заплатки в палатке и наступление осени

они обнимались долго. будто прощаются, хотя только встретились. от хенджина пахло морской водой, а от феликса грибным дождём. и оба не осознавали, какой сейчас день. первый день предпоследней недели лета, а кажется, будто только начало весны. хенджин только вернулся с океана, обгорелый и румяный, а у феликса в голове деревяшки, потому что случайно заснул в будке, раньше принадлежавшей сторожевому псу. она гниёт, подражая крысиным шкуркам, и периодически наполняется опилками. ржавая цепь срослась с землёй и отравила без того не очень плодородную почву. феликса из дома гонит бабушка, а хенджин уверяет, что уходит к эльфам. никто не интересуется, когда он вернется. возможно потому, что в комнате до смертельного сильно пахнет одеколоном. феликс выкапывает вместе с цепью несколько картофелин и головок чеснока, наполняет походный рюкзак так, что он почти лопается, прямо как воздушный шарик. видит хенджина с таким же рюкзаком и небольшим пакетом. с маленьким красным насосом и цветными шариками внутри.       — уверен, что не стоило брать рацию? если вдруг...       — феликс. если ты потеряешься, то я сам стану собакой, чтобы вынюхать твой след. а потом тебе придётся вкручивать эту цепь обратно, иначе я потеряю свое лицо, и тебе придётся искать под атлантидой русалочий хвост, чтобы спасти меня. а если не найдёшь... — собеседник пнул ногой камушек, — то не спасешь. вот. феликс осматривает кроны деревьев, целует знакомый пенёк, изрисованный чернильными слезами, тычет пальцем в центр безжизненности и смотрит на хенджина. принято решение оживить его собой. спустя час поисков больших камней и маленьких веточек, притащенная палатка раскрывается миру (маленьким ёлочкам и невидимым существам) во всей красе. хенджин ещё долго обустраивает новый дом, а феликс со звездами в глазах этим любуется. через несколько часов звезды уйдут работать в небо. феликс, пока не поздно, выкапывает в земле яму-сокровищницу и отправляет туда забранную из дома еду. крошит быстрорастворимую лапшу и сгрызает её сырой. четыре дня удаётся выживать на жареном на костре картофеле и лапше. потом хочется найти чернику. свежо и спокойно. феликс срывает листья с деревьев и долго рассматривает их на наличие насекомьих следов, засовывает в карман самые красивые и съедает самые нетронутые. хенджин выползает откуда-то из гущи леса с огромным мухомором в руках и улыбкой на лице. гриб в карман точно не поместится, но тщетные попытки всё равно совершаются. уйти приходится, потому что у хенджина начинает кружиться голова. счастье вредно для него. ветер успокаивающе обдувает длинные ресницы и лечит душу. феликс кладёт мухомор на изуродованный пенёк, листочки прячет в тряпичный мешочек и кидает в палатку. хенджин поправляет камень, удерживающий самодельный домик на земле и пишет на нем заклинание кусочком угля. палатка почти вся состоит из цветных заплаток, поэтому уже не пытается порваться, но активнее пытается улететь. под заплатками находятся основные залежи всего сооружения — множество карманов, в которых лежит всё: спальные мешки, ключи неизвестно от чего и ключи для раскрывания тайн, камни, чьи-то потерянные украшения, сигареты, две доживающие жизнь зажигалки и спички на случай, если палатку придётся сжечь. хенджин запивает боль в глазах какой-то настойкой и делает вид, что подорожники помогают. феликс наивно верит. закапывает в землю укропную семечку. в закрытой марлей банке в комке разных травинок спит кузнечик. дни идут, время крошится, превращаясь в звездную пыль, и феликс невольно задумывается, что если её не тревожить, планета станет звездой. солнечный свет будет отражаться от людских останков и показывать их астрономам-инопланетянам, записывающим что-то в блокнотики и размышляющим о том, есть ли в этом месте жизнь. хенджин все больше часов проводит лёжа на мокрой траве, устремив взгляд в глубины небесного океана, будь оно облачным или ясным. его глаза краснеют, когда в них заливается дождевая вода, а феликс ловит некоторые капли ртом до того, как они успевают упасть, и закусывает их облепихой. кастрюля стоит рядом с палаткой, прикрытая кусочком марли. очень хотелось выпить чай. вечерело быстро из-за туч. феликс еле затащил хвана в палатку и отложил мокрую и грязную одежду за её пределы. когда дождь прекратится, стоит сходить к ручью и помыться, если в воде не будет мёртвых лягушек. феликс накрыл хенджина и себя пледом. тот неотрывно смотрел на карман-заплатку. выглядывающий уголок коробочки с сигаретами очень манит. на следующей неделе понимание времени пропало из памяти вместе с остановкой единственных часов. феликс хотел их починить или оставить на память, но хенджин настоял на том, чтобы закопать их под ближайшим дубом. их время истекло. его нельзя вернуть, не пожертвовав своим. и феликс все равно иногда откапывал циферблат на чёрном ремешке из под земли и копался в металлических внутренностях. хенджин всё больше походил на ведьму. чёрные волосы почти не заплетались в аккуратные хвосты и лезли в лицо, создавая пугающую картину, будто локоны скоро опутают хенджина полностью и навсегда заколдуют. у феликса чернели глаза. в темноте казалось, что они ещё более лесная часть леса, чем белки и лягушки. со стороны рутинности переодически слышался лай и крики потерявшихся. феликс мог спокойно показать им дорогу или взять к себе, но не делал этого из страха навести беду. иногда лучше прислушаться к тому, что вычитывает в обшарпанном блокноте с приметами хван. раньше сюда ходили дети и уродовали пеньки, вызывали фей и кланялись сатане. теперь тут ни души, кроме ведьминской хенджина и деревянной феликса. а может они и есть те долгожданные — сатана и фея. хенджин удерживает сигарету между указательным и средним пальцами, выдыхает клубки пахучего дыма, как настоящий дракон; убирает волосы с лица и замечает изучающие взгляды. сразу несколько. один, съедающий и мягкий, — феликса, другие два — звериные. феликс приручил лисенка, пожертвовав целостностью своей футболки и кусочком колбасы. его мать наблюдает со стороны, но нападать не собирается.       — как думаешь, кто твоё тотемное животное? — лисенок шевельнул ушами, прислушиваясь.       — почему спрашиваешь? — выпустил слова вместе с дымом хенджин.       — должно быть, у этого животного длинные пальцы и острые зубы, и он определённо как-то связан с магией... но я не могу вспомнить ни одно такое животное. как будто оно существует только в легендах. в таких, которые рассказывают лишь шёпотом. хенджин привстал, поднес свободную руку к феликсовому лицу и провел ей по щеке. пахнет сигаретами и наступлением холодной ночи. у феликса же руки пахнут травой и шкатулками. хенджин учуял ржавое железо.       — феликс, я же говорил... до конца лета, возможно, остался всего день или два, но календарь есть лишь у тех, кто тратит время зря. взрослые наверно поняли, что никаких фей, кроме феликса, в этом месте нет, и сообщили в полицию. но оно спрятано от тех, кто желает его найти. потерявшиеся попадают сюда далеко не из-за того, что ищут это место. ищут они совсем другое — то, что существует лишь на ладонях у тех, о ком написана библия. феликсу приятнее ластиться в объятиях местной сатаны и жевать мяту. он пересадил несколько кустиков полыни поближе к палатке, потому что она вкусно пахнет и хорошо выглядит. хенджин сразу оборвал веточки на свои ведьминские нужды. в благодарность поцеловал феликса в лоб, оставив на нем красную отметину. губы опять потрескались. неудивительно, но всё равно неприятно. слизывает кровь шершавым, как у кошки, языком, и во рту моментально появляется ненавистный вкус металла. будто время на исходе. часы медленно плавятся. хенджин предлагает собрать полевых цветов и украсить ими палатку. феликс сразу соглашается. идут неспешно, то держась за руки, то засовывая их в карманы, то размахивая ими или подбирая что-то с земли. смеются и молчат. набирают полные руки цветов и тащат их в объятиях. они колятся, а муравьи и букашки переползают на лицо. страшно стать укушенным. цветы бросаются рядом с палаткой и привязываются к ней множеством веревочек, с самого верха украшая её крупинками счастья. в сочетании с разноцветностью палатки чудесатеет вдвойне. с деревьев при сильном ветре отрываются пожелтевшие листья и падают на голову, запутываясь в волосах. выглядит зачаровывающе. феликс ревниво вынимает листочек из хенджиновых волос и кромсает на землю, притаптывая. их лето не закончится сейчас.       — эта ночь будет долгой, — задумчиво пробубнил феликс, глядя на небо.       — а луна особенно яркой. заплатки перерываются одна за другой, пустея. феликс от скуки закрашивает рисунки на пне углем. хенджин берет в одну руку ключ для раскрывания тайн, в другую мешочек с чем-то магическим. сжевывает ветку мелиссы и кладёт сигареты в карман. пару раз выдыхает. подходит со спины и обнимает. сердце, всё же, колотится. уголёк крошится в руках. давно в воздухе не ощущалось столько наивности и страха. хенджин поворачивает феликса к себе и, сделав глубокий вдох, кладёт перед ним ключ. решительно. совсем не по-ведьмински. феликсу тоже становится страшно.       — то, что мы собираемся сделать... это очень опасно. я не боюсь за себя, но, феликс, я очень боюсь, что что-то случится с тобой. или что что-то пойдёт не так. я люблю тебя, но мне очень страшно, что мы можем потерять друг друга. понимаешь?       — понимаю. к чему ты клонишь? я знаю всё это.       — феликс, — протягивает мешочек и прячет его в чужой руке. — я знаю, что это очень глупо, но обещай мне, что если что-то случится с нами, ты сначала используешь это, — феликс раскрывает мешочек и заглядывает внутрь. слишком темно, чтобы разглядеть, поэтому приходится достать явное сокровище наружу. подвеска. с ключиком. маленьким-маленьким. — если когда-нибудь что-то случится... если ты не захочешь говорить со мной лично, расскажи это ему. расскажи и отдай мне. я съем его, чтобы у тебя не появлялось желания заговорить со мной снова. твой секрет уйдёт со мной в могилу нерасказанным, как те легенды, в которых живут мои тотемные животные. у феликса взгляд чернично-пуговичный, он придвигается ближе и обнимает крепко, сдерживая хвановы порывы закурить.       — глупый. думаешь, я похож на весну? я родился в начале осени. я никогда тебя не брошу. параллельно с кометами с деревьев падают листья, покрывая траву лоскутным одеялом. дети, вернувшись сюда следующим летом, найдут поломанную жизнью палатку и припрятанные сокровища внутри. долго будут думать, кто тут колдовал, разглядывать полынь и нюхать её верхушки, не замечая, как ноги оплетают корни лесной травы. по всей округе пойдёт поверье, что обитающие тут волшебники смогли сдружиться с эльфами и слились с лесом. некоторые будут говорить, что замечали в лесу ночью два силуэта, а некоторые, что находили в чаще венки и ржавые ключики. палатка будет стоять на том самом месте, будто излучая тепло, и никто не попытается её убрать, зная, что на камнях рядом выцарапаны заклинания. и может лишь несколько лет спустя кто-то решится остаться тут на ночь, оживив собой прогнившие крепления и наполнив карманы-заплатки новыми драгоценностями. потом кто-то выкинет палатку и найдёт её снова, подлатав и сделав толще. вскоре на её месте появится дом, но станет брошенным через неделю, а внутри поселятся нашедшие домик сказочные существа. ключ выброшен в воду. пожелтевшие листья шелестят, напоминая птицам о наступлении утра. роса под ногами крошится и сверкает, как хрустальная посуда. холодно и уныло. пришла осень.