Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

— У вас есть приятель в Эрмитаже, который помог вам с доступом к архивам или базам? — удивился Юра. — Да, — кивнул Яков и поправил очки. — Я довольно давно сотрудничаю с ними, а два года назад помогал с реставрацией картины эпохи Ренессанса. Там очень хитрое покрытие, нужно было быть крайне аккуратным. — Яков — отличный специалист! — с гордостью старшего брата заметил Карл. Трегубов развеселился окончательно. Только что они чуть ли не съесть друг друга были готовы за нелинейное повествование и всё такое прочее, а теперь друг друга нахваливают. — Так что за картина-то? — спросила Маша, которая отчаянно гордилась своими родными и заметила, конечно, что Юрий их тоже оценил. — Ах да! — встрепенулся Яков. — Путь картины весьма интересен. В 1889 году её попытались вывезти, но на таможне изъяли из-за смерти владельца. Полотно кочевало сначала по полицейским хранилищам, потом её передали в один из московских музеев, а в начале двухтысячных она вернулась в Затонск. Автор картины — художник Мазаев, указано, что это пейзаж. — Мазаев, Мазаев, — пробормотал майор. — Это наш местный художник. Как раз жил в Затонске в конце девятнадцатого века. У нас есть его музей. Дом, в котором он жил, переоборудовали в картинную галерею. — Вот и прекрасно! — кивнул Карл Роттенбо. — Значит, нужно посмотреть там. Я пришлю всё, что я смог расшифровать. Но шифр с блокнотами потребует времени. У нас нет блокнота, по которому ведется расшифровка, и если составитель кода не использовал стандартные наработки, то эта часть останется тайной. — Благодарю! — искренне сказал Трегубов. — Вы нам очень помогли! — Конечно, — согласился Яков. — Ради Маши и её счастья мы готовы сделать всё, что в наших силах. Мария густо покраснела, а Юра поднял брови. Ради Машиного счастья? А его семейная история и шпионские игры вокруг папки тут с какого бока! — Большое вам спасибо, дорогие мои! — затараторила девушка, алея, как маков цвет и пытаясь не частить. Получалось это у неё плохо. — Передайте от меня привет тёте Валери, тёте Лене, Соне, Володе и Людочке. И Мари и Петеньку поцелуйте! — Передадим и поцелуем! — кивнул Карл. — Валери тут недалеко, но она раскапывает какой-то доисторический город, поэтому говорить в ближайший месяц она сможет только об этом, но я вставлю пару фраз в разговор о колыбели человечества. Маша хихикнула. Дядя Карл и его жена были людьми очень увлекающимися, поэтому иногда в их семье разыгрывались такие страсти, что неподготовленному человеку становилось не по себе. По молодости, рассказывал её дядя, они чуть было не развелись с Валери, когда ждали Сонечку. Нет, не из-за быта, финансовых проблем или сложностей характеров, а из-за того, что трактовали один из богословских терминов по-разному. Даже когда тётю Валери везли в больницу со схватками, спор не прекращался. У них была чудесная семья, Маша их любила до безумия. — Петя наказан до конца недели, — вздохнул Яков, — но я всё передам. — Что он вытворил на этот раз? — Создал жидкость для мгновенного снятия краски. — И теперь у Володи и Люды пострадал какой-нибудь комод? — с улыбкой спросила Маша. — Хуже, — еще горше вздохнул мужчина. — Вся наружная стена у заднего входа. — Ого! — подняла брови Мария. Петя был мальчиком любознательным, изобретательным и никогда не повторялся в своих шалостях. Его отдали в клуб для одаренных детей, и его пыл поугас, но девятилетний мальчик был слишком деятелен, чтобы все свои творения оставлять в стенах клуба. — Да, — кивнул Яков и вдруг очень широко улыбнулся. Юра поднял брови. Это была улыбка человека, который думает о чём-то дорогом его сердцу. — Но Петя не теряет присутствия духа. Он позвонил мне и сказал, что теперь работает над несмываемой ничем краской, чтобы исправить то, что он натворил. Маша снова захихикала, Карл Роттенбо тоже улыбался во весь рот. В конце концов все распрощались в самом добром расположении духа. Трегубов не знал Петю, не знал вообще никого из Машиной семьи, но у него осталось ощущение тепла, что ли, разлившегося внутри. Очень странное чувство. Он хотел уже спросить Машу про её родных, когда позвонил Елагин. — Приезжай ко мне, — мрачно сказал он. — Я один с твоей сестрой не справлюсь.