Самое светлое чувство

Два часа Гермиона просидела рядом с Гарри за столом, и закрепляла нужный, на сегодня, материал. Она уже полюбила этот день. Ещё никогда утро не начиналось рядом с любимым человеком в своей комнате, а ведь впереди целый день. Каким он может быть замечательным. Только Гарри сидел, как будто его стул заминировали, и безучастно смотрел в книги и свитки пергаментов. - Гарри, опять что-то случилось? - А? Нет, Гермиона всё нормально. - Гарри не пытайся меня обмануть, я всегда вижу, когда с тобой что-то не так, – Гермиона смотрела Гарри прямо в глаза. Какие у него красивые глаза, вот только эта тревога во взгляде всё портит. – Гарри, тебя что-то тревожит? - Да. Понимаешь, скоро нам надо идти на завтра, а Рон, небось, уже всей школе растрезвонил, что я не ночевал у себя в спальне. И если сейчас я выйду из твоей спальни, то многие могут это не правильно понять, и не правильно о нас подумать. Я беспокоюсь о тебе, – ещё Гарри понимал, что если их официально объявят парой, то ему придётся поддерживать статус кавалера Гермионы. А на такую ложь по отношению к Гермионе он пойти не мог. Он слишком дорожил её доверием. - Ты думаешь, что они решат, что я завоевала сердце Мальчика-Который-Выжил, и начнут меня терроризировать? – кажется, терроризм по отношению к Гермионе, её нисколько не пугал. – Гарри против этого есть верный способ. - Какой? – Сейчас Гермиона скажет свое, очередное, сверх умное или сверх глупое решение. Или сможет объединить оба. - Ну, тебе надо просто подойти к первой, смотрящей на тебя дикими глазами, девчонке и предложить ей встречаться, ну, или выйти за тебя замуж, – Гермиона веселилась, думая про себя, что той, кому Гарри это предложит, она… что-нибудь точно оторвёт… может… голову. – Тогда начнут доставать не меня, а её. И все подумают, что ко мне ты зашёл из-за бессонницы, не зная, чем заняться. - А если это будет Джинни? - Ну… а зачем, Джинни смотреть на тебя дикими глазами, – хотя Гермиона ещё старалась поддержать весёлую обстановку, голос её начал терять уверенность. А ведь он прав, Джинни будет первая, кто так посмотрит. - Может, она просто удивиться? – конечно, это будет не удивление, а ревность. - Тогда к Джинни не подходи! – да, наверное, это лучший вариант. – Подойди к Парвати, она сразу согласится и всей школе расскажет: «Гарри ещё с самого утра заходил к Гермионе Грейнджер, чтобы спросить совета, как ко мне подкатить», только умоляю, не делай ей предложения. - Почему? – хотя делать предложение Парвати, было последним делом, которым он думал заняться в этой жизни. И ни за что не довёл бы его до конца. - Гарри, ты или дурак, или идиот, или кретин, или… или… или, этих «или» много, – Гермиона по-настоящему сердилась. – Ты сможешь выдержать с ней 24 часа? - Нет, я повешусь, – веселая улыбка Гарри, смогла смягчила сердитую Гермиону. - Тогда сразу, как выйдешь от меня, пригласи её на свидание. А вечером скажи, что это было ошибкой, что вы разные, и вообще я думаю, она не сильно расстроиться, – хотя кого это волнует? – А если её начнут доставать, скажи, что вы расстались. А можешь даже и не говорить. Парвати меня всегда бесила. - Ты жестокая, – Гарри слегка пихнул Гермиону и бок. - Не ко всем. Тебя я, например, очень люблю… исключительно, как друга, – поспешно добавить девушка, заметив, каким взглядом одарил её Гарри. – И никогда не пожалую войны с ревнивой девушкой. - Ты очаровательна. – Гарри искусственно улыбнулся, пытаясь снять напряжение с Гермионы. – Я тебя обожаю. Гарри вытянул руки, чтобы обнять Гермиону, и девушка повисла у него на шее. Не давая возможность Гермионе проследить за его действиями, Гарри облегчённо выдохнул. Как хорошо, что Гермиона успела добавить к признанию в любви, это: «исключительно, как друга». Я так не хочу её расстраивать, а соврать не смогу. Она ведь мне доверяет не меньше чем…нет, она доверяет мне больше ВСЕХ. Выходя из комнаты Гермионы, Гарри пришлось, столкнулся, с десятком диких… нет, озверевших-диких взглядов. Во всех читалось: «Как он мог?», «С кем?», «С зубрилой Грейнджер!», «Наверняка, она его трахнула!», «И чем эта сука лучше МЕНЯ?». Гарри не стал ждать когда, безумие ревнивой толпы выйдет на Гермиону, и пошёл к Парвати. Гермиона, которая до этого стояла за Гарриной спиной, теперь получала свою порцию смертоносно-презрительного внимания. Подойдя к Парвати, Гарри заглянул в безумные глаза и улыбнулся, той улыбкой, от которой не только Гермиона, но и сама профессор Макгонагалл могла растаять. Дождавшись когда безумие смениться на недоумение, Гарри начал играть. - Ммм…Парвати. Эээ… я тут говорил с Гермионой… она… она мне сказала, что ты… ну… может ты хочешь сходить со мной сегодня вечером. Ну… мы можем, прогуляться у озера… сходим там… куда-нибудь. Куда ты хочешь? – роль была сыграна, великолепно, если бы Гермиона не знала, что это спектакль, то уже краснела от ревности. Но лёгкая улыбка на её лице, была финальным штрихом завершающим «приглашение на свидание». - К…конечно, Гарри, я с удовольствием с тобою встречусь, – Парвати сияла. - Давай в семь у озера. - Давай. - Я рад, что ты согласилась. Пойду на завтрак, а то проголодался, наверное, от волнения. - Да, иди, я останусь поговорить с Лавандой. - До семи. Гермиона пойдёшь со мной? - Конечно, Гарри, нам ведь тоже надо поговорить, – радостная улыбка «теперь Гарри будет счастлив». Гермиона улыбающаяся, и шепчущая Гарри на ухо какаю-то ахинею, которую сама потом не могла вспомнить, и этих двое выходят за портрет Полной Дамы. Всё, цирк уехал, а клоуны остались. *** Выйдя из гостиной, Гарри и Гермиона переглянулись. Пару раз прыснули, и рассмеялись в голос.