Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

Маша даже рот не успела закрыть, когда на заднем сиденье материализовались Анна Викторовна и Яков Платонович. Аня уже хотела что-то сказать, но внезапно принюхалась, поморщилась и сказала: — Прошу меня извинить. Я на минуточку. Яша, расскажи всё Маше, а я отлучусь. Теперь моя очередь! Что она говорила? — прищурившись, спросила она у Марии. — Что никто не может устоять перед голубыми глазами, — немедленно ответила девушка, чувствуя, что ей пять лет и она ябедничает на соседского мальчишку, который порвал ей платье. Юре оставалось только хлопать глазами, потому что он не понимал, как ему относиться к активной призрачной жизни, пышно цветущей на его заднем сиденье. — Даже Володя! Аня закатила глаза. — Не может до сих пор простить, что Володя ко мне хорошо относился! — воскликнула она. — Было бы гораздо, гораздо лучше, конечно, если бы мальчик всю оставшуюся жизнь страдал и мучился! Нет, это уже слишком. Она исчезла с рассерженным хлопком, а Маша перевела взгляд на Штольмана. Тот повел бровями и сделал серьезное лицо, пытаясь спрятать усмешку. — Это долгая история! — сказал он в ответ на вопросительный взгляд праправнучки. — И сейчас я не горю желанием её рассказывать. Возможно, однажды. Не смотри на меня так, лучше побереги своего полицейского. У него уже глаза на лоб лезут. Значит так, в Бологом его матери нет. Ни живой, ни мертвой. Жаль, что я не могу проследить её путь. Это могут только кровные родственники. А для них сейчас всё непросто. Зато есть радостные новости — там, где она могла появиться на нашей стороне, её тоже нет. — Значит, она жива? — воскликнула Мария. — Еще рано говорить! — покачал головой Яков. — Это так просто не решается. Но перспективы неплохие. Не слишком обнадеживай своего кавалера, но можешь сказать, что всё не так уж и плачевно. Всё, я ушёл. Анна Викторовна нуждается в моем присутствии. Он исчез, а Маша перевела сияющий взгляд на Юру, который услышал фразу «она жива» и теперь ждал пояснений. — В Бологом твоей матери уже нет, — поспешила приободрить его девушка. — И… по ту сторону скорее всего нет. Так что можно позволить себе робкую надежду. Облегчение, которое развязало скрученный под диафрагмой узел, было сравнимо только со злостью, которая пришла почти одновременно с ним. А если бы это сообщение получила Юлька? Что было бы с ней? Если эту игру начал кто-то, кто имеет на его мать большое влияние, это одно дело, а если она сама? Больше десяти лет она с Юлькой жила, неужели в ней нет ни грамма жалости по отношению к собственной дочери? Рассвирепеть окончательно ему помешал телефонный звонок. Звонил Леонов. Трегубов нажал на кнопку и сказал: — Да, Лёха? — …! …! …! — донеслось из динамика. Юра отодвинул телефон от уха и развеселился неожиданно. Умел его друг расставить всё по местам и объективно оценить ситуацию. — Товарищ капитан, — язвительно произнес он, когда запал Леонова немного поутих. — Вы всё-таки с начальником вашим непосредственным разговариваете. А как же субординация? — В … твою субординацию! — горячо ответил Алексей. — Сегодня воскресенье, и мы не на службе! Хочешь субординацию, не звони мне с такими просьбами. И расхитительницу гробниц свою тоже не проси! Вы целы? — Да! — усмехнулся Трегубов. — Сегодня всё оказалось не так страшно, как могло бы. — А вообще? — помолчав, спросил Леонов, который дураком не был. — А вообще всё сложно, — выбрал подходящую формулировку Юра. — Езжайте ко мне, — сказал Алексей. — Вместе покумекаем, что да как. Тут еще лейтенант Ильина оказалась в момент твоего звонка, теперь ни за что не уйдёт. Брови Трегубова поползли вверх. — Лёха, — уже человеческим голосом спросил он. — Какого лейтенант делает у тебя дома в воскресенье? — Такого, — ответил Леонов раздражённо. — Что тебе надо? — Да мне-то ничего, — осторожно ответил Юра. — Ты только помни, что девочке чуть больше двадцати, а папаша её ест всех, кто подходит к ней ближе, чем на выстрел. — Юра, я всё прекрасно помню! — еще более сухо ответил Лёша. — Не о том ты думаешь! Я ей объясняю, как со сложными случаями работать. Документально! — Ну-ну! — протянул Трегубов. — Не нунукай! — отрезал Леонов, выходя из себя. — Приезжайте. Мы вас ждем!