Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

— Юрий Николаевич, я, конечно, понимаю, что обстоятельства у вас сейчас, видимо, не располагают к взвешенным и чётким решениям, но чёрт побери! Владимир Павлович был зол. Трегубов редко видел его таким. Ещё и по полной форме к нему обращается! Н-да, дело плохо! — Эта женщина совершенно не умеет слушать голос разума. Ваша сестра вознамерилась уйти! Да-да! Твердит, что должна вам помогать! У неё повышенная температура и только-только зашитая рана, а она чуть ли не выпрыгивает из постели. Мне пришлось пообещать, что я запру тут её насильно, поскольку я дал вам обещание о ней позаботиться! — Это явно не добавило ей хорошего настроения! — вздохнул Трегубов, который примчался из Москвы сюда в рекордные сроки, позвонив по телефону Леонову и объяснив, что к чему. — Она согласилась подождать, лишь когда я пообещал вам позвонить и попросить приехать! Вы уж поговорите с ней, ну что это за детский сад, ей-богу? Я будто дитё малое уговариваю! Трегубов вздохнул и кивнул. — Я постараюсь, Владимир Павлович, — сказал он, и Елагин смягчился. — Вы устало выглядите, Юра! — заметил он. Майор развел руками, и доктор покивал. — Вам бы самому отдохнуть! — Обязательно, — соврал Трегубов. — Как только закончу свои дела, так сразу и отдохну. — Ну-ну, — с сомнением хмыкнул Елагин. — Ну что же, идите. Я буду у себя. Юра с Машей двинулись в Юлину палату, где её и обнаружили, растрепанную и взъерепененную. Выглядела она лучше, чем в ту ночь, как они её нашли, но весьма болезненно. Всё-таки истощение тоже давало о себе знать. — Юра! — воскликнула она, как только увидела посетителей. — Ну что там у вас? Я тут извелась уже вся! Маша, которую сестра Юрия в запале проигнорировала, поздоровалась, и получила немного виноватое приветствие в ответ. — Мы значительно продвинулись, — сказал Трегубов, садясь рядом с ней. — У нас есть несколько зацепок. Как раз сегодня нам нужно посетить еще несколько мест, чтобы их проверить. Юля удивленно взглянула на брата. Он не врал, нет. Ничего себе! У них же было всего два дня! А она почти полгода билась впустую. — Я не один, — пояснил Трегубов. — Тебе пришлось всё пробивать одной, у меня же, как оказалось, есть люди, на которых я могу положиться. Девушка опустила голову. Она была неправа. Два дня подряд она прокручивала в голове всё то, что с ней произошло, всю свою жизнь, начиная с первого маминого письма. Выходило, что она дура. Полная, непроходимая дура, которая сделала неправильный выбор и вообще не видела дальше своего носа. Она сознательно надела на свои глаза шоры и отказывалась смотреть по сторонам. Ведь тогда пришлось бы докопаться до истины, которая пугала её, и признать собственные ошибки. Она выбрала простой путь. И прогадала. — Ты сейчас не волнуйся, пожалуйста! — мягко сказал Юра. — Я не буду даже делиться с тобой деталями дела, потому что это только собьёт тебя с толку. Ты останешься здесь и будешь тут до тех пор, пока не поправишься! Нет, даже не начинай! И оставь доктора в покое! Он тебе ничего плохого не сделал, чтобы так вести себя! Нет! Он говорил с той самой интонацией, как в детстве, и Юле вдруг стало еще более стыдно. Она решила, что это чувство ей не нравится — слишком много в последнее время его было — и она разозлилась. Сознательно разозлилась. — Он меня пообещал к кровати привязать, ели я не перестану скакать, как бешеная коза! — воскликнула она. — Правильно сделал! — пожал плечами Юра, который с удивлением познакомился с неизвестной ему ранее стороной Елагина. — У тебя рука к торсу привязана, температура, а ты в постели не лежишь! Что с тобой делать? Юля недовольно поджала губы. Ей было досадно. Она столько лет отвечала за себя сама, а тут появились двое мужчин, которые не разрешают делать ей то, что она хотела. Это выводило её из себя. Сделать она нечего не могла. Да и не слишком хотела, если уж быть совсем откровенной. Она ведь понимала, что на самом деле еще слаба, что она в опасности, хоть Юра и уверил её в том, что сейчас за ней никто не следит. Поэтому и вредничала она больше из чувства противоречия, чем из настоящего желания уйти из клиники. Она выпала из обоймы, не могла ничем дельным помочь брату, вот её дурной нрав и прорывался наружу. — Ладно, — буркнула она. — Как хотите! Не хочешь, ничего мне не говори! Дай хоть телефон проверю. Вчера должно было прийти видео с мамой. Ты его смотрел? Трегубов сглотнул. Именно этого он и боялся.