Front Sight Out

‘Tis a fearful thing to love what death can touch. A fearful thing to love, to hope, to dream, to be — to be, And oh, to lose. Judah Halevi

      Ноги гудели, одеревеневшие плечи округлились. Хотелось поддаться неумолимой гравитации и увалиться спать прямо на лестничной площадке. Когда, чёрт возьми, починят этот лифт?       Подниматься пешком на пятый этаж не было бы таким испытанием для спортивного Чанбина, если бы это не пришлось делать после рабочего дня «на ногах». Парень, конечно, понимал, что сам во всём виноват: не взял выходной в собственный день рождения, так ещё полночи думал о том, чего не успел добиться к двадцати двум годам. Надумал много, но выспаться не успел, от чего запас энергии уменьшился почти вдвое и не подлежал восстановлению даже с помощью кофеина.       Но теперь о чём-то жалеть было уже бесполезно. Сейчас главное, что он добрался до дома, где наконец-то примет горизонтальное положение и останется в нём до следующего утра.       В прихожей было темно. Казалось, свет был выключен во всей квартире. «Спит, наверное», — подумал Чанбин и принялся развязывать кроссовки.       Вдруг слева послышались медленные шаркающие шаги. Парень поднялся, взглянул туда, откуда доносился звук, и не смог сдержать улыбки.       Из гостиной к нему шла девушка, держа в руках блюдо с тортом. Пламя свечей плясало от её напряжённого дыхания и от лёгкой дрожи в руках, не приспособленных к тому, чтобы удерживать что-то, тяжелее килограмма.       — С днём рождения тебя, — тихо запела она, продолжая смотреть то на торт, то себе под ноги, — с днём рождения тебя. С днём рождения, Чанбин-и…       Девушка вытянула руки вперёд и наконец смогла взглянуть на именинника.       — С днём рождения тебя-я! — Допела она с широкой улыбкой. — Загадывай желание!       Чанбин накрыл её ладони своими, принимая на себя вес десерта, и зажмурился.       «Желаю своей любимой долгих лет жизни, чтобы я мог любоваться её чертами до самой своей смерти»       Единственный источник света был задут, но девушка, полностью передав блюдо в руки парня, резво подскочила к нужному выключателю, и прихожая озарилась тёплым светом.       — Что загадал? — Она зацепила пальцем немного белого крема с верхушки торта и тыкнула Чанбину в нос.       — Чтобы ты жила долгую жизнь, и я мог любоваться тобой до самой смерти, — промурлыкал парень, скидывая кроссовки и влезая в тапочки.       — Ты думал о смерти, пока загадывал желание в день рождения?! Так ещё и долгих лет жизни не себе пожелал, а мне! Дурак! И не надо говорить, что ты глупеешь от любви! Придумай что-нибудь новенькое…       Девушка плюхнулась на стул и прикрыла лицо ладонью, изображая разочарование, а Чанбин рассмеялся и поставил блюдо на кухонный стол.       — Солнышко, — парень присел перед возлюбленной на корточки и взял её за руку, — ты — всё, что я могу желать. Правда.       Сжав изящную кисть обеими руками, он коснулся костяшек лёгким поцелуем, чем заставил девушку прекратить «игру». Их взгляды, нежные, полные невыраженных, но без слов понятных чувств, встретились и задержались друг на друге в немой благодарности.       — Ты просто невыносимый, Бинни, — девушка потянула его на себя и обвила крепкую шею руками. — Я тоже тебя люблю.       Усталость как рукой сняло. Так случалось каждый раз, когда они проводили время вместе. Девушка всегда была полна энергии, и Чанбин невольно становился таким же, когда находился рядом с ней. Она жила так, будто всё, за что ни возьмётся, — легкотня; выглядела, как лето в человеческом обличии; любила, будто никакого другого чувства в мире нет. Чанбин не шутил, когда называл её «ангелом». Для него это было единственным разумным объяснением её существования.       Покончив с первым кусочком, парень восхищённо прошептал:       — Какая вкуснотища, боже…       — Тебе правда понравился? — спросила девушка, и Чанбин вдруг догадался.       — Ты что, сама его сделала?       — Да, — смущённо улыбаясь, ответила она. — Так тебе…       — Милая, это самый вкусный торт, который я когда-либо получал на свой день рождения, — парень произнёс это, приложив руку к своей груди в районе сердца, чтобы показать, насколько он был серьёзен.       — Правда? — Девушка захлопала в ладоши, издав радостный писк. — Я рада, что тебе понравилось! Я, правда, сделала его слишком большим, не так посчитала ингредиенты…       — Всё отлично, солнце, — Чанбин успокаивающе накрыл её ладонь и огладил бледную кожу большим пальцем. — Съедим, не переживай.       Веснушки, тёплая искренняя улыбка, светлые волосы — те черты, за которые людей называют «солнцем». Всё так до банальности просто, но было что-то ещё, что позволяло срываться этому прозвищу с губ так легко и естественно. И это «что-то» навсегда останется для Чабина секретом, магической тайной, чары которой не хочется разрушать.       После небольшого праздничного ужина пара ещё некоторое время сидела за столом, рассказывая о прошедшем дне, обмениваясь ленивым домашним флиртом и шутками, смысл которых могли понять только они. Затем было принято решение продолжить разговор на кровати, лежа в обнимку при свете ночника.       — Надеюсь, ты знаешь, что многого добился к своему возрасту, — тихонько проговорила девушка, устраиваясь головой у парня на груди. — Я понимаю, что сложно заметить свой собственный прогресс, когда настолько привык к себе, но поверь — со стороны это заметнее.       Чанбин вздохнул, не столько от неприятной темы, сколько от проницательности этой женщины.       — Знаю, — крепкая рука бережно пропускала меж пальцев золотистые локоны. — Просто иногда сложно об этом вспомнить.       — Читай записки на холодильнике почаще, — она хихикнула и придвинулась ближе.       Оставив на макушке поцелуй, парень обеими руками утянул любимую в крепкие объятия с мыслями о том, что она — самое лучшее, что с ним когда-либо случалось. Он неслышно произнёс это одними губами, тревожа тёплым дыханием светлые ресницы напротив.       Через пару минут раздался рингтон, который помогал Чанбину отличить рабочие звонки от обычных.       — Ответь, это ведь по работе, — пробормотала девушка.       — Моё рабочее время закончилось два часа назад, — парень сильнее зарылся носом в карамельно пахнущий блонд.       — Бинни, — в обычно мягком голосе прозвучали строгие нотки. — Там может быть что-то важное.       Чанбин нехотя потянулся к прикроватной тумбочке, и, стоило ему только взять телефон в руки, звонок тут же прекратился. Мгновенно пришедшее сообщение не позволило парню отложить гаджет с намерением перезвонить утром.       Бин, можешь не перезванивать       главное, прочти это       https://donga.com/news/Society/article/all…       — Кто звонил? — Девушка приподнялась на локте.       — Коллега, — Чанбин перевёл взгляд с экрана на неё. — Он прислал мне ссылку на какие-то новости. Я пока не читал, что там, но, — он вздохнул, отпуская с этим вздохом безмятежный вечер в объятиях, — видимо, действительно что-то важное.       — Хочешь, чтобы мы вместе прочли? — Предложила она, наблюдая за тем, как лицо возлюбленного становится всё напряжённее.       — Да, давай.       Прислонившись спиной к изголовью, Чанбин обнял девушку за плечи и нажал на ссылку, поджимая губы.

ГЛАВУ HWANG ENTERTAINMENT (H.E.) ОБВИНЯЮТ В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПО 20-ТИ СТАТЬЯМ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

      Согласно первым заключениям полицейского расследования, файлы в облачном хранилище «Закат империи» являются подлинными. На данный момент проверке подверглись документ «123» и видеозапись «242».       Как заявлено самим создателем хранилища, названия файлов соответствуют статьям УК РК, которые были нарушены Хван Ёнсу при исполнении своих обязанностей директора компании «H.E.». Таким образом, документ «123» является доказательством нарушения Статьи 123 (Глава VII) «Злоупотребление властью», а видеозапись «242» — Статьи 242 (Глава XXII) «Вовлечение в проституцию». По независящим от нас причинам, мы не можем процитировать содержание вышеописанных файлов.       За нарушение только этих двух статей Хвану Ёнсу грозит до восьми лет каторжных работ либо штраф в размере двадцати пяти миллионов вон.       — Какой ужас, — прошептала девушка, прикрыв рот рукой. Она посмотрела на парня. Напряжённая челюсть, чуть выдвинутая вперёд, выдавала его раздражение.       — Поверить не могу, — Чанбин отложил телефон и с нажимом провёл ладонью по лицу. Перед глазами, на тёмных стенках век заплясали цифры, за которые в последнюю секунду успел зацепиться взгляд: 284, 303, 308, 347, — преступления, совершённые его работодателем.       — Думаешь, это правда? — Девушка легонько сжала обнимающую её руку.       — Когда я сегодня уходил с работы, парень, с которым нам по пути, показал мне одну сводку. Там было про твиттер-аккаунт, про это хранилище, но это было больше похоже на сплетню или шутку. Сейчас он же мне скинул эту ссылку, и тут уже отрицать… Нет, конечно, можно сделать вид, что задолго до этого случая Ёнсу не был ублюдком, терроризирующим жену и сына…       — Господи, да, я помню те слухи.       — Ну вот и я помню, — Чанбин тяжело вздохнул и встал с кровати. — Схожу в душ. А-то после этого, — он кивнул в сторону телефона, — чувство, будто меня в дерьмо окунули.       Преступники существовали всегда. И это «всегда» не кажется чем-то действительно важным, пока ты принадлежишь к среднему классу, живёшь в благополучном районе, избегаешь криминальных новостей и смотришь триллеры в качестве воскресного развлечения. По-настоящему придавать значение преступникам начинаешь только лично столкнувшись с одним из них.       Осознание своей возможной причастности к тому, что совершил Хван Ёнсу, било под дых: будучи в штате работников, он, считай, косвенно способствовал безнаказанности этого человека, сохраняя его имидж популярного и честного работодателя. Размышления в стиле «что было бы, если» оседали на коже неприятной плёнкой, которую поскорее хотелось смыть под потоком горячей воды. Но поддаваться эмоциям Чанбин разучился ещё в армии, поэтому короткого внутреннего диалога было вполне достаточно, чтобы переварить ситуацию:       — Но ведь я всё это время работал на него!       — Верно. Простым охранником. К тому же, завтра ты уже уволишься.       Обычно утро четверга было спокойным и размеренным. Пара могла позволить себе поваляться подольше, потому как Чанбин работал во вторую смену, а его девушка занималась фрилансом. И всё же в этот раз парень встал раньше, чтобы поехать в главный офис и написать заявление об увольнении по собственному желанию.       С очередью он столкнулся уже на втором лестничном пролёте.       — Тоже увольняться? — Спросила девушка, сидевшая на одной из ступенек.       — Да, а это всё…       Чанбин оглядел всех, кто стоял выше по лестнице.       — Ага. Все в офис, — незнакомка постучала по месту рядом с собой. — В ногах правды нет.       Они просидели больше двух часов, но смогли продвинуться только до двери офиса. Уже неплохо. Была надежда, что он всё-таки сможет уволиться сегодня.

Любимая

Всё ещё ждёшь?

Да

Может, привезти поесть?

Не стоит. Я не голоден

Насмешил)

Передо мной всего пять человек) Я справлюсь

Хорошо) Позвони, как освободишься

Конечно, милая ♡

      Лицо работницы по ту сторону стекла было бледным и осунувшимся. Веки покраснели, а губы потрескались и местами кровоточили. Смотреть на неё без жалости было тяжело.       — Вот образец заявления, — слышно было, как она старается сделать голос твёрже. — И бланк.       Она разложила перед Чанбином два листа и ручку. Внимательно ознакомившись с содержимым документов, парень удивлённо уточнил:       — «Без установленной законом отработки»?       Женщина посмотрела на него взглядом, полным тоски, и грустно усмехнулась. Она вот-вот заплачет.       — А вы хотите ещё две недели приносить ему прибыль?       Казалось, что от резкости этого вопроса стекло должно было треснуть. Она и сама это почувствовала, поэтому тут же опустила голову и извинилась.       — Не нужно, — уверил Чанбин, взяв ручку. — Я всё понимаю.       Он принялся заполнять бумаги, делая вид, что не замечает тихих всхлипов.       Уличный воздух, хоть и не освежал, был благословением после трёх часов, проведённых в помещении.       — Я освободился, — облегчённо выдохнул Чанбин в трубку. — Не хочешь куда-нибудь сходить, отметить моё успешное увольнение?       — Да! Только давай ближе к вечеру. Сейчас ещё очень жарко.       — Согласен. Скоро буду.       — Отлично, обед тебя уже заждался.       С улыбкой завершив звонок, парень направился к автобусной остановке, предвкушая спокойный вечер. Так он хотел себе компенсировать вчерашний, прерванный неприятными новостями и мыслями.       На берегу реки Хан всегда было как-то особенно. Было ли дело в том, как горят городские огни на противоположном берегу, или же в спутнице, которая выглядела так прекрасно среди сумеречных теней и урбанистической серости. Чанбин жалел, что нельзя извлекать фото из человеческой памяти. Камера не могла передать красоту этой девушки, как ни меняй настройки. Поэтому иногда парень подолгу засматривался на локоны, покоившиеся на её плечах, на небольшой нос, на россыпь веснушек, на морщинки в уголках её глаз, когда она смеялась. Он будто хотел выгравировать её образ в своей памяти, чтобы, если его вдруг настигнет амнезия, можно было легко вспомнить о ней.       — …Чанбин дурилка.       — Это ещё почему? — Он возмущённо приподнялся на локте.       — О, очнулся!       — Я и не спал.       — Может и так. Но ты меня совсем не слушал, — девушка мягко улыбнулась и погладила его по плечу. — Задумался?       — Залюбовался, — парень повернул голову и ласково прикоснулся губами к девичьей руке.       — Бинни, нельзя делать мне так много комплиментов, — она рассмеялась и, легонько сжав крепкое плечо, потрясла. — Я так расслаблюсь и перестану быть такой красивой, а ты сбежишь!       — Ты за кого меня принимаешь? Даже если ты наберёшь вес и целыми днями будешь плакать над дорамами, я никуда не уйду!       Он аккуратно взял её подбородок пальцами и приблизился.       — И ты, дорогая моя, прекрасно об этом знаешь, — добавил он возле самых губ, а затем коснулся их, нежно сминая своими.       — Конечно, знаю, — сдалась она, после поцелуя отстранившись и опустив взгляд. — Просто всё ещё никак не привыкну, что у меня такой замечательный парень.       — Ничего, — парень провёл по её щеке тыльной стороной ладони. — Ещё привыкнешь. У нас с тобой всё время мира.       Девушка вновь взглянула на него, и Чанбин был готов поклясться — он увидел в её глазах целые галактики. Сотни сотен миров, в которых они так же вместе или только ищут друг друга, чтобы полюбить и обрести долгожданное счастье. Мириады звёзд, готовых упасть, лишь бы исполнить его заветное желание: даровать ей долгие годы жизни и позволить ему любоваться её чертами до самой своей смерти.