Становление полукровки

Мы молча сидели за столом. Я лениво ковырял ложкой пресную кашу. Гейб приготовил себе тосты и теперь уплетал их с каким-то вареньем. Я даже не посмотрел его вкус. А какая разница, если мне оно не достанется. -Готов к бою, говоришь. - Вонючка уставился на меня не моргая. - Это хорошо, но сегодня мне лень ехать с тобой. Я скажу, когда мне будет нечем заняться. - Он встал и вышел с кухни. Снова мне убирать все за ним. Как мамочка пропала, все домашние дела легли на меня. Уборка, стирка. Разве что едой занимался сам Гейб. Я доел свой завтрак, помыл посуду. Какой сегодня день недели? Не помню. Все дни слились в какую-то одну серую массу. Тренировка, завтрак, школа, снова тренировка. После неприятного события на детской площадке, я действительно стал более осознанно подходить к тренировочному процессу. Я каждый день старался делать больше, чем в предыдущий. Я стал представлять себе это, как игру. Все равно у меня больше не было другой возможности играть. Стоило мне достать свои игрушки. как в памяти сразу вырисовывался образ мамочки. Воспоминания о прошлой счастливой жизни давили на меня все сильнее. Я хотел бы снова попробовать синие блинчики. Никогда не задумывался об их цвете. Все, что готовила мамочка было синеватым. Может поэтому этот цвет стал моим любимым? Я носил синюю майку. У меня было две пары голубоватых шорт. Разве что обувь у меня была черная. Ладушки, пора в школу. Снова сидеть там и тратить два часа своей жизни на абсолютно скучные и ненужные вещи. Для других детей уроки, конечно же, несли какой-то смысл. Девочки старались, делали все домашние задания. Тянули руки, когда учитель спрашивала о чем-то. Мальчишки тоже не отставали. Может к домашнему заданию они готовились и не так хорошо, но хотя бы делали его. Я же ни единой книжечки дома не открывал. А зачем? Гейб абсолютно не следил за мной дома. Он только проводил занятия и кормил меня. Может быть, если бы у меня был папа, я был бы нормальным ребенком? Я бы сейчас дружил со всеми этими ребятами, играл бы с ними. После школы мы вместе бы шли домой. Он покупал бы мне мороженое, и мы вместе весело пугали голубей. Дома нас ждала бы теплая, вкусная еда. - Персей, с тобой все в порядке? - Встревоженный голос моей учительницы вывел меня из транса. Я сидел сгорбившись, а по щекам моим текли слезы. Я заплакал при всех? Я показал слабость, теперь все надо будут смеяться. Не отдавая отчет своим действиям, я вскочил и бросился из класса. Возле двери меня перехватили чьи-то руки. - А ты крепкий ребенок. Ну, пойдем. - Учительница аккуратно вывела меня из класса. - У тебя что-то болит? Может проводить тебя до медпункта. - Ее голос успокаивал. Через пару минут я уже мог думать. Мне стало невероятно стыдно за эту сцену на уроке. Я ведь сорвал его, да? Я ведь испортил урок. Теперь меня снова поведут к директору, а он вызовет Гейба. Снова ошибка. - Ну же, милый, скажи мне что случилось. - Милый... Так меня называла только мамочка. Слышать это от других непривычно, но я бы не сказал, что это неприятно. Как же я хочу снова обнять мамочку. Обернувшись, я обнял Фиби. Она была мягкая и теплая. Разве что пахло от нее по-другому. Моя учительница предпочитала духи с мягким запахом цитрусовых. - Не надо к директору, пожалуйста. - Я тихо всхлипывал. - Я больше не буду так делать, только не ведите меня туда. - Я и не собиралась вести тебя к нему. Я хотела показать тебя нашему психологу. - И к нему не надо. Я не хочу к ним. От них будут проблемы. - Я понимал, что сейчас я только запутываю все. Но я не мог выразить словами все, что хотел сказать, что думал. Как я ей расскажу обо всем? - Хорошо, давай я отведу тебя в учительскую, а сама подойду после урока. И мы поговорим только вдвоем. Идет? - Она нежно поглаживала меня по голове. Она правда не ненавидит меня? Быть может она не обижается на меня за ту самую драку. - Идет. В учительской было тепло и светло. Стены были голые, столы старые и пошарпанные. Наверное, школа не хочет ремонтировать кабинет учителям. Видимо директор не любит их. А может они враждуют? Эти мысли меня немного развеселили. Урок закончится минут через десять. Давай Перси, ты сможешь просидеть десять минуточек спокойно. Ты же не хочешь, чтобы и Фиби на тебя обиделась. - Хорошо, я пришла. - Женщина села напротив меня. У нас закончился последний урок. Она, наверное, сейчас бы собиралась домой. А так сидит тут со мной. Я и ей доставил проблемы. - Перед тем, как поговорить насчет сегодняшнего, давай немного познакомимся. - Женщина улыбнулась. - Мы ведь с тобой ни разу не общались с глазу на глаз. Я слышала ты собираешь карточки человека паука. Они тебе нравятся? - Честно говоря, мне нравятся солдатики с мечами. С ними можно было придумать больше игр. - Почему она спрашивает про столь незначительные вещи? Наверное, она думает, что я подрался с Линеем из-за карточек. Пусть так и будет. - Солдатики? Тоже хорошо. Ты, наверное, все выходные с ними играешь. Я не права? - Нет, то есть да. Я играл с ними на выходных. - Я совсем не понимаю, что она хочет от меня. Я начинаю волноваться. - Хорошо, может быть, ты как-нибудь покажешь мне свою коллекцию игрушек, я бы с удовольствием посмотрела. Чем еще ты занимался на выходных. - Женщина стояла возле стола и заваривала чай. Его аромат растекся по комнате. - Чем еще... - Я боюсь сказать ей, что тренируюсь. Она подумает, что я еще хочу драться с кем-нибудь. Я же не смогу ей объяснить, что от этого зависит моя жизнь. - Больше ничем. - Вот как. Может ты просто хорошо проводил время со своей семьей? Ведь общение с родителями - это тоже хороший досуг. - Общение с мамочкой. Я бы все отдал, чтобы еще раз с ней поговорить. Но это невозможно. У меня снова засвербило в носу. Я не заплачу, только не тут. - Хорошо, проехали. Передо мной на столике стояла чашка чая, рядом лежали конфеты в тарелке. Как же хочется взять их все. Но я не могу, учительница подумает, что я жадный. Вообще не буду их брать. Попью только чай. Учительница продолжала спрашивать меня обо всяких мелочах. Что я вчера кушал, какое мое любимое блюдо. На второй вопрос я не смог ответить. Я просто забыл вкус всей еды, что готовила мамочка. В голове только стряпня Гейба. Но ее невозможно любить. Также меня спрашивали о любимых книгах. Тут я честно признался, что ничего не читал уже очень давно. После этого последовал вопрос о любимых телепередачах, мультиках. Мы общались около часа, может даже больше. В кабинет периодически заглядывали другие учителя. Но они нас как будто не замечали. Поэтому нас ничто не отвлекало. Давно я так хорошо не проводил время. - Ладно, на сегодня хватит. Можно я приду к вам в гости на выходных? - Я никак не ожидал этот вопрос. Я ведь и не смогу на него ответить. Неужели мои рассказы о солдатиках так ее заинтересовали. - Конечно, я еще спрошу твоего отчима. Но ты сам не против? - К-к-кончено, приходите. - Это катастрофа. Ведь она позвонит Гейбу, доставит ему проблемы. Надо что-нибудь придумать. - Давайте я сам его спрошу, зачем вам звонить ему. - Я попытался вложить в голос всю свою уверенность. - Не стоит. Я хочу лично с ним поговорить. - Фиби снова нежно мне улыбнулась. Я пришел домой к вечеру. Желудок отчаянно напоминал мне, что было бы неплохо перекусить. Но первым делом надо заглянуть к Гейбу. Я видел, когда уходил, как учительница звонила кому-то. В комнате отчима горел свет. Оттуда доносились голоса. видимо, он решил позвать своих друзей. Сейчас точно не время попадаться ему на глаза. Лучше всего забрать тарелку с кухни и скрыться в комнате. После чая с сахаром, стряпня Гейба была еще хуже. Я насильно засовывал содержимое тары в рот. Заставлял себя жевать это, потом глотать. Закончив с едой, я решил сегодня отказаться от всех банных процедур, немного позанимался и улегся на кровать. Я бесцельно смотрел в потолок, слушая как в соседней комнате веселятся друзья Вонючки. в голове не было никаких мыслей. В этом плюс тренировок. Физическая усталость помогает отвлечься от всего того плохого, что хочет залезть мне в голову. Где-то на подсознательном уровне, я вспоминал разговор с Фиби. Потихоньку мои глаза начали слипаться, а я сам зевать. Крики мужиков уже не интересовали меня, не беспокоили. Утром меня, как обычно, разбудили тазом воды. В этот раз она была холодней, чем обычно. Я вскочил с кровати. У меня есть около трех-четырех минут, чтобы приготовиться к разминке. От Вонючки сильно пахнет чем-то резким. Такой же запах как у бездомных, сидящих возле мусорных контейнеров. После того, как Вонючка уйдет, нужно будет проветрить комнату. - Я готов. - Я принял исходное положение лежа. С недавнего времени, количество движений, которое я могу сделать без отдыха, увеличилось. Я не видел особо прогресса в зеркале, хотя я не люблю в него смотреть. Раньше там был веселый мальчик, уверенный в себе и своей жизни. А сейчас... Я даже не знаю, как изменится моя жизнь завтра, если Гейбу придет желание посмотреть как я дерусь. - Давай. - Гейб включил секундомер. - Мне вчера звонил твой классный руководитель. Хочет прийти к нам в гости на выходных. Ты, собака сутулая, там жалуешься на меня? - Сказав это он начал бить ногой по животу. Удары были не сильные, но напрягать пресс в момент отжиманий было сложно. - Довольно. Время вышло. С этого момента, я начинаю пробивать твой живот, сученыш. Я никак не могу доказать ему, что учительница сама захотела приехать к нам. Это будет выглядеть, как жалкое оправдание. А если я допущу где-то ошибку, будет выглядеть, что я вру. Пока он дает мне еду и не заставляет драться, я доволен. - Я сказал, что на этой неделе у нас уже куплены билеты на базу отдыха. Так что, выродок, только попробуй сказать, что провел выходные дома. - Сказав это, Гейб вышел из комнаты. Я бы хотел на базу отдыха. Но на этих выходных мне светит только моя комната. Дни продолжали тянуться. Потихоньку я заканчивал первый класс. Все работы я сдал на отлично. Кроме, разве что математики. Там учительница поставила мне три палочки, хотя сказала, что я заслужил две. Но в дневнике стоит-то три. Так что, я счастлив. К моему счастью, Фиби больше не заговаривала со мной о семье. Мы с ней частенько перекидывались парой предложений. Но она всегда спрашивала все ли у меня хорошо. Я был благодарен ей и за это. В конце концов, она единственная, кого я мог назвать другом. С приходом мая, Гейб стал выгонять меня из дома. Он говорил, что я мешаюсь ему. Ага, как же. Но я снова был проигравшей стороной, поэтому я начал гулять по городу. Потихоньку исследовал его районы, которые были близ моего дома. Денег на автобус у меня не было, поэтому везде я ходил пешком. Оказывается, я люблю просто идти прямо. Я чувствую себя свободным. В такие моменты я ограничен только своими ногами. Я начал бегать. С каждым днем мои ноги становились все крепче. Бежать я мог все дольше. Я правда люблю физические упражнения, они бесплатные и помогают мне не думать ни о чем. Каждый раз я выходил на улицу с желанием пробежать больше чем вчера. Но как бы я не пытался веселить себя спортом, чувство одиночества всегда было со мной. Чем теплее становилось, тем больше я видел детей, играющих вместе на улице. Я бы хотел с ними. Но я их не знаю. А вдруг они такие же друзья Линея? Я не хочу снова быть побитым. Чертов Линей. Почему у тебя так много друзей. Если бы я дрался сам с собой, это бы никто не заметил. Все бы общались с моим обидчиком и дальше. Почему? Почему я не такой как все они. Почему им достались их родители, а мне Гейб. Почему они могут так беззаботно проводить свое детство, а я обязан в поте лица тренироваться, чтобы потом побить кого-то по желанию Вонючки? Так может они тоже почувствуют каково это быть беспомощными? Когда твоя жизнь полностью зависит от других. Когда у тебя нет выбора чем бы заняться завтра, послезавтра. Впервые я почувствовал ярость в груди. она переполняла меня. Я был одержим ей. Я хочу побить этих ребят. Почему они так беззаботно веселятся у меня на глазах. Они старше меня? Без разницы. Мамочка такого бы не одобрила, но ее тут нет. Моей матери вообще больше нет. Сейчас тут есть только я, эти парни и моя ярость. Я побежал на них. Первого я взял эффектом неожиданности. Мой удар пришелся ему чисто в нос. Второй удар я нанес ему в грудь. Я развернулся. Двое его друзей были в замешательстве, но уже подходили ко мне с обеих сторон. Давайте, нападайте. Парень слева нанес мне удар левой рукой, я смог уклониться. Но основной урон должна была нанести правая рука. Она прилетела мне в челюсть. Неприятно, но не более. Повернувшись лицом к нему, я открыл спину второму противнику. Он обхватил меня руками за шею и потянул на себя, заставляя выгнуться в пояснице. Тогда начал бить его дружок. Больно. Но не так больно как от тех старшеклассников. И хват на шее у моего нынешнего противника послабее будет. Толкнув ногой парня, бившего мне в живот, я инстинктивно упал на колени. Сзади держащий меня дурачок не выдержал мой вес и нагнулся. Чуть расслабив хватку, он оказался в неудобном положении. Я ударил его затылком в лицо. В глазах немного потемнело, но зато моя шея свободна. Я упустил из вида, как первый мой противник, которого я ударил в нос и грудь, уже пришел в себя. Он подбежал и попытался ударить меня в лицо. Но он был явно слишком слаб, чтобы нанести сильный удар. Надо разорвать с ними дистанцию. Я не могу драться со всеми тремя сразу, когда они идут со всех сторон. Отойдя чуть назад, я увидел, что один из них и так сидит на коленях и держится за лицо. Хорошо, пока он занят надо разобраться с этими. Я повернулся к ним. У одного разбит нос, у второго вроде как все в порядке. Я встал в какую-никакую стойку и двинулся на них. Эти трусы развернулись и побежали. Стоп что? Я еще не закончил. Они тоже готовы драться, так почему они убежали. Они ведь оставили своего друга с таким как я. Оставили одного. Без защиты. Я ведь могу очень сильно побить его. Не понимаю. Не могу понять. Повернувшись к нему, я уже было замахнулся, как вдруг понял, я уже победил. Он сидит и плачет. Он не защищается. Он как я, когда меня били толпой. Я не буду добивать его. Когда я пришел домой, желание драки спало, и я начал чувствовать боль. Нос и бровь кровоточили, но не сильно. Глаз немного опух, хотя может и много опух. Я не хотел смотреть в зеркало. Надо аккуратно проскочить в комнату. Гейб не должен меня увидеть. - Эй, мышь. Что крадешься, иди сюда. Разговор есть. - Из комнаты Вонючки раздался окрик. Не повезло. Обидно, и тут я проиграл. Когда я зашел в комнату, Гейб уставился на меня. Он смотрел не моргая где-то пару минут. Я чувствовал, как он потихоньку заводится. С ним я пока не потяну драться. Сейчас будет еще хуже, чем тогда, на площадке. Я заранее встал в стойку. - Это ты сейчас со мной хочешь драться? - Голос отчима был наполнен удивлением. - Я не собираюсь бить тебя, если ты об этом. - Я ведь снова могу доставить тебе проблемы. Они пожалуются на меня. И кто-то снова вызовет тебя. - Не знаю почему, но я больше не боялся его. Я готов был принять любое наказание. И я выдержу его. - Ты с кем хоть подрался? - Почему в голосе Гейба я не слышу былых ноток отвращения. Он что не злится? - Три парня на площадке, в десяти минутах бега от дома. Они мне ничего не сделали. Но... - Я осекся. Как сказать, что я просто захотел их побить. К тому же я лишил его удовольствия посмотреть на это. Я снова допустил ошибку. - Ты выглядишь не так плохо, кто победил? - Гейб был действительно заинтересован в этом. - Я. Двое убежали, один остался плакать на земле. - Я не чувствовал себя победителем. Ведь те, оставшиеся парни, могли побить меня. Просто они струсили. Это не победа. - ХАХ. - Гейб вдруг рассмеялся. Он поднялся с кровати, подошел ко мне и положил руку на плечо. - Ты действительно отвратительный ребенок. Ладно, наверное голоден. Иди ешь. Будем считать ты заслужил это. Но я не видел бой, поэтому продолжай есть без соли. Быть может он не так уж и плох? Да нет, это не так. Он все еще будит меня ни свет ни заря, заставляет тренироваться до изнеможения. А кормит только безвкусным варевом. И даже это варево я должен заслужить. Он отвратительный человек. На следующее утро все мое лицо горело. Так же болели руки. Оказывается я содрал кожу на костяшках когда дрался. Неприятно. Я собрал рюкзак и уже готовился выйти, как заметил что на полке у выхода что-то лежит. Подойдя я увидел что это десятка долларов. Наверное, это оставил Гейб. А вдруг забыл? Ох, как хочется забрать. Но мамочка запрещала мне брать чужие деньги. Ладно, и без них привык обходиться. Хотя хочется немного налички. В школе как будто никто не замечал, что у меня опухло лицо. Конечно, я для них же драчун. Хулиган каких свет не видывал. Но я ловил на себе взгляды учительницы. Боюсь, после уроков меня ждет разговор. Может и она начала думать, что я просто и вправду плохой ребенок. Не хочу ее обманывать. Но и не хочу, чтобы она разочаровывалась во мне. Тяжелый выбор. Вечером Гейб решил составить мне компанию за ужином. Он без какой-либо причины весьма чувствительно ударил мне по руке. Он сидел напротив меня, уплетая жареное мясо. Аромат которого разносился по всей квартире. Я старался не обращать внимания на это. Я быстро-быстро разобрался со своей порцией. Когда я собирался отправиться в свою комнату, Гейб заставил меня остаться. Он как будто наслаждался тем, что я сейчас страдаю. Он даже не все мясо доел. Остатки он решил отнести собакам. Больной, плохой. Я старался держать себя в руках. Нельзя его оскорблять. Он главный здесь. Если он хочет, он издевается надо мной. Гейб - король этой квартиры. На следующий день ситуация повторилась. На выходе снова лежали деньги. На ужин он снова ел вкусное блюдо, я даже не знаю как оно называется. На утро у выхода снова лежали деньги. Он точно издевается. Он как будто провоцирует меня. Ненавижу его. Я стал стараться еще реже быть дома. Все свое свободное время стараюсь проводить на улице, где многие дети стали бояться меня. Я видел, как меня обходят стороной. Неужели весь район уже в курсе той разборки. Теперь я точно не смогу завести себе друзей. А вдруг у тех, кого я побил тоже есть старшие друзья? Мне надо быть осторожнее. Лучше не попадаться на глаза большому количеству человек. Я действительно начал опасаться взглядов, направленных в мою сторону. Хочу побыть один. Вернувшись домой, на столе стояла пицца. А сбоку от нее моя тарелка. Ну хорошо, я еще чуть-чуть потерплю. - Скажи мне, малец. Приятно это, смотреть как кто-то другой жирует? - Гейб впервые за три дня заговорил со мной. - Не игнорируй меня. Я пока что добрый. - Нет. - Что нет? - - Неприятно. - Отвратительный мужчина. Отвратительный разговор. Дай мне уже поесть и уйти. - А кто виноват в том, что ты сейчас сидишь и ешь это дерьмо? - Тот кто его приготовил. - Получилось дерзко. Я не хотел. - Ошибаешься. У всех есть выбор. Ты же видел деньги на входе. Взял бы и шиковал сейчас. - Он и вправду издевается. Брать его деньги без спроса - самоубийство, я уверен в этом. - Ты же наказал бы меня. - А может я специально оставлял их для тебя? - Стоп. Для меня? - Ты мог бы мне сказать об этом, мамочка учила меня не брать чужое без спроса. - А ты спросил? Думаешь в этом мире кто-то будет тебе что-то предлагать? Слушай меня сюда, выродок. Ты сидишь и ешь эти помои, давишься ими, не потому что у тебя нет выбора, а потому что тебя все устраивает. - Гейб развернул мой стул к себе. - Ты привык все терпеть, потому что твоя мамочка так сказала. Но мир тебе не мать и не отец. Он жесток. Либо ты возьмешь то, что хочешь, либо это возьмет кто-то другой. - Но... Это ведь неправильно. - А правильно, что я кормлю тебя дерьмом? Правильно, что все твои одноклассники отвернулись от тебя за одно происшествие? В этом мире мало чего есть правильного. Скажи, тебя устраивает, что человек, которого ты ненавидишь, сидит и ест вкусную еду? - Он пристально смотрел на меня. - Отвечай. - Нет. - Громче. - НЕТ, меня это бесит. - Так вот ты должен был взять те деньги, и брать всегда, каждый день. Ты меня понял? - Я чувствовал, как что-то во мне меняется во время этого разговора. Как будто часть меня отрывается, улетает куда-то далеко. Ощущение, что я меняюсь. Это неприятно. - Понял. - Запомни, жизнь - вещь непростая. Лучше быть жестоким, чем вообще не быть. - После этих слов, Гейб встал и вышел. Он оставил половину пиццы на столе. Я должен ее съесть. Утром я снова увидел десятку у выхода. В этот раз я ее забрал. На улице был уже конец мая. У нас начались летние каникулы. Больше мне не надо было ходить в школу. Я проводил все время на улице. Я изучал город. Гейб пару раз в неделю оставлял мне денег. Так как я действительно быстро рос, мне приходилось покупать новую одежду. Поэтому даже с подачками Гейба, я все равно не стал питаться лучше. Я люблю ходить по пустынным улочкам, тут редко кто-то бывает. Но именно сегодня мне не посчастливилось наткнуться здесь на группу ребят. Они оперативно окружили меня. Возраст у них был разный. Кто-то выглядел как совсем старшеклассник, кто-то класс на четвертый-пятый. Среди них даже были девушки. Внешность почти у всех была яркая, я бы даже сказал вычурнуя (вроде такое слово использовала мамочка, когда видела похожих людей). - Эй, это же ты напал на тех троих ребят на площадке. - Это сказал самый рослый из них всех. В этот раз я не дам себя в обиду. Пусть хоть одного, но я ударю. Я со всей силы ударил ему между ног, после этого я решил было ударить еще кого-нибудь. Но сзади меня обхватили и подняли над землей. Я начал махать ногами. Желание драться снова заполонило меня. Оно подгонялось страхом. В таком месте со мной могут сделать что угодно. - Ладно, разойдитесь, мы кажется напугали его. - Эти слова принадлежали девушке. Она встала передо мной. - Не бойся, малыш. Мы тебя не тронем. Поставь его на землю. - Последние слова уже были адресованы не мне. Я снова почувствовал под ногами опору. Я не доверял никому из этой группы. Но меня и вправду вроде не трогают. Послушаю, что мне предложат. - Вот и молодец. Я говорила парням не окружать тебя, но разве меня ж послушают. - Девица была хорошо сложена. У нее были темные волосы, на глазах будто черная краска. Не знаю, наверное лет двенадцать. - Меня зовут Марта. А ударил по яйцам ты нашего главного. - Она глуповато хихикнула. - Его зовут Шерман. Тебе следует извиниться перед ним. - Да ничего, пойдет. - Ко мне подошел тот самый громила. Выглядел он лет на двадцать. Хотя я не разбираюсь особо. - Даже окруженный ты решил драться - это похвально. Такие люди нам нужны. Пошли с нами. Я хотел отказаться, но он так по-дружески подтолкнул меня в спину, что я повиновался. Неужели эти ребята не будут меня бить? Не будут косо смотреть даже после моей выходки? Неужели я попал к хорошим людям. Их команда насчитывала около десяти человек. Это только те, кто был здесь. Четыре девушки и шесть парней. Там почти все были мои ровесники или чуть старше. Пожалуй только их глава выделялся над остальными. По грязным улочкам меня уводили все дальше в глубь дворов. Этот район был моим любимым и нелюбимым одновременно. Тут было меньше всего народу - это хорошо. Но люди, которые тут были - все страшные, серые, вонючие. Даже дети тут выглядели плохо. - Куда вы меня ведете. - Я постарался, чтобы дрожи не было в голосе. - Я не знаю вас. - Мы просто очередная здешняя банда. Ничем не выделяемся на фоне других. - Голос у Шермана был скорее все же детский. Может он просто рослый. - Я увидел тебя, когда ты дрался с теми тремя. Я не особо понял за что ты на них полетел, но это дело твое. Ты бился как лев. Мне понравилось. Лучше уж ты будешь в нашей банде, чем в чужой. Меня взяли в банду. Тут ребята будут моими друзьями. И тот факт, что я дерусь не спугнет их. Я правда счастлив. Меня завели в какую-то заброшку. Но справедливости ради, тут было убрано. На входе нас встретила пара человек. Видимо тут тоже полно народу. Как мне сказали, это было что-то вроде их логова. Тут у них лежали припасы, оружие (в основном палки, да арматура), да всякая всячина. Повсюду лежали спальные мешки. Только сейчас я заметил, что у трех из моей группы были мешки за спиной. Они подошли к общей "свалке" и сложили туда все, что было. - Тут почти все беспризорники. - Начал мне рассказывать Шерман. - У многих родители - алкаши, наркоманы. А жить всем хочется. Тут много таких банд. Мы стараемся не лезть к друг другу. Близлежащие территории поделены на районы. Где-то только мы воруем еду, куда-то нам соваться нельзя. Так что даже если тебе покажется, что тут царит хаос, это не так. - Он рассмеялся. Потом меня представили всей команде. И заставили самого представиться. Когда я сказал, что мне шесть, все застыли. - Как шесть... - Выкрикнула какая-то девчонка с дальнего угла. - Выглядишь на восемь-девять. - Ты самый молодой в нашей команде. Тут всем от восьми до тринадцати. И мне пятнадцать. - Заключил Шерман. - Но это не беда, если у тебя есть проблемы в жизни, ты можешь спокойно примкнуть к нам. Я не хотел рассказывать никому о своей семье. Никто и не настаивал, им достаточно было того, что я сказал, что семья неблагополучная. После этого, мне показали всю их базу. Серо, уныло, но чисто. Мне сказали, что на еду тут обычно воруют. За местом под солнцем тут идет борьба. Иногда даже случаются драки с другими бандами, залезающими на "ихние" территории. Каждый тут смотрел на меня как на своего, пока немного недоверчиво, но все же. Я чувствовал, что тут я могу чувствовать себя хорошо. - Тебе не обязательно ночевать здесь. Пока мы не будем торопить события. Можешь по ночам возвращаться домой, если тебе так спокойнее. - Эти слова Шермана успокаивали. Я могу подумать, выбрать. У меня действительно есть выбор: оставить все как есть или примкнуть сюда. Когда я пришел домой, я чувствовал себя невероятно уставшим, но довольным. Наконец-то у меня могут появиться друзья. Хоть что-то в жизни действительно зависит от меня. Я могу сам выбрать свое будущее. Может с ошибкой, но сам. Однако, не стану скрывать, что это страшно. Покидать свой дом. Идти к абсолютно незнакомым людям. Вдруг они на самом деле плохие. Вдруг прикидываются хорошими чтобы заманить меня. Так, Перси, брось. Никому ты не нужен. Никто не будет готовить такие хитрые планы ради тебя. И все же мне есть над чем подумать. В квартире было темно. Гейб, видимо, давно спал. Мне же лучше. Подумаю в одиночестве, без посторонних, без проблем.