Дворняжки

Рыжий усталый закат в облаках отражался глазуньей на подоконнике. Солнечные лучи путались в паутине стекла, падая на тёмные мешки под глазами и спутаные черные кудри. Дым от сигарет вылетал в приоткрытую форточку. Лера сидел на старом деревянном окне, в которое периодически со стоном врывался ветер. — Заметался пожар голубой, — декламировал он — Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Острый запах спирта вреза́лся в нос. Паша сидел напротив на кровати со скомканным покрывалом и протирал водкой гитару. Иногда задевая струны разбавлял стихи короткими нотами. Веснушки на его лице пожаром горели на солнце. Всё было как обычно. — Я б навеки забыл кабаки — Лера сделал паузу — И стихи бы писать забросил... Лишь бы.. не.. не то... Только б тонко касаться руки И волос своих... твоих цветом... осень...в осень... Рука опустилась на бледное лицо, прикрывая глаза. — Чёрт. — выругался парень так и не дочитав. Серые глаза воззрились на темноволосого. Этот стих был одним из часто читаемых в этом доме, оба знали его наизусть, поэтому почуяв неладное Паша спросил: — Что случилось? Ответ последовал не сразу. — Голова кружится — после тихого вздоха сообщил Лера. Снова тишина. Сероглазый внимательно посмотрел на Леру: обычный свалявшийся серый свитер, джинсы, носки, болезненно острые скулы, чертова сигарета... — Когда ты ел в последний раз? Выстрел поразил ровно в цель. — Позавчера — честно признался Лера. — Идиота кусок — заключил Паша — почему раньше ко мне не пришел? Сдохнуть хочешь? — Хочу — подтвердил зеленоглазый выкидывая окурок в форточку. Паша отложив гитару, встал с кровати. — Руку дай. Лера протянул онемевшую конечность. Паша обхватил тонкое запястье, положив пальцы на вену, как мама учила. — Твой пульс отбивает степ. Смотрю ты серьезно настроен. — выдал вердикт сероглазый. — Это всё потому что ты рядом. — усмехнулся Лера, свободной рукой заправляя льняную прядь Паши за ухо. — На кухню пошли, романтик хренов — чуть смутившись ответил Паша.