Safety

      В груди, под, кажется, уже давно прогнившей плотью жжётся то ли стыд, то ли разочарование в самом себе — Тео не знает, но это чувство не даёт покоя ему, даже когда слёзы уже высохли на щеках и глаза перестали слезиться. Он лежит на диване в гостиной, рядом на журнальном столике стоит кружка недопитого какао — Тео, честно сказать, и не помнил уже, какое оно на вкус; и он боится лишний раз шевельнуться, прижавшись к спинке дивана и прислушиваясь ко всему, что происходит в доме. Тео вздрагивает, когда слышит чужое сердцебиение слишком близко. Это Дженна, понимает Тео, зажмурившись. Женщина подходит ближе — Тео чувствует тепло её ладоней на своём плече и уйти от прикосновения не пытается, беспомощно притворяясь спящим. Дженна осторожно расправляет плед, которым Тео то ли постеснялся, то ли побоялся воспользоваться, и накрывает им Тео, напоследок невесомо погладив его по волосам. Он бесшумно выдыхает, не решаясь расслабиться, и спать совсем не получается в чужом доме, где для него нет места, как бы ему ни хотелось обратного.       Тео дожидается, когда Дженна уйдёт; скрипит лестница под её ногами, тихо щёлкает закрывшаяся за её спиной дверь в спальню, и Тео лежит ещё мгновение, вслушиваясь в тишину, прежде чем сесть на диване: ему нельзя оставаться здесь ещё дольше. Нельзя, иначе он не сможет заставить себя отказаться от возможности — пускай и призрачной — остаться.       Тео зашнуровывает изношенные посеревшие кеды — когда-то они были белоснежно-белыми: Тео нравилось белое, не запачканное кровью и ртутью. Тео нравилась чистая выглаженная одежда, пусть и только внешне, но она давала эфемерное чувство нормальности, внутренней чистоты, будто и нет никакой первой химеры, есть только Тео Рейкен. Он думал об этом редко, в особенно тёмные ночи, когда кошмары и сомнения разъедали его изнутри.       Сейчас же Тео в обносках. Одежду удалось постирать, пока Тео был с Лиамом, но он всё ещё чувствует запах собственного страха, въевшегося и в кожу, и в одежду, и в обивку кресел в пикапе... — Эй, — зовут его тихо, и Тео дёргается, поднимая взгляд к Лиаму.       Тео молчит, замерев, и смотрит на Лиама, заспанного и уставшего. — ...уходишь? — тихо спрашивает Лиам, облизнув губы. — Я не могу остаться, ты знаешь, — просто пожимает плечами Тео, но слова стоят поперёк горло. — Ты знал, что я соврал, когда пообещал остаться, — не врал. Тео не врал, он хотел остаться, стараясь не думать о том, что ему придётся уйти. — Знал, но надеялся, что ты не врёшь, — неловко и натянуто улыбается Лиам, опустив взгляд в пол. — У химер может быть якорь? — спросил Лиам у Алана три дня назад. — В смысле как у оборотней? — Ты знаешь, что такое якорь? — Алан перебирал бумажки на столе, взгляд подняв на Лиама лишь на секунду. — Ну, это что-то или кто-то, кто помогает контролировать себя, — пожал плечами Лиам. — Все проблемы оборотней с контролем в том, что они не люди, Лиам. Животные инстинкты, хочешь не хочешь, проявят себя. Поэтому оборотням нужен якорь — то, что сможет приручить их животную сущность, понимаешь? — Дитон тяжело вздохнул и посмотрел на Лиама, отвлёкшись от документов. — Это не только контроль себя. Это своего рода заземление. Повиновение: ты доверяешь всего себя кому-то, поэтому и якорями чаще всего становятся люди — или воспоминания о них, — а не вещи. И якоря направляют оборотней: они — это компас, без которого многие теряются.       Повиновение. Вот что это. Вот что делает Тео — повинуется Лиаму. Даже там, в заповеднике, Тео согласился лишь потому, что Лиам практически сделал выбор за него; и Тео сам не пришёл проситься в стаю — то ли ждал, то ли боялся, но бездействовал, пока Лиам не пришёл за ним. — Эта связь — она... осознанная? Оборотни выбирают себе якорь? — спросил Лиам. — А ты выбираешь, в кого влюбиться? — мягко усмехнулся Дитон.       У Тео, возможно, уже был якорь. Не тот, в котором он нуждался, но он был — идеология Врачевателей заставляла его двигаться дальше, тянула за собой на самое дно. И Лиам надеется, что он с ролью якоря Тео справится лучше. По крайней мере, Лиам постарается. — Не против, если я провожу? — осторожно спрашивает Лиам.       Тео деланно безразлично кивает, небрежно зашнуровывает второй кед и поднимается на ноги, следуя за Лиамом, и чем ближе они подходят к двери, тем большая паника накрывает Тео: а если Лиам и вправду его просто отпустит?       Но с чего бы Лиаму его останавливать?       Всё, сказанное Лиамом там, в заповеднике, кажется дурным сном, неправдой и ложью, до боли желанной.       Входная дверь поскрипывает — замок сломан стараниями Тео, и Тео не понимает, почему родители Лиама не сказали об этом ни слова; лёгкие обжигает холодный ночной воздух. Тео спускается на пару ступеней, не оборачиваясь на Лиама, как вдруг тот сам его всё-таки останавливает: — Почему ты остался со мной? — спрашивает Лиам, опустившись на пол по стене, будто давая понять, что он не будет пытаться мешать Тео уйти. — Когда всё произошло... Почему не ушёл? Зачем остался? — Не слишком ли много вопросов? — шутливо язвит Тео, просто чтобы скрыть нервозность. — Если хочешь, я отвечу на твои вопросы взамен, — передразнивает его лживую беззаботность Лиам.       Тео усмехается, прислонившись плечом к деревянной опоре, без слов соглашаясь. — Только не врать, — предупреждает Лиам, обняв себя за колени. — Игра в правду, да? — сухо усмехается Тео, будто всё это действительно всего лишь глупая игра: по крайней мере, думать об этом как об игре гораздо проще.       Лиам выглядит расслабленно, глядя на него снизу вверх. Тео садится на край ступени, развернувшись к нему. — Ну так что? — хмыкает Лиам. — Почему ты остался?       Если Тео соврёт, Лиам даже не догадается.       Но какой теперь смысл во вранье? — На меня никто никогда так не смотрел, — говорит Тео, поглубже вдохнув. — Кроме Тары, конечно, — сухо усмехается он. — Ты смотрел на меня так, будто... ничего не было. Как если бы мои руки не были по локти в крови или я не был только проблемой в глазах родителей. Ты смотрел на меня так же, как посмотрел бы на Скотта. Не боялся меня и верил мне. И мне впервые не хотелось врать.       Тео говорит гораздо больше, чем собирался и, казалось бы, вообще мог, но понимает слишком поздно, поймав на себе взгляд Лиама, в котором читается удивление. — Твоя очередь, — защищаясь, напоминает Тео, поёжившись под его взглядом, но вопрос задавать не торопится, будто передумав. — Спрашивай что угодно, — усмехается Лиам, словно зная, что именно Тео хочет спросить.       А Тео не знает, есть ли у него право спрашивать об этом, но другой вопрос придумать попросту не может. — Это был мой отец, ты же уже догадался, да? — говорит Лиам, не вынуждая Тео спрашивать об этом вслух. — Он был отстойным. Мой биологический отец. Знаешь, — криво усмехается Лиам, — он, типа, пытался посмотреть, выйдет ли из меня солдат, если меня бесконечно запирать в комнате, кормить овсянкой и бить за лишнее слово, или я просто сломаюсь. Он, конечно, не объяснял, зачем надо мной издевался, но какой-то же в этом должен был быть смысл, верно? — уверенности в голосе Лиама совершенно нет: он сам не верит, что в этом был хоть какой-то смысл. — Был ли я для него сыном — я не знаю. Но вот подопытной крысой... — на его губах по-прежнему уродливая усмешка, и Тео чувствует его нервозность вперемешку с разгорающимся гневом на грани с ничем не прикрытой ненавистью. — Да, именно подопытной крысой я для него и был. Мама вечно в командировках, она и не могла догадаться, потому что по лицу отец меня ударил лишь однажды, а пожаловаться ей я боялся.       Тео смотрит на Лиама так, будто ничего ужасней в жизни не слышал — хотя в этом Лиам сильно сомневается. — В досье на тебя не было об этом ни слова, — глупо говорит Тео: он кропотливо собирал информацию обо всех в стае Скотта. — Конечно, не было, — лучезарно улыбается Лиам, будто этого и на самом деле никогда не было. — Он был адвокатом ещё круче, чем мама, поэтому смог всё замять и свалить по-быстрому. — ...мне жаль, — Тео не знает, что должен сказать. — Мне тоже, — устало вздыхает Лиам. — Он-то свалил, а я до сих пор разгребаю последствия его игры в отца, — Лиам с силой сжимает пальцы на коленях — всего на секунду, но Тео замечает это короткое движение. — Твоя очередь, — говорит Лиам, словно поторапливая Тео: он ненавидит говорить о своём отце и жалость к себе — тоже ненавидит, так что не собирается давать Тео возможность жалеть его. — Почему ты не хочешь остаться?       Тео хмурится, отвлёкшись от собственных мыслей; его взгляд становится тяжёлым и бесцветным, глаза — совсем серыми, без единого намёка на проблески хоть каких-то эмоций. — Хочу, — бормочет Тео, потому что смысл врать Лиаму нет и будто никогда и не было. — Конечно, я хочу остаться, — нервно смеётся он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я хочу остаться, но я не могу тащить к кому-то в жизнь всё то дерьмо, которым моя жизнь и является. Меня трясёт, — Тео усмехается, прикрыв глаза ладонью, — от одной мысли, что я должен буду посмотреть в глаза твоим родителям. Я — человек, почти убивший их сына, — должен смотреть им в глаза и улыбаться, ты так это себе представляешь? Или мне нужно просто молчать и принимать все те заботу и, не знаю, возможно, любовь, в то время как, знай они хотя бы каплю всей правды, им бы опротивело даже смотреть в мою сторону, Лиам, — Тео, опомнившись, натягивает рукав кофты до середины расцарапанной ладони и пожимает плечами, не зная, хочет ли он услышать хоть что-нибудь в ответ или всё-таки нет. — Твоя очередь, — наконец говорит он, точно так же не давая Лиаму возможности выразить свою жалость или сочувствие — или омерзение. Тео попросту боится знать, что именно Лиам испытывает, но глупая и отчаянная надежда вынуждает его спросить Лиама об этом, ведь тогда, в лесу, он сказал, что хочет помочь. — А зачем ты искал со мной встречи? — слишком тихо, но стараясь придать голосу хоть каплю уверенности, выдыхает Тео, мельком взглянув на Лиама. — Я уже ответил на этот вопрос, — без раздумий отвечает Лиам. — Я хочу помочь. — Ты сказал, что это не одолжение, но тогда зачем? — глупо и растерянно повторяет Тео. — Никто не будет помогать такому как я просто так. — Если тебе проще думать об этом, как об одолжении, то пожалуйста, — пожимает плечами Лиам.       Тео хмурится, отвернувшись, и не то чтобы он не верит в бескорыстное добро, но он не верит — не по отношению к себе. — Заключим сделку, — вдруг говорит Лиам, — раз уж добрые дела не делаются за простое спасибо, то и я должен дать тебе что-нибудь взамен за то, что ты возился со мной, верно?       Тео хочет было возразить, но понимает, что не может. И сбегать тоже уже слишком поздно, когда вот он Тео — без маски притворства, добровольно оголивший всё то, что так старательно прятал от чужих глаз. — Твоя очередь отвечать, — напоминает Лиам, и Тео непроизвольно поднимает к нему взгляд.       Лиам задумчиво поджимает губы, прищурившись, будто в попытке что-то разглядеть в Тео, и, словно найдя то, что искал, наконец спрашивает: — В качестве одолжения за то, что ты помог мне, я предлагаю тебе что угодно, — улыбается он. — Что угодно, Тео, — повторяет Лиам. — Что ты хочешь?       “...жить как все”, — почти вырывается у Тео, но его глаза полны жадности до того, что ему чуждо и чего он не может получить.       Лиам подыгрывает ему, с лёгкостью играя по правилам, установленным самим же Тео, и тем самым вынуждая Тео понять, что эти правила не работают, как бы сильно Тео в них ни верил. Да и верой это назвать сложно: его болезненная одержимость прошлым — горьким опытом, оставшимся шрамами под сердцем, — раз за разом возвращала Тео к реальности, где он всегда будет бледной тенью поверженного зла. А “злу” не полагаются вторые шансы и счастливая жизнь. — Что я хочу? — глухо переспрашивает Тео, растерявшись. — Да, — кивает Лиам, тихо повторяя: — что ты хочешь, Тео? — Я не знаю, — криво усмехается Тео, постукивая подушечками пальцев по колену. — Куда ты пойдёшь сейчас? — не заставляя Тео отвечать на первый вопрос, вновь спрашивает Лиам, выбивая у него почву из-под ног. — ...пойду? Сейчас? — не понимая смысла сказанного, эхом отзывается Тео. — Если ты не знаешь, чего хочешь, то, вероятно, ты просто уйдёшь, ведь и остаться здесь ты не можешь, — поясняет Лиам, и Тео опять нечем возразить, потому что уйти Тео должен был ещё очень давно. — Так куда ты пойдёшь? — Я... — запинается Тео, напрягшись, — я... вернусь в пикап... — Сколько раз в день ты ел, пока жил в пикапе? — Лиам говорит ровно, спокойно, в его голосе нет нажима, он не вынуждает Тео отвечать через силу, просто спрашивает, и Тео так же просто отвечает: — Когда как, — пожимает плечами он. — Иногда удаётся поработать где-нибудь: разгрузить-загрузить фуру, тогда мне хватает денег на пару недель, если есть по разу в день. Можно растянуть на три недели, если есть меньше. Но надо ещё откладывать и на бензин. — Лофт Дерека пустует, — говорит Лиам. — Ты можешь остаться там, пока не закончишь школу и не найдёшь нормальную работу. Не больше, ни меньше, Тео, — Лиам не даёт Тео возразить, продолжая: — Думай об этом, как о заброшенном доме, куда ты влез, и всё. Тебе не нужно дружить со мной, если тебе тяжело; не нужно благодарить меня за это: это же просто одолжение, сделка, помнишь? — Сделка, да... — глухо повторяет Тео.       В этой сделке слишком много соблазна, чтобы Тео мог не думать согласиться. — Ключи от лофта у меня в комнате, — вспоминает Лиам, подскочив на ноги. — Я сейчас, — он возвращается в дом, едва слышно скрипнув дверью, и взбегает по лестнице на второй этаж, на задворках сознания понимая, что за эти жалкие десятки секунд, пока он ищет ключи, Тео может просто сбежать.       Лиам хватает связку ключей со стола, вылетает в коридорчик, почти кубарем летит с лестницы, чудом удержавшись от падения, и выбегает на крыльцо.       Тео смотрит на него снизу вверх, не шевельнувшись за всё это время, будто у него и мысли не было о том, чтобы сбежать. Лиам молча протягивает ему ключи, и Тео их принимает, задумчиво повертев связку на пальцах. Странное чувство спокойствия от ощущения тёплого металла в ладони отдаёт трепетом в груди. — Я могу проводить тебя, — внезапно менее уверенно, чем едва ли минуту назад, предлагает Лиам, заламывая пальцы за спиной. — В смысле ты никогда не был там, а я — да, так что... ну, ты понимаешь... — Ты сказал, я не обязан дружить с тобой, — тихо говорит Тео, и Лиам поджимает губы, кивая, потому что да, именно это он и сказал. — Но я хочу, — осторожно добавляет Тео, не решаясь взглянуть на Лиама; он смотрит на ключи, разглядывая блики на металле. — Проводишь меня? — торопливо и робко спрашивает Тео, будто Лиам не сказал, что проводит.

***

      Тео переступает через порог лофта, озираясь по сторонам; тяжёлая металлическая дверь лязгает, когда Лиам закрывает её за ними. Скудного уличного света, проникающего внутрь через огромное окно, достаточно, чтобы рассмотреть апартаменты. — Тут довольно пыльно, — замечает Лиам, спустившись по ступенькам. — Ага, — кивает Тео, бросив взгляд на дыру в стене аккурат напротив дивана.       В углу, справа от рабочего стола, стоит двуспальная кровать — вернее, один только каркас кровати, но и это уже хоть что-то. Перед диваном — застеклённый журнальный столик, точно так же, как и всё остальное, покрытый пылью. Винтовая лестница возвышается до потолка. — Лиам, — зовёт его тихонько Тео, разглядывая тёмное небо сквозь мутное окно.       Лиам молчит, ожидая продолжения, а Тео внезапно и звука издать не может, обратив пустой взгляд к Лиаму. Тео понимает, что, кажется, плачет, когда Лиам уже замечает это, и смущённо прячет лицо, тяжело опустившись на диван. — ...спасибо, — хрипло шепчет Тео, не зная, как остановиться: слёзы всё текут и текут, как бы Тео ни старался держаться.       Тео всхлипывает, растирает слёзы по щекам и бормочет “прости”, а кожа горит от осознания, что Лиам всё видит, и внутри лёгкие стягивает колючей проволокой, потому что Тео не может себя контролировать, совсем как с Дженной, рядом с которой было непривычно спокойно, потому что она так сильно похожа на Лиама. И на маму — на маму Тео, которой он не помнит совсем и которой будто и не было вовсе. — Тео, — Лиам подходит ближе, присев перед Тео на колено. — Эй-эй, — зовёт его Лиам, но Тео лишь мотает головой, боясь убрать руки от лица.       Лиам не заставляет его, осторожно касается его колена и вновь подаёт голос: — Ты позволишь мне остаться? — едва слышно спрашивает он, и Тео отзывается таким же тихим “пожалуйста, останься”.