Твой лучший друг

— А-а-а! Чон Хосок, мать твою! Я опаздываю, — воскликнула Наён, ударив парня ногой так, что тот громко приземлился на пол у кровати. — Ненормальная, блин, — прошипел парень, поглаживая мягкую точку, которая встретила холодную поверхность. Абсолютно привычная картина: Наён бегает по дому в восемь часов утра в поисках свежей одежды на день, по пути хватает сэндвич из холодильника и жует его, открывая дверь ванной локтем, так как руки заняты найденной одеждой и едой. — Какой же женой и матерью ты будешь, упаси Господь, — вздыхает Хосок, также следуя за подругой в ванную отлить. — Идиот! — крикнула брюнетка, толкая парня обратно за дверь. — Отвратительно! — Отвратительно видеть твои сопли и слюни перед глазами в пять часов утра, — ответно прикрикнул парень, возвращаясь обратно в постель. — Уже забыла, как вчера ревела по своему балбесу, — вполголоса произнес Хосок, прикрыв глаза. Пулей стремглав Наён выбежала на работу. Ещё одно опоздание ей не простят. К тому же, хорошо было бы отработать отгулы. В случае девушки, когда ты себя ещё ищешь, а в кармане ни гроша, за любой пропуск приходится платить кровью и потом. За веселье так тем более. Она забежала в кофейню, схватила журнал с бара и принялась заполнять его. С утра это обычная рутина для баристы: заполнить приход, сверить кассу, подготовить оборудование и не забыть улыбаться. Последнее никакого труда не составляло, но вот предыдущие действия нужно было совершить молниеносно, так как образовавшаяся у входа очередь уже питала вселенскую утреннюю ненависть к девушке. «Эх, какие кислые рожи приходится видеть с самого утра…» — подумала Наён, нацепив привычную яркую от природы заразительную улыбку. Только к двенадцати часам, в обед брюнетка поняла, что жутко проголодалась. Обычно хозяйка позволяла ей брать что-то из заготовок для посетителей, поскольку питала к ней симпатию. Но заглянув в свой шоппер, дабы достать зарядное устройство для телефона, она заметила сверток коричневой бумаги. Когда она открыла его, то умилилась заботливо упакованному кимпабу с курицей. На бумаге был также пририсован улыбающийся смайлик и подпись: «Больше не пугай людей своим опухшим лицом с утра пораньше. Тем более из-за всяких придурков». «Спасибо, Хосок-а», — отправила она сообщение и принялась есть приготовленный другом кимпаб. Наён напомнила себе, что у её есть столько приятных и теплых воспоминаний, что страх непредсказуемого будущего показался столь незначительным. Родительский дом, школа, даже университет подарили ей неповторимые особенные воспоминания. Словно короткие флешбэки прошлого перед глазами сменялись картинки. Это заставило её приподняться духом, а заодно и поднять своё тельце, чтобы продолжить работать. Сейчас в ней была энергия самого Пикачу, которым её прозвал Хосок ещё в школьные годы. Причина? Её нет. Третьеклассникам для спонтанных решений причин не нужно. Так ни с того ни с сего Наён была Пикачу, а Хосок теперь Эш Кетчум. Всё очень просто и без грамма логики. После работы брюнетка решила навестить родителей, которые как раз жили неподалеку от места её работы. Сестренка даже умудрялась напроситься к ней в кофейню, чтобы поучить уроки и воспользоваться добротой сестры — выпить коктейль и поесть тосты за её счет. Путь до дома занял около пятнадцати минут пешком. Быстро поздоровавшись с родителями, Наён вошла в кухню и начала исследовать дебри холодильника в поисках чего-нибудь съедобного. Только она закрыла дверцу рефрижератора, как взгляд упал в сторону гостиной, где на неё заинтересованно смотрел мужчина. Он сидел лицом к Наён за столом, где были небрежно разбросаны бумаги и книги. Напротив сидела сестренка, которая задумчиво читала что-то делая вид, что усиленно пытается вникнуть в содержание. Известны старшей сестре слабость младшей: слабость к красивым мужчинам со смазливой улыбкой и облизанной прической. Только Наён в знак уважения к гостю хотела поздороваться, как он, хмыкнув, показательно отвел глаза обратно на Лиён. Девушка, оскорбившись такому отношению, всё же решила промолчать. Почему-то ей казалось, что свою месть она ещё совершит. — Ну что, где пропадала месяц? — обиженно произнесла мать, спустившись на кухню. — Нельзя было хотя бы позвонить? Мы уже думали, сами наведаемся к тебе. — Только приходите сразу с едой, — говорила дочь с полным хлопьев ртом, а когда она увидела хмурое лицо отца, то чуть не поперхнулась. — Поэтому тебе и говорят, чтобы готовила еду и питалась вовремя, не перекусывая всем, что попадется под руку, — поддержал мать мужчина, не меняя выражения своего лица. Девушка не решилась перечить отцу. Она его не боялась. Это скорее было уважение, к которому её приучали с самого детства. Отец семейства — это защита и уверенность, а мать — ласка и поддержка. Так что если Наён и могла показать свои нюни матери, то перед отцом она всегда строила из себя стальную леди без доли страха или уныния. Она всегда хотела, чтобы мужчина гордился ею. Правда уже с со школьных лет девочка умудрялась приводить родителей в кабинет директора по причине хулиганства. Её компанией были трое мальчиков, большие уличные колонки и старый потрепанный скейтборд двоюродного брата, который перед отъездом в университет оставил его ей с великой неохотой и со словами: «Не сломай только». Очень странное пожелания учитывая, что он весь уже был замотан белой изолентой. Позже, конечно, Наён немного доработала его так, что выглядел он уже более-менее гуманно после покраски и росписи друзей. С гостиной послышались голоса Лиён и её учителя. Мужчина готовил девочку к поступлению факультет психологии и педагогики. Узнав, что новый учитель не женат и обладатель редкой красивой внешности, Лиён умудрилась уговорить его учить её на дому. В свои семнадцать младшая полная противоположность старшей сестры. Если Наён начала интересоваться парнями буквально какими-то месяцами назад в свои двадцать три, то Лиён уже спуску не дает и куда шустрее сестры. Отец как всегда в силу своей щедрости не может отпустить гостя без ужина. Мужчине дай волю он и переночевать даст, если нужно. А утром и отвезет куда надо. Вот с таким добряком матери Наён приходится жить. Почему приходится? Потому что семейные вечера в узком кругу всегда с треском обрываются под тихие вздохи домочадцев, которые слышат, как мужчина уже зовёт любого позвонившего домой в гости. — Благодарю, господин Кан, но мне уже пора бежать к следующему ученику, — извиняющимся тоном сказал Чимин, немного поклонившись. — Ничего слышать не хочу. Опоздаешь на пару минут, ничего не случится, — продолжал настаивать господин Кан. — Пап, это некрасиво, нужно идти человеку, — невольно вмешалась Наён, но глаз так и не подняла, дальше доедая свои хлопья с молоком. — Наён… — предупредительно прошептала мать, слегка нахмурив брови. — А что? — продолжала беззаботно есть, не обращая внимание на неловкость в воздухе. — Он же учитель, нельзя опаздывать. Это неуважение. Вам ведь нужно быть примером для ваших учениц, не так ли? — обратилась она к парню, который слегка приподнял уголки губ, думая о своём. — Всё верно. Вы очень разумны на мой взгляд, — подтвердил он. — А то! Наён лишь показательно улыбнулась без доли смущения. Под обреченные взгляды родителей девушка отложила свою чашку и принялась наливать себе холодный лимонад со льдом. — Может хотя бы предложишь стакан лимонада? — бросила упрек мать. — Упс, закончился, — нарочито обречённым голосом пожала плечами Наён, напонив свою чашку до самых краев. — Нет-нет, всё в порядке. Я всё равно не пью газированный напитки. Спасибо за вашу доброту, — на последнее фразе он обратился к Наён и на первый взгляд искренне улыбнулся. — Счастливо! — бросила девушка, когда парень уже уходил. — Что же, свидимся, авантюристка, — тихо произнес Чимин, покидая дом своей ученицы, чья сестра запомнилась ему редкостно колючим характером.