Становление полукровки

- Милый, вставай. Нежный голос женщины раздавался из кухни. На дворе было первое сентября, и сегодня Перси должен был впервые пойти в школу. Как и для любой нормальной семьи, для Джексонов это было праздником. Мальчишка, коротко крикнув что-то нечленораздельное в ответ, вскочил с кровати. Задев по пути стул, мальчик бросился на кухню. На ней царило ощущение уюта и спокойствия. На столе, на тарелке, дымились синие блинчики. Поцеловав женщину, ребенок устроился на стуле и с предвкушением взялся за вилку. - А ну стоять, негодник. Что необходимо сделать перед едой? Правильно, марш мыть руки. Закончив с процедурами, маленький Перси, наконец-то, принялся за еду. Движения ребенка были резкие и не особо скоординированные. Он быстро бросил вилку с ножом и принялся есть руками, чем вызвал недовольство у матери. Но сегодня, в праздник, она не стала на этом заострять внимание. Собрав вещи, Перси стоял у выхода. Нервно перепрыгивая с ноги на ногу, он ждал. Получив наставление и поцелуй в лоб, Перси отправился на первую в своей жизни линейку. POV Перси. Линейка, как и ожидалось, была жутко скучная. Я просто не могу так долго стоять на месте. Пусть мой классный руководитель и сказал мне, что прошло всего полчаса, но меня не обманешь. Прошло минимум два дня и четыре с половинкой часика. Спустя это невероятно долгое время мы, разбившись на пары, пошли в класс. Мне повезло, я шел рядом с веселым и таким же активным ребенком, как и я. Он даже игрушки коллекционировал такие же. Сами, так называемые, уроки прошли за мгновение ока. Я даже не успел заскучать. Наш класс представлял собой самых разных ребят. Девочек я даже описывать не буду, потому что какое до них кому есть дело? А вот мальчишки попались действительно классные. Я сразу же сдружился с парнем, сидящим со мной за одним столом. Его зовут Тесей. Забавное имечко. Он немного выше меня и выглядит будто чем-то занимается. Его темные волосы были коротко подстрижены. А ходил он в поло и брюках. Не люблю брюки, он кстати тоже. Вернувшись домой, я застал на кухне запеченную курочку. Мое и так хорошее настроение стало еще лучше. Казалось ничего не может это испортить... Как же я ошибался. По окончании рабочего дня в квартиру вернулся мой отчим. На редкость мерзкий тип. Но мамочка говорит мне с ним не ругаться. Поэтому я мужественно переступаю через себя и терплю все его нападки. Мужчина, каким бы он ни был мерзким, неплохо получал. По крайней мере, я мой сделать такой вывод по неустанно пополняющимся запасам разной мерзкой выпивки в холодильнике, к которой мамочка настрого запретила мне прикасаться. Остаток дня я провел на улице, не желая хоть сколько-то времени проводить с моим отчимом. Так длилось до марта. Я кое-как учился даже в первом классе, потому что, по правде говоря, не люблю я сидеть на месте без дела. Просто не могу сконцентрироваться на чем-то мне не интересном. Меня трижды водили к школьному психологу, который проходил так же курсы врача психиатра, в итоге он предположил, что у меня какой-то СДВГ. Не знаю что это, но мамочка была огорчена этим предположением. К врачу мы так и не пошли, но зато стали гораздо больше заниматься дома, как будто я не могу сидеть на одном месте только в школе... С Тесеем я сдружился, и после школы мы частенько забегали к нему домой, где я порой и оставался на ночь, не желая приходить домой к Гейбу, человеку который заменял мне отца. Такая жизнь меня устраивала, немного школы, много развлечений и игр. Но в середине марта произошло то, что навсегда изменило направление развития моей жизни. Однажды придя домой после ночевки у друга, я заметил, что в квартире не пахнет ни чем съестным. Свет выключен во всех комнатах, кроме родительской. Странно, мамочка должна быть дома, а так как она тоже не любит Гейба, должна быть на кухне или где-то еще. С нарастающим в груди волнением я двинулся к своей комнате. Прошмыгнув мимо двери родителей, я спокойно зашел в свою комнатушку и переоделся. Мамочки не было даже в комнате отчима. Я это понял по запаху дыма оттуда. Мамочка запрещала курить в квартире. -Э, червь малолетний, ты приперся? Дуй сюда, разговор есть. Прокуренный голос Гейба звучал крайне неприятно. Но я вынужден идти. Ступая крайне неуверенно, я вошел в комнату, где лежа на кровати толстый мужик потягивал один из напитков из холодильника. -Херовы наши дела, малец. Мать твоя пропала. Два дня назад с утра, как ушла на работу, так и не вернулась. Что делать будем? Рыгнув напоследок, мужчина уставился на меня своими маленькими глазиками. Что он хочет от меня услышать? Что он у меня спрашивает? Зачем спрашивает, я ведь ничего не могу... А как мамочка могла не вернуться, всегда ведь возвращалась. Может по дороге что-то случилось. -А... Как пропала? Только и смог я медленно протянуть. Это не укладывалось в моей голове. Ведь не может она просто пропасть. -Как? А я знаю что-ли. Да и дела мне нет. Мне на жизнь хватает отложенных денег, а вот что с тобой делать, кусок ты говна, я не знаю. Предложишь что-нибудь? Мужчина прохрипел это вставая с кровати и направляясь ко мне. Нависнув надо мной, он тяжело вздохнул. Мерзкий запах сильно ударил в нос, и без того напряженные нервы не выдержали, и я попытался оттолкнуть отчима от себя. -ХЕХ, слабоват ты будешь, сопляк. Куда тебе со мной тягаться. Сказав это, он со смехом толкнул меня. Стукнувшись об стену, я медленно осел на пол. Не то что бы удар был сильным, мужчина явно даже не напрягался, но осознание того факта, что я тут один, и мамочки нет, выбило меня из колеи. Я расплакался. -Ну вот, бл. Разревелся как баба. Вставай и вали в свою комнату. И только попробуй там реветь. В нескольких сантиметрах от меня, в дверной проем, пролетела бутылка. Но я этого не заметил. Я медленно шел в свою комнату. Мысли о мамочке не переставая давили на мозги. И в где-то глубоко внутри себя, я чувствовал какую-то тянущую боль. Как мне помочь мамочке. Что мне теперь делать? Проснулся я резко. И точно уж не по своей воле. -Вставай шакал. У тебя дела есть. Прись в свою школу. Завтрак на столе. Все это сказал мне мой любимый отчим, вылив на меня таз воды. Не знаю зачем, но видимо так надо. Быстро придя в себя, я ринулся на кухню. Там на тарелке лежал один одинешенький бутерброд. Он издевается? Я же есть хочу и мне надо есть. Быстро затолкнув свой "завтрак" в рот, я пошел к Гейбу. Пусть мне и страшно, но без еды у меня будет болеть живот, а это неприятно. - Я хочу есть. Я решил сразу сказать, без каких-либо намеков. Думаю, он бы их не понял. Правда ответ на свой вопрос я так и не получил. Мужчина только бросил в меня очередную бутылку. Она пролетела совсем мимо, но тем не менее я испугался. Ладно, одно утро без еды не страшно. В конце концов, на обед мамочка пригото... Мамочка пропала. воспоминание вчерашнего вечера тяжело ударило по мне. Слезы снова навернулись на глазах, а мир будто стал на пару тонов серее. - Не хочу, не хочу, не хочу ... Я снова разрыдался, крича в пустоту эти слова. Не знаю сколько я просидел бы так, но истеричный голос моего отчима вернул меня в реальность. Если плакать, то не здесь. Взяв несобранный рюкзак, я побежал из квартиры. В школе я сел за свою парту и уставился в учебник. Никто из ребят меня не трогал, а учителя, попытавшись меня разговорить, и потерпев неудачу, вызвали в очередной раз школьного психолога. Он почти что вынес меня на руках из аудитории. я просто не в силах был идти. Он задавал мне разные вопросы, пытался дать чай, успокаивал меня. Я правда хотел бы его услышать, но не мог. Его слова тонули в невероятном шуме в моей голове. В ней был только голос Гейба, повторяющий одно и тоже. "Мать твоя пропала". Не знаю, сколько уж по времени до меня старались докричаться, но вот перестали. Интересно, что будет дальше. Наверно позвонят мамочке. Она не возьмет трубку, потому что ее больше нет. Так сказал Гейб, зачем ему врать... В себя я пришел только внутри машины отчима. Где он достучался до меня не словами, а руками. Что же, физическое насилие иногда тоже может сработать. Сидя и почесывая затылок, мы ехали домой. Впервые в жизни я не хотел туда возвращаться. Я вообще ничего не хотел. -Так, гиена гнилая, еще раз у меня из-за тебя будут проблемы, и ты пожалеешь, что сам не пропал. Понял? Наверно, он обращался ко мне. Вот только боль от удара начала проходить, и снова в голову лезли разные страшные мысли. Нет, не лезли, а заполняли. Я полностью состоял из этих мыслей. В них не было конкретики, я не могу их идентифицировать, но они есть. Я просто тону в них. -Ладно. Я знаю как ты будешь себе на еду зарабатывать, щенок. При упоминании о еде, мой желудок смог взять главенство над мозгом. И я отвлекся на время от гнетущих меня волнений. Заработать на еду? Я правильно услышал? Он не будет меня кормить просто так, просто потому что я его ребенок? -Я видел твоих дноклассников. (Сказав это, мужчина хрюкнул, посчитав эту шутку смешной.) Такие же черви как и ты. Я хочу, чтобы завтра после школы ты побил одного из них. За гаражами я буду тебя ждать. Стоп, что? Я должен буду привезти своего одноклассника и побить его. И за это он даст мне еду? Мамочка бы это не одобрила. -Не знаю умеешь ли ты думать, но попробуй понять. Либо ты будешь воровать еду и попадешь в тюрьму, где будешь гнить до конца своих дней, либо доставишь мне удовольствие таким маленьким дельцем, ведь не надо избивать его до смерти. Просто до крови. Глаза мужчины жадно впивались в мое лицо. Что больше не одобрила бы мамочка? Наверное, кражу. Но и драться я не хочу, да и не умею. А как мне выбрать кого позвать с собой за гаражи? Мамочка, это даже звучит страшно. Но... Я хочу кушать. На следующий день, я подошел к самому противному моему однокласснику. Живот просто выл о еде. Я должен был это сделать. Прости меня, мамочка. Но гнить в тюрьме до конца своих дней мне слишком страшно. -Слушай, Линей, я хочу показать тебе свою коллекцию карточек. Ты же вроде тоже собираешь человека паука? Мой голос неестественно дрожал. Я, наверное, совсем не выглядел как человек, который хочет обменяться карточками. Но голос меня не слушался, а ноги и руки тряслись. Мне что, правда придется бить его? Бить пока не пойдет кровь? Это ужасно страшно и жутко. Я не хочу. Но я хочу есть. -Ты странно трясешься, Перси. Да, я тоже их собираю, но тебе не повезло, у меня есть почти все карточки. Тебе нечего мне показать. Сказав это, он посмотрел на девочек, которые почему-то следили за нашим разговором. Неужели он хочет красоваться перед ними? Не понимаю. Но ладушки. Мой план катится в аид. Надо срочно придумать что-то. -Эээ, а ты уверен? Вчера вышло коллекционное издание... Вот, да... Там новая карточка. я бы ее поменял на пять других. Чтобы скрыть дрожь в руках, я засунул их в карманы. Пожалуйста, поведись. У моих игрушек недавно появилось такое издание, так может и у карточек его тупых может выйти. Ну же, Линей, я хочу есть. Из-за мыслей о еде мой живот предательски заурчал. Да так сильно, что услышал, наверное, весь класс. Конечно же, все начали смеяться. Но зато моя цель отвлеклась от попыток осознать, что такое коллекционное издание и если там редкие карточки. -Хорошо, но я не покажу все свои сокровища на людях.(Сказав это, он огляделся.) Давай после школы сходим куда-нибудь. -Отлично, приятель. У меня как раз есть местечко на примете. Это подарок судьбы? Но теперь осталось самое сложное. Я должен буду ударить его и, возможно, даже не один раз. -Тут рядом есть гаражи, пошли туда. Там точно не будет никого из наших. (Сказав это, я сразу направился к назначенному Гейбом месту.) -Но... Ладно пошли. Всё, все приготовления завершены. Осталось только сделать то, что я должен сделать. И как бы мамочка не была против такого, но у меня нет выбора. Я обязан побить его. Я сидел за столом в нашей маленькой кухоньке. Лампа не ярко освещала комнату, ее свет, как будто не хотя, охватывал пространство. Я ждал пока мой отчим приготовит мне ужин. Я не видел какие продукты он использовал, но пахло на удивление плохо. Мамочкина еда всегда отдавала приятными нотками специй. -Плохой бой. Несмотря на то, что ударил первым, ты кое-как победил, ничтожество. Никакого удовольствия я не получил. А значит и ты не получишь удовольствия от еды. - Говоря это, Гейб периодически поворачивался лицом ко мне. Его маленькие глаза неодобрительно посматривали на меня. Его широкая фигура не вызывала во мне никаких положительных эмоций, почему-то я уверен, что это из-за него пропала мамочка. Закончив готовку, он поставил тарелку с едой передо мной. Выглядело все не так плохо, как пахло. Принюхавшись посильнее, я невольно скривился. -Разбаловала тебя мать. Вот она, настоящая еда мужчин. - Сказав это, мужчина вышел из комнаты. Я быстро набрал полную ложку и сунул ее в рот. Еда была абсолютно безвкусная. Как будто Гейб забыл добавить всяких приправ. Но мой живот настолько пустой, что и это я готов съесть без жалоб. Блюдо состояло из риса, курочки, яиц и овощей. Я уверен мамочка из этого сделала бы шедевр. Закончив с трапезой, я отправился в ванную комнату приводить себя в порядок. Синяк над глазом не приятно побаливал, но я старался не обращать на него внимания. - Давай ты сейчас не будешь болеть, а я больше не буду получать по лицу? - Я постарался уговорить синяк. Конечно же, это не помогло. Вообще странно прошел бой. Я вроде бы первым ударил его и отошел. Я хотел посмотреть, пойдет кровь, или мне ударить еще раз. Но Линей бросился на меня. Не знаю как, видимо повезло, но я оказался сильней в этой беспорядочной разборке. Когда мы закончили, Линей плакал на земле. Вид плачущего человека сильно давил на меня, мамочка учила помогать таким. Но как я помогу, если он плачет из-за меня. Или из-за Гейба? Ведь из-за него я побил своего одноклассника. Даже если и так, мои руки побили его, виноват, наверное, я. Закончив с водными процедурами, я отправился баиньки. Но когда я улегся, сон не спешил ко мне. Сначала меня донимали мысли о драке. Но потом с какой-то новой болью нахлынули воспоминания о мамочке. Почему Гейб так уверен, что она пропала. НЕужели она оставила меня одного с этим... Этим мужчиной. Слезы непроизвольно снова потекли из моих глаз. Не хочу жить с ним. Утром меня снова разбудили водой. Вскрикнув, я сел на кровати. Потирая заспанные глаза, я уставился на моего мучителя. Неужели сегодня снова драться? - Иди завтракай, черт несчастный. - Пробурчал Гейб и вышел из комнаты. Натянув кое-как футболку, я поплелся на кухню. На столе стояла тарелка, над ней струился пар. Я подошел поближе и увидел, что это каша. Обыкновенная гречневая каша. Мамочка частенько готовила такое. Я ухватился за ложку и зачерпнул. На удивление не вкусно... Как будто Гейб забыл, что нужно добавить сахар. Видимо мое лицо было настолько смешным, что Гейб рассмеялся. - Если бы ты красиво вчера дрался, то ел бы вкусную еду. - Он сидел и также ел кашу. Но я уверен, у него был сахар. Хотя он вообще не дрался. Нечестно. - Ладно, мелочь. Слушай сюда. Такие поединки смотреть никакого удовольствия. В следующий раз нападешь на второклассника. - После этих слов, я уставился на него во все глаза. Меня же просто побьют... - Не ссы, это будет не сегодня. Недельки через две. Посмотри на себя, я не уверен, что ты котенка в честной драке одолеешь. - Вот это было обидно. - Тебе надо немного подкачаться, дохляк. Я этим заниматься не буду. Сам ищи способы. Но чтобы через две недели был готов драться с тем, с кем я захочу. - Он говорил все это спокойно. Как будто заранее знал, что я не буду сопротивляться, спорить, делать что-либо. мне очень хотелось сказать ему все, что я думаю. Но мамочка говорила не ругаться с ним. Если он хочет, чтобы я подрался с кем-то еще, значит так надо. Кушать-то хочется. Даже его очень-очень не вкусненькую гадость. Пока я шел в школу, я не переставал думать о том, что там будет. Наверное, Линей пожаловался своей мамочке, а она придет жаловаться директору. По-крайней мере, я бы так сделал. На улице уже начали распускаться почки на деревьях. Потихоньку приходила весна. В этом году она пришла позже. Может природа тоже грустит о мамочке? Вряд ли. Только меня это волнует. Зайдя в класс, я сразу же собрал на себе все взгляды. Это было не приятно. Я медленно пошел к своему месту. Линей опасливо следил за мной, будто я могу прям сейчас на него броситься. Дурачок. Сев за стол, я стал ждать учителя. Никто, кроме Тесея со мной не поздоровался. Это обидно. Неужели из-за одного поступка люди могут так быстро поменять свое отношение к тебе? Мы же буквально пару дней назад вместе смеялись на площадке. На той неделе клали кнопки на стул учителю. Завязывали жвачку в волосы девочкам. Неужели все сразу забыли об этом? Правда обидно. Хочется плакать, но не буду. Не тут. В класс зашла учительница. Звали ее Фиби. Высокая женщина. У нее рыжие волосы, которые в школе она собирает в хвост. Взгляд ее всегда нежный и полный любви. Но сейчас она строго смотрела на меня. Неприятно. Скажите уже что-нибудь, почему все молчат. - Персей, после урока подойди ко мне. Линей тебя это тоже касается. А теперь начнем урок... - На этом уроке она спрашивала меня больше всех. А я всегда был и есть слаб в математике. Ну какая разница сколько будет пять плюс пять плюс пять? Она поставила мне две палочки за урок. Это худшая оценка из возможных. До этого только дурачок с соседнего ряда получал такую оценку. Обидно. Почему она спрашивает только меня? Хорошо, я потерплю. Вот этот урок закончился. Я медленно поплелся к учительнице. Линей также не спешил к ней. Встав перед ней, я понуро опустил голову. Я просто не мог смотреть ей в глаза. - Посмотри на меня, Перси. Я не буду ругать. - Ласково, но твердо сказала она. Мне пришлось поднять голову. Но долго я не выдержал. - Сегодня после уроков мы все вместе идем к директору. Там будут родители Линея. Твой отчим тоже придет. - Снова я доставляю проблемы Гейбу, только и пронеслось у меня в голове. - А пока ты ничего не хочешь сказать Линею? - Она аккуратно положила мне руку на плечо. Конечно, я много чего хочу сказать, но не ему. - Прости... - Выдавил из себя я. Он не охотно кивнул. После этого Учительница заставила нас пожать друг другу руки, но только мизинчиками. Это было настолько забавно и нелепо, что мы оба улыбнулись. Весь остаток школы прошел как обычно. Только разве что, со мной никто не разговаривал. В кабинете директора царил полумрак. На полу был ковер, а сам глава учреждения сидел за широким столом. Посреди комнаты, напротив друг другу стояли пять кресел. В два сели мы с Гейбом. В другие два Линей с отцом. А пятое досталось Фиби. Сидеть было жутко некомфортно. Как будто директор с отцом Линея только и делали, что смотрели на меня. - Все вы понимаете зачем мы здесь собрались. - Начал разговор директор... По пути домой Гейб не сказал мне ни слова. даже не знаю, что хуже. Когда на тебя кричат или когда держат в неведении. Мы медленно шли по дворам. Весна и не казалась уже такой красивой. - Видишь там турник, червь? Иди подтянись, я посмотрю. - Гейб нетерпеливо махнул рукой в сторону детской площадки. Мне ничего не оставалось, кроме как идти. Повиснув на перекладине, я постарался подтянуться.С невероятным трудом, но один раз я сделал. Невероятно довольный собой, я спрыгнул. - И это все? Жалкое зрелище, даже для такого как ты. Как ты хочешь победить второклассника, если ты такой задохлик? - Говоря это, мужчина тыкал в меня. От него неприятно несло потом. Он вонял. Ой, точно, назову его вонючкой. Гордый за свою шутку, я шел домой даже не обращая внимание на боль от толчка вонючки. Дома меня снова ждала пресная курица. Абсолютно не съедобно. Закончив с едой, я пошел в свою комнату. Я попытался поиграть в солдатиков, коллекция которых насчитывала у меня двадцать четыре фигурки. Но очень быстро я свернулся в калачик на полу и начал вспоминать мамочку. Боль, от осознания того, что ее нет, глухо давила на сердце. Мне стало тяжело дышать, и я снова заплакал. Но теперь я плакал тихо, без всхлипов. Вонючка их прекрасно слышит и злится. Через два часа в комнату зашел Гейб. - Вставай, сопляк. В этот раз я проигнорирую твои слезы, в следующий раз ... - Он пригрозил мне кулаком. как будто это поможет. - Сейчас покажу тебе пару приемов, и ты будешь их делать каждый день. столько раз, сколько я скажу. - Он лег на пол, и уперся руками в пол возле груди. После этого он выпрямил руки. - Понял? - Может я и не самый сообразительный, а я точно не такой, но уж это я могу сделать. Ну что же, попытаемся... Это невероятно тяжело. Я сделал всего около пяти раз. Под недовольные кряхтения вонючки. я встал с пола. - Куда поднялся? Работай, тварь. Так длились дни. Засыпал и просыпался я с мыслями о мамочке. По утрам меня будил Гейб с помощью тазика с водой. Я делал зарядку, несколько подходов по, как он их назвал, отжиманиям и прессу. Пресс это мышцы на животе, надо просто лечь на спину и поднять тело в вертикальное положение. После этого я завтракал и шел в школу. Которая превратилась для меня в Аид. Даже Тесей стал общаться со мной меньше. Он как будто игнорировал меня. Он стал больше время проводить Линеем, и я даже увидел у него карточки человека паука... Как же хочется плакать. Но не буду. Мамочка говорила не плакать на людях. Мужчины не показывают слабость при всех. И я не покажу. Я смогу пережить это. Учителя меня не трогали, по крайней мере, не больше чем всех других. Ребята с других классов тоже не хотели со мной общаться. А те кто были не против, являлись хулиганами и забияками. Мамочка не одобрила бы общение с такими. После школы я шел домой. Заглядывая на турники, я старался подтягиваться все больше. Днем меня ждала тренировка и безвкусный обед. Вонючка не давал мне денег, так что я начал забывать потихоньку вкус сладостей. Воспоминания о них теплились в моей голове, но с каждым днем и с каждой порцией гадости от вонючки, они становились все слабее. Засыпал я в обнимку с подушкой. На утро она всегда была мокрая в районе головы. В один ничем не примечательный день, я шел домой после школы. и, как обычно, решил завернуть к турникам. На площадке собрались ребята постарше. Они лихо крутили всякие красивые штуки на перекладинах. Я тоже так хочу. Впервые за долгое время мир вокруг меня будто приобрел краски. Я почувствовал тягу к чему-то. - Хэй, ребят. А это не тот первоклашка, что недавно брата Линкольна побил? - Все разом обернулись на меня. Неужели и тут та переделка испортит мне жизнь. Мальчишки быстро обступили меня. Я чувствовал себя отвратительно. Я впервые в жизни испытал животный страх. Я побил брата их друга. Они же сейчас побьют меня. Я ничего с ними не сделаю. я могу только сжаться в комочек, в надежде на помощь. - Давайте тоже его немного попинаем. - Предложил кто-то сзади меня. После этого сразу мне прилетел подзатыльник. Потом удар по ноге. Кто-то сзади обхватил мою шею рукой. Я начал задыхаться. Ребятам это видимо показалось смешным. и они все в голос захохотали. Потом меня повалили на землю и пару раз ударили ногой в живот, спину. Прошлись по ногам. Тело горело. Песок попал в глаза, и я их даже открыть не мог. Слезы навернулись сами собой. Я начал громко звать мамочку, чем еще больше раззадорил парней. Не знаю, как долго они бы "веселились" с моим телом, но тут пришел кто-то, и смех утих. Они убегали. Почему так? Почему меня бьют... Лучше бы добили. Очнулся я в своей кровати. На стуле рядом стояла чашка с какой-то жидкостью. Медленно поднявшись на локтях, я залпом выпил ее. Вкус был не приятный. Но после еды Гейба я мог пить и есть что угодно, наверное. Все тело у меня горело будто огнем. Я чувствовал каждую клетку своего тела. Живот у меня был перевязан, по ощущениям на спине был огромный синяк. Да и на ноге. Откинувшись, я снова уснул. Сон был тяжелым, вязким. Снилось мне, что такие же хулиганы напали и на мою мамочку. Как ее так же повалили на землю и били ногами. Я проснулся в холодном поту. Резко сев, я почувствовал головокружение. Спать больше не хотелось. - Ты очнулся, глист? - Раздалось из комнаты Гейба. Ну вот только не ты. Не хочу видеть твое лицо. Но Вонючка уже шел ко мне в комнату. Он уселся на край кровати и похлопал меня по ноге. Я прошипел от боли. Он провоцирует меня. Я не поведусь, я не буду с ним ругаться. Мне нельзя. Он сверлил меня взглядом. Уставившись в мои глаза, он заговорил. - Тебя отпинали. За дело или нет - неважно. - Он отхлебнул чего-то из бутылки. - Ты слаб, щенок. Тебя так может побить каждый. Любой желающий на улице может тебя отмудохать. Что ты можешь сделать? - Он явно ждал моего ответа. Я ждал, что меня пожалеют, мамочка бы так и сделала. Но ее тут нет. - Я не знаю. - Я промямлил это так тихо, что сам еле себя услышал. Но Гейб понял, что я сказал. - Подумай. Кто тебя побил? И почему. - Он же прекрасно знает ответ. Зачем он давит на меня. У меня в уголках глаз уже слезы, но я не покажу их. Кому угодно, но не ему. - Старшие. За то, что я побил брата их друга. - Отвечал я медленно. Я не хотел говорить с ним. Пусть он уйдет. - А почему они смогли побить тебя? - Не унимался мой отчим. Он снова хлопнул меня по ноге, чуть выше синяка. - Потому что их больше и они сильнее. - Прошипел я. Не покажу я ему, что мне больно. Не дождется. - И это значит? - Он приблизился ко мне. От него разило. Я не знаю, что он хочет услышать, но думать над его словами я не хочу и не могу. - Мне надо стать сильнее. - Самый простой ответ любого из героев комиксов. Он должен его устроить. Услышав мои слова, мужчина на секунду будто улыбнулся. Но потом снова стал мерзким. - С завтрашнего дня, я хочу увидеть у тебя страсть к спорту. Или я перестану тебе помогать, и тебя так и будут избивать. снова выбор за тобой, жалкое подобие человека. - И как будто снова у меня есть выбор. Я устал. Я хочу... Хочу к мамочке. Теперь мои дни стали чуть веселее. Я с настоящим азартом прыгал на каждый турник на своем пути. Каждые брусья, кольца, перекладины стали моими друзьями. В школе я никому не рассказал о моих синяках. Да, никто и не спрашивал. Обидно. Неужели они настолько ненавидят меня? Кроме Тесея. Он после школы шепотом уточнил, все ли со мной в порядке. Так тянулись дни. И вот две недели прошло. Настал день моего боя с второклассником. Всю ночь я не мог заснуть. Мне не было страшно. Я просто понимал, что я должен это сделать. Либо я подерусь с ним, либо я лишусь какой-либо еды. Выбора нет. Только не хочется опять получать. А если я проиграю, Гейб будет меня кормить? Не хочу проверять. Утром я встал и сам вылил на себя таз воды, который принес Гейб. - Я готов к драке. - Сказал я, гордо выпрямив спину.