Глава 72. Промежуточный итог
20 мая 2023 г., 12:00
Хогвартс пировал, оглашая стены смехом и ликованием — второе испытание завершилось благополучно. Но никто не слышал, как в трофейном зале, где витала хрустальная тишина, сдавленно потрескивал от ярости забытый артефакт.
Кубок. Тот самый, что веками жаждал и славы, и жертв. Сколько лет он дремал в пыли, лишённый внимания? Сколько времени его воля оставалась незамеченной, а голод — неутолённым?
Он требовал крови. Требовал страданий. Требовал зрелищ, достойных его древнего могущества!
Но вновь всё прошло слишком гладко. Снова жертва ускользнула от его рока, а испытание завершилось без должного трепета, без боли, без того отчаяния, которым он привык насыщаться.
От негодования Кубок задрожал, бросая искры, выплюнул осколки собственной ярости. Его магия клубилась в воздухе, тёмная и вязкая. Но ничего… Будет ещё возможность.
Впереди — финал, и в нём он раскроется во всей своей первобытной силе. Его контракт уже вонзил незримые когти в горла всех чемпионов.
И вдруг… Что-то привлекло его внимание. Ещё один узел магии. Ещё один договор, заключённый одним из избранных. Кто посмел? И с кем? С ведьмой древнего тёмного рода?
Кубок потянулся к ней, прощупывая её судьбу через связанного с ним чемпиона, и злобное, густое удовлетворение разлилось в его сущности. Она вмешалась в его игру. Она бросила вызов его воле.
Что ж… Тогда и её он впишет в свою кровавую историю. Ведь от игры Кубка не уходит никто.
***
Долгожданная оттепель пришла в Хогвартс, едва второе испытание осталось позади. Она прогнала стужу из шотландской долины и принесла с собой больше солнечных дней. По утрам ещё дули холодные ветра, но снег уже чах, а истощённые сосульки звонко плакали. Даже первые ландыши робко тянулись к свету из-под проталин. В воздухе чувствовалось пробуждение, и самые угрюмые ученики в какой-то момент дружно оживились. Школы сменили зимние формы на демисезонные — а значит, и Дурмстранг вновь облачился в красные мантии. Воздух ранней весны был насыщен жаждой жить и творить. Довольные оттепелью, Находкины устроились вокруг мольберта Полины недалеко от корабля, обсуждая теорию магических картин. — Говорим же тебе, субъекты связаны с объектами. — Показали ей сёстры свои записи по артефакторике. — Подрисуй этому лысому карлику документ об одобрении твоего спонсорства — и так и случится, если он примет картину! Полина задумчиво примерилась кистью к нарисованному гоблину в доспехах с мечом. Гордое создание стояло в величественной позе на горе золота, а за спиной пылал огненный закат. Сотрудник Гринготтса в облагораживающем образе получился выше обычного гоблина, и развевающийся алый плащ подчёркивал это. Девушка собиралась включить картину в портфолио для гранта банка на учёбу в Шармбатоне: по словам сестёр, польстив алчности и самолюбованию расчётливых гоблинов, можно увеличить шансы на спонсорство. Находкины полностью поддерживали эту идею и усердно старались помочь. Художница уже собиралась внести правку, прислушавшись к их совету, когда над их маленькой студией под открытым небом легла тень. — Прохлаждаетесь, бесполезные? — холодное шипение Лазара позади заставило Полину вздрогнуть. — Закругляйтесь, вас ждёт директор. Ваша старшая троица уже у него. Спорить было бесполезно. Серебренникова тяжело вздохнула, молча поднялась и покорно начала складывать принадлежности: смена сезонов была законом природы, а разговоры с Каркаровым — законом Дурмстранга. Взгляд Лазара зацепился за незаконченную картину, и губы его растянулись в мерзкой ухмылке. — Жалкие вы. Все трое. — Он коснулся холста с той снисходительной брезгливостью, с какой рассматривал всё, что ниже его вкуса. Полина привыкла, что её творчество многие не воспринимают всерьёз, и спокойно пропустила яд мимо ушей, продолжая укладывать переносной уголок художника в саквояж. — Мне даже не придётся вас наказывать — директор сам выбьет всю дурь. Принизив талант самой младшей в группе, Лазар тут же заметил записи Находкиных о картинах Хогвартса — и стремительно выхватил бумаги, не дав волшебницам опомниться. — Эй, верни, это наш школьный проект! — взвизгнули девчонки. Но, как бы они ни храбрились, напрямую бросить вызов Лазару им было не под силу. — Не «эй», а «старший Волоход», — категорично поправил он, вчитываясь в текст о закономерностях школьных портретов и уклоняясь от их рывков. — А ваши конспекты отправятся на проверку. Верну, когда сочту нужным… или не верну вовсе. — Записи полностью захватили его внимание, и он равнодушно отмахнулся от виновниц шума: — А теперь катитесь отсюда, малявки. Директор не любит ждать. — Пойдёмте… — тихо потянула их за рукава Полина. Сёстры мысленно пригрозили Лазару кулаками, но всё же подчинились и направились к кораблю. Шесть девушек стояли строгим строем в кабинете директора Каркарова, ожидая, когда он соизволит заговорить. Он, как обычно, не торопился, нагнетая волнение молчанием. Это было далеко не первое общее построение, но исход каждого из них оставался непредсказуемым — и потому тревога разъедала каждую из девушек, даже тех, кто научился безукоризненно скрывать эмоции. Минуты тянулись, а раскатистая секундная стрелка отмеряла последние спокойные моменты. Волшебницы стояли неподвижно, не смея ни шелохнуться, ни сменить точку фиксации взгляда, ни даже заметно вдохнуть. Наконец директор заговорил: — Итак, мои дорогие пресмыкающиеся, — произнёс Каркаров, отложив рабочие свитки. — Я давно собирался собрать вас на промежуточное собрание: мы провели в Хогвартсе уже больше половины учебного года, но, как вы понимаете, у меня были дела поважнее. В апреле Хогвартс уходит на очередные каникулы, а там и до последнего этапа Турнира рукой подать. Полагаю, самое время подвести предварительные итоги. Аня и Яна — вперёд. Сёстры моментально утратили всю дерзость, которой щедро делились с Лазаром, и послушно вышли вперёд. — Нареканий нет, работа безупречная. Благодаря вам у нас накопилось достаточно неисследованных заколдованных предметов, чтобы с гордостью передать их в Единый отдел по работе с Магическими Артефактами. Молодцы. То же могу сказать и о Полине. — Самая младшая нерешительно шагнула вперёд. — Твои доклады полностью оправдались: Шармбатон действительно легкомысленен и легко ломается под стрессом Турнира. Вы трое заслужили похвалу Режима. Отныне освобождены от текущих заданий. — Когда Каркаров хвалил, он делал это торжественно, будто вручал награду, позволяя им прикоснуться к своей благосклонности лишь краешком барского плеча. — Далее, Черных. Валерия задержала дыхание и поравнялась с остальными. — С тобой всё не так просто, — протянул он, откинувшись на стул и постукивая кривыми пальцами по записям. — Первоначальные доклады о слабостях Диггори были верны, но по какой-то причине ты упустила причины его недавнего скачка силы. Кровь отхлынула от лица Валерии, пальцы вспотели. Но вместо немилости в глазах Каркарова мелькнул азарт; он блеснул желтозубой улыбкой, и напряжение немного спало. — Признаю: победа Крама будет куда слаще, если у него появится достойный соперник. Однако я не намерен недооценивать этого хогвартского выкормыша. Разузнай, что позволило ему вырваться вперёд, и считай, что задание у тебя тоже выполнено. — Так точно, директор Каркаров, — выдохнула Валерия, изо всех сил удерживая облегчение внутри. — Далее. Михайлова, порученная сбору редких ингредиентов. — Голос Каркарова прозвучал лениво и холодно. — Признаюсь, твой вклад на сегодняшний день… жалок. Но я спишу это на зиму. Весной, надеюсь, ты не посмеешь меня разочаровать. Разрешаю Находкиным помогать тебе ближайшие полмесяца. Женя моргнула. Сни-с-хо-ди-тель-ность? От Каркарова? Это казалось невозможным. — Пренепременно, директор Каркаров! — с готовностью отчеканила она, принимая подарок удачи. — Я не подведу! — Я не сомневался. Внимание главы Дурмстранга сосредоточилось на оставшейся волшебнице. Как коршун, он раскрыл когтистую лапу, приглашая добычу выйти вперёд, чтобы расклевать её с потрохами. — А теперь, последняя звезда этого вечера, Прекрасная, да не совсем. Алиса молча вышла вперёд. Сердце билось высоко, пытаясь выбраться из горла. Подруги сделали всё, чтобы отвлечь внимание директора от её провалов, но никто не уходил от расплаты навсегда. — Вновь одно и то же, — протянул он, перебирав страницы, как приговор. — Отличные показатели в начале — и резкое падение зимой. О фиаско выбора Крама в лице мохнатой гриффиндорки я промолчу. Но полная неосведомлённость о подготовке Поттера ко второму испытанию?! — принялся он зачитывать свой приговор, но Алиса всё же верила, что у неё был шанс на самозащиту. — Директор Каркаров… за тремя подростками трудно уследить, особенно когда они проводят много времени в Хогсмиде, куда нам нельзя входить… — попыталась оправдаться она. — Замолкла! — Удар его ладони по столу разнёсся раскатом грома. Стены дрогнули. Девушки инстинктивно втянули головы в плечи. Здесь он командовал даже воздухом и мог поступить с ними как заблагорассудится, даже сплющить. — Мне нужны результаты, а не стрекот оправданий! — Он тряс чистыми листами, швырнул их ей в лицо. — Видишь? Пусто. И я тоже ничего не вижу! — Его дыхание сбилось, но он усилием воли подавил вспышку, запрокидывая голову к потолку, будто взывал к теням. — Чего ты хочешь? Хм? Может, тебе добавить… мотивации? Давай. Скажи. Чего. Ты. Хочешь. Алиса знала: отвечать — значит подписывать себе приговор. — Я… — она не успела договорить. Каркаров взмахнул рукой. Воздух хлестнул, будто полоснул ножом. Женя вскрикнула. Она схватилась за щёку: на коже уже вздувался алый, чудовищно чёткий отпечаток ладони — хотя Каркаров до неё даже не дотрагивался. — Стыдно, — прошипел он, осматривая их как проваленный эксперимент. Его глаза блестели разочарованием, граничащим с презрением. — Я дал вам силу. Я дал вам образование. Я вывез вас в мир. А вы… играете. Забавляетесь. Вам должно быть стыдно, — отчётливо повторил он обвинение, взывая к их инстинкту пресмыкания. Пристыжённые, они уже были готовы просить прощения. Ни за что конкретное, просто понимали, что так будет правильно. Но Каркаров не был готов сменить гнев на милость. — Ничего не желаю от вас слышать. Илья! — Щёлкнул пальцами. В дверях тут же появился секретарь — бледный, как всегда, с выражением вечного готового покорства. Особенно когда речь шла о наказаниях, которые могли достаться его сестре. — Отведёшь Черных, Михайлову и Прекрасную в трюм, — отрезал Каркаров, шмыгнул носом. — Зажжёшь отравляющие свечи. И продержишь их… — взгляд оценивающе скользнул по каждой из девушек, вынося вердикт. — Пятнадцать… тридцать… и сорок пять минут соответственно. Пускай усвоят, что бывает с теми, кто подводит своих товарищей. Илья кивнул и чинно выждал в углу, пока собрание исчерпает себя, и не смел вмешиваться: Каркаров уже перешёл в режим наказания, а любое неверное движение могло обернуться новыми жертвами. Остальные девушки приросли к полу. Лицо Алисы ничего не выражало. Её умные глаза опустели, челюсть сжалась. — Я буду стараться усерднее, директор Каркаров, — произнесла она, безжизненно и ровно. — То-то же. И помни: осталось четыре месяца. За это время я не желаю получить ни единого сюрприза от Поттера или его прихвостней. — Так точно, директор Каркаров. — Ещё вопросы? — Да, директор, если не возражаете, директор. — Наконец нашла в себе голос Валерия. Каркаров лениво уселся, махом руки позволил ей продолжить. — Вы сказали… что Находкины могут помогать Михайловой только две недели. Этот срок был выбран по какой-то определённой причине? Каркаров задумчиво потёр бородку, посчитав её уточнение приемлемым. — Разумеется, причина есть. В апреле они возвращаются в Дурмстранг. Останутся там до середины мая — вместе с другими студентами, которым нужно сдавать ЖАБА или СОВ. Местные экзаменаторы не дотягивают до моих стандартов. А теперь — пошли на выход. С его заключительными словами дверь кабинета распахнулась, и ученицы поспешили удалиться. — Прошу за мной, — сразу же обратился к старшей троице Илья, напоминая, что их разговор ещё не окончен. Валерия утвердительно кивнула, но прежде хотела прояснить ситуацию с Аней и Яной: — Сёстры, порядок? Не расстроены, что покидаете Хогвартс раньше времени? — Ну… как сказать, — пожали они плечами. — Конечно, жаль упустить часть веселья. Но мы понимаем: Турнир рано или поздно закончится, и нам придётся вернуться в Дурмстранг. — Затем на их лицах вновь появилась оживлённость. — Зато мы проведём День рождения в кругу семьи! Ну, и оценим, как там поживает институт под руководством заместителя директора! Вдруг что-то изменилось? Валерия и сама тоскливо осознала: времени в Хогвартсе у них осталось не так уж много — только весна и первый месяц лета. Но Илья не дал ей погрузиться в меланхолию: он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, давая понять, что пора торопиться. Он повёл за собой волшебниц в трюм с несколькими воспитательными камерами. Выбрав самую приличную на вид, Илья пригласил троицу внутрь, зажёг по одной сливовой свече на каждую — их длина соответствовала продолжительности наказания. — Помните, — произнёс он на прощание, уже закрывая за собой дверь, — главное в наказании — чтобы свечи… горели, — интонацией он выделил последние слова. Валерия махнула, давая понять, что приняла намёк Ильи на способ обойти суровость наказания. Вскоре помещение начало наполняться фиолетовым, сушащим горло смогом. — Алиса, у тебя при себе фильтрующие платки? — Только два, — прослезившись, протянула девушка зачарованную ткань. Её переполнял стыд — она винила себя в случившемся. — Воспользуйтесь ими. Мои обереги ещё держатся, а вам сидеть дольше. — Но… Ядовитые пары дурманили рассудок, разъедая незажившие раны и истязая «виновных». При вдыхании дыма дольше часа появлялся риск серьёзного токсикоза. — Всё будет хорошо, — перебила Женя, пытаясь приободрить подругу. — Нам всего-то нужно продержаться меньше часа — и мы свободны! Алиса не возражала больше. Камера была пуста, без мебели — все молча опустились на пол и закрыли глаза, чтобы уберечь их от едких испарений. — Нет, ну я правда не понимаю! — первой нарушила тишину Женя, гнусаво возмутившись сквозь фильтрующий платок. — Почему Лазар к нам так по-скотски относится? Зуб даю, сегодняшняя встреча с директором — его затея. Валерия не могла позволить себе растратить ценный воздух на разговоры, поэтому отмалчивалась, стиснув губы. Женя ожидала, что Алиса поддержит её негодование, но та не спешила присоединяться. — Волоход… ему и без наших проклятий несладко. Он чуть ли не через день приходит ко мне за помощью. Совсем не щадит себя. Новость прозвучала неожиданно даже для Валерии. Женя всегда старалась держаться подальше от Волохода — встречи с ним редко заканчивались приятно. Но теперь выяснялось, что у него ещё и проблемы со здоровьем? — Поделишься подробностями? Или тебя сдерживает клятва медика? — Да какая там клятва, — отмахнулась Алиса. — Я всего лишь запасная медсестра на этом корабле. Но есть и другие обеты, о которых ты знаешь… Женя кивнула, поняв намёк, и уже собиралась погрузиться в собственные мысли, как Алиса продолжила: — …но они не запрещают высказываться вслух. Например, о последствиях Тёмных искусств, о том, как они разъедают человека изнутри, как отравляют тело и… портят характер. — Она подмигнула, будто между делом. Женя усмехнулась, поняв, куда та клонит. Но оправдывало ли злоупотребление тёмной магией поведение Лазара? Она и сама порой прибегала к ней в Дурмстранге, и да, настроение после этого бывало хуже некуда. Однако достаточно было выспаться — и морок развеивался. Чтобы навредить себе всерьёз, Волоход должен был обращаться к тьме очень часто и в больших объёмах. А это уже требовало не только разрешения, но и нарушило бы законы Соединённого Королевства. Зачем он вообще прибегает к тёмной магии с тех пор, как прибыл в Хогвартс? Возможно, у мужского состава Дурмстранга тоже есть свои… особые задания? — Ну и пусть, — фыркнула Женя. — Пусть травится, лишь бы от нас отвязался! Я уже директору тащу всё, что вижу. Даже в кладовке Снейпа порылась. А Каркарову всё мало! Говорит, травы отправляются в этот… как его… Единый Отдел по Магическим Артефактам? Ну и когда они, спрашивается, сообщат, что хватит, и я свободна от этой «секретной миссии»? — Да брось, — подтолкнула её Алиса. — Ты взаправду наивно полагаешь, что всё собранное тобой с Находкиными отправляют в Режим? Женя кивнула: «А что, нет разве?» Алиса терпеливо вздохнула и тут же закашлялась ядовитыми парами. Кое-как придя в себя, пояснила: — Названный тобой отдел работает только с зарегистрированными артефактами. Для передачи нужно оформлять декларации. Как думаешь, спешит ли Каркаров вести опись ваших находок? — Но ведь… — Ой, Жень, да воспользуйся ты головой, иначе зачем она тебе нужна? Наш ласковый тиран всё гребёт под себя под видом «секретности», — злобно процедила Алиса. — В Британии за ним слежка как за бывшим Пожирателем. Он не может просто так зайти в лавку за артефактом или лечебной травой, вот и припахал вас быть его личными поставщиками. Так что горбатиться тебе до самого отплытия фрегата. Жене стало обидно: почему она сама до этого не додумалась? Всё же логика у Алисы работала без сбоев — ей ничего не стоило вычислить подоплёку событий. Подруги и не заметили, как пурпурная пелена затянула всё вокруг. Запах был едким: смесь жжёного и прогнившего. Сжав руку, Валерия приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, сколько осталось — её свеча догорала. Ещё двенадцать минут… Мозоли щипало, дыхательные пути жгло, а небольшой порез на руке — тот, что она где-то получила на днях — полыхал болью, словно на него плеснули кислотой. Когда стало совсем худо, Алиса, которой предстояло терпеть дольше всех, свернулась калачиком, будто пытаясь спрятаться внутри себя. Анимагия Жени, чувствуя опасность для своей хозяйки, инстинктивно начала трансформацию, стараясь защитить её — постепенно превращая девушку в устойчивую к ядам бурую медведицу. «Нужно просто перетерпеть», — повторяла про себя Валерия мантру, когда под воспалённой кожей век полыхнули первые галлюцинации. Странно — смог не путал мысли и не лишал ясности. Напротив, он словно отворил врата в её память, позволив разглядеть прошлое так отчётливо, будто оно происходило снова, только с нужного ракурса. Тогда Валерия позволила токсину проникнуть глубже, исказить и разъесть самые неприятные воспоминания. Позволила ему вытянуть наружу миллион похороненных чувств. С каждым вдохом тело слабело, пустело. — Поразительно… — прошептала Валерия иссохшими, полопавшимися губами, из которых сочилась сукровица. Она не замечала, что бредит вслух. — Я так увлеклась водоворотом школьных будней, что совершенно забыла о… неминуемом. Мысли и образы сплелись, словно кто-то варил ириску: воспоминания собрались в плотный комок, а потом медленно вытянулись в длинную, тягучую ленту видений. Десятки временных линий отступили в сторону, уступая место главному. Голова Валерии болталась из стороны в сторону, пока не откинулась назад, будто чья-то рука мягко наклонила её в сторону снов, где память и страх сплетаются в одно целое. Сознание утонуло в зыбком времени — предрассветном часе забытого августа, когда ледяные воды под прорубью приняли её, как врата в иное. Тогда, в треске тьмы и шорохах северного леса, старая ведьма Бааба заговорила её будущее, прокрутила нить жизни на веретене из кости. И теперь Валерия снова стояла перед нею — то ли духом, то ли во плоти, — слушала, как хрустят слова. Снова и снова она проживала это пророчество, срывающееся с ведьминых губ. Галлюцинация поглотила волшебницу, перенеся её в предрассветный августовский час, когда она впервые прикоснулась к магии в ледяных водах под прорубью. Тогда, когда ведьма Бааба прошептала ей её судьбу. Валерия переигрывала это воспоминание вновь и вновь, вглядываясь в каждую деталь, вбирая в себя каждое слово. Валерия не заметила, как её свеча догорела. Не почувствовала, как Илья вернулся за ней. Опираясь на его плечо по пути в женскую каюту, она уже не воспринимала реальность — перед внутренним взором стояло только сияющее зелёное северное небо, сулящее ей два — и только два — пути жизни.
