Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

- Ну что? - с плохо скрываемым любопытством, которое всё равно просачивалось наружу, несмотря на то, что она его тщательно пыталась удержать, спросила Ева. Она была готова верещать от восторга и упасть на пол, мечтательно глядя в потолок или закрыв лицо ладонью, как героиня из плохонького турецкого сериала, коих она нагляделась в свое время множество - девочки в общежитии их просто обожали. Вот кто мог ждать от Затонска таких милостей? Правильно, никто! Ева и думать не думала, что здесь она, к её величайшему удивлению, найдёт то, что долго и безуспешно искала - равенство и понимание. Её приняли в команду, её слушали, с её мнением считались, её учили и направляли. И не просто направляли, а направляли примером. Два здоровенных опера приняли её, хотя наверняка они не были в восторге оттого, что она к ним присоединится! Да она горы свернет, но сделает так, чтобы от её присутствия их опер-группа выиграла и стала еще продуктивнее. В лепешку расшибется! - Приедут сюда, - пробурчал Леонов, оглядывая Ильину. После слов Трегубова он стал в себе сомневаться. В глубине души Ева ему очень понравилась (и не в глубине тоже, но сейчас это стало особенно сомнительным и тревожным), и теперь он думал, правильно ли он поступает, идя на поводу своего далеко спрятанного "оно" (зря он на курсы по психологии ходил, что ли?). Не сыграло ли оно с ним дурную шутку? Они действительно всё это время обсуждали с Евой, как лучше ей завтра представить один из отчетов по мелкой краже, которую ей поручили курировать (распоряжение Самсонова, который хотел посмотреть на новенькую), чтобы ей дали добро на обыск в квартире подозреваемого, который ушел в глухую несознанку. Выходило, что все улики косвенные и прокурор добро ни за что не даст, а сделать это было необходимо, иначе толку не будет. Вот Ильина и позвонила Леонову, который сказал, что она может обращаться к нему за помощью. Тот решил, что это не телефонный разговор и пригласил её к себе на квартиру, которую лихорадочно пытался прибрать за те полчаса, пока она к нему ехала. Ничего такого, в самом деле, просто деловые вопросы обсуждали, ей-богу! Не в кафе же ради этого идти, да и неудобно там! А теперь Леонова глодали сомнения, не перепрофилировался ли он на почве профессиональной деформации многолетней работы с малолетними преступниками на молоденьких сотрудниц и не лежат ли в основе его действий тайные мотивы, коим он потворствует. Получалось, что очень даже может (Ну не слепой же он в самом деле?! Глаза-то у него имеются! И понимание какое-никакое!), и это ему совершенно не нравилось! - Они часа два будут ехать, - заметил капитан со вздохом, решив, что все свои пагубные порывы будет держать под строгим контролем "сверх Я" (да-да, бюджетные деньги были потрачены не зря и зачет он сдал на отлично!). - Уговорить тебя уйти не получится, правильно я понимаю? Ева замотала головой. Утащить её отсюда мог только Змей Горыныч да и то после ожесточенной драки. Она хотела знать, что такого происходит, отчего невозмутимый капитан Леонов сначала бледнеет, как полотно, а потом матюкается как пьяный грузчик, за что он, разумеется, уже извинился, слегка покраснев. - Понятно, - обреченно сказал Алексей. - Ну и ладно. Всё равно еще ходатайство оформлять. Да и что-нибудь приготовить нужно, приедут ведь совсем голодные. - Я могу, - тут же вызвалась Ильина, которая была готова пулей метнуться в магазин и приготовить рябчиков в грибном соусе (а она умела, да), если бы капитан её попросил. Сердце пело от восторга. Она в полиции, работает по распределению, а не по папиной указке, с наставниками у неё полный контакт, и еще дело интересное намечается! - Не нужно, спасибо, - удивленно ответил Леонов, который совершенно не понимал, по какой причине глаза у неё горят, а вид в целом, как у дошкольника перед новогодней елкой. - Я сам умею. Бери дело, пошли на кухню. Будешь писать. Ева подскочила со стула и пошла за мужчиной в другую комнату, улыбаясь во весь рот. Она была счастлива.