мокрый асфальт.

в свете магазинных вывесок волосы базила кажутся то багряными, то неоново-зелеными. он по-детски улыбается, указывая на билборд с шуткой про рыбов, когда ведет другого мальчика за руку по обделенному какими-либо светофорами и зебрами пешеходному переходу. - ты ведь знаешь, что я переехал в фаравэй не так давно? он увлеченно рассказывает санни про маленький ларек с фруктами, который разбивают в этом районе каждое лето. рассказывает, как в далеком детстве, когда все было хорошо, мама часто покупала там вкусности, и им, как постоянным покупателям, продавец всегда в подарок давал бананы. там рядышком теснилось еще несколько магазинчиков: обычная кбшка в подвале, магазин, куда его отец всегда захаживал за картошкой и место, где все еще пахнет нулевыми. даже цены такие же низкие. они совсем не обращают внимание на лужи у них под ногами, на грязь, забивающуюся под подошву. мокрый асфальт приятно пахнет. их волосы покачиваются на ветру. им предстоит долгая, прохладная ночь. санни вдыхает полной грудью послегрозовой воздух, затем выдыхает, немного подрагивая. сейчас на нем лишь легкая футболка и шерстяные митенки, которые, в общем-то, не сильно помогают. сейчас ему хотелось бы только спать. спать на мягком-мягком матрасе, в котором почти тонешь, в обнимку с базилом, укрывшись утяжеленным одеялом (его терапевтка посоветовала). он позволяет себе лишь на миг пофантазировать о том, как они умиротворенно спят вместе, выпив перед этим горячий шоколад, а после смиренно возвращается в реальность. уже не так холодно, как было до. плечи брюнета, казалось, покрыты чем-то ворсистым. - санни? я захватил с собой плед на случай, если тебе вдруг станет холодно. я видел как ты дрожишь. базил в очередной раз проходит под фонарным столбом, вся его макушка на миг была обрамлена золотистым нимбом. потом они сворачивают в темень и идут по вязкой грязи. но даже так санни может видеть его сверкающие глаза. по ним видно то, как сильно тот хочет показать мальчику это место, то, наскольно это на самом деле для него важно. в этих глазах впервые за месяцы можно разглядеть не страх, не тревогу, а желание поделиться с другим человеком своим собственным счастьем. базил сохранил эту искру. только для санни. они отворяют скрипучую калитку. - раньше я жил в этом доме, - блондин указывает на близстоящую хрущевку. - но наша квартира сгорела, так что меня отправили к бабушке на время, пока родители не найдут нам новое жилье. когда они за мной приехали.. у меня уже были вы. я так не хотел уезжать, что родители просто оставили меня там, с бабулей. он делает паузу, пока оглядвает окрестности. - ..сан, давай это будет нашим местом? санни отвечает еле заметным кивком, и базилу этого вполне достаточно. они поднимаются по скользким перекладинам на широкую горку и просто сидят на ней. она уже слишком ржавая для того, чтобы рискнуть скатиться вниз. потом весь будешь оранжевый. - здесь с дворовыми детьми мы раньше играли в "акулу". это когда.. ты держишься за перила горки, а кто-то снизу пытается достать тебя за ноги и утащить к подножию. ты меня понимаешь, сан? младший все это время внимательно слушает. конечно, иногда части слов, произнесенных базилом просто растворялись у него в голове, потому что тот задумывался о том, о сем. например, об укладке базила. у него такие же пушистые волосы, как раньше? и мягкие? может, стоит проверить? санни тянется к чужим волосам. наверное, он так сильно концентрируется на том. чтобы не спугнуть, как котенка, своего друга, что выглядит как маньяк, медленно протягивающий костлявую руку к кому-то, чтобы разбить его лицо о, ну, например, горку? мягкие. как и тогда. он хочет зарыться в эти пряди целиком, настолько они изумительны. <старший выглядит немного смущенным, его редко гладят по голове, тем более санни. всегда было такое ощущение, что темноволосый не слишком-то тактильный. базил с превеликим блаженством принимает эту внезапную ласку, кажется, что еще чуть-чуть, и тот замурчит. уже светает. им пора на поезд.