Кубок огня, льда и желаний

      Седрик непринуждённо прислонился к каменной арке внутреннего двора, греясь одним из последних солнечных дней осени. Он специально освободил этот день от всех обязанностей — впервые за долгое время — чтобы посвятить его подготовке к Турниру по-настоящему. Но, как это часто бывает накануне важных дел, сосредоточиться было не так-то просто. Волнение билось в груди, вырываясь в нетерпеливых движениях: то он переминался с ноги на ногу, то отталкивался от стены и снова к ней возвращался, то сцеплял руки за спиной, стараясь сохранять невозмутимость. Но мысли, упрямые и настырные, кружили вокруг одной-единственной фигуры: «Что задумала Валерия сегодня?»       Ученики сновали туда-сюда — кто по делам, кто в поисках развлечений. У лестницы завязалась очередная драматичная перепалка между Поттером и Малфоем, и хоть долг старосты требовал вмешательства, Седрик не шелохнулся. Сегодня он снял значок префекта.       — Пс-с! — донеслось сзади. Он обернулся — и никого.       «Пивз, должно быть», — решил он, но едва вернулся к наблюдению за ссорой, как снова услышал зов:       — Эй, сюда!       Сосредоточив взгляд, Седрик различил за колонной незнакомую высокую девушку в пуффендуйской мантии. Он должен был бы насторожиться, но интуиция не возмутилась. Внутренний голос нашёптывал: всё в порядке. Он пожал плечами и уже собирался отвернуться, как…       — Диггори, да подойди же ты ко мне! — на этот раз голос прозвучал настойчивее, и странное притяжение, будто вызванное магией, повлекло его за собой.       — Блэк! — узнал он, когда девушка ловко притянула его за колонну. Он не обиделся — в её силе было что-то бесконечно живое, вызывающее восхищение.       — Потише! — прошептала она заговорщически. — Это маскировка. Так я могу проводить с тобой время, не привлекая лишнего внимания.       — Хитро, — усмехнулся Седрик, разглядывая переосмысленный образ ведьмы. — Так, что в планах? Начнём с каких-нибудь тёмных чар?       Валерия не обратила внимания на поддразнивание: её взгляд был прикован к Грюму и Макгонагалл, вмешавшихся в потасовку между львом и змеёй.       — Тёмные заклинания? С чего ты решил, что они будут частью нашей программы? — она вскинула брови, когда Грюм, без тени смущения, превратил Драко в хорька.       — Ну как же… Ты Блэк. И из Дурмстранга. Как будто это не объясняет всё, — пожал плечами он.       — Во-первых, я не совсем Блэк. И не каждый из них связан с тьмой. Моя стихия — лёд и защита. — Она говорила спокойно, наблюдая, как Макгонагалл разносит Грюма в пух и прах. — Во-вторых, тёмная магия не для Турнира. Особенно потому, что именно Турнир делает её опасной.       Седрик непонимающе нахмурился, Валерия пояснила:       — Тьма алчна. Она требует плату. Чем больше волшебник уязвим, боится или отчаянно ищет силы — тем охотнее она впивается в него. На Турнире слишком много эмоций. Слишком много… искушения.       — Ясно… не очень, — честно признался он.       — Тогда просто доверься мне, — попросила она. Как раз в этот момент толпа начала рассеиваться, и Валерия кивнула в сторону выхода. — В путь. Начнём с больничного крыла, а потом — в библиотеку. Пока меня никто не засёк.       — Слушаюсь, капитан, — бодро согласился Седрик и, не задумываясь, взял её за руку, как будто это было в порядке вещей.       Резкое, почти искрящееся прикосновение заставило Валерию внутренне вздрогнуть, но она не отдёрнула ладонь. В Хогвартсе подобные жесты между друзьями считались обыденностью. Видимо. Она краем глаза оглядывала дорогу и их сцепленные пальцы, но никто — кроме самого Диггори — не замечал её присутствия.       — Слушай, а как так получилось… — заговорил он на ходу. — Я ведь вступил в контракт с Кубком. Как вообще возможна твоя помощь, если Турнир предполагает самостоятельное участие?       Она чуть ускорила шаг — возможно, чтобы сбросить нарастающее смущение — и достала из сумки внушительную папку.       — Держи. — Седрик принял свитки. — Это история Турнира. Раньше всё было иначе. В былые века, когда слава рода и честь школы стояли на кону, чемпионы получали всё: тренеров, наставников, амулеты, ритуалы. Они не были одиноки. У них были покровители — и не формально, а по-настоящему. Турнир был ареной, где магия встречалась с политикой. И ты, Диггори, — в самом её центре.       Он задумался, шаги стали тише.       — Но тогда… нынешние правила?       — Бред чистой воды. На последнем Турнире в 1792 году судьям пришлось вмешаться, когда участники не справились с кокатрисом. Их не осудили, наоборот — спасли. Турнир прикрыли, но смысл в том, что никто не оставлял школьников на произвол судьбы.       Седрик оказался серьёзно озадачен.       — Но что же происходит сейчас? Почему Крауч запретил помогать участникам? Почему директора школ ничего не предпримут?       — Не знаю. Но чувствую: что-то в Министерстве пошло не так. Все директора, кроме Дамблдора, обходят правила, но у него, похоже, сейчас совершенно другие заботы… — Валерия попыталась улыбнуться. — А пока у тебя есть я — у тебя есть шанс.       Седрик сжал её предплечье — не властно, в знаке признательности. Валерия не отпрянула.       — Вот, — она вручила ему записку. — Покажи мадам Помфри, а я останусь в тени.       Седрик замялся, растирая бумагу пальцами с глуповато-счастливой ухмылкой, будто в его руках редчайшая коллекционная карточка из-под шоколадной лягушки.       — Не могу поверить, что мы делаем это.       Он взглянул на Валерию, девушку из Дурмстранга. Она была вынуждена маскироваться и скрываться от своей же школы лишь для того, чтобы быть рядом с ним. Диггори до сих пор не представлял, во что он ввязался. Не знал, чего ему ждать на Турнире и как конкретно ему поможет наёмница. Но её решимость дарила ему тепло и покой, и только за неё он был уже готов благодарить Валерию, которая ворвалась в его заурядную жизнь.       — Это всего лишь первый шаг. Дальше — веселее, гарантирую.       Он усмехнулся. Кивнул, собрал волю в кулак и скрылся за дверью лазарета.       — Диггори, дорогой, ты ли это? Уже поправился? — оживилась мадам Помфри, едва завидев его.       Седрик замешкался — он совсем забыл рассказать Валерии об инциденте с отравлением.       — Да, мадам. Благодарю, всё уже в порядке. На самом деле… — он развернул записку и зачитал, — мне нужны зелья стабилизации, укрепляющие снадобья и копия моей магической карты здоровья…       Он усомнился в приемлемости списка и было хотел извиниться и уйти, как мадам Помфри вспыхнула, словно это был лучший её день.       — Ах, чемпион просит помощи! Вот это да! Наконец-то что-то по-настоящему увлекательное! — И она метнулась к шкафам, гремя флаконами. — Тут у нас и стимуляторы, и профилактика, и даже эликсир для повышения магического тонуса! — она подмигнула. — Но тс-с! Это наш с тобой секрет.       Седрик едва поспевал благодарить, когда она вручила ему целую коробку и озорливо вытолкнула его из лазарета. Он всё ещё не верил в происходящее. В руках у него была не только помощь, но и ощущение, что он действительно не один.       — Ну, что я тебе говорила? — с лёгкой усмешкой произнесла Валерия, появляясь из-за угла. — Стоит лишь попросить. Особенно если ты чемпион, да ещё и свой, из Хогвартса. Давай, передай мне бумаги — я изучу их по пути в библиотеку. А ты пока расскажи подробнее о том, что произошло в ночь на Самайн.       Они шагали через прохладные коридоры, пока Седрик, немного колеблясь, поведал о странном инциденте: как профессор Снейп обнаружил его в полуобморочном состоянии после ЗОТИ, а затем насильно отправил отлёживаться в лазарет. Валерия слушала внимательно, всё чаще уточняя про странные ощущения, особенно касающиеся тревожных мыслей, что не отпускали его даже днём.       Достигнув библиотеки, они прошли в небольшой кабинет, выделенный для старост — овальное помещение с гобеленами, где всегда царила тишина и мягкий полумрак. Здесь ничто не отвлекало от учебных забот. Седрик, настроение которого уже значительно улучшилось, едва уселся, как начал ёрзать в ожидании начала занятий. Его мысли мельтешили между предвкушением и любопытством: откроется ли ему тайная магия рода Блэков? Или Валерия покажет ему неведомое заклинание, способное обращать в бег даже самых яростных врагов?       Словно угадав его нетерпение, девушка перешла к сути:       — Для начала, разберём твои сильные стороны, — произнесла она спокойно.       — Мои… сильные стороны? — переспросил Седрик, слегка озадаченный.       — Именно так. Бартемиус Крауч дал понять, что первое испытание будет проверкой на смекалку и самообладание. Всё может развиваться стремительно, а значит, ты сможешь положиться лишь на то, что знаешь лучше всего — на те заклинания и качества, что отточены до совершенства.       На миг повисла тишина. Седрик смотрел в пустоту, перебирая варианты в голове, и, наконец, сник.       — Не знаю… Я не уверен, что вообще есть то, в чём особенно хорош. Особенно сейчас, когда всё валится из рук.       Он опустил лицо в ладони. Но едва его мизинец коснулся щеки, по нему будто прошёл ожог — едва ощутимый, но резкий. Он одёрнул руку, в удивлении подул на обожжённое место. Валерия, не без торжества, качнула головой.       — Контракт у нас с тобой — магический, он не терпит лжи. Помнишь? Только правда. Попробуй ещё раз.       Седрик опустил взгляд на палец, всё ещё жгущий, словно от укора. Он задумался глубже. Наконец пробормотал:       — Ну… Я вроде как неплохо играю в квиддич.       — «Вроде как»? — усмехнулась Валерия. — Насколько мне известно, ты ловец факультета и не последний год. А в прошлом сезоне вывел команду на первое место. Но знаешь, за что ловцов действительно ценят?       — За… то, что они приносят сто пятьдесят очков? — неуверенно предположил он.       — Это лишь верхушка. Главное — интуиция. Только ловец способен уловить течение воздуха, предугадать поведение непредсказуемого снитча. И что любопытно: все твои соперники в Турнире — тоже ловцы.       Седрик резко вскочил, с шумом хлопнув ладонями по столу.       — Точно! Я и не думал об этом, но теперь всё встаёт на свои места!       — Вот именно, — довольно кивнула Валерия, сдерживая улыбку. Она решила не прерывать его энтузиазм. — А что ещё?       Он задумался.       — Чары и Трансфигурация. Я довольно хорош в них. Вернее… я чертовски хорош в Трансфигурации! — объявил он с жаром, обходя стол кругами, как полководец, готовящийся к битве.       — Это верно. МакГонагалл постоянно ставит тебя в пример. Особенно за тех чудесных кошек, которых ты вылепляешь из диванных подушек. И это при том, что ты вовсе не с её факультета.       — Так и есть! — с гордостью произнёс он. — Всегда стараюсь подкупить её, особенно когда она злится на наших.       — Это говорит о том, что ты сообразителен, умеешь подбирать ключи к сердцам и к задачам. А это — бесценно.       — Верно, — искренне согласился он, и его лицо озарила решимость. Поддавшись порыву, он начал превращать предметы вокруг в кошек. Валерия хмыкнула и поспешно прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.       — Всё же ты неисправим. Но помни: одними кошками Турнир не выиграть. Считай это твоим первым заданием — признать и укрепить свои сильные стороны. А теперь… — голос её стал строже, и она указала на скамью рядом с собой, — садись. Вернёмся к анализу показателей.       Седрик мгновенно посерьёзнел, вернул в нормальный вид пару особенно дерзких котов и сел рядом. Валерия разложила пергаменты, присланные мадам Помфри, и начала читать.       — Как я и предполагала. Ты завершил физическое формирование, но магический уровень остался на прошлогодней отметке.       — Что? — Седрик нахмурился, пытаясь вникнуть в непонятные графики и магические формулы. — Это… плохо?       — Это значит, ты вырос, но не успел принять себя новым. И пока этого не произойдёт, магия не будет отзываться, как прежде. Сомнения сковывают её, тревожность — подавляет. Скажи, какой у тебя рост?       — Метр… шестьдесят, наверное?       — Встань, — велела Валерия и повела его к зеркалу. — Посмотри на нас.       Отражение не лгало. Он возвышался над ней почти на голову.       — Мой рост — метр семьдесят три, — подсказала она.       Седрик долго вглядывался в себя. С недоверием. С растерянностью. Его рука, почти машинально, легла себе и ей на макушку, измеряя разницу, — он всё ещё не мог поверить, что вырос. Валерия почувствовала тепло его ладони, которая едва уловимо поглаживала её, и кровь прилила к щекам.       — Видишь? Ты не признал себя взрослым. А пока не признаешь — будут всплески, ошибки, усталость…       Седрик облокотился на стол, покачнувшись. В его глазах блестело беспокойство.       — Порой мне кажется, что я не справлюсь. Слишком много всего. Я не поспеваю. Даже за самим собой.       В его словах было столько правды и уязвимости. Валерия ощутила, как его боль отражается в её собственной душе. Потому что понимала. Потому что чувствовала то же самое. Она осторожно накрыла его руку своей. Их мизинцы соприкоснулись — напоминание о магии, что связала их.       — Тогда доверься мне. Я рядом и разделю с тобой груз. Первую неделю будем восстанавливать равновесие: зелья, упражнения, поддержка. А уж потом — перейдём к настоящей подготовке.       Седрик вернул взгляд к зеркалу, где отражался высокий юноша, который только начинал познавать себя. Рядом с ним — сильная духом волшебница, чья непоколебимая стойкость ощущалась даже сквозь волшебный гламур. Он вздохнул — но уже не с болью, а с облегчением — и сжал её ладонь.