Кубок огня, льда и желаний

      Арктур во снах часто возвращался к любимому месту уединения, что располагалось у протяжной реки Данубиус. Шлёгенская петля — уголок вне пространства и времени, выточенный ветром, водой и миллионами лет. Воды реки, берущей начало в землях древних скифов, текут с запада на восток, унося с собой миражи истории — от шороха кельтских рун до эха судов римских легионов. Помнится, среди развалин замка Дюрнштайн Арктуру даже довелось перекинуться парой слов с призраком Ричарда Львиное Сердце, когда-то заточённого в этих стенах. А простые, благочестивые маглы, ощущая в здешней тиши неведомую гармонию, издавна возводили вдоль русла монастыри редкой красоты. Им, быть может, казалось, что у берегов Дуная они чуточку ближе к Богу, но в действительности они стремились коснуться магии времени, к тому месту, где настоящее сплетается с прошлым в узор вне причин и следствий.       Вот резной сруб колодца — будто метка на карте воспоминаний — меж кедров и сосен. Мать в ситцевом платье, придерживая кружевной зонтик одной рукой в перчатке, другой — раскладывает пикник на тёплом песке. Отец, как всегда, стоит на пригорке неподалёку, зорко следя за округой. Он присоединится чуть позже — когда в сто первый раз убедится, что всё спокойно и ничто не угрожает их покою.       Валерия, весёлая и лёгкая, пробегает мимо в костюмчике юнги: голубые штанишки на манжетах, белая рубашка в полоску с синим воротничком и галстуком. Обычно она плетёт себе сложные причёски, но сегодня, в день отдыха, распустила волосы и надела белую бескозырку. С довольной улыбкой она возвела парус своей шлюпки, ловко оттолкнулась от берега и прыгнула на борт, взяв курс к середине реки.       — Почему я не с тобой? — задумался Арктур, взглянув вниз.       Он медленно раскачивал подвесные качели, где устроилась Женя с книгой в руках. Волосы её переливались рыжевато-медными бликами в солнечном свете, а веснушки ярко проступали на лице, подчёркивая каждую черту лета.       Это была идиллия. Эдем. Его собственный рай.       Раздался всплеск. Присмотревшись, Арктур заметил в реке других Черных — точнее, Блэков. Волшебники, чьи портреты он запомнил наизусть, посетили его дрёму и с удовольствием плескались в летней, спокойной равнинной воде. Он насчитал почти десяток черноволосых голов, и на их фоне особенно выделялись мама и Женя, Нарцисса и Драко. С изумлением Арктур наблюдал, как Беллатрикс подтапливает Регулуса, а Нарцисса, нырнув, хватает обоих за щиколотки и утягивает под воду. Их игры были дерзкими, резкими, почти агрессивными — в сущности, вполне в духе Блэков. Зная свою семью, он понимал: даже такой беззаботный солнечный день легко мог закончиться ссорой, потасовкой, проверкой силы — или даже покушением на жизнь. Разумеется, в шутку.       Исгерд левитацией поднесла Драко сэндвич — тот решил остаться на берегу, прячась в тени деревьев, чтобы уберечь свою белоснежную кожу. Рядом с Арктуром и Женей растянулся анимаг в образе черношёрстной собаки; разлегшись на солнце, он громко похрапывал, дремля безмятежно и сладко.       «Что за странный сон», — подивился Арктур собственному воображению, умудрившемуся собрать столь несовместимых людей в одном видении. Он наблюдал, как лодка Валерии проплывает мимо игривых Блэков; те заметили её и приветственно замахали руками.       — Ахой, ледяная! — окликнули они, щедро осыпая брызгами. — Давай к нам! Жара такая, что голова идёт кругом!       Валерия мягко улыбнулась, взглянула в воду, но затем смешливо поморщилась и покачала головой:       — Пожалуй, откажусь. Мало ли что водится в глубинах Данубиуса…       Отказ они восприняли шаловливо — возможно, даже как приглашение к озорству, ведь Блэки никак не переносили слова «нет». Одна черноволосая макушка нырнула под лодку, появилась с другой стороны и начала раскачивать борт. Сестра схватилась за мачту, заливаясь смехом.       — Спрыгивай сама! Или мы перевернём лодку! — пригрозили ей в полушутливом тоне.       — Ну полно! — рассмеялась Валерия, но их это не остановило. Один за другим они подплывали ближе, только чтобы сильнее накренить судёнышко, и теперь ей было уже не до смеха.       — Что за чертовщина?! — вспыхнул Арктур, выхватывая палочку и направляясь к воде.       Его остановило требовательное прикосновение. Обернувшись, он увидел печальную Женю. Она сжала его запястье своей маленькой ладонью, не желая отпускать.       — Ты оставляешь меня… снова? — её меланхоличный голос звучал сквозь плеск и борьбу в воде.       — Ты же видишь, что там происходит! Мы обязаны вмешаться.       Но волшебница не слушала. Её кожа покрывалась шерстью, ногти вытягивались в острые когти, впиваясь в его руку. Почти животной пастью она прорычала:       — Ты никогда не смотришь на меня. Только на неё. На свою сестру.       — Да дело не в этом! Разве ты не видишь, что она в опасности?!       — Конечно, в опасности. Она всегда следовала за ней. А ты так и не предупредил её. — Уже наполовину в обличии зверя, Женя оттолкнула его к воде. — Вот и смотри теперь, как она тонет.       — Что?.. — Арктур резко обернулся и успел лишь увидеть, как возникший за спиной Валерии Каркаров сталкивает её в воду, а инферналы утаскивают её в бездонный омут.       Блэки же теперь безвольными трупами покачивались на поверхности воды. Все, кроме тех, кто остался на берегу. Те медленно двинулись к Арктуру, поднимая указательные пальцы — то ли в укоре, то ли в немом предупреждении. Но прежде чем кошмар успел вынести волшебнику свой приговор, тишину разорвал собачий лай.       Дёрнувшись, Арктур очнулся под уличный шум. К его лицу прилип обрывок бумаги, а в нос резко ударил запах гари. Проморгавшись, он увидел, как тлеют рабочие документы под горячей золой непотушенной трубки.       — Нет-нет-нет! — вскрикнул он, кидаясь спасать труды, но поздно: восстанавливающие заклинания могли вернуть пергамент, но не выжженные записи. Всё, что сгорело, ушло безвозвратно.       — Мне определённо необходим сон без сновидений, — пробормотал он, с досадой скомкав обугленный материал и швырнув его в корзину. Затем устало откинулся на спинку кресла.       Конечно же, он заснул прямо посреди работы. На лбу отпечатался рельеф стола, а голову пронзала пульсирующая мигрень. Последний месяц был сплошным водоворотом — дипломатические дела, лабораторный проект, бесконечные курсы и совещания. Он почти не спал, не ел, зато курил больше обычного. Турнир в Хогвартсе стал для него глотком свежего воздуха — и одновременно тревожным звоночком: так больше продолжаться не может.       На столе громоздилась кипа бумаг, испещрённых пометками «Срочно», письмами без ответа, неоплаченными счетами. Арктур даже не был уверен, что тягостнее — вымышленный кошмар или унылая реальность.       — Эти юные гении, стремящиеся поскорее выпуститься из школы… — пробормотал он, вытягивая первое письмо из стопки, — даже не представляют, какой сюрприз поджидает их в мире взрослых.       «Мистер Черных, благодарим Вас за недавний визит в Хогвартс. Школа рада видеть Вас в числе гостей и новых патронов. Мы высоко ценим Ваш вклад в развитие современной магии.       К сожалению, вынуждены вынести официальное предупреждение в связи с нападением Вашей лисы на профессора Аластора Грюма. Агрессия в отношении сотрудников школы в любой форме недопустима. Просим в следующий раз привести фамильяра в наморднике. В случае повторения инцидента школа будет вынуждена обратиться в Визенгамот.       Мы надеемся на Ваше понимание и уверены, что до этого не дойдёт.       С уважением,       Заместитель директора, Минерва Макгонагалл P.S. Директор Дамблдор просил передать, что Ваш стиль — просто ослепительный».       — На своих профессоров намордники надевайте, уважаемая, — проворчал Арктур и с раздражением бросил письмо в камин.       Он наклонился вниз и бережно погладил свою лисицу, которая, как всегда, грела его ноги. Она лениво приоткрыла один глаз, точно понимая его настроение.       — Это ж надо — сбить чары с чемпионов! Будто у них и без того мало неприятностей на Турнире…       Волшебник даже не стал вникать, почему внешние подавители заклинаний не сработали — это была забота Министерства спорта, не его. Особенно когда на подходе было куда менее лестное письмо по работе…       «Блэк, как сотрудник Департамента по делам граждан Режима в Британии, ты должен быть в курсе: Каркарова в последнее время замечают в компаниях с сомнительной репутацией. Если он сделает нечто большее, чем просто чихнёт, предупреждаю: Аврорат возьмёт его под пристальное наблюдение. Надеюсь, к тому моменту у тебя будет подготовлена внятная объяснительная, чтобы минимизировать политический скандал. Руфус Скримджер».       — Как будто Кощей меня послушает… — пробурчал Арктур. Ему было непривычно поддерживать порядок, ведь по натуре он всегда стремился к хаосу. Но работа есть работа, а спорить со Скримджером — себе дороже. Свежевыписанное предупреждение директору Дурмстранга он аккуратно упаковал в конверт и переключился на следующее письмо из кипы.       «Арктуру Черных, члену Общества зельеваров-экспериментаторов. Рады сообщить, что проект “Химера в пробирке” одобрен для перехода на следующий этап. Лаборатория в настоящее время набирает добровольцев для тестирования. Как один из ключевых разработчиков, вы можете выдвинуть свою кандидатуру на рассмотрение».       Оставшиеся часы до наступления вечера Арктур провёл в решении административных и лабораторных дел, пока наконец не добрался до личной корреспонденции. На самом верху лежал дымчато-белый конверт с серебристым тиснением. Он узнал печать: сургуч с инициалом «НМ».       Внутри было краткое, но красноречивое послание:       «Дорогой Арктурус,       Люциус и я будем рады видеть тебя в нашем поместье.       Нам бы хотелось встретиться по-домашнему, без посторонних — поговорить о семье, об общих ценностях, истории и, конечно, о будущем, которое нас связывает.       В ожидании твоего ответа,       Нарцисса “Цисси” Малфой».       Арктур закурил, должно быть, уже в десятый раз за день. Он давно поклялся себе не контактировать с этой волшебницей без острой необходимости. Её поведение тревожило — проявления эмоционального распада, расслаивающееся мышление… Он не хотел усугублять её состояние — ни своим присутствием, ни своими воспоминаниями. Вежливо, но уклончиво он ответил, что сможет вернуться к ней ближе к Пасхе, сославшись на катастрофическую занятость. Это, впрочем, было не так уж далеко от правды.       Но гораздо больше Арктура занимало следующее письмо — то, которого он ждал почти вечность. Конверт был прост, но аккуратен, почерк строг.       «Мистер Черных,       Я долго размышляла, стоит ли отвечать Вам. Видите ли, я и мой супруг не желаем вмешиваться в дела семьи, которую я оставила. Мы не уверены, чем можем быть полезны.       Однако если дело действительно срочное и Проклятие Блэков столь опасно, как вы утверждаете, мы готовы принять Вас у нас в Девоне.       Адрес прилагается.       До скорой встречи,       Тонксы».       Арктур выдохнул густой клуб дыма — он и не заметил, как задержал дыхание. Как же долго он ждал этого письма. Связаться с Андромедой Тонкс оказалось нелёгкой задачей. Даже после того, как он нашёл надёжную совиную линию, потребовалось не меньше десятка настойчивых, почти отчаянных писем, чтобы добиться её ответа.       И вот наконец дверь приоткрылась. Что ж, теперь он хотя бы перестанет медленно сходить с ума от неопределённости. Дерзкая выходка Жени, которая скрыла свой тайный уговор с самим Сириусом, мать его, Блэком — преступником, между прочим! — всё ещё не давала Арктуру покоя. И от неё пришла весточка. Короткая, милая и очаровательная — в точности как она сама:       «Арктур, жду не дождусь весенних каникул. Гадаю, как же ты вызволишь нас из Хогвартса. Ж.»       — Держись покрепче, — усмехнулся он, не сомневаясь ни на мгновение в своих способностях. — Потому что этот побег ты точно не забудешь, Женя.       Он довольно докуривал трубку, наблюдая, как на листе верже медленно подсыхают чернила — значит, послание уже проявляется на другом конце связи, на зачарованном пергаменте девушки.       За бравадой действительно стояла необходимость подумать: план нужен, и хороший. Сколько бы набегов он ни совершал на Дурмстранг, ни один нельзя было бы назвать идеальным. Каждая лазейка, однажды найденная им в защитных чарах, позже тщательно латалась. Поначалу это было весёлой игрой, но со временем превратилось в состязание с самим собой. Да и прежняя уловка с похмельем Каркарова больше не сработает.       Нет, конечно, Арктур мог бы разыграть министерский туз: замолвить словечко за Игоря перед Скримджером в обмен на временный отпуск девушек. Но это было бы скучно и без вызова. А он нуждался в чём-то… особенном. В чём-то таком, чтобы Каркарову не осталось иного выбора, кроме как отпустить их. Нечто…       — Грандиозное, — хмыкнул волшебник, уже мысленно перебирая варианты идеального побега для девчонок из Дурмстранга.