Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

Трегубов вышел из палаты и обнаружил Машу, которая утирала слёзы, глядя в окно. Неужели она плачет из-за Юльки? Нет, так совершенно не годится. Он уже успел восстановить хрупкий мир со своей сестрой, которая смогла услышать голос разума и принять аргументы в пользу того, что с их матерью ничего не произошло. Это окончательно выбило почву у неё из-под ног, и она почти рухнула на кровать. Юре казалось, что сегодня ей станет хуже, потому что психическое здоровье сильно влияет на процесс выздоровления. Именно поэтому он не хотел, чтобы его сестра знала о том, что происходит. Если бы она не устроила истерику из-за его нежелания показывать телефон, всего этого, вероятно, можно было бы избежать, но вышло так, как вышло. Ей следовало пройти курс терапии. Судя по всему, длинный курс терапии. Так просто подобные раны не затягиваются. — Маша, — заговорил Юрий, подходя ближе, но девушка замотала головой. — Нет, нет, — ответила она, вытирая последние слезинки. — Это не то, что ты думаешь! Всё в порядке! Я просто размышляла над природой любви! Трегубов поднял брови. Ничего себе! Пока он там решал вопросы с сестрой, Мария тут занималась философскими изысканиями. Однако! — С Юлей всё более-менее устаканилось, — сказал он, разглядывая невероятные глаза Маши. Из-за слёз у них появился зеленовато-дымчатый оттенок. Снова ларец драгоценных камней показал свои сокровища, и на место бирюзы и сапфиров пришли хризолит и берилл. За этими метаморфозами можно наблюдать вечно. — Она останется тут. Ей нужно прийти в себя. Я попрошу Владимира Павловича вколоть ей успокоительное. Она не продержится на своих ресурсах после последних новостей. Мария кивнула, но её губы были сурово сжаты. — Ты всё ещё сердита на неё? — вдруг усмехнулся Юра. Выглядела девушка необыкновенно трогательно. Надо же, бросилась его защищать, не побоявшись испортить отношения с его сестрой, и высказала ей всё, что она думала по поводу её поведения. Майору казалось, что с Юлькой так давно никто не разговаривал, потому что она по-настоящему опешила. — Это неправильное слово, — покачала головой Маша. — Я не сержусь на неё. Я жалею её. — Жалеешь? — поразился Трегубов. Ничего себе жалость! — Да, именно так. Мировоззрение твоей сестры исковеркано по разным причинам, но так оно и есть — она воспринимает действительность через призму навязанных ей стереотипов, комплексов и незалеченных психологических травм. Как и мы все, если быть откровенной. Её реакция на услышанное была предсказуема, но ничто не оправдывает такое отношение к тебе. Мне искренне жаль её, потому что я сама знаю, что значит запутаться, не видеть выхода и думать, что весь мир против тебя. Только другие не должны от этого страдать! Трегубов внимательно смотрел на Машу. Удивительно. Она была моложе его сестры, но мудрости в ней было гораздо больше. У неё был крепкий тыл, это несомненно. Все родные стояли за неё горой и давали ей поддержку. Возможно, именно поэтому она превратилась в такую великолепную женщину. — Спасибо, — сказал он. Юлька действительно сделала ему очень больно. Ему казалось, что он привык к тому, что она его отталкивает, но после того, как они наконец сумели выговориться и сделать первые шаги друг к другу, он думал, что теперь она будет больше ему доверять. Оказалось, что он подсознательно ждал, что его маленькая Юлька, которой он лечил ссадины на коленках, вернётся по мановению волшебной палочки. Что же — не всем ожиданиям суждено сбыться. Маша подошла ближе, провела ладонью по Юриным волосам, смотря на него сочувственно, и погладила его по щеке. Встав на цыпочки, девушка поцеловала его. Не глубоко, это был поцелуй скорее родственный, утешительный, ласкающий. Юре стало тепло. — Поехали, — сказала Мария, отступив назад. Юра поговорил с Елагиным, они с Машей спустились вниз и поехали к Леонову. По дороге девушка рассказала майору о том, что ей удалось узнать о содержимом папки. Трегубов хмурился и качал головой. Вот теперь мотивация стала ему более понятной. Неведомое вещество из прошлого не казалось ему достаточным аргументом для всей этой кутерьмы. Сейчас всё встало на свои места. Интересно, знают ли уважаемые господа из разведструктур о том, что там еще и сокровища имеются? Не потому ли они так бодро гоняются за папкой? Трегубов задумался и не заметил, что по правую руку показался дом-музей художника Мазаева. Он притормозил и предложил сразу туда зайти, раз уж они тут рядом. Маша согласилась. Они купили билеты, прошли по двум небольшим залам и обнаружили искомую картину. «Зеленая горка. Окрестности Затонска. 1888 год» гласила табличка под пейзажем.