Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

— Ай! — Трегубов поднял руку и попытался найти собственную голову. Нащупывалось почему-то что-то мокрое, липкое и саднящее. — Ай, ой, ай! — он нашел наконец источник боли: узкую длинную рану на виске, с которой свисал пласт кожи. Голова почему-то вообще не обнаруживалась, вместо неё ощущался вакуум, который отчаянно гудел на месте ранения. Глаза не открывались, в черепе гулко звякало. Юра вдруг почувствовал запах тонких ландышевых духов, разгоряченной Машиной кожи, а затем — волны тревоги, немного паники и отчаяния. Нет, нужно находить голову и открывать глаза. Трегубов собрал все силы и разлепил веки. Маша, почему-то сверху, виделась расплывчато, но очень близко. Ну вот, так и есть, значит, ему не показалась, что он почувствовал запах слёз. Они лились просто двумя водопадами, но выглядела Мария при этом необыкновенно счастливой. — Привет, — всхлипнула она восторженно, а потом помахала ладонью у него перед лицом. — Сколько пальцев видишь? — Два, — попытался сфокусироваться Юра. — Три. Не знаю! — У тебя сотрясение! — еще радостнее шмыгнула носом Маша. — Да, — согласился Трегубов, который наконец почувствовал свою голову целиком, которая представляла собой один гудящий огромный колокол, в котором проделали трещину. — Что именно произошло? — В тебя стреляли, — пояснила Маша, и лицо у неё сморщилось, будто она готовилась сменить всхлипывания на полноценные рыдания. — И попали в голову. — Нет, — подумав пару секунд под беспрестанный набатный звон, возразил Юра. — В меня уже стреляли пару раз. Я не смог бы отделаться просто сотрясением и жжением в виске, если бы было попадание! — Это долгая история, — наконец улыбнулась по-настоящему Мария. — Если вкратце, то я помогла тебе. Юра помолчал, рассматривая её близко. Что-то в её голосе царапало его, заставляя искать то, что скрывалось за банальными, в принципе, словами. Соображал он не слишком ясно, но все же прекрасно понимал, что он не отделался бы так просто, попади его противник ему в голову. — Ты мне помогла, — проговорил Трегубов, когда дымка в голове приобрела некое подобие воспоминаний. Вспомнились последние мгновения перед выстрелом. — Он целился мне в грудь. Я бы ничего не успел сделать. — И что же? — испуганно спросила Маша. — Я тебя почувствовал, — пояснил Юра. — Я знал, что ты в доме. Я ждал чего-то подобного. Слишком легко ты меня отпустила. Ты не смогла бы усидеть на месте. Как только ты вошла в кухню, я понял, что ты рядом. Маша открыла рот и растерянно заморгала. Что? Он ведь и глазом не моргнул, когда она оценивала ситуацию. И что значит, она не смогла бы усидеть на месте? Неужели она настолько предсказуема? — Когда из кухни послышался шум, он отвлекся. Дернулся буквально на секунду. Прицел сбился, ушел вверх. Я успел отклониться немного, перед тем, как нажать на спусковой крючок. По виску чиркнуло. А дальше всё — темнота! — Ты меня так напугал! — прошептала Маша, и глаза у неё стали, как по команде, наполняться слезами. — Я думала, что я опоздала, что всё кончилось, что ты… Она замотала головой, не давая слезам литься. На неё наконец в полной мере навалилось осознание того, что могло бы случиться, не получись всё так, как вышло. Руки у неё были в крови. Рядом лежало тело истекшего кровью мужчины. Неподалеку не подавала признаков жизни Нежинская. Юра хоть и заговорил, вид имел такой, что было понятно, что ему срочно требуется помощь. Маша уже открыла рот, чтобы в самом деле зарыдать, как следует, когда позади неё раздался топот и на пороге комнаты нарисовался взъерошенный Леонов с зеленой (в прямом смысле этого слова) Ильиной за спиной. Капитан ошарашенно замер, обвел глазами гостиную и кухню и, покачав головой, произнес: — Ну вы, едрён-батон, даёте!