Самое светлое чувство

Раннее солнце нагло вырывало Гермиону из царства Морфея, и уже через 5 минут, после попадания солнечных лучей в комнату старост, девушка лежала на кровати с закрытыми глазами, но без сна. Гарри всё ещё сидел в её комнате, и отрешённо смотрел в книгу по зелья, не переворачивая третью страницу уже очень долгое время. - Доброе утро Гарри. – Гермиона открыла глаза и повернула голову в сторону письменного стола. За которым сидел Гарри. Видимо до сих пор готовит домашнюю работу по зельям. - А… да, доброе утро. – Гарри рассеянно посмотрел на девушку. - Ты ещё не дописал эссе? – Гермиона как всегда, в таких ситуациях, приняла серьёзный вид. - Нет. Я всё сделал, просто, не знал чем заняться, вот и взял эту книгу. - Гарри, эта учебник по зельям, ты же их ненавидишь. - Да? Я не заметил, наверное, сильно задумался. - О чём? – Гермиона встала с кровати и пошла в ванную комнату, которая примыкала к комнате старост. - Не знаю. То есть знаю, но не знаю, как тебе сказать. - Гарри, скажи как оно есть, – из ванной комнаты, донёсся шум воды. - Я… Гермиона, ты знаешь, что меня сделали капитаном сборной гриффиндора по квиддичу, – Гарри решил соврать. - Гарри, ты волнуешься из-за игры? Ты обязательно победишь, у тебя сильная команда, в прошлом года вы раскатали все факультеты, как паровым катком. - Да, наверное, ты права, но игра через три дня, а у нас было слишком мало тренировок. И, кстати, из-за тебя, – Гарри говорил каждое слово всё громче, чтобы Гермиона его услышала. - Но ведь учеба важнее квиддича, ты должен в этом году заниматься особенно усердно, – это было лишь частью, правды. На самом деле, Гермионе было спокойнее, если Гарри был рядом, а не летал в небе, где тебе в любой момент могут снести голову. - Гермиона, ты ничего не понимаешь в спорте. - Я и не говорю, что я что-то понимаю в этой дурацкой игре. Да-да, именно дурацкой. Гарри, неужели тебе не надоело, оказываться в больнице после матчей, – шум воды затих. - Нет! Гермиона, квиддич это здорово! Гермиона, вышла в махровом халате и взяв с при кроватной тумбочки свою палочку заклинанием высушила волосы. - Нет, Гарри, правда, было лучше, если б ты, не вернулся в команду. Я бы не волновалась за тебя сидя на трибуне, – Гермиона наколдовала себе ширму. – Гарри, отвернись на минутку. - Но, ты же будешь за ширмой, я всё равно ничего не увижу, даже если захочу, – после этих слов Гарри всё же исполнил просьбу Гермионы. - А ты не хочешь? – со стороны Гермионы это была чистая провокация. Гарри всё-таки семнадцать лет, а она красивая девушка с хорошей фигурой. - Гермиона, ты,правда хочешь чтобы я ответил. Ты же мой друг! Как я могу, думать о тебе такое? – Гарри лгал, он всё же парень, хоть скромный, но парень. - Я всего лишь твой друг, – себе в нос, перефразируя слова Гарри, повторила Гермиона. - Что? Я не слышал, – чуть запоздало спросил Гарри, потому, что услышал слова Гермионы из-за ширмы. - Я спросила, который час, мы на завтрак не опоздаем? – Гермиона вышла из-за ширмы в стандартной, чёрной мантии. - Нет, не опоздаем. Завтрак через 2 часа, – Гарри только сейчас, понял, что ещё утро - очень раннее утро. - Тогда почему ты не сказал, что ещё так рано. Я бы с удовольствие, полежала эти 2 часа в кровати, – Гермиона опять надела маску профессора Макгонагалл. - Я не подумал. С того момента, как у меня началась бессонница, я часто забываю о времени. – Гарри действительно часто терялся во времени, утро от вечера отличалось только началом занятий, и началом тренировок по квиддичу. - Но ты ведь принимаешь настойку, которую тебе выписала мадам Помфри? – Гермиона очень волновалась за Гарри, он правда последнее время выглядел слишком потерянным. - Да, но она плохо помогает, – Гарри опустил голову, как бы говоря: «Гермиона, пожалей меня, обними покрепче», он знал, что именно так и выглядит, и делал это специально. Гарри понимал, что сейчас, Гермиона хочет пожалеть его, и от неё - это жалость не будет для него унизительной. Гермиона так и сделала. Она подошла к Гарри, и, прижавшись грудью к его спине, обняла за плечи, сложив ладони на его груди. За что тебя все так мучают? Все эти фотографы, день и ночь, стоящие у ворот Хогвартса. Этот чёртов Снейп с его язвительностью: «О-о-о звезда мировой величины спустилась ко мне в скромную обитель, даже не опоздала на урок. Что, интерес фотографов к вашей персоне начал остывать, или ваших фотографий у них итак уже достаточно. Да, недавно вычитал интереснейшую статью, с Вашей фотографией, на которой Вы, не на уроке будет сказано, целовались с солистом одной известной рок-группы. Да, в интервью, солист не стал давать комментарий к этой фотографии. Может, вы нас просветите в тайны вашей ориентации. Это же так «важно»! 10 баллов с гриффиндора за пререкания с учителем! Начнём урок.» И так на каждом уроке зелий, а ещё, не дай Бог, Гарри опоздает, тогда Снейп весь урок будет ходить вокруг твоей парты и цитировать особо мерзкую статью, в которой ни слова правды - одна грязь. И в конце уже фирменное: «Мистер Поттер, неужели вы так волновались во время моего чтения статьи, что не смогли сварить нормальное зелье. Сожалею, «О»». И это громко, и при всём классе. Чёртов Снейп, чтобы ты себе язык откусил. Но всех этих паразитов переплюнет крысёныш Малфой. Вот главная скотина среди всех остальных. После того как его отца посадили на пожизненный срок в Азкабан, и он остался жить с матерью, язык отсохнет перечислять все те гадости, которые он говорит у тебя за спиной. В лицо никогда, он боится тебя, как таракан тапок, но знает, тварь, что рядом с учителем ты ничего ему не сделаешь, и пользуется этим. А когда рядом никого, он вместе со своей свитой: папашей которых тоже посадили, огибает тебя за сто метров. Бедный Гарри, почему тебя не оставят в покое, почему не дадут жить нормальной жизнью, которой тебе хочется. - Бедный Гарри. За что тебе это всё? Гарри продолжал сидеть, свесив голову, и не отвечая Гермионе. Ему было приятно чувствовать объятия девушки, переключая своё внимание со сложенных на груди ладошек девушки, к тому, что прижимается к его спине. Нет, я не должен думать об этом. Да, она меня любит, но я не должен пользоваться её чувствами в своих интересах.