Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

Маша и Анна Викторовна молча смотрели друг на друга. Мария кивнула. — Да, ба, — сказала она решительно, — ты совершенно права. Нужно прервать наконец этот порочный круг. Слишком уж всё затянулось. Мы найдём эту папку, найдём и… И дальше решим, что делать. Анна улыбнулась. У них с Яковом получились хорошие дети. И внуки. И правнуки. Как Маша сейчас походила на Штольмана! Удивительно, как черты предков перетекают в потомков. Сходство с любимым мужем грело ей сердце. — Ба, — спросила Мария, задумавшись. — Я могу понять, почему Нежинская осталась здесь после смерти. Я могу понять, почему она не любит тех, в ком течет твоя кровь. Но я никак не могу взять в толк, зачем ей нужна эта папка? Неужели ради вещества, которое парализует волю? Ведь прошло больше ста лет. Сейчас, мне кажется, есть гораздо более эффективные средства, направленные на подавление воли. Или это идея фикс? Достать папку, ради которой она когда-то пошла на плаху. Ну, фигурально выражаясь. Аня вдруг улыбнулась во весь рот. Нет, не только внешне Машенька похожа на Якова, но и голова у неё работает почти так же, как и у него. Увидела ведь недосказанность. — Когда мы столкнулись с этой проблемой в прошлый раз, нам удалось узнать, что к тем документам, которые сохранила Нежинская, она добавила еще кое-что. В тот момент, когда Браун покидал Россию, для неё настали тяжёлые времена. Ей нужно было в срочном порядке спрятать бумаги, которые одновременно могли добавить к обвинениям в её адрес еще несколько тяжёлых пунктов и быть ей полезными, если она выйдет сухой из воды. А она на самом деле надеялась, что сумеет избежать наказания за свои поступки. — Так, — снова сказала Маша, соображая. Вот, значит, какая история вырисовывается. — Значит, в папке сейчас не только документы с формулой Брауна, но еще и что-то, что можно использовать даже сейчас. Что же это? Ты знаешь? — Мы предполагаем, — заметила Анна. — Мы не уверены. Но из тех фраз, которые вырвались у Нежинской в прошлый раз, можно сделать вывод, что там еще и то, что касается князя Разумовского и полковника Лоуренса. Маша удивленно приподняла брови. Это еще что за персонажи? Количество участников дела растет с каждым часом. — Это долгая история, — махнула рукой Анна Викторовна. — Если вкратце, то они также были шпионами, но не простыми, а крайне состоятельными. — Та-а-ак, — протянула Маша, у которой уже голова шла кругом от шпионских игр. Господи, хоть кто-то в этом деле не пытался обмануть собственное государство ради личной выгоды? — То есть, история банальна по сути, как я понимаю. Мы тут убираем галочку с опции «великая цель по уничтожению\спасению человечества», а ставим её на «огромные деньги». Всё до ужаса прозаично, как оказалось! Аня снова улыбнулась. Не только на Якова Платоновича была похожа их праправнучка. Когда-то давно она сама так же недоумевала из-за того, что людьми движут совершенно пошлые и крайне примитивные желания. И вот ирония судьбы — Маша так же недоуменно и с некоторой брезгливостью думает о том же самом. — Увы, — сказала она и ободряюще погладила девушку по плечу. — Люди гораздо более просто устроены, чем нам кажется. — Резюмируем, — сказала Маша, поджав губы. — Мы ищем не только папку со старыми документами, которые содержат секреты давно умершего химика-создателя оружия массового поражения, а папку с документами, которые приведут нас к сокровищам давно покойных шпионов-богатеев. Великолепно! Анна захихикала. Нет, сарказм у Марии всё же от Якова. — Прекрасный анализ, — похвалила она праправнучку. Та задрала бровь еще выше. Как теперь Трегубову обо всём рассказать? У самой-то глаза из орбит лезут! — Я пойду, дорогая. Яков Платонович меня заждался. Нужно навестить Сонечку. У неё возникли проблемы на винограднике. — Всё хорошо? — заволновалась Мария. — Ничего, ничего, всё обойдётся, — улыбнулась Анна. — Ба, — склонила голову набок Маша. — Ответь на последний вопрос. Ведь вы с Яковом Платоновичем… мммм… прости... умерли не в один день. Как же так вышло, что вы вдвоем приняли решение остаться здесь. Анна улыбнулась еще сильнее, но глаза у неё оставались грустными. — Я была эгоистична, — ответила она, чуть помедлив. — Я звала его каждую ночь. Он… мог уйти дальше. Он заслужил это. Но я не смогла его отпустить, хотя он и сам не ушел бы, я так думаю. Это было неправильно, наверное, но я не смогла по-другому. Она растаяла в воздухе, оставив Машу стоять в коридоре с колотящимся сердцем и непонятно откуда взявшимися слезами. Она вдруг поняла, что еще ничего не знает о любви.