асфальт устланный азалиями

уже середина июня. невыносимая дневная жара и предвкушение веселья. на пути уже чувствуется запах речки, а в их лица врезаются надоедливые стрекозы с красивыми крыльями, хотя их очень хотелось обломать из-за их назойливости. вокруг шеи обмотано полотенце, а в пакете небольшой запас продовольствия. девочки впервые добираются куда-то вместе без использования скетйбордов. деревья лишь тихо поют, наслаждаясь ярким летним солнцем, расцветая и зеленяя ещё сильнее, а лица девушек все больше улыбаются и краснеют. как только они доходят, юна тут же снимает обувь и её встречает горячий песок на берегу, что пробирается между пальцев и чуть щекочет. юна самая первая бежит к воде, тут же мочит ноги, улыбаясь и зазывая всех остальных девочек. из всей компании юна была самой веселой и активной, лезла во все интересные увлечения и занятия, поднимая всем настроение. шин юна определённо была душой компании. — вода такая тёплая! давайте быстрее. — набирает в руки воду и брызгается ей в лицо рюджин, тем самым разодоривая её на игру. — уже бегу, юна. та мстит и ногой будто пинает воду, обмочив юну. но она не обижается, а лишь ещё хлеще начинает плескаться. юна иногда напоминала гиперактивного ребёнка, который был готов на все шалости. может потому что её родители никогда ей ни в чем не отказывали? джису и черён постепенно вместе заходят в воду, ведь не могли быстро привыкнуть к ней, она казалась им слишком холодной. хотя уже середина июня и каждый день под плюс тридцать градусов, вода должна была нагреться лучше. — как же холодно.. наверное мы поспешили с решением пойти на речку, вода совсем не прогрелась. — черён останавливается по колено в воде, заходить дальше не хочет, дрожит от температуры воды. — это не вода холодная, а ты просто долго привыкаешь. — улыбается рюджин и хватает ли черён за руку, полностью окуная её в воду. от неё доносится громкий визг и недовольные звуки. черён намокла целиком, даже волосы стали тяжёлыми из-за воды. джису лишь укрывается от холодных капель, летящих в её сторону, смеясь над этим. но её ждала та же участь. черён тащит девушку за собой и победно улыбается, когда та также промокла до нитки. йеджи стоит на берегу и смеётся, смотря на уже полюбившиеся улыбки. все вместе они выглядели такими счастливыми, полноценными. будто каждой из них в этой жизни не хватало только одного — их. не хватало звонкого смеха, ярких улыбок и пластырей на сердце. йеджи любила их, а они любили йеджи. — йеджи, хватит стоять на берегу, заходи в воду. — кричит рю и машет девушке, прерывая её поток мыслей. но хван лишь улыбается, по её просьбе в воду не заходит. — или же я насильно затащу тебя. рюджин смотрит внимательно на девушку, чьи чёрные волосы трепал ветер и чью кожу ласкала речная вода. рюджин выходит из воды и хватает руку йеджи, падая с ней вместе в воду, цепляясь пальцами за её намокшую одежду. улыбка на её лице — этого было достаточно для шин. этого момента было достаточно, чтобы они все чувствовали себя счастливыми. они плескались в воде, плавали, строили фигуры из песка и громко смеялись. солнце щекотало их глаза и ресницы, нагретый песок горячо прикасался к коже, а улыбки согревали их израненые сердца. солнце заходило за горизонт, все сидели прижавшись друг к другу. на хрупких плечах тёплое полотенце, на лицах улыбка и все оттенки заката. — вы же все собираетесь ехать в сеул? — задумчиво спрашивает юна, на что все утвердительно кивают. — все. — давайте поедем на море после того, как поступим. все вместе. — полушёпотом говорит черён, чьи красные волосы поджигало яркое вечернее солнце. лиа улыбается, соглашается. она кладёт голову на плечо рён. — мечтаешь побывать на море? — спрашивает рюджин и усмехается, играясь с песком в руках. — думаю, мы все мечтаем. — йеджи права. они мечтают. если раньше они просто мечтали в одиночестве, то сейчас мечтают все вместе. все впятером. мечтают о многом, мечтают о невозможном. они запомнят этот день надолго, а йеджи запомнит этот день навсегда. на следующий день остаются лишь воспоминания. они всё также все вместе на заброшенном скейтпарке проводят время. джису бросает свой скейтборд и садится рядом с черён, рассматривая внимательно лицо той. ярко красные волосы и глубокие глаза чёрного цвета, розовые губы и улыбка на ней, а также шрамик над бровью. всё осталось на месте. ли черён всё также прекрасна, ничего не исчезло, ничего не изменилось. она сидела на асфальте, в её руках старый полароид, видимо доставшийся ей в наследство от матери. черён говорила, что её родителей не стало, когда она была ещё ребёнком. сердце её матери остановилось, а отец умер следом, но она до сих пор не знает причину смерти, да и в принципе этим она не интересовалась. сейчас черён воспитывает её тётя. пусть это и было давно, но рён всё ещё тяжело вспоминать об этом, хотя её воспоминания стали расплывчатыми. — от твоей мамы? — осторожно спрашивает лиа, наблюдая за реакцией. — да, от мамы. — кратко отвечает черён с улыбкой, но после уныло склонив голову. было тяжело вспоминать, сердце разрывалось. черён безумно скучала. она скучала по нежным рукам матери и прикосновениям к голове. скучала по её чудесному голосу, по добрым глазам. ли боялась забыть то самое родное лицо, которая она видела каждый день в действие. тётя черён всегда говорила что у неё глаза как у матери. и она была права. глаза рён всегда были добрыми, тёплыми, в них тонула целая глубокая чёрная впадина, тонуло в них и что-то родное. — твоя мама любила фотографировать? — да, просто обожала. её фотографии были просто чудесными.. этот полароид совсем старый. — он работает? — да. — давай проверим. лиа наблюдает за пальцами ли черён, что настраивали камеру. она аккуратно переводила взгляд на её лицо, но после снова возвращала всё внимание к рукам. девушка наводит камеру, проверяет. — что это там? — восторженно говорит черён, заставляя свою подругу посмотреть в противоположную сторону. щелчок камеры. ли черён сфотографировала её, пока та отвернулась, доверчиво всматриваясь вдаль. нечёткое и плохое изображение удивленого и вовлеченого лица лии на фотографии, рядом с ней скейтборд, а на заднем плане красивый закат. — могла бы просто сказать, чтобы я посмотрела в сторону для фотографии. — так неинтересно. — говорит красноволосая, а лиа улыбается широко, тепло. черён была удивительной, она притягивала к себе. лиа всё также сравнивала её красные волосы с ярким солнцем, что были намного ярче. светилась также явственно и от неё веело теплом. ли могла согреть даже самое заледеневшее сердце. например, сердце чхве джису. она смогла растопить её сердце, что казалось бы, было обречённо провести весь остаток времени в толстых слоях льда. но теперь она обречена провести весь остаток времени с её новым солнцем — с ли черён. с улыбкой на лице джису встаёт и бросает под ноги свою доску и отталкивается. девушка чувствует, как ноги слабеют, а в глазах темнеет. лиа ничего не ела с прошлого дня, да и сама она была слабая здоровьем, но это не мешало ей заниматься чем-то активным. она сразу же оказывается на земле, больно ударясь своей левой рукой и боком. черён подбегает сразу же, услышав протяжный крик. красноволосая задирает длинный рукав кофты пострадавшей, с целью осмотреть место ушиба. но особых ран от падения не было. тонкую руку украшали множество красивых родинок, но вот всю картину портили они: ужасные синяки и синие гематомы, что распластались чуть ли не по всей руке. та застыла в ужасе, а джису рукав сразу же одёргивает, от подруги отстраняется. джису боялась. боялась что все увидят это. — что это, джису? — черён говорит слишком тихо, так тихо что услышить её слова уже невозможно. но она все прекрасно слышит. — кто это с тобой сделал? рён долго молчит, а лиа видит, на её глазах появляются чуть видимые слёзы. она удивлена. девушка впервые видит, чтобы люди плакали при виде её синяков, хотя в принципе, их почти никто и не видел. джису душат сомнения, она не знает, стоит ли рассказывать. знакомы относительно не долго, но чхве чувствует что-то родное, она знает, что может довериться. чхве джису может доверять черён. — это сделали мои родители. — в горле ком, говорить становится тяжело. так долго это сидит глубоко у неё в сердце, она не могла рассказать. просто не могла. — и как давно? — два года. — боже... — по щеке черён стекает одна маленькая слеза. — мои родители часто ругаются, поэтому я попадаю под горячую руку. это бывает не так часто. всё в порядке. — лиа большим пальцем вытирает слезу на лице девушки и улыбается. через боль, но улыбается. — ты... расскажешь остальным? — нет, я не буду. только если ты захочешь об этом рассказать сама. — спасибо. — но черён после просто заключает девушку напротив в крепкие объятия, обнимая двумя руками, сжимая ткань её старой куртки. та на мгновенье растерялась, но тут же ответила взаимностью. всё тот же родной запах черён и издающие на данный момент неприятные звуки фантиков от лимонных конфет в кармане. им двоим этого не хватало, просто сидеть вот так в тишине. этого было достаточно для того чтобы успокоиться. джису знает, что ей будет страшно возвращаться домой сегодня. ей всегда было страшно. но может быть, сегодня этого не будет? может быть, сегодня её руки, ноги, тело не пострадают? рюджин внимательно на юну смотрит, дразнит её, за то что та плохо катается. поддразнивания опредённо был их тип общения. юна активная и мечтательная девушка, а рюджин вспыльчивая и творческая личность. они друг друга стоили. про них говорили: "100% совместимость". юна отвлекается на рю и громко смеётся, а потом с грохотом нелепо падает. рюджин смеётся, направляется к подруге с целью помочь встать. только была одна проблема. юне было вовсе не смешно, и видимо просто помочь ей встать будет недостаточно. — юна, ты как? — кажется я руку не чувствую. — попробуй пошевелить ей. — да не выходит. — юна бесится, пытается пошевелить кистью руки, но ничего не получается. — поздравляю, ты сломала руку. — это ты виновата. — это ты неуклюжая. — они смеются, хотя казалось что вовсе не до смеха. любое несчастье они могли превратить во что-то весёлое. йеджи подходит к девушкам, что развалились на земле и смеялись как ненормальные. — вы чего? – спрашивает йеджи. — думаю, юна руку сломала. — отвечает рюджин, вставая и равняясь ростом с йеджи, но шин все равно была ниже. — что? — хван удивлённо смотрит и бежит юну поднимать с колен, несмотря на то, что та недовольно бурчала о том, как ей больно. в тот же момент, девушки оказываются в больнице, юну с плотным гипсом на руке окружили её родители. несерьёзный перелом, но они безумно волновались за свою единственную дочь. йеджи и лиа сидят вместе и ждут возвращения черён и рюджин, что отлучились вместе в туалет. хван замечает, то как лиа смотрит на юну и её родителей. она понимала, знала что это за взгляд. — почему так смотришь на юну? — спрашивает йеджи, догадывается. — всмысле? — джису спрашивает. думает, умеет ли хван читать мысли. — ты смотришь с печалью в глазах. почему? — потому что завидую. — чему? — тому, как родители любят её. я смотрю на это и хочу видеть ту же любовь и в глазах своих родителей. — спокойной говорит лиа, чувствуя как сжимается грудная клетка от собственной боли. джису хотела, чтобы родители любили её, но это казалось чем-то из раздела фантастики. — а что насчёт твоих родителей? они любят тебя? — не знаю, является ли это отсутствием любви. — смеётся йеджи. нет, не любят. мать её ненавидит. она знает, но молчит. она знает, но просто смеётся. девушка хочет верить, что это и есть любовь и это не просто её пустые надежды. — можно ли это назвать отсутствием любви? — джису с мыслями и силами собирается, поднимает рукав. она доверяет ей. йеджи смотрит, но молчит. она лишь глубоко дышит, цепляясь взглядом за побои. её глаза выглядят так, будто йеджи все равно, но это не так. девушка лишь притворяется. — можно. — хван продолжительное молчит. — остальные знают? — только черён. я расскажу, когда придёт время. хван ничего не отвечает и сжимает руку лии в своей. она не будет ничего говорить. знает, что слова не помогут. пустые слова не спасут её от родителей, не спасут от побоев, тяжёлых синяков и печальных глаз. джису кладёт свою голову на плечо хван. та лишь прижимается ближе, всем телом чувствуя страх джису. она только почувствует дрожащие плечи йеджи своей головой. лишь она прикроет отяжелевшие веки и глаза йеджи заполнятся слезами, а сердце болью, пока та не видит. хван не плачет, просто её душа болит за джису. йеджи хотела бы защитить её от всего. внимание отвлекает активно вибрирующий телефон в кармане, йеджи берёт трубку, а джису принимает прежнее положение. — алло. — ты где? — знакомый надоедливый голос по ту сторону провода. — мам, я в скейтпарке. — йеджи лучше соврёт, чем скажет правду. — возвращайся домой раньше. я уезжаю к тёте, ночевать не приеду. — хоро.. — звонок сбросили. йеджи вздыхает, так привычно. она взглядом встречается с глазами джису. юна подходит к ним, а черён и рюджин уже идут по коридору в их сторону, что-то обсуждая и хихикая. — ну что, куда теперь пойдём? — спрашивает улыбчивая юна, как-будто не у неё был наложен гипс на правой руке. — хотите ко мне домой? — тихо спрашивает йеджи. — моей матери не будет дома. улыбки на их лицах приобретают новый смысл. "я так хотела защитить тебя от всего этого пугающего мира, но и я сама боялась его."