каменный пол весь в ямах и прогалинах, на пыльном прилавке валяются обломки потолка и какое-то грязное, выцветшее тряпье. Малышка позади меня беспокойно переступила с ноги на ногу. - Отойди от неё! - в жарком сухом воздухе властный и злой голос принца прозвучал как свист хлыста. Я резко обернулась и замерла. Крошечная хорошенькая девчушка обратилась в жуткое чудовище, очертаниями отдалённо напоминающее человека, но кожа - черная и жесткая, как у рептилии, за спиной хлопают перепончатые крылья, пальцы оканчиваются острыми когтями, изо рта торчат длинные, загнутые внутрь клыки. От ужаса я не могла двинуться, будто ноги приросли к земле. Тварь протянула ко мне когтистые лапы и издала протяжный, утробный звук, не знаю, как я ее поняла, но на языке этого существа звук означал: "Иди ко мне". Разум истошно вопил, убеждая бежать влево, где стройной черной статуей застыло синеглазое спасение, но какая-то часть меня, податливая, словно воск, желала прийти в широкие, почти материнские объятья чудовища. Между глаз твари вырос кинжал, существо тонко взвизгнуло и упало замертво. Я очнулась. Дрожащие ноги подломились, я опустилась на колени, стараясь не смотреть в сторону твари. Даже мёртвая она была отвратительна. К горлу подкатила тошнота. Из переулка выбежал рослый детина. - Что здесь происходит? - резко спросил он Локи. - Я слышал крики. - Это вы объясните мне, как стража допустила такое, - принц брезгливо указал на мёртвое существо. - На Базаре прижилась гуль. Там, - он дернул подбородком в сторону лавки, - в глубине развалин, должна быть её кладка. Стражник изменился в лице и скрылся в переулке. Я наконец осмелилась поднять глаза на Локи. Лицо принца горело дикой, безграничной яростью. - Бестолочь, - я съёжилась от бешенства, которым пропитался его бархатный голос. - Тупая, самонадеянная девка. Разве я не объяснил тебе, как опасно на Базаре? Разве не приказал ни на шаг не отходить от лавки? Знаешь, с чем ты столкнулась? Это - гуль, темное создание из Междумирья, оборотень, который принимает человеческий облик и заманивает беспечных прохожих в безлюдные места. Если бы я не зачаровал этот пояс показывать твои координаты, если бы предчувствие не подсказало мне проверить, ждёшь ли ты меня... Ты бы уже была мертва, а гуль обгладывала твои кости. - Она была маленькой девочкой, - чуть слышно прошептала я. - Сказала, что её мать ранена. - И ты поверила, - презрительно бросил Локи, - вообразила себя спасительницей. Гули приспосабливаются к своим жертвам: мужчинам они являются в образе прекрасных дев, женщинам - молодых юношей, а ты купилась на страдающую малышку. Локи резко развернулся и быстро зашагал прочь. Я поспешила за ним, понуро опустив голову. Минут через десять принц смягчился. - Прекрати дрожать, - Локи повернулся ко мне, положил руки на мои плечи и заглянул в глаза. - Сейчас тебе ничего не угрожает. Люди куда умнее тебя попадали в ловушку гулей, твари обладают небольшими способностями к гипнозу и телепатии. Просто я испугался, когда почувствовал рядом с твоей аурой тьму. - Простите меня, - я смотрела прямо в синие глаза и не морщилась, хотя он до боли сжимал мои плечи. - Мне следовало послушать вас, всему виной - моя собственная глупость. Локи хмыкнул и отпустил меня. - Хорошо. Думаю, мы оба заслужили отдых. Чего бы тебе хотелось? На здешних прилавках найдётся всё. Больше всего на свете мне хотелось вернуться в лагерь, опуститься на свою лежанку и спать до конца вечности. Но я не желала ещё больше раздражать Локи, поэтому весело произнесла: - Думаю, здесь должен быть рахат-лукум. Тысячу лет его не ела, страсть как хочется! *** Мы стояли возле лавки сладостей и лакомились ореховым лукумом и фруктовым щербетом, когда появился хмурый Мара в окружении дюжины телохранителей. Он подошел к Локи, почтительно пожал руку принца и долго изливался на своем гортанном наречии. - Чего хотел старейшина? - спросила я, когда Мара удалился. - Благодарил за убийство гули. В развалинах стражи обнаружили почти вылупившиеся яйца и кости дюжины людей. Гуль жила здесь долго, и никто даже не заподозрил. На месте старейшин я бы жестоко наказал всех стражей, ответственных за охрану города от тёмных тварей. - Вы нашли подходящий камень? - я вспомнила о цели нашего путешествия. - Нашёл. Хочешь апельсин? Локи купил целый кулек фруктов с яркой золотистой кожурой. - Не откажусь. На вкус - словно растопленный солнечный свет. В это трудно поверить, но сидеть на старой растрескавшейся скамье, болтая ногами, лопать душистые апельсины и смотреть, как умирающий день окрашивает бесконечные торговые ряды в лиловый и коралловый, в компании душегуба, прожженного подонка и несостоявшегося тирана - это здорово. Правда здорово. Последняя апельсиновая долька скрылась в моей ненасытной утробе, и Локи протянул мне руку: - Готова отправиться обратно? Я послушно закрыла глаза и через несколько мгновений открыла их уже в шатре принца. Ноздри наполнил знакомый гниловатый душок болота, особенно неприятный после богатых ароматов Базара. Я едва держалась на ногах от усталости. Локи взмахнул рукой - в массивном камине зазмеились высокие языки пламени, отбрасывая на стены шатра причудливые отблески. Принц повернулся, и, несмотря на весело горящий огонь, мне стало зябко. Так умирающий от жажды смотрит на источник живительной влаги, так утопающий глядит на спасительное бревнышко. Не смотри на меня так, миленький, не смотри. Конечно, в лихорадочно блестящих глазах, растрепавшихся смоляных локонах, болезненно искривленных губах не было ничего милого, но разве можно иначе обратиться к мужчине, который смотрит на тебя таким алчущим, голодным, истосковавшимся по ласке взором? Ты - хозяин, я - служанка. Прикажи - исполню, но не проси, не проси того, что я дать не в силах. Закрома души моей опустели, сколько не скреби по сусекам, не найдется там тепла, чтобы обогреть нас обоих. Локи молчал. И смотрел. - Вы позволите мне удалиться, мой принц? - спросила я, не дождавшись от него и слова. - Мне нужно отдохнуть - Ты вольна идти, куда тебе вздумается, - глухо ответил Локи. Я из последних сил тихо пробралась в палатку, опустилась на лежанку, не сняв одежды, и мгновенно заснула. Но когда пришли кошмары - мои верные и неизменные спутники, среди лиц погибших проступило еще одно - прекрасное, как у мраморной статуи, с ищущим, горящим, живым синим взглядом. *** Локи со злостью ударил кулаком по столу. Мебель мореного дуба разлетелась на куски. Что это девчонка о себе думает? Он ведь не просто так таскал ее за собой в другой мир. Седьмое пекло, он устроил почти... свидание. Не забыв о своей выгоде, конечно. В любом случае, он старался. Глядя на нее, с сияющими глазами перебегающую от прилавка к прилавку, Локи был готов скупить весь базар, чтобы ее порадовать. Облачение наложницы ей шло, черный шелк обрисовывал волнующие изгибы. Локи хотелось скользнуть рукой под тонкую материю, почувствовать жар и гладкость женской кожи. Черт побери, девчонка словно не подозревала о своей привлекательности, но мужчины оборачивались ей вслед. Тем приятнее было Локи, что она держала его под руку. Лиза, Лиза - принц перекатил нездешнее имя на языке, как горошину. Девчонка впитывала в себя новое как губка, конечно, пестрая обстановка базара ее восхитила. Локи пленяла в ней эта жажда жизни, открытий, тяга к знаниям. Большинство асов за свой долгий век проникались ко всему равнодушием, поэтому сам Локи, обладающий неуемным любопытством, чувствовал в чужестранке родственную душу. Принц досадливо оглядел пустой шатер. Не на такое окончание вечера он рассчитывал. По плану как раз сейчас они должны были хорошо проводить время в постели. Конечно, он мог приказать, она бы не отказалась, исполнила это распоряжение, как любое другое. Локи почти видел, как Лиза соглашается заняться с ним любовью так же покорно, как, скажем, принести завтрак или оседлать коня. Когда он смотрел в ее глаза этим вечером, их словно застилала пелена; тени умерших, ее нелепая месть - все это стояло между ними. Локи мог покупать других женщин, но Лиза должна прийти на его ложе по собственному желанию, не из-за того, что он нужен ей для осуществления вендетты. Локи злился на девчонку. Он уважал ее желание отомстить, он сам намеревался выпустить Малекиту кровь. Но, черт побери! Из-за этой ненависти она не подпускала его к себе. Она тоскует по своим родным. Только ведь они мертвы. А он здесь. Живой. Самое неприятное - Локи знал, что он ей действительно нравится. Им было хорошо вдвоем, по-настоящему хорошо: хорошо говорить, хорошо молчать, хорошо заниматься рядом своими делами. На беду (и ее, и его) он был для нее не так важен, как отмщение, и это выводило Локи из себя. Не много вещей во Вселенной он ненавидел так, как быть на втором месте. Эту чашу Локи пил много лет и мог сказать, что она горька. - Вам что-нибудь требуется, мой принц? - из-за полога появилась Карин. - Пришли ко мне кого-нибудь, - распорядился Локи. Девчонка может упиваться своей скорбью, но он не хочет быть один этой ночью. - Как прикажете, - поклонилась Карин. - Постой, - он остановил женщину у выхода. - Пусть сегодня будет брюнетка. Карин поджала губы, но спорить не посмела. *** - Что-то не так, мой принц? - испуганно спросила девушка. Локи принудил себя улыбнуться и успокоить ее: - Ты замечательная, - сказал он, доставая мешочек с золотом. Все было не так. Женщина была нежная, понятливая, красивая. И не та. Другая улыбка, глаза светлее: весенний лед, а не хмурое предгрозовое небо, волосы, напротив, слишком темные. И она совсем не понимала его шуток. Локи только что рассказал забавную историю о богатом старике, который обвел вокруг пальца жадных родственников, зарившихся на наследство - девушка неуверенно улыбнулась и только. Лиза бы хохотала во весь голос. Подделка. Умом Локи понимал, что она даже красивее оригинала. Что-то другое, более сильное и древнее, чем разум, властно заставляло его желать служанку. С этой женщиной, чужой, иноземной, ему хотелось часами говорить и не вылезать из постели. Вообще-то, для чувства, которое заставляет мужчину желать женщину и физически, и духовно, есть вполне определённое название. Локи не любил громких слов. Не зря асы страшились его острого языка, о власти красноречия принц знал всё. Громкие слова хороши, когда ты хочешь опутать противника паутиной лжи, если ты наедине с собой - они всё только портят. Пришлая девчонка походила на лишайник - нелепое растение, которое селится в самых неподходящих местах, обосноваться в которых не придёт в голову ни одному уважающему себя представителю флоры: в безводных ущельях, на каменистых склонах скал. Лишайник живёт себе, а через некоторое время почва под ним начинает меняться - скоро там уже могут поселиться другие, более привередливые растения. Так и Лиза: лишилась мира, семьи, всего, что было ей родным и близким, но не сломалась - просто начала жить дальше и обрела новый дом. И снова у нее отобрали родных, осквернили дом, но она, эта девчонка, которой отроду всего две дюжины лет, опять восстанет из пепла, как вечно возрождающийся феникс. Сейчас ей кажется, что жизнь кончена, единственный смысл дышать - отомстить убийце, но стоит мести свершиться, как она, подобно лишайнику, обоснуется на голой скале жизни и медленно, обстоятельно начнёт отстраивать её заново. Локи так не умел. Когда мир начинал рушиться вокруг него, всё, что он мог - ускорить разрушение и увлечь за собой в бездну как можно больше врагов. Если все летело в пропасть, принц шел искать новый мир, который построил кто-то другой. Творить, созидать, бережно, по крупинке собирать разрушенное - для этого требуется терпение, смирение и бесконечные компромиссы. Принцев смирению не учат. А может, для этого нужно быть женщиной. Ведь женщина - это та, кто остается дома, когда мужчина уходит на войну. И только от женщины зависит, будет ли ему куда вернуться. "В конце концов, - подумал Локи, стряхивая с себя оцепенение, - еще ничего не решено и не сказано." Он не предлагал, она не отказывалась - вслух, по крайней мере. Никуда девчонка от него не денется. Он найдёт новый мир, голую скалу. А Лиза построит там дом. Для них обоих. На глаза Локи попался кулек с араборскими апельсинами. Раз уж ему все равно не спится, отчего бы не отблагодарить Сибуса? *** В первое мгновение он ничего не заметил. Все так же колосилась высокая трава: тогда - сочно-зеленая, теперь она выгорела и побурела, в воздухе плыл легкий, ненавязчивый аромат поздних полевых цветов, серые утки тихонько покрякивали. Локи неспешно поднялся по тропинке, достал кулек сияющих фруктов, постучал в сосновую дверь. Ему не ответили. Принц обошел дом со стороны леса, непрошенным гостем взбежал на дощатую веранду, заглянул в большое, почти до самого пола, окно. Седьмое пекло... Ноздри Локи уловили сладковатый, тошнотворный душок разлагающегося тела. Сибус, а точнее, то, что еще недавно было величайшим магом современности, лежало посреди гостиной, накрытое темным шевелящимся одеялом - у местных трупных мух случился праздник. Малекит прознал, что Сибус ему помог, и пришел в этот славный уютный мир - пришел и избавился от своего старого учителя. Локи бережно положил апельсины на резной подоконник, взял со стола зачерствевший батон и бросился прочь от дома. Дойдя до озера, он сел в высокую траву, взмахнул рукой - позади него, на пригорке, затрещал занимающийся огонь. В доме старого мага, без сомнения, хранилось немало сокровищ: старинных магических книг, манускриптов, артефактов - такой погребальный костер не всякий царь себе может позволить. Локи ни за что не стал бы рыться в вещах Сибуса, подобно шакалу - что бы про него не болтали во Вселенной, у принца было достоинство. Отчего ты позволил убить себя, Сибус? У Малекита вовек не хватило бы сил погубить тебя, возьми он в подмогу хоть всех эльфийских чародеев. Пытался ли ты вообще защититься? Или спокойно, улыбаясь, встретил костлявую, принявшую образ лучшего твоего ученика? Он так устал, этот старый маг, так отчаянно устал от жизни, что даже не пытался избежать гибели. Этого Локи не понимал. Принц любил жизнь во всем ее многообразии: любил звон ручья в лесу, любил штормовое море, любил добрую битву, любил стремительную скачку, любил магию, любил женщин, любил власть, любил могущество... Добровольно отказаться от всего этого? Никогда. Локи запрокинул голову, поглядел в безоблачное синее небо. Дом на пригорке полыхал огнем. Принц, привыкший к роскоши и достатку, неожиданно понял - осознание ловким взломщиком прокралось в его душу - почему Сибус на закате жизни обосновался в этом не самом красивом, не самом экзотическом и не самом интересном мире. Было в скромном незамысловатом пейзаже что-то, отчего его отчаянно хотелось назвать домом. Ладно, старый маг, покойся с миром. Ты встретил смерть, как доброго друга, а значит, и горевать о тебе ни к чему. Зеленоватая вода озера шла небольшими волнами, сухие колоски осоки чуть дрожали на ветру. Локи честно пытался не скорбеть... и не мог. Здесь, в маленьком далеком мирке - последнем прибежище великого чародея, асгардский принц Локи Одинсон (или Лафейсон - кому как угодно, ему это давно безразлично) оплакивал старого мага, который, наверное, мог стать его другом, оплакивал златоволосую женщину, что была лучшей матерью во Вселенной, оплакивал синеглазого мальчишку, который мечтал о том, чему не суждено было сбыться. Принц оплакивал их - и отпускал. Виновные ответят, а память будет жить столько, сколько проживет он - милосердная и лукавая, хранящая только хорошее. Он будет жить дальше. Это правильно. Не стоит живым тонуть в своей скорби по мертвым. Глаза его остались сухи, душа - совсем другое дело. Локи оторвал от буханки солидный ломоть, раскрошил его по земле. Утки, переваливаясь и громко крякая, побрели к сапогам принца, как прежде - к ногам Сибуса, смена власти их ничуть не обеспокоила. А может, пернатым просто было все равно, кто управляет ими, пока их животы полны. Костер за его спиной догорал. *** Когда-то на планете о нем гремела слава, Он в честном поединке любого был сильней, Был меч его защитой для бедных и для слабых, А конь, а конь, был лучшим из коней. (2) Арн набрала полные ладони ледяной воды, плеснула себе в лицо, насухо вытерлась и слабо улыбнулась. Голос звучал чисто и звонко, а небольшая хрипотца (она слегка простудилась ) даже прибавляла очарования. Верно матушка говорила, песня в унынии помогает. Впрочем, матушка эту присказку где только не употребляла: и в беде песня пригождалась, и слезы прогоняла, и в радости лишней не была. Не ошиблась матушка, да она вообще редко ошибалась. Голос с самого детства был главным украшением Арн, наряду с чудесными золотыми локонами. Перед походом она их коротко остригла, подружки скептически отнеслись к такой экстравагантной прическе - в моду вошли длинные косы, даже валькирии не стригли волос, лишь закалывали в высокие прически - поди повоюй с локонами до пояса. Только Арн знала, что делала, она и с матушкой советовалась - короткие золотые кудри завивались вокруг лица, сияли и переливались на солнце, делая ее похожей на фею, светлого альва. Мужчины шеи сворачивали, пытаясь получше рассмотреть чудесное создание, Арн наслаждалась своей красотой и впечатлением, которое производила на воинов. Да, она красива, и гордится этим, а Индрид... Еще упадет в ее протянутую руку, как падали поспевшие груши в маленьком садике подле ее родного дома (настоящей лачуги, если честно). Одни пришли в Свартъёрден за местью, другие - за славой, третьи - за добычей... Арн пришла за мужем. В той Одином забытой дыре, где ей посчастливилось (а скорее - не посчастливилось) появиться на свет, с женихами была даже не беда - настоящая катастрофа. Чему удивляться: маленькая деревушка в глубине Восточной провинции, вокруг - одни землепашцы и скотоводы, грубоватые, не слишком богатые; откуда там взяться мужчине, способному заинтересовать красивую амбициозную девушку? Арн с самого детства чувствовала, что на голову превосходит свое приземленное окружение, да и матушка то же самое твердила. Двух старших сестер она рано замуж выдала - за местных, на большее им и рассчитывать не приходилось - суетливые наседки, вот кто они такие. Арн же матушка наказывала спутника жизни попридирчивее выбирать, побогаче да познатнее. Как про поход объявили, Арн сразу же и записалась в добровольцы, матушка поддержала: известное дело, в армии видные люди служат, состоятельные, родовитые. Арн оправила зеленую рубашку, надела поверх темно-серый плащ, заколола его на груди золотой брошью в виде ощерившейся волчьей морды. Прочие девушки не слишком пеклись о своем внешнем виде, а Арн точно знала: война - не война, выглядеть надо на все сто. - Прихорошилась, милочка? - насмешливо спросила Карин, внезапно выросшая за ее спиной. - Пора трогаться, а она в зеркало смотрится. Арн поспешно спрятала маленькое зеркальце с гребешком в карман, побежала к своей лошади. Карин хоть и горазда была поворчать, но о девушках заботилась не хуже родной матери: стоило Арн прихворнуть, старуха мигом достала и целебный эликсир, и теплую одежду. Арн взяла коня под уздцы, повела за собой. Жеребец шел неохотно, ему обрыдло плестись, утопая в топкой почве. Что поделаешь, миленький? Она и сама бы охотно перенеслась в какое-нибудь иное место, на светский прием, скажем. Подумать только, она ведь уже поверила, что скоро все это будет в ее жизни: балы, праздность, роскошная вилла... Подвел ее Индрид, подвел. - Так и светишься, золотинка! - подмигнул ей Ульв. Вот уж с кем приятно иметь дело: и рассмешит, и ободрит, жалко только, бедный... - Порадовал тебя твой молодчик? Арн весело улыбнулась сослуживцу, а про себя вздохнула. Порадовал, так порадовал. К поискам жениха она подошла серьезно и обстоятельно: каждый вечер подсаживалась к разным группкам, собирающимся у костров, в походе сословные различия стерлись - у жаркого пламени грелись и рядовые, и большие чины. Певице с отличными голосом везде были рады. В одной из таких компаний она и приглядела Индрида. Высокий, статный, в лице, правда, есть что-то крысиное, ну да с него не воду пить, зато - сын полковника, с блестящими перспективами. Арн развернула целую кампанию по соблазнению парня - по нескольку раз за день будто бы случайно попадалась ему на глаза: то стакан воды поднесет, то споет, то просто улыбкой одарит. Двух недель не прошло, как Индрид попался на крючок. Попался, да не совсем попался. Она-то, дуреха, думала, что вот-вот войдет в славный и богатый род, а оказалось, что все их поцелуи да объятья мало чего стоили. Огорошил ее сегодня Индрид: мол, любовь-любовью, а жениться он только на высокородной может, на равной по положению. Ну да ничего, она своего все равно не упустит, в конце концов, на Индриде свет клином не сошелся. - Тысяча чертей, - разгневанным шепотом выругалась идущая перед ней Лиза. Нога ее кобылки угодила в топкое место, лошадь недовольно заржала. Девушка успокаивающе похлопала животное по шее, устойчиво встала на обе ноги, ухватилась за лошадиную голень, потянула. Вытащила, никто ничего не заметил, колонна воинов не затормозила, только лошадка дрожала и беспокойно стригла ушами. Лиза перевела дух, отерла со лба выступившую испарину, приветливо улыбнулась Арн. И что в ней принц нашел? Широкий нос, выступающие скулы, жесткие волосы... О вкусах, конечно, нет особого смысла дискутировать, но в свое время про обоих принцев судачили, дескать, они знатоки женской красоты. А тут... Хорошенькая в лучшем случае. Да еще любит на себя загадочность напускать: как только разговор на личные темы заходит, от нее и слова не дождешься. Чего тайну делать: всем и так известно, что она пришлая, из другого мира, значит. Кое-кто ее жалел, но только не Арн. Отчего жалеть-то, поди не по помойкам она скиталась, не на паперти с вытянутой рукой стояла, приютила ее обеспеченная семья, а что родные в прошлом мире остались... Вон Катарина - круглая сирота, родители да сестры во время набега огненных великанов погибли, однако ни жалости, ни особого отношения к себе не требует. А что ту семью, которая пришлой кров дала, конюший Орм сгубил... Подлые враки. Вагни ей именем Одина клялся: ни Орм, ни они, его помощники, волоска на головах этих асов не тронули. Помутилось у Лизы от горя в голове, вот и ищет виновных не там, где следует. Весь лагерь знал, что пришлая и Локи - любовники, мудрено ли - Лиза каждый день по нескольку часов в покоях его высочества проводила, чем же им там заниматься, кроме как в постели кувыркаться? Не то чтобы Арн завидовала, Локи - преступник вселенского масштаба, да и характер у него не дай Один... Но все же, принц. Ее, да и прочих, с детства приучили благоговеть перед членами царской семьи, а пришлая словно никакого трепета при общении с Локи и не испытывала. Может, конечно, тому это даже нравилось, не зря же он каждую ночь ехал рядом с ней и говорил, говорил, говорил... Арн и другие девушки временами подслушивали их разговоры (впрочем, как тут не подслушать - парочка не таилась, в полный голос беседы вели). Какие принц истории только не сказывал - то страшные, аж оторопь берет, то потешные, хоть за живот от смеха хватайся, иногда, правда, про политику или науку рассуждать принимался - тут Арн в сон клонить начинало. Катарина, идущая позади нее, широко зевнула. - Устала? - сочувственно спросила Арн. - С Лизой дежурила, - хмыкнула Катарина. - Тогда понятно, - бросила Арн. Это был еще один повод недолюбливать пришлую. Нет, Лиза от работы не отлынивала и вроде бы действительно старалась, но то ли еще не совсем освоилось с телом аса (сколько она, полтора года в Асгарде прожила?), то ли просто не была приспособлена к походной жизни, в любом случае за нее все приходилось доделывать и переделывать, только за конями она ходила хорошо. Прочие девушки снисходительно относились к промахам Лизы, но Арн злилась: особенно с тех пор, как Карин наказала им во всем пришлой помогать, тяжелую работу за нее выполнять, мол, Лиза на особом положении у принца. Только этой ночью дела у Лизы не задались. Видать, день такой выпал - несчастливый для возлюбленных, вот и она с Индридом... Нет, об этом лучше не думать. Локи злился на пришлую по непонятной причине, не шутил, все больше отмалчивался, а когда девушка спросила у него что-то, ответил сухо и неохотно. Арн про себя улыбнулась. Видно, любовнички поссорились. Посмотрим теперь, чего стоит Лиза без покровительства принца. В скудном свете звезд мелькали стройные березы и капризные ольхи, очертания обозов, телег и всадников. Мерное покачивание в седле убаюкивало. Арн отчитала себя: не хватало задремать и глупо погибнуть, как тот солдатик. Войско двигалось быстро и слаженно, всем хотелось одолеть за эту ночь последние болотные лиги и, наконец, встать лагерем на твердой земле. Жеребец принца поравнялся с лошадью Лизы. Сон Арн как рукой сняло, в неверном свете звёзд лицо Локи казалось почти... добрым. Арн пришпорила лошадь, чтобы оказаться как раз позади парочки, и навострила уши. - Это тебе, - Локи достал из-под плаща продолговатый сверток. - я видел, как ты смотрела на те мечи на базаре. Не поранься только, - добавил он и ласково улыбнулся. Именно ласково, Арн готова была поручиться. Ей приходилось видеть, как он издевательски ухмыляется, глумливо хохочет или надевает на лицо бездушную официальную усмешку. Но такая улыбка - искренняя и открытая, осветила его лицо впервые. И она предназначалась Лизе, ей одной. Арн стало почти стыдно за свое любопытство, словно не за безобидной беседой она подглядывала, а за чем-то личным и интимным. Лиза размотала сверток и вытащила на свет богатые ножны. Арн вытянула шею и успела рассмотреть дивный меч. Не слишком длинный, как раз по руке женщины, со скромной, ничем не украшенной рукоятью и - тут сердце у Арн подпрыгнуло - с буквой "Н", выгравированной у перекрестья. Клинок выковал великий мастер Нарди. На аукционе за него можно было выручить достаточно золота, чтобы купить небольшое поместье в провинции. - Спасибо, - спокойно поблагодарила Лиза "Ну, дура, - подумала Арн, - другая бы на шею бросилась". Впрочем, чужестранка могла и не подозревать о настоящей ценности меча. Но Локи большего, по-видимому, и не было нужно. Он все так же чудесно улыбался, а потом и начал рассказывать одну из своих бесконечных историй. *** - Можешь быть свободна. Я вздрогнула. За завтраком не слышала ни слова из того, что рассказывал Локи, но принц словно и не заметил бестактности. Последнюю неделю он вел себя как ни в чем не бывало, будто и не было того красноречивого обмена взглядами. Такое смирение совсем не похоже на парня, который по головам родных шел к власти и в запале убил собственного отца. Может, мне тогда просто почудилось? Впрочем, этим утром мне было не до загадочного поведения принца, по пути в шатёр я встретила Орма, ведущего под уздцы коня Тора. Ненависть острым когтем царапнула сердце, и в течение всего завтрака я в красках представляла, как вонзаю дареный меч в грудь мерзавца. В бульканье чая, льющегося из кувшина, мне слышался шум крови, покидающей тело; нарезая ветчину, я предвкушала, как острая сталь войдет в сердце; в треске поленьев звучали предсмертные хрипы. Страшно вообразить, какое у меня было лицо. Как только у принца кусок в горле не застревал? Постылое болото, наконец, закончилось, палатки воинов рассыпались среди разлапистых елей и стройных лиственниц. Под ногами мягко пружинила земля, покрытая плотным ковром длинных иголок, корабельные сосны сплетали ветви высоко-высоко, почти вровень с облаками, редкие солнечные лучи прорывались сквозь древесный купол, дробились, преломлялись, сталкивались и расходились, заливая подлесок мягким золотистым светом. Лес словно сошел со страниц сказок, я бы ни капли не удивилась, если бы из-за ежевичного куста выглянул проказливый леший или в тонком зеленоватом ручье звонко засмеялась русалка. Над нашими головами теперь каждые полчаса летали Наблюдатели; не удивительно, что Локи тогда подтрунивал надо мной - при свете дня отчетливо выделялись металлические сочленения, явно механический объект за птицу могла принять только чужестранка, да и то в темноте. Магам пришлось выставить вокруг лагеря особую защиту - одновременно сохраняющую его невидимость и отпугивающую передовые разъезды эльфов. Солдатам категорически запретили покидать очерченные границы. Все пребывали в нетерпении, дорога отняла куда больше сил и времени, чем ожидалось, воинам не терпелось расчехлить мечи и пустить их в бой. До Фурускога оставалось всего тридцать лиг, стоит снять щиты, поднять технику, и армия могла бы штурмовать столицу эльфов уже этой ночью. Тор медлил. Отчего - точно никто не знал, но между палатками на мягких кошачьих лапах бродили слухи, будто ни один из разведывательных отрядов не вернулся, сгинули - как в воду канули. Вечером, когда сквозь кроны сосен проглядывали звезды, не способные, впрочем, разогнать тьму - в двух шагах от костра начинался непроницаемый мрак - ко мне подошла Карин. - Сегодня тебе предстоит большая честь - прислуживать принцам во время ужина, - старуха глядела на меня с явным неудовольствием. - Смотри, не посрами меня. - Разве это входит в круг моих обязанностей? Что это старуха задумала? Прислуживать Локи - это привычно, но вот Тору я старалась глаза не мозолить, невзлюбил меня Громовержец. - Это не моё решение, - презрительно бросила Карин. - Принц распорядился. Уж я-то нашла бы кандидатуру получше, можешь поверить. И без глупостей, девочка: будь почтительной и услужливой. Принцы окажутся недовольны тобой - потеряешь службу и отправишься в Асгард пешком. Ага, через Междумирье. Как бы Карин не напускала на себя важный вид и не сыпала угрозами, не она решала мою судьбу, вес имело только мнение Локи. Зачем-то я понадобилась принцу на этом ужине. Зачем? Карин принесла одежду и тщательно приглядывала за приготовлениями, не отходя ни на шаг. Из высокого зеркала на меня смотрела незнакомка. Светло-серое платье в пол с глухим воротом выглядело строгим, но чересчур роскошным для простой служанки. Тонкая материя облегала стан, словно вторая кожа, а от бедра разлеталась свободными складками. Единственные украшения - повязка из серого жемчуга, поддерживающая волосы, заплетенные вокруг головы, и глаза, лихорадочно сверкающие на бледном лице. - Тебе очень идёт, - Карин говорила со своей обычной неприязнью, но в её голосе слышалась и одобрение: мой вид не оскорбит взгляд принцев. Когда-то, в другой жизни, я бы испытала возбуждение, принялась вертеться перед зеркалом, кружиться, напевать. Не теперь. Будь женщина в зеркале в сотню раз прекраснее или в тысячу уродливей - это не имело значения. Каждой клеточкой своего тела я испытывала только одно чувство, оно заставляло мои глаза блестеть, сердце биться, только одно чувство, которое делало меня чуть живее гипсовой статуи. С ним я просыпалась, с ним же засыпала, дышала, говорила. Меня, Лизы, больше не было в моем теле, одна ненависть переполняла меня, клубилась внутри, норовя выйти наружу. Я превратилась в оружие, мстительный меч, нацеленный отплатить Орму и его мясникам. А кому какое дело, красив ли клинок? Был бы острым, бил бы метко - остальное не важно. *** Ужин проходил в шатре Тора. Пятеро служанок, одетых точно так же, как я, сервировали стол на двадцать персон. Принцев сопровождали высокопоставленные асы: Фандрал, Огун, Сиф, генералы, офицеры, чьих имён я не знала. Стать и сила, роскошные доспехи и богатое оружие. Я поймала на себе обжигающий взгляд Локи и твердо посмотрела в ответ. Принц долго не отводил взгляд, а потом криво усмехнулся, но то, что скрывалось за его улыбкой, осталось невысказанным. Последним появился Орм. Неужели Локи, прекрасно осведомленный о моей ненависти к конюшему, решил столкнуть нас лбами из одного только любопытства? Иногда мне казалось, что я неплохо понимаю многоликого хитреца, а потом он выкидывал что-то, совершенно не укладывающееся в голове, камня на камне не оставляющее от этого "понимания". Реальность для меня словно распалась надвое, в каждой половине осталась своя я. Одна часть меня была образцовой служанкой: улыбалась, кланялась гостям, разливала вино. Другая не сдвинулась с места, весь вечер прожигая Орма взглядом, подмечая малейшую деталь его черт и ненавидя каждую. - Рад приветствовать всех вас за моим столом, - провозгласил Тор. По правую руку от него сидел Локи, по левую - Сиф. К Орму, расположившемуся рядом с Огуном, я старалась не подходить, предоставляя другим девушкам обслуживать его. Это был не столько ужин, сколько военный совет. После того, как асы отдали должное превосходной кухне (повара пополнили запасы лесной дичью и рыбой), разговор неизбежно перешел к стратегии войны. - Мы не вправе больше откладывать наступление, - решительно заявила Сиф. - - Тебе не хуже меня известно, что мы не можем тронуться, пока не выясним намерений Малекита, - раздраженно ответил Тор. - Нам не известны ни его планы, ни расположение армии. Асы, которых я посылаю на разведку, возвращаются ни с чем, а некоторые и вовсе пропадают. - Ты стремишься поступить разумно, принц, но леди Сиф права, - подал голос незнакомый мне гигант с копной пшеничных волос и окладистой бородой. Нечасто встретишь мужчину такого могучего телосложения, рядом с ним и Тор кажется субтильным. - В лагере царит уныние, то и дело вспыхивают ссоры и драки. - Неужели мне нужно учить тебя управляться с солдатами, Аудун? - тон Тора был ледяным. - Накажи прилюдно, казни виновных, если это потребуется. Это военный поход, наш враг чрезвычайно опасен, нельзя позволять дисциплине ослабнуть. - Не следует винить солдат, они устали от бездействия, - Аудун по-прежнему выглядел спокойным, вспышка Тора не произвела на него впечатления, - как и все мы. - Принц говорит правду, мы не можем выдвинуться вслепую, - впервые за весь вечер я услышала ненавистный голос Орма. Ярость опалила меня изнутри. Изуродованные останки моих родных сгорели в наспех сложенном костре, а их убийца пирует, к нему прислушиваются правители. Я застыла, словно статуя, опасаясь сделать даже шаг, боясь, что не сдержусь - схвачу со стола нож и кинусь на эту дрянь. Меня бы без сомнения остановили и выгнали из обслуги. Нельзя позволить себе так глупо всё испортить. - Ты говоришь, что разведчики не приносят никаких сведений, - Фандрал внимательно смотрел на Тора, - так почему ты не отправишь в разведку того, чьё мастерство не знает границ? Того, кто сможет подобраться к врагу на расстояние вытянутой руки, тенью проскользнёт среди эльфов? Все взгляды обратились к Локи. Принц сидел, небрежно облокотившись на спинку стула. Как и все, он дневал и ночевал в боевом облачении, но по его позе невозможно было сказать, что кожаное одеяние и золотой доспех хоть немного тяготят его. - Мой брат боится оставить меня без присмотра даже на минуту, что уж говорить о том, чтобы пустить в стан врага, в самое сердце тьмы. Вдруг я договорюсь с тем, кто рушил и грабил мир, в котором я вырос? Вдруг стану служить тому, кто убил мою мать? Локи говорил своим спокойным и приятным голосом, но в синих глазах плескалась ледяная ненависть. Тор поморщился: - Локи - мой первый генерал. Если я погибну, именно он займет мое место во главе войска. Я не могу позволить себе рисковать, отправляя его в разведку. - Доверяешь управлять войском, но боишься поручить пустяковое дело - противоречишь сам себе, брат мой, - насмешливо ответил Локи. - Обращаюсь ко всему совету. Дайте мне дюжину солдат и два дня - по истечению срока мы будем знать всё необходимое. - Я не согласен, - Тор остался непреклонен. - Ты слишком важен, чтобы преподносить тебя на блюдечке Малекиту. - Если ты говоришь правду, - Сиф смотрела в бирюзовые глаза Локи, - если ты действительно готов помочь, моё слово - да. - Вам не убедить меня, - Тор откровенно злился. - Выбор у нас небольшой, - ответила Сиф. - Мы либо полагаемся на Локи, либо выступаем вслепую. Сегодня мне доложили, что несколько воинов захворали, они мучаются от сильной боли в животе, их испражнения смешаны с кровью. Если вспыхнет эпидемия - помоги нам Один. Совет так и не пришел к решению, жаркий спор продолжался до конца ужина. Принцы и генералы пребывали в смятении, разгоряченные голоса не умолкли, даже когда мы, убрав со стола, покинули шатер. Не меньшее смятение царило и в моих мыслях. Как бы я не старалась играть роль образцовой служанки, глупо было полагать, что я смогу обмануть двоих самых опасных господ. Во взгляде Орма была ненависть сродни моей собственной - я портила его репутацию, ставила под сомнение честность, а ведь для него мнение Тора - все. Глаза Локи, неотрывно следующие за мной весь вечер, лишили покоя. Он знает, что у меня на уме. А что на уме у него самого? *** Я стояла посреди земляничной поляны, алые ягоды покрывали землю так плотно, что, казалось, ноги утопают в кровавом море. Тяжелый, дурманящий запах земляники проникал во все поры, заполнял каждую клеточку тела. Над лесом звучали громкие, отчаянные, истошные крики с фермы, они сливались и перекрывали друг друга, но я узнала каждый голос. И снова, в тысячный раз, я бежала туда со всех ног, моля всех известных мне богов, чтобы успеть. Успеть увидеть их в последний раз, разделить с ними любую участь. Ведь если их нет, то не может быть и меня. Но даже здесь, во сне, мне было отказано в прощании с ними. Когда я прибежала, они снова были мертвы. Они всегда были мертвы. Всегда. *** Я вздрогнула, грубо вырванная из сна, надо мной в свете костра возвышалась высокая фигура Локи. - Ты кричала, - он сел на землю рядом, его глаза неотрывно следили за языками пламени. Я уже не первую ночь проводила под открытым небом. После гнилостных болотных испарений чистый сосновый воздух казался роскошью, а поблизости от костра становилось чертовски уютно. - Просто кошмар, - я постаралась ответить безучастным голосом. - Они тебе снятся, - не слушая, произнес Локи. - Та семья, что приютила тебя. Я молчала. Принц подбросил поленьев в огонь, а потом обернулся ко мне. - Я видел сегодня, как ты смотришь на Орма. Пока он жив, ты не найдёшь покоя. Я боялась пошевелиться. Невелики мои шансы на успех, если он читает меня как открытую книгу. Минуты текли, вязкие и тягучие, словно патока, и я не могла сказать, что повисло в воздухе между нами. Отблески огня освещали профиль принца, белизна кожи в неверном свете казалась алебастровой, неживой. Лицо его оставалось непроницаемым. - Она ни разу мне не приснилась. Я бы всё отдал, чтобы увидеть её ещё раз, пусть даже и во сне. Но она не пришла. Я не могла понять, чего больше в его голосе - боли или гнева. Впервые он заговорил при мне о Фригг, и я не знала, что сказать. Прежняя я посочувствовала бы ему, но нынешняя я была попросту на это не способна. Да и зачем ему было сочувствие? Он не случайно оказался в этом походе, не любовь к брату и не верность Асгарду привела его сюда. Он приговорил Малекита так же, как я приговорила Орма. Я нерешительно, с трепетом положила руку ему на плечо: - Что решил совет? Локи лукаво взглянул на меня - он уже полностью овладел собой. - Неужели слуги, что подносят вино, не такие глухие и немые, как говорят? Совет согласился с моим предложением - на рассвете я отправляюсь. - Тогда удачи вам, мой принц. - Удача - ветреная красавица, сегодня она с одним, завтра - с другим... Я полагаюсь только на себя. Я не знала, зачем он пришел, но его присутствие меня не тяготило. Было что-то невероятно естественное в том, чтобы сидеть рядом с Локи и смотреть на танцующие языки пламени. Словно я всю жизнь только этим и занималась. Я заснула под убаюкивающее потрескивание поленьев и не слышала, как он ушел. *** Стрела всколыхнула крону березы, прошла в пальце от шершавого елового ствола, оперением слегка задела тонкую, едва заметную сосновую ветку и чуть-чуть отклонилась от нужной траектории. Вспуганный дрозд вспорхнул ввысь, зазубренный наконечник глубоко вонзился в древесный ствол в том самом месте, где еще недавно красовалась небольшая птица. Тор с досадой опустил лук. Неужто он уже и поохотиться не способен? Неожиданно дупел упал к ногам принца, сраженный стрелой со знакомым черно-синим оперением. - Глаз как у орла, - промолвил Тор, поворачиваясь к Сиф. - Никогда не промахиваешься. - Увидела, в каком ты плачевном положении, - задорно улыбнулась воительница, - и просто не смогла пройти мимо. Сиф грациозно наклонилась, выдернула стрелу и протянула тушку принцу. - Твоя добыча, - покачал головой Тор. - Я охотилась для тебя, - Сиф насильно всучила ему дрозда и пристально поглядела в глаза. - Как ты? - Жду, - коротко ответил он. - Это непросто, сама знаешь: терпением я никогда не отличался. - Что правда - то правда. В детстве ты спокойно и минуты не мог усидеть. - Верно. Это жутко выводило тебя из себя: ты-то была вся такая разумная и степенная... Сиф села подле него на узловатое бревнышко. Перепуганные муравьи, устроившие себе жилище в глубине трухлявого ствола, стройными шеренгами устремились прочь. - Все наладится, - мягко сказала Сиф, положив руку на его плечо, - мы покараем эльфов, вернемся домой, отстроим Асгард... Тор кивнул с притворным воодушевлением. Он не хотел, чтобы все налаживалось, он хотел, чтобы все вернулось. Три дня назад Тор случайно обнаружил посреди леса лагуну - чистейшее озеро с мягкими, поросшими мхом берегами, на дне которого били ключи. Выставив охрану, чтобы кто-нибудь другой не позарился на его находку, принц бросился в лагерь за друзьями и, по обыкновению, не задумываясь, что делает, позвал с собой брата. Локи также привычно и бессознательно согласился. Они плавали, плескались, смывали с себя усталость и тревогу последних недель: Огун нырял с острогой, за пару часов он наловил рыбы на приличный завтрак; Фандрал с поэтической велеречивостью славил красоты местной природы; Сиф звонко смеялась над шутками Локи. А Тор - Тор просто смотрел, слушал и наслаждался привычной, родной, прекрасной симфонией дружбы, в которой не хватало только глубокого баса Вольштагга. - Как в прежние времена, - тихий голос Сиф почти сливался с плеском воды. Огун перебирал улов на противоположном берегу, Фандрал углубился в лес, самого Тора надежно скрывали заросли озерных лилий, значит, воительница могла обращаться только к Локи. - Как прежде уже ничего никогда не будет, - спокойно ответил брат. - Древние греки - мудрый народ из столь любимого Тором Мидгарда - знали, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. - В детстве мы были не разлей вода, - горько молвила Сиф. - Когда же дружба успела закончиться? В голосе женщины натянутой струной звенела печаль, ей действительно было важно узнать, отчего прежний верный товарищ, почти старший брат, обернулся лютым врагом. Тор удивился. Когда Локи сгинул в бездне, больше всего из друзей по нему тосковал Фандрал, поэту не хватило ценителя прекрасного, собрата-писателя, каким являлся младший принц; Вольштагг, по его собственному признанию, скучал по языкастой язве, которая хитростями и выдумками вечно вытаскивала товарищей из передряг; Огун не горевал вовсе, утверждая, что давно ожидал вероломства Локи; Сиф же оставалась абсолютно спокойной, словно судьба друга детства ее нисколько не интересовала. Видно, он ошибся: воительница, которой сама судьба назначила быть единственной женщиной в их пестрой компании, горько оплакивала гибель мятежного принца. Пора бы ему уже привыкнуть, что за бесстрастными лицами порой скрываются неистовые бури эмоций. - Было время, - медленно, тщательно подбирая слова, произнес Локи. - Когда я был готов отдать жизнь за каждого из вас. Я помогал, когда вы оказывались в беде, приходил в ваши дома, когда вы болели, слушал ваши жалобы, переживал ваши горести. Может, я и не был лучшим из друзей, но я старался. Напрасно старался. Стоило Тору - высокомерному, эгоистичному, забывающему о вашем существовании, едва вы пропадали из поля зрения - стоило ему появиться на горизонте, и вы мчались к нему, как комнатные собачонки, - в голосе Локи прорезалась боль обиженного мальчишки. - Вы всегда выбирали его. - Мы любили и тебя, - мягко сказала Сиф. - Да, - согласился Локи. - Но его - больше. Известно ли тебе, что значит все время быть на втором месте? Хотя тебе, конечно, известно, ты ведь столько лет ждешь его... А он раз за разом избирает других. У Тора кольнуло сердце: зачем он так? - Однажды я решил, - глухим голосом продолжил Локи, - что больше не хочу быть вторым. Уж лучше вовсе не иметь друзей, чем примириться с ролью вечной тени лучезарного Тора. Сиф не ответила. Тор понимал ее чувства: его самого одолевала тоска по невозвратному, не только по близости с братом, но и по прошедшей молодости, когда все ответы лежали на ладони, а разногласия решались в честной драке. Последние несколько лет тяжело ему дались, словно солнце, раньше ослепительно сиявшее над золотой головой, поглотили беспросветные тучи. Многолетнее глухое соперничество между ним и братом, ставкой в котором было расположение отца, закончилось триумфальной победой Тора, но ни бытность, по существу, единственным наследником (формально Локи восстановили в правах, но асы никогда не стали бы терпеть на престоле наполовину ётуна), ни скорое воцарение не принесли ему ожидаемой радости. Царь, как оказалось, по рукам и ногам связан, даже не связан - окован цепями долга перед своим народом. На могучие, но плохо подготовленные плечи Тора легли скучные обязанности, рутинные, а зачастую и утомительные государственные дела, с которыми прежде справлялись отец и брат. Потом погибла мать - у него словно сердце вживую вырвали. При дворе бытовало мнение, будто Тор - любимец Одина, в то время как вся нежность Фригг изливалась на младшего сына - заблуждение непосвященных, не более того. Тор любил отца, но мать он боготворил; добрый ангел, что всегда стоит за плечом, голос совести, друг и советчик - вот кем была для него Фригг. Такие раны со временем только больше кровоточат. Он пламенно жаждал отомстить, однако эта кампания - непродуманная, наспех подготовленная - была ему не по душе. Тор маялся и сомневался, ему не с кем было посоветоваться: отец крепился, но гибель любимой жены здорово подкосила его, на Локи теперь рассчитывать не приходилось, друзья были ему верны, но все же они являлись подданными, не равными... Приходилось принимать решения на свой страх и риск, что с каждым днем становилось труднее. Тор скрывал это от всех, порой даже от самого себя, но то, что он позволил врагу бесчинствовать в Асгарде, допустил гибель Фригг и еще многих сотен асов, лишило его веры в собственные силы. А теперь его брат, которому он во время похода отчаянно старался, но так и не смог поверить, ушел в разведку с дюжиной солдат. Тор тщетно пытался унять беспокойство: к ожиданию очередной каверзы от Локи примешивалось острое чувство зависти. Он все никак не мог пережить поражение Асгарда и гибель матери, не мог перестать винить себя, а Локи, по сути, и винить себя было не в чем (на этот раз, для разнообразия). Брат уже отгоревал, искренне оплакал любимую мать и... начал жить дальше. Счастливый это был случай или сработала знаменитая прозорливость Одина, но заточение в собственном теле сыграло Локи на пользу. Еще недавно его сжигала пламенная любовь, потом - не менее пламенная ненависть, а теперь все перегорело, остался только пепел. Брат от них освободился: от него, от отца, даже от Асгарда; планы по восстановлению столицы нисколько его не занимали, даже при обсуждении судьбы его любимого детища - Академии Магии, Локи посоветовал Тору обратиться к Асгейру, к тому самому Асгейру, которого еще недавно иронически величал "балаганным фокусником". Его младший брат, седьмое пекло, с которым он воровал яблоки в саду князя Эльдура, высиживал скучные уроки, сражался бок о бок в тысяче битв, ухаживал за хорошенькими женщинами, его младший брат больше в нем не нуждался, даже как во враге. У Локи, черт бы его побрал, аж зубы сводило от желания побыстрее раздать все долги и начать новую жизнь. Он и женщину успел себе выбрать - та служаночка могла пока об этом и не догадываться, но Тор узнал собственнический блеск в глазах брата, с таким блеском Локи смотрел на то, что полагал своим. А своего он не отдавал. Никогда и никому. Локи освободился от Тора, а вот Тор... Он еще нуждался в своем ехидном, язвительном, веселом, изворотливом, смелом, изобретательном брате. Чертовски нуждался. - Не переживай так сильно, - ласково произнесла Сиф. - Я уверена, Локи не подведет. Косые лучи солнца золотили ее волосы, теплые зеленые глаза мягко блестели. Тору безумно, отчаянно, безудержно захотелось зарыться лицом в сияющие локоны, полной грудью вдохнуть родной милый запах. Ему требовалось хоть ненадолго забыться, раствориться в океане чьей-то нежности. Может быть, он зря все эти столетия гнал от себя чувства, безжалостно давя все, что выходило за рамки дружбы? Может быть, напрасно он искал женщин у иных народов и в иных мирах? Может быть, все, что было ему нужно, всегда находилось под самым носом, а он страдал какой-то изощренной формой дальнозоркости? *** Адъютант его величества, обеспокоенный затянувшимся отсутствием принца, заглянул на лесную поляну через несколько минут. На его удивленных, буквально вылезших на макушку глазах жадно, будто изголодавшись, целовались мужчина и женщина, нетерпеливо срывая друг с друга ставшую лишней одежду. Адъютант улыбнулся про себя и тактично удалился, не решаясь помешать любовникам. Да им бы сейчас и вселенский потоп не помешал. *** Рассветное блекло-розовое небо расчертили высокие перистые облака, в кронах сосен натужно каркали вороны, глухо стучал одинокий дятел. Миссия Локи была строго секретной, и - в лучших традициях жанра - о ней знала каждая собака. Есть что-то ироничное в том, что семьдесят две тысячи солдат - законопослушных граждан - вложили свое будущее в руки только-только амнистированного преступника. Если Локи не справится, если не принесет никаких сведений, придётся послушать Сиф и выдвигаться вслепую. А тогда - кто знает, какие сюрпризы преподнесёт нам Малекит и его проклятое королевство. В число дежурных я не входила, заняться было особенно нечем, только и оставалось - бесцельно бродить между палаток, по минуте перемалывая бесконечные унылые часы. Только бы он сдюжил, мой принц, только бы справился! Я долго думала, как же добраться до Орма теперь, после того, как бездарно запорола такой замечательный шанс, и единственный напрашивающийся ответ - во время битвы. В пылу боя можно и не заметить, как тебе вероломно воткнут под ребра клинок. Время застыло: рождались и умирали звезды, ширились вселенные, переплетались судьбы, а закат все не наступал. Вечность спустя на небе зажглись первые звезды, я все глядела в сгущающуюся тьму: не мелькнет ли в переменчивом свете костра знакомый стройный силуэт? Той ночью принц так и не вернулся. *** - Так не пойдёт, - сказал Локи, - когда я задаю вопрос, я имею в виду получить на него ответ. Пленник сплюнул кровь под ноги принцу. - Ты ничего от меня не узнаешь, ублюдок, – прошепелявил он. Передние зубы были выбиты. "Храбрый малый," - подумал Локи. Дежурный немедленно ударил пленника под дых: - Не сметь дерзить принцу! Эльф, скорчившись, повис на веревках. - Конечно, узнаю, - Локи продолжил разговор, как будто его не прерывали, - иначе зачем я и эти храбрые воины потратили столько усилий, чтобы поймать тебя? Интрига в другом: увидишь ты завтрашний рассвет или нет? Сделай правильный выбор, ответь на мои вопросы, и я сохраню тебе жизнь, отправишься в качестве почетного пленника в асгардский лагерь. Эльф усмехнулся окровавленным ртом, левый глаз у него заплыл и налился красным: - Не нужно мне твоей милости. Я лучше умру, чем предам свой народ. Локи прикрыл глаза. Голова раскалывалась, словно кто-то ввинчивал в мозг раскаленный прут. Операция шла второй день, и уже сорок два часа - сорок два проклятых часа - принц использовал весь свой магический потенциал, чтобы укрыть маленькую разведывательную группу от Малекита. На стороне предводителя эльфов играла родовая магия Свартъёрдена, которая буквально выкачивала из Локи силу. Леса вокруг Фурускога были нашпигованы магическими силками, стоило задеть энергетическую нить - и местонахождение незадачливого шпиона немедленно становились известно эльфийским магам. Бережно и аккуратно, Локи отводил каждую встречающуюся на пути отряда нить в сторону, а потом возвращал её на место. Вылазка началась не самым лучшим образом. Прямо сказать - препаршиво началась. Причина, по которой провалились предыдущие операции, нашлась в лесу, в лиге к северо-западу от асгардского лагеря. Мрачные, переполненные дурными предчувствиями разведчики угрюмо глядели на трупы неудачливых предшественников. Искалеченные. Насаженные на колья. Время поджимало, но Локи распорядился снять асов и похоронить их со всеми почестями. Вопреки традиции, от ритуального костра пришлось отказаться – даже небольшой огонь свел бы на нет все усилия Локи. Два дня асы бродили по лесу, периодически набредая на разъезды противника. Локи отдал строгий приказ: при виде эльфов прятаться, в бой ни в коем случае не вступать. Требовалось найти офицера, достаточно высокий чин, чтобы ему была известна дислокация войск Малекита. На исходе второго дня Локи повезло: во главе очередного отряда оказался полковник – принц прочитал знаки отличия на его доспехах. Локи приказал воинам ждать в засаде, а сам использовал манок - магический трюк, старый как мир. Эльфийский отряд, проезжая по лесу, будто бы услышал голоса асов, раздающиеся с разных сторон. Полковник приказал разделиться - как раз на руку принцу. Рядовых Локи заставил ходить кругами, преследуя несуществующих противников, а полковника уводил всё глубже и глубже в лес, где его ждала засада. Рассмотрев пленника получше, Локи мысленно присвистнул: в ловушку попала знатная птица. Два ордена "За заслуги перед династией", лента "За отвагу" и дюжина медалей - Локи немного разбирался в эльфийских наградах. У себя на родине этот парень, должно быть, считался героем. Тем неприятнее была миссия, которую Локи предстояло исполнить. Вопреки расхожему мнению, принц не получал ровно никакого удовольствия от мучений и унижений противника, тем более, когда тот не вредил ему лично. Локи и самому приходилось бывать в плену, он прекрасно понимал чувства полковника: тошнотворное ощущение собственной беспомощности, стыд, подкатывающее отчаянье. Проклятый эльф не желал говорить. Ни когда его допрашивали офицеры асов. Ни когда к нему применили кое-что из инвентаря палача. Ни когда к допросу присоединился лично Локи. Проклятый эльф не оставлял ему выбора. - Как бы мне не нравилась наша беседа, - произнес Локи, - я и мои люди ограничены во времени. Последний раз предлагаю тебе: ответь на мои вопросы сам. - Лучше убей меня, - непреклонно ответил полковник. - Твоя смерть не помешает мне узнать то, что требуется, - покачал головой принц. - Если ты узнаешь от меня военные тайны, - окровавленными губами прошептал эльф, - то мне все равно не останется ничего иного, кроме как умереть. Лучше гибель, чем бесчестье. Локи пожал плечами. По его мнению, бесчестная жизнь была куда лучше самой доблестной смерти. Пленник же принадлежал к той породе отважных идиотов, над которыми посмеиваешься, но как-то не можешь не уважать. - Дело твоё, - тихо сказал принц и достал кинжал. Он до последнего от всего сердца надеялся, что до этого не дойдет. Слияние Разумов - отвратительный ритуал, как для объекта, так и для исполнителя. На грани жизни и смерти мозг разумного существа особенно уязвим; любой маг, обладающий хотя бы зачатком телепатических способностей, способен вторгнуться в сознание погибающего: подслушать мысли, прочитать воспоминания. Локи подошел к полковнику, пленник посмотрел на него запавшими лихорадочными глазами. Принц опустился на колени и резко вонзил кинжал в сердце эльфа; тело пленника забилось в мучительной агонии, а Локи, не теряя ни секунды, обхватил голову полковника ладонями и соединил их сознания. Он словно побежал по запутанным коридорам чужих воспоминаний. Изящная эльфийка в традиционном платье провожает полковника в путь. Не то, дальше. Мимо проносились обрывки образов, осколки чувств и рваные, неопределенные клочки воспоминаний. Семейный праздник, кто-то произносит тост. Не то. Двое плывут по бурной реке. Снова не то. Локи заскрежетал зубами. Крепкий попался ему противник, даже умирая, полковник продолжал бороться за контроль над ускользающим сознанием, пряча нужные мысли очень глубоко. Силы принца подходили к концу, Слияние Разумов изощренным образом выматывало исполнителя. Давай же! Давай! Вот оно - просторная комната, широкий стол завален картами. Штаб. Локи сосредоточился, запоминая как можно больше подробностей. Дороги, расположение населённых пунктов, дислокация батальонов. Внезапно картинка погасла, Локи вынырнул из чужого сознания - на него пустыми остекленевшими глазами глядел труп. - У вас получилось? - спросил один из солдат. Принц поднял на него глаза, во взгляде воина смешивались страх и отвращение. Локи не удивился - со стороны ритуал выглядел так же отвратительно, как и изнутри. Ему отчаянно хотелось вымыться. - Я узнал всё, что было необходимо, - ответил он. - Это был храбрый воин, - Локи указал на тело эльфа, - окажите ему уважение. Похороните и выдвигаемся. Локи с сожалением смотрел, как солдаты закапывают полковника: бессмысленная смерть, напрасная трата живого ресурса. Сильный, смелый - он бы больше сделал живым, чем теперь, когда ему обрадуются только черви. Эльфа ждали дома - та самая красивая эльфийка ждала. Полковник предпочел умереть, не расставаясь с невидимой честью, а не вернуться к ней, поруганным, но живым. А его, Локи, кто-нибудь ждёт в многотысячном лагере, который притаился всего в нескольких лигах? Впрочем, к чему врать самому себе, на "кого-нибудь" Локи было плевать. Ждёт ли его одна-единственная девушка с серьёзными серыми глазами? Последние комья земли легли на место, солдаты присыпали холмик опавшими листьями. Если повезёт - полковника не найдут в ближайшие несколько дней. Мало ли в лесу опасностей: может, в лапы дикого зверя угодил или провалился в прошлогоднюю медвежью берлогу? Чем дольше его судьба будет оставаться неизвестной, тем позже раскроют удачную разведывательную миссию, а значит, мало что успеют изменить в дислокации, которую подглядел Локи. - Пора в путь, - сказал он. Всего через пару часов можно будет отдохнуть. *** На исходе вторых суток отряд вернулся обратно. Самый вид Локи: гордо выпрямленная спина, расправленные плечи, небрежная усмешка - прямо-таки кричал об удачном окончании миссии. Тысячи глаз провожали его: любопытствующие, напряженные, обнадеженные, испуганные - принц оставил их без внимания, все так же молча улыбаясь, он прошествовал к шатру главнокомандующего, где его ждал хмурый Тор. - Ну и позер, – фыркнула я. Карин неодобрительно на меня поглядела, но не произнесла и слова. В последнее время она все реже решалась со мной спорить - явное благоволение принца возносило меня на высоту, недоступную ей. *** Локи возвращался победителем, чего с ним давно не случалось. Он должен был бы радоваться, торжествовать, гордится в конце концов, но на деле испытывал лишь безразличие и смертельную усталость. В толпе беспокойных лиц Локи разглядел одно, светящееся облегчением. Он неожиданно разозлился. "Кому ты рада, - хотелось ему спросить, - мужчине, о котором волновалась, или инструменту, что помогает приблизиться к цели?" Локи пытался быть с ней мягким, пытался быть терпеливым, но эта тактика не работала. Впрочем, с чего он взял, что Лизе нужна нежность? С самого начала она мало боялась и его острого языка, и вполне реальной власти, а когда он выходил за рамки - бесстрашно ставила его на место. Поначалу Локи находил это забавным: посреди всеобщего раболепия, смешанного с изрядной толикой страха, подобное отсутствие трепета было глотком чистого воздуха. Да, поначалу это было забавным, но не теперь. Теперь он разглядел за этим почти показным бесстрашием равнодушие, а равнодушие Локи на дух не переносил. Когда ему казалось, что его любят недостаточно, то он стремился завоевать бОльшую любовь - так было с отцом, с братом, с друзьями... А если не выходило - обычно не выходило - вот тогда он начинал злиться. И думать, что, возможно, любовь ему не так уж и нужна, что сойдет и другое чувство, не менее острое, например - ненависть, только не это проклятое безвкусное равнодушие. Злиться нельзя. Потому что, когда он злится, многие страдают, ОЧЕНЬ МНОГИЕ. Те, кто не должны были пострадать. Этот узел не желал распутываться. Что ж, Локи поступит так, как поступил когда-то легендарный мидгардский император - разрубит его. Иначе - Локи этого боялся - иначе он может разозлиться и сделать что-нибудь с Лизой. Что-нибудь такое, о чем потом горько пожалеет. Локи надел на лицо маску триумфатора, ту самую, что неистово раздражала его врагов. На Тора она подействовала безотказно - у Громовержца было такое кислое выражение лица, словно его заставили ужинать лимонами. - Привет, братишка! - Локи спрыгнул с коня и хлопнул Тора по плечу. - У меня для тебя отличные новости. *** Этой ночью Орму не спится. На носу штурм, а значит, завтра будет работы невпроворот. Надо бы отдохнуть как следует, но бессонница впилась в него безжалостными когтями. С некоторых пор Орму трудно засыпать... Одному, по крайней мере. Как назло, красавица Герд - валькирия, настоящая тигрица в постели, - именно сегодня стоит в дежурстве. Орм вздохнул и натянул сапоги. Проветрит-ка он голову, быть может, свежий воздух навеет благословенную дрему. Лагерь неприветливо встретил его - темный и пустынный, более счастливые солдаты давным-давно видели третий сон, только вдалеке играли огни караульных. У прогоревшего костра скорчилась бесформенная сумрачная фигура. - Ты кто? - грубовато спросил Орм. - Доброй ночи, - ответил знакомый голос, и конюшему стало не по себе. - Простите, ваше величество. Я не узнал вас, - он постарался придать голосу подобающее подобострастие. Что могло понадобиться здесь проклятому Локи? Неужели это из-за чертовой стервы, которая никак не угомонится? Принц повернулся, и у Орма подогнулись колени. Существо, стоящее в скудном свете звезд и далеких костров, ничуть не походило на изысканного придворного красавца, к которому он привык. Кем бы ни было это чудовище, в нём текла изрядная толика ётунской крови, только это могло объяснить синюю кожу и яростные алые глаза. Очевидно, давние слухи о том, что Локи - приёмный сын царской четы, имели под собой твёрдую основу. Конюшего передёрнуло от отвращения, как ас он органически не переносил ётунов. Да, первым нахлынувшим чувством было отвращение. А вот потом - только потом - от пяток к загривку, вдоль позвоночника, пополз липкий, тошнотворный страх. Принц - тщеславный, болезненно гордый, самоуверенный - в жизни бы не позволил Орму лицезреть его в компрометирующем обличье. Не позволил бы - если бы намеревался дать Орму хоть малейший шанс рассказать об этом. Локи собирается его убить. Принц оскалил бледные синие губы в мерзостном оскале - он понял, звериным чутьем почуял, что жертва признала в нем хищника. - За что? - спросил Орм, рассчитывая потянуть время. - Принц Тор отклонил все обвинения против меня. Орм лихорадочно завертел головой в поисках кого-нибудь, хоть кого-то, самого распоследнего, грязного, вонючего рядового. При свидетелях Локи не решится напасть. Или Орму просто отчаянно хочется в это верить. - В этом лагере не найдётся аса, которого мнение Тора волновало бы меньше, чем меня, - жуткое существо насмешливо щурило демонические алые глаза. - К тому же, ты ведь виновен? Ноги Орма словно приросли к рыхлой земле, тело ему больше не повиновалось. Бархатный голос принца пугающе контрастировал с отвратительной наружностью твари, Орм не мог перебороть инстинктивное, впитанное с молоком матери омерзение. И земля... Земля под ногами существа обледенела. - Ты виновен? - с нажимом повторило чудовище. Черт побери, он совсем не хочет умирать! Он ведь молод - так молод, и все еще впереди. К удушающему животному страху внезапно добавился обжигающий гнев. - Вам этого не понять, вы с детства ни в чем отказа не знали! А мы были бедны! Как только отец ни вертелся, чтобы вести жизнь при дворе; мать сама штопала нашу одежду, только представьте себе: старинный кафтан, шитый золотом и самоцветами, и на нем - заплатка. Только, как бы мы ни старались, бедность прорывалась наружу, нам кололи ею глаза, за спиной называли: "родовитыми оборванцами", - слова полились из него рекой, при всем желании он не смог бы остановить этот нескончаемый поток, а принц перед ним внимательно слушал, но по его лицу - покрытому отвратительной трупной синевой - невозможно было ничего сказать. - Предложение стать личным конюшим Тора упало на меня манной небесной, да только конюшим много не платят - это почетная придворная должность, но худой источник дохода. Я не хотел больше быть бедным, совсем не хотел. Такое ли это преступление: взять иной раз с фермера пару лошадей сверх нормы? Принц не нес убытков, я мог позволить себе достойное существование. А скоро собирался и вовсе прекратить - денег у меня накопилось достаточно, но тут появилась эта бешеная баба. Она не оставила мне выбора! Я сулил ей золото - она только смеялась, все предвкушала мое падение... - И тогда ты решил избавиться от нее, а заодно и от ее семьи, они ведь тоже могли что-то знать, тем более - так для тебя удачно - в Асгарде царила неразбериха после атаки эльфов... Никто бы ничего не заподозрил, - Локи говорил почти с сочувствием. - Не повезло тебе, что ты про Лизу не знал, а еще больше - что она мне приглянулась. Орм дернулся, но какая-то сила, должно быть - треклятая магия принца, крепко держала его, не позволяя сделать и шага. - Как ВЫ можете меня осуждать? Куда его грехам до грехов Локи? Он погубил лишь четверых - по жестокой необходимости; принц убивал сотнями - просто ради забавы. - Неужели ты думаешь, что меня привело к тебе правосудие? Что правосудие вообще что-то для меня значит? - чудовище сокрушенно покачало головой. - Моя женщина слишком много о тебе думает, в то время как все её помыслы должны быть отданы мне. Ты того не стоишь, жалкий амбициозный болван. Кто ещё был с тобой в тот день? Захлестывающая паника подсказывала Орму умолять о пощаде, но глаза - алые, горящие, РАВНОДУШНЫЕ глаза существа - говорили, что мольбы тут бессильны. Принц не жалел даже родных, когда те вставали на его пути, что ему до малознакомого конюшего? Он назвал имена. Локи сделал резкое движение, и последнее, что Орм увидел, прежде чем его навеки поглотила тьма - это рукоятка кинжала, вонзившегося в его горло. Кинжала из чистого льда. *** - Что ты натворила, паскуда? Проснуться и обнаружить, что тебя таскает за волосы (чертовски больно, кстати) наследник престола - то еще удовольствие. Прямо скажем, случались в моей жизни и более приятные пробуждения. - Что я натворила? - эхом повторила я, перебирая в уме свои последние действия. И правда, что? За конем ухаживала, стряпала, с Локи болтала... Локи, кстати, сейчас очень бы пригодился - его старший братец, того и гляди, прибьет меня во внезапном приступа гнева. На Тора было попросту страшно смотреть: по коже его струились ослепительные молнии, от лютого взгляда грозила воспламениться одежда. - Ты ослушалась моего приказа, девка! - в голосе его звучала такая безумная ярость, что я уже приготовилась произнести последние слова. Что в там таких случаях принято говорить? "Передайте господину N, что я люблю его". Господин N отсутствует. "Деньги зарыты под розовым кустом?" Ни кустов, ни денег. "Прощайте, дети мои"? С детьми тоже пока не задалось. Осознав тщетность и никчемность своего существования - даже в прощальной речи сказать нечего - я решила, что нужно пожить еще. - Не понимаю, о чем вы говорите, - кое-как выдавила из себя. - Не ври мне! - Тор выволок меня из палатки и потащил через лагерь. Солдаты провожали обезумевшего полководца и меня, волочащуюся за ним, недоуменными взглядами, но вмешаться не отваживались. Так и умрешь, а никто и не почешется. Хоть бы додумались Локи позвать! - Как у тебя хватило наглости устроить такое? Принцы, солдаты, война, лагерь, моя вероятная преждевременная кончина - все отошло в сторону. Тор и его крики, доносящиеся словно из-под воды, больше меня не волновали. Завороженная, я склонилась над первым телом. На лице Орма застыл испуг, глаза вытаращены, язык вывалился из рта - совсем не похоже на его обычное наглое выражение. "Надеюсь, ты горишь в аду! - прошептала я, смакуя каждое долбаное слово. - Надеюсь, муки твои продлятся вечно!" Около прогоревшего, почерневшего кострища неопрятной грудой были свалены шесть трупов, словно кровавая жертва какому-то древнему богу. Я переходила от одного к другому и неторопливо, обстоятельно, с удовлетворением вглядывалась в застывшие глаза и перекошенные лица. - Нравится? - спросил Тор. - Так посмотри получше, ибо это последнее, что ты видишь в жизни. За содеянное ты будешь казнена. Меня разобрал смех. - Вы думаете, я убила их, мой принц? - с ехидством. - Не буду скрывать, я грезила об этом каждое мгновение, но кто-то опередил меня. Видимо, у этой твари, - я кивнула на то, что раньше было Ормом, - были и другие враги. Охотно пожму им руку. - Она говорит правду, мой принц, - дрожащим голосом произнесла Карин. Вот уж нежданная защитница. - Что ты имеешь в виду? – прорычал Тор. - Прошлой ночью, мой принц, – Карин выглядела до смерти перепуганной, – я мучилась поясницей - тупая боль не отпускала до самого утра, я и на минуту не сомкнула глаз. Девочка спала сном младенца, ни разу из палатки не выходила. - Девушка невиновна, брат мой. Слава всем вселенским богам - явился. – Неужели ты полагаешь, что такое хрупкое существо способно справиться с шестью искусными воинами? Я застыла, как громом пораженная. Вот оно что... Лицо Тора приняло свирепое выражение – он тоже понял. - Пришлите слуг, пусть займутся похоронами, – распорядился Локи. Притихшая Карин молча кивнула, принц резко развернулся на каблуках и ушел в свой шатёр, мгновением позже за ним последовал Тор. *** - Что ты натворил? - разъяренный Тор влетел в шатер вслед за братом. - Убил моего лучшего конюшего ради расположения какой-то девки. - Невелика цена, - равнодушно бросил Локи.- Я бы и больше заплатил. Только не путай: не убил, а казнил. Они были преступниками. - Да как ты смеешь? - прорычал Тор. - Я не отдавал приказа карать их. - Не забывайся, - льда в голосе Локи хватило бы, чтобы превратить цветущий Асгард в Ётунхем. - Ты разговариваешь не со слугой или одной из твоих шавок. Ты говоришь с равным. - Я думал, ты оставил свою ненависть... Локи прикрыл глаза и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. - Мы больше не друзья, - сквозь зубы прошипел он. - И никогда ими не станем. Как только я перережу поганое горло Малекита, наши пути разойдутся. И если они встретятся вновь - береги спину. Два синих взгляда скрестились, наполненные чем-то слишком сложным, чтобы быть ненавистью, но бесконечно далеким от любви. *** Месть свершилась, справедливость восстановлена, виновные наказаны. Что теперь? Тела давно унесли, любопытствующие - разошлись; обессиленная, дрожащая, я, сгорбившись, в одиночестве сидела у палатки Орма, в которую уже никогда не вернется хозяин. Всё это время я носила горе в нагрудном кармане, чтобы любоваться на него всякий раз, когда буду забывать, зачем я здесь. Погибшие были со мной, нетерпеливо ждали, когда их смерть будет отмщена, а теперь... Теперь они бесконечно далеко - там, куда живым хода нет, я больше не чувствую их призрачного дыхания. Воспоминания затопили меня с головой, совсем близкие и давние: Мел ласково отводит прядь волос с моих глаз и запевает колыбельную; я и Рик, кричащие, смеющиеся, во весь опор летим наперегонки к золотым воротам; малышка Кей зачарованно слушает сказки; длинноногая Дейдра танцует с мечом. На какое-то мгновение мне почудилось, что они стоят рядом со мной, только руку протяни - и коснешься края одежды. Но глаза мои полнились слезами, и ничего толком не было видно. А когда я, наконец, смогла рассмотреть всё более отчетливо - я снова была одна посреди шумного лагеря. Это странно. Исчезла ярость, гнавшая меня вперёд, подстёгивающая, дающая силы; свирепое, безжалостное ликование сменилось глубоким опустошением. Я - воздушный шарик, из которого выпустили весь газ. Пуста и свободна. Нет больше ни вендетты, ни долгов, ни обязательств. Хотя нет, одно всё же есть - нужно поблагодарить того, кто исполнил за меня мою месть. *** - А вот и ты, красавица! - проворчала Карин. Заходящее солнце золотило кроны высоких сосен. Неужели я просидела у палатки мертвецов целый день? Казалось, всего пара часов прошла. - Твой принц просит вина. Не желаешь ли ты отнести ему бокал? "Мой принц," - этим все сказано. Терпкое вино цвета крови, которую он ради меня пролил, крови, которая легла и на его, и на мои руки поровну. - Ваше вино, мой принц, - я склонилась в почтительном поклоне. Он принял бокал из моих ладоней, и мы встретились глазами. - Почему? - спросила я. - Из-за него тебя мучили кошмары, - ответил он. И замолк. Разговоры, прогулки, затянувшиеся прикосновения, тоска в бархатном голосе, голод в сапфировом взгляде. Горе и ненависть слепили меня, а не то я бы тысячу лет назад все поняла, но я видела только похоть и одиночество, а самого главного - того, что сейчас огнем горело в его глазах - не замечала. Давным-давно рассмешившее меня предсказание Шаа оказалось истиной. Хотя бы для одного из нас. Он не дарил мне ни цветов, ни подарков. Ничего из этого мне и не было нужно. Моя душа жаждала только одного - отмщения, и он дал мне испить эту чашу до самого дна. Оттого я испытывала величайшую благодарность, это чувство привязало меня к нему золотой нитью, что куда крепче любви или нежности. Он притянул меня к себе, и я отблагодарила его, как только женщина может отблагодарить любящего её мужчину... ...той ночью - долгой, жаркой, тягучей - мне ничего не снилось. *** У Ледяных Великанов - древнего и славного народа - существует старинный обычай. Когда ётун находит себе пару и решает провести с ней остаток жизни, возлюбленные уходят в великую ледяную пустыню, подальше от исхоженных дорог и людных поселений. Уходят только вдвоем - не берут они с собой ни шумную толпу родственников, ни надменных служителей божественных культов, ни спесивых представителей власти. Только небо, ветер и бескрайний простор становятся свидетелями древнего обряда. Каждый из влюбленных произносит клятву: - Отныне и вовек, ты - это я, а я - это ты. Твой смех - это мой смех, твоя печаль - это моя печаль, твоя боль - это моя боль, твой гнев - это мой гнев. Твой долг - это мой долг, твой друг - это мой друг, твой брат - это мой брат, твой враг - это мой враг. Когда ты улыбаешься, улыбаюсь и я; когда ты плачешь, плачу и я; пока твоё сердце бьется, бьется и моё. Если ты умрешь, а я останусь жив, ты будешь смотреть на звёзды моими глазами... Для клятвы нет особенных слов, увековеченных в толстых книгах, каждый ётун произносит её по-своему, но все они - тысячи клятв тысяч влюблённых - удивительно похожи. Любой, в ком течет хоть капля ётунской крови, носит клятву в своём сердце. *** - Куда ты пойдешь теперь? - спросил меня принц. Утреннее солнце освещало его лицо, глаза сверкали чистейшими ледяными озерами. Те, кто хоть раз видел эти глаза, будут вечно смотреть в небо с презрением, его синева и наполовину не так прекрасна. - Я не знаю. - Ты можешь пойти со мной. Я взглянула на Локи. В синих глазах черти развели костры и плясали вокруг них. Пойти с ним? Целая Вселенная на ладони, сотни миров, миллионы возможностей. Шанс начать все сначала, написать симфонию жизни с чистого листа. Пойти с ним? Принц и служанка, два путника, парочка искателей приключений, за спиной у которых только пепел навсегда ушедшего. Пойти с ним? В конце концов, он ведь уничтожил мое чудовище. А всякий принц, победивший монстра, заслуживает любви прекрасной дамы. Так во всех сказках пишут. Кто я такая, чтобы не слушать сказок? Я пойду за тобой, Локи Лафейсон, хоть в адское пекло, хоть к дьяволу в пасть, хоть в ледяную бездну. Двое против всех - в этом что-то есть. *** Утром лагерь гудел как растревоженный улей. Воины, опьяненные предвкушением битвы, смеялись, пререкались, задирали друг друга. Я стояла подле оседланной Ласточки и бездумно заплетала густую гриву в косички. Лошадка беспокойно стригла ушами и рыла землю копытом. - Ты совершаешь ошибку. Я медленно обернулась. Позади стояла Сиф, ослепительная в сверкающих доспехах и синем плаще. - Ты даже представить не можешь, что он за существо. Безжалостный, мнящий, что ему все дозволено, не останавливающийся ни перед чем, чтобы утолить свою жажду власти! Я удивилась. За три месяца мы не перекинулись с валькирией и парой слов, я думала, она и не подозревает о моём существовании. А теперь эта душеспасительная беседа. Она ошибалась, я знала, кто он и что он. Только это давно перестало быть для меня важным. Да и сильно ли её собственный избранник отличается от моего? Тору попросту повезло иметь все то, что Локи пытался завоевать. Счастливому легко быть благородным. - Это судьба, - ответила я. Сиф удалилась, пожав плечами, через мгновение из толпы вынырнул улыбающийся Локи. - С минуты на минуту Тор даст сигнал, мы снимем щиты. Если судьба будет благосклонна, через несколько часов будем у стен Фурускога, - сказал он, подсаживая меня в седло. - Значит, битва? - у меня неприятно закололо сердце. - Битва, - согласился Локи, в индиговых глазах горело такое же жадное нетерпение, что и в глазах всех прочих солдат. - Скажу тебе по секрету, но сегодняшнее сражение асы, скорее всего, проиграют. "Асы" - не "мы". - Проиграют? - эхом повторила я. Столько идти, перенести столько лишений - и познать поражение? - Но... почему? - Я ознакомился с некоторыми эльфийскими документами. Фуруског, который мы намереваемся доблестно атаковать, не что иное, как тщательно подготовленная ловушка. - Тор... - Тор прекрасно об этом знает. Я первый возьмусь перечислять недостатки брата, но отрицать его выдающийся полководческий талант - попросту глупо. Тор связан по рукам и ногам - слишком много сил и средств потрачено на этот поход, чтобы можно было уйти несолоно хлебавши. Солдаты жаждут битвы, и они её получат - кровавую и беспощадную. - Если впереди только поражение, то зачем ты лезешь в логово к зверю? Долг? - Верно. Есть за Малекитом должок, надо бы спросить. Испугалась? Можешь переждать битву в безопасном месте, потом я тебя заберу. Я покачала головой. Конечно, я боялась. Но мне осточертело, что гребаная судьба всё время отнимала у меня близких, и принца - непредсказуемого, магнитом притягивающего неприятности - я не собиралась выпускать из вида. Будь что будет - только вместе. - Разберусь с Малекитом - и мы уйдем, для нас эта война закончится. - Закончится? - снова повторила я. В прошлой жизни я, должно быть, была попугаем. - Разве тебе есть здесь, о ком жалеть и с кем прощаться? - Нет, - фыркнула я. - Видит Один, смерть Малекита - и так серьезное подспорье для Тора - большее, чем он мог бы рассчитывать. - Император настолько важен? Имя Малекита грозной тенью летало над лагерными кострами - никто толком ничего не знал, но до всех дошли какие-то леденящие кровь слухи. - Важен настолько, что при его смерти весь блестящий план завоевания может развалиться. - Неужели он сосредоточил все нити в своих руках? Неразумно. - Смотря с какой стороны взглянуть. Правитель может быть патриотом, а может - себялюбцем. Патриот заботится прежде всего о благе государства, он сделает всё, чтобы система одинаково эффективно работала и при его присутствии, и при отсутствии. Себялюбец же желает быть фигурой знаковой, незаменимой. Если я ещё хоть что-нибудь смыслю в этой жизни, то Малекит - отчаянный себялюбец. - А ты? Ты кто? Локи хмыкнул: - Раньше я был себялюбцем. Теперь... Я желал бы назвать себя патриотом, но не всё так просто: я не умею любить безответно. По рядам солдат прошел шепоток - вот-вот Тор будет держать речь. - Что ты чувствуешь? - принц искоса взглянул на меня. Я прислушалась к себе, помолчала. Потом ответила: - Ничего. Внутри все перегорело, даже ненависть, что так долго питала меня. Остался только пепел. - Пепел - это хорошо. Им удобряют землю, и тогда на ней снова может что-то вырасти. Особенно, если за дело взялся опытный садовник. Тор выехал вперед войска и громовым голосом кричал что-то о великих миссиях, страшных врагах и судьбах вселенной. Солдаты трепетно внимали каждому его слову. Я запрокинула голову к небу. Что ждет нас впереди? Сколько храбрых воинов к вечеру подохнут от страшных ран? Сколько хороших ребят ярость превратит в убийц и насильников? Увижу ли я следующий восход? Увидит ли его мой принц? Ярко светило солнце, кони рвались в путь, ветра высоко в небе играли друг с другом. Локи улыбнулся мне своей лукавой и ослепительной улыбкой. Я не могла не улыбнуться в ответ.

Конец.