Кубок огня, льда и желаний

      Арктур остановился у калитки, ведущей на участок одинокого дома на окраине магловского посёлка на юге Англии. Сюда он добирался окольными путями — менял виды транспорта, чередуя магические и обычные, и даже несколько раз переодевался. Убедившись, что за ним никто не следует, он наконец достиг цели.       На нём был серый клетчатый костюм магловского покроя — невыносимо скучный, как он сам считал. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, линзы очков самые обыкновенные, без намёка на магию. Канцелярский образ. Со стороны Арктур вполне мог сойти за заурядного офисного клерка, никак не связанного с волшебным миром — если бы не изумрудные украшения, которые он позабыл снять. И если бы не рыжий персидский кот на руках — на самом деле зачарованная лисица, которую он упрямо продолжал держать при себе.       Черных ещё раз обернулся, чтобы убедиться, что со станции электрички за ним никто не последовал. На просёлочной дороге, кроме него самого, не было ни души. Убедившись в этом, волшебник направил лёгкий импульс магии в сторону двери — достаточно, чтобы привести в движение дверной молоток и тем самым уведомить семью Тонксов о своём прибытии. Сам он пересекать двор не рискнул — тот, скорее всего, был начинён магическими ловушками, способными весьма неприятно встретить незваного гостя.       — Он здесь! — раздался внутри громкий возглас, за которым последовал гулкий топот по лестнице, слышный даже снаружи. Дверь распахнулась настежь, и наружу выскочил розоволосый вихрь, облачённый в хаос несочетаемых фасонов и расцветок. Это нечто остановилось перед Арктуром и с явным интересом принялось рассматривать его с ног до головы, обходя по кругу. — Ма-ам! А мы точно ждали дальнего родственника? Он какой-то… обычный! — громко заявила девушка, чья внешность менялась с такой скоростью, что у Арктура зарябило в глазах.       Он поспешно снял очки, чтобы избежать надвигающейся мигрени.       — Я выгляжу потрясающе, дорогуша, просто инкогнито, — буркнул он, чуть раздражённый тем, что его застали в столь невзрачном виде. Но стоило ему вновь надеть очки, как он заметил, что девушка уже направила на него палочку.       — Ага! Попался, самозванец! Ни один Блэк не дал бы застать себя врасплох!       О чём она не догадывалась — так это о паре изумрудных глаз, что сверкнули за её спиной. Лисица, замаскированная под рыжего кота, недвусмысленно облизывалась, готовая в любой момент перекусить и палочку, и шею. Прежде чем Арктур успел что-либо сказать, на пороге появилась ещё одна ведьма. На лице её читалось явное недовольство, но голос звучал спокойно и сдержанно:       — Дора, негоже встречать гостей подобным образом. Соблюдай хотя бы элементарные правила приличия и пригласи молодого человека войти… вместе с его фамильяром.       Девушка недовольно пробурчала: «Скукотища», но, заметив за собой хищный взгляд кошки, заметно вздрогнула. Хозяйка дома тем временем сняла охранные заклинания со двора.       — Я просто проверяла его, — оправдалась Тонкс, сама не поняв, маме ли она объясняется или кошке. — Издержки профессии мракоборца. Добро пожаловать в дом Тонксов, сэ-эр! — напевно протянула она, наигранно кланяясь, словно придворный лакей.       — Какая прелесть, — саркастично отозвался Арктур.       Он намеревался навестить Тонксов по делу весьма серьёзному и не ожидал, что его встретят семейной комедией. В какой-то мере он начал понимать бедолаг, которых сам некогда разыгрывал схожими выходками. Не поддаваясь на провокации взбалмошной девицы, он уверенно направился к входу, в котором появился глава семейства — светловолосый мужчина с добродушным лицом и заметным брюшком.       — О, мистер Блэк! — приветствовал он тёплым, располагающим голосом. — Мы уже начали волноваться, не приключилось ли с вами чего по дороге. Эдвард, рад знакомству. — Арктур крепко пожал протянутую руку. — А это моя супруга и ваша дальняя тётка, Андромеда. — Они обменялись короткими кивками. — И наша чудесная дочурка, Нимфадора.       — Па-апа! — тут же взвыла девушка. — Я же просила не называть меня так при людях!       — Ну, не будем задерживаться на пороге — проходите, проходите! — добродушно позвал мистер Тонкс, игнорируя её возмущение.       Впрочем, для взрослой дочери он, похоже, был источником вечного смущения.       Они прошли в уютную, светлую гостиную, где на кофейном столике гостя поджидал чайный сервиз. Дом Тонксов был чистым и ухоженным: без излишеств, но и вовсе не бедным. Маленькие детали: аккуратно подобранные рамки для колдографий и портретов, причудливые коллекции, весенние тюльпаны в изящной вазе, лёгкий, гармонирующий с обстановкой текстиль — создавали атмосферу тепла и сразу располагали к себе. Чувствовалась рука опрятной хозяйки со вкусом, которая, к слову, внимательным взглядом следила за Арктуром и уловила его немую оценку ещё раньше, чем он произнёс похвалу.       — У вас замечательный дом, мистер Тонкс.       — Это всё заслуга моей дорогой Меды, — довольно отозвался Эдвард. — Что бы я делал без неё? И можно просто Тед, без формальностей.       — Взаимно.              Нимфадора наконец успокоилась и приняла облик миловидной молодой особы со строптивой копной лавандовых волос. Плюхнувшись в разноцветное кресло, единственное яркое пятно в выдержанной гостиной, она сложила руки на груди и уставилась на гостя исподлобья.       — Метаморфомаг… редкий дар. Давно не встречал таких, как ты, — подметил Арктур.       Дора явно не знала, как вести себя с подозрительным родственником, возникшим будто из ниоткуда, и от нервозности перешла на язвительность.       — Если ты думаешь, что сможешь утащить меня в подземелья Блэков — ошибаешься.       — Дора, довольно, — тихо, но твёрдо одёрнула её Андромеда. — Я уже говорила: Арктур не имеет ничего общего с Блэками, кроме фамилии и дара. Арктур, напомните, чем занимается наша семья?       — Род Черных прославился лесничеством. Одни сторожат волшебный лес, огромный и богатый, другие занимаются добычей и поставкой ингредиентов. — Лисица, всё ещё в облике кошки, завершила обход дома, запрыгнула на колени Арктура, удобно устроилась и подмигнула Нимфадоре.       — Вот, дорогая, видишь? Благородное дело.       Но Дора демонстративно закатила глаза.       — Ла-адно, потерплю его. Пока он не собирается позорить нас за изгнание из рода.       — Никак нет, Нимфадора. Я лишь пытаюсь понять, кто наслал проклятие безумия на семью Блэков, — ответил Арктур, принимая ароматную чашку чая, плавно подлетевшую к нему. — Более того, на фоне недавних загадочных смертей я начинаю думать, что вам ещё повезло оказаться отречёнными.       — Подожди! Смертей? Во множественном числе?! Это правда? — Она обернулась к родителям, мгновенно утратив желание язвить.       — Да, дорогая, — ответил за супругу Тед. — Мы почти не говорим об этом, но некоторое время назад не стало ещё нескольких твоих дальних родственников.       — Поделом им, — отрезала девушка, хотя в её глазах промелькнула грусть. — Снобы получили по заслугам.       Арктур дёрнулся. Хотя Нимфадора и не относила его напрямую к Блэкам, проклятие постепенно тянуло к нему цепкие лапы, делая волшебника раздражительным и вспыльчивым. Губы сжались в тонкую линию, когда он мотнул головой, отгоняя навязчивое желание проучить девчонку, а пальцы нащупали в кармане пиджака курительную трубку. Чуткая Андромеда уловила перемену.       — Дора, будь добра, проверь садовых гномов, пока мы обсуждаем семейные дела.       Девушка вновь закатила глаза, но подчинилась и удалилась из комнаты. Что именно заставило её неожиданно стать покладистой — одному Мерлину известно. Но стоило источнику раздражения выйти, как Арктуру действительно стало легче взять себя в руки и перейти к серьёзному, неприятному разговору.       — Семейные дела — это как раз то, что привело меня в ваш дом. Беря в расчёт радикальные высказывания вашей дочери, подобные разговоры, похоже, не редкость в вашей семье. Следовательно, я мог бы предположить причастность Тонксов к проклятию. Уверен, Андромеда, изгнание из рода задевало вашу честь. Возможно, вы даже думали о мести. Поэтому я сразу озвучу своё намерение: я пришёл, чтобы исключить вас из числа возможных виновников, наславших порчу на наш род, — произнёс он прямо, не желая ходить вокруг да около.       Тед изумлённо вытаращился на гостя, который, несмотря на оказанное гостеприимство, осмелился бросить подобный выпад под их собственной крышей. Он насупился и уже собирался возмутиться, но Андромеда мягким жестом остановила его.       — Признаюсь, Арктур, причины подозревать меня действительно есть. Если бы кто-то из оставшихся Блэков и мог возбудить дело, уверена, мракоборцы в первую очередь вызвали бы на допрос меня и Беллатрикс. Поэтому я благодарю тебя за прямоту. Она куда приятнее скользких намёков аристократии. — Она ласково сжала руку супруга, чуть поглаживая её. Тед перестал хмуриться, хотя напряжение полностью не исчезло. — Как странно вспоминать те давние события… Я надеялась никогда к ним не возвращаться. Семидесятые выдались тяжёлыми: смута, страх, сложные решения. А я выбрала самый трусливый путь — сбежать с человеком, которого мне запретили любить. — Она обменялась с оттаявшим Тедом тёплым взглядом, полным нежности. — Боюсь, разочарую тебя, Арктур: у меня попросту не хватило бы смелости даже задуматься о кознях против моей могущественной семьи, не говоря уже о порче. Думаю, меня выжгли из гобелена именно за это — за трусость. Во мне оказалось слишком мало Блэка, чтобы носить эту фамилию.       Её история была правдива, однако Арктур не собирался сдаваться так просто.       — И всё же, Андромеда, вспомните. Возможно, первые признаки проклятия появились ещё тогда, когда вы были частью рода.       — Боюсь, что нет. Наша семья всегда отличалась вспыльчивостью и скандальностью, но когда Неназываемый начал свою пропаганду, в доме стало попросту невыносимо. Большинство поддерживало идеологию тогда ещё Тома Реддла, но здравомыслящие понимали: его амбиции ведут к катастрофе. Я старалась держаться подальше от политики, пока она не коснулась сестёр. Белла стала будто одержимой, навязывая себя Реддлу в невесты; Нарцисса безразлично наблюдала за семейными распрями и столь же флегматично перешла в дом Малфоев. А затем, вслед за ними, я потеряла из-за этого тирана и Регулуса, — всхлипнула она.       Андромеда рассказывала так плавно, что Арктур заметил блеск слёз слишком поздно. Тед протянул супруге платок, и она аккуратно промокнула глаза:       — Но знаешь… раньше я была уверена, что вход в родовое поместье Блэков закрыт только для меня. И лишь недавно узнала: оно отгородилось от всех. Это не похоже на обычный Фиделиус. Поместье — оно живое, Арктур. Сейчас Гриммо ведёт себя, как раненое животное, которое прячется в укромном месте, чувствуя скорую смерть. Да, думаю, так и есть: если ты намерен выяснить причину вымирания рода, сперва нужно понять, что случилось с самим домом.       Андромеде было тяжело, и Арктур испытал укол неловкости — его расспросы причиняли ей боль. Он растерялся, не находя слов утешения.       — Теперь всё позади, — наконец прошептала она, уткнувшись в плечо мужа и поглаживая его спину.       — У вас прекрасная семья, — вымолвил Арктур, возвращая себе голос. Ни обиды на Нимфадору, ни съедающего раздражения проклятия больше не оставалось. Все его подозрения в адрес Тонксов оказались напрасными — и он был этому искренне рад. — Должно быть, история вашего запретного союза удивительно красива.       Андромеда звонко рассмеялась, почти по-детски, и смущённо высморкалась в платочек.       — Можно и так сказать. Как и большинство моей семьи, кроме Сириуса, я училась на Слизерине. Все уверены, что самая пламенная любовь рождается у враждующих факультетов Салазара и Годрика, но это заблуждение. На самом деле многие слизеринцы питают особое уважение к пуффендуйцам — к их свободе от оков долга рода, к их умению следовать за мечтой. Как же я могла не влюбиться в Теда? Ты бы видел его в молодости! — В этот момент вернулась Дора, вновь закатив глаза и изобразив жест явной тошноты. — На этом красота нашей истории заканчивается. Я ослушалась убеждений о превосходстве чистокровных. Меня не называли предательницей крови, но нам долгие годы приходилось скрываться от яростных противников нашего брака; лишь война остудила разгоревшиеся родовые страсти. А дальше ты знаешь: проклятие, куда беспощаднее войны, забирало Блэков одного за другим… Из родственников я могла довериться только Сириусу и Регулусу, но их настиг тот же злой рок. Ты — первый Блэк, которого я вижу за четверть века.       Видно, что миссис Тонкс действительно хотела помочь, но ей тяжело давалось вспоминать былую жизнь. У Арктура оставалась последняя попытка.       — Я также хотел бы исполнить последнюю волю Регулуса и передать вам его память. — Он достал и протянул Андромеде потёртый дневник. — Он хотел, чтобы он был у вас. Моя сестра случайно нашла его в Хогвартсе, но принадлежит он вам.       — Не может быть…       Пальцы Андромеды осторожно скользнули по корешку и обложке. В отличие от Арктура, магия дневника впустила её без малейших ограничений. Волшебница бережно перелистывала страницы, прижимая платок к лицу, когда слёзы тоски увлажняли щёки, и останавливалась на случайных воспоминаниях:       — О, здесь мы гостили у бабушки… А вот мы проводим лето вместе на Корсике… Его первый год в Хогвартсе — я старше Регулуса на десять лет, поэтому годы нашей учёбы не пересекались. Зато он застал в школе Нарциссу и Сириуса, вот только их отношения всегда были непросты.       — Непросты? Дневник мне открыл обратное: он и ваша младшая сестра были очень близки.       — Да, так это могло выглядеть со стороны, но их привязанность была скорее односторонней. Видите ли, у Нарциссы наисквернейший характер. Любой, кто видел изысканную леди Малфой хоть мельком, со мной поспорит, но я знаю сестру куда лучше. Она никогда не станет открыто ругаться или объявлять войну — вместо этого устроит «несчастный случай» или сплетёт козни из тени. Нарцисса была самой младшей женщиной в нашей семье, фактически пешкой, если учесть, что наследство предстояло делить между пятью наследниками. Единственное, чего от неё ждали, — выгодного брака. Нарцисса прекрасно осознавала это и была не согласна с положением дел. Из нас всех у неё была наибольшая тяга к власти и богатству, и она делала всё, что в её силах, чтобы поднять свой статус в семье. Цисси боялась пойти только против Беллатрикс, остальных же — меня и Сириуса — она без угрызений совести сдавала родителям, когда ей было выгодно. Регулуса она обрабатывала постепенно, скрываясь за маской заботы. Под её влиянием он нередко совершал поступки, за которые получал нагоняи — от Беллы или от старших. Я пыталась его образумить, но он не слышал меня… а когда прозрел, было уже поздно. Если бы у меня был шанс что-то изменить, я бы сделала всё, чтобы уберечь Регулуса от влияния Нарциссы.       — Но, судя по записям, он должен был послать вам просьбу — уберечь Нарциссу и её сына.       Андромеда пролистала дневник к последним записям и нахмурилась.       — Это очень странно. Мне не приходило никакого письма. И уверена, Нарцисса выставила бы меня за порог, не дав и слова сказать. Не обманывайся её ангельской внешностью, Арктур — они с Люциусом идеально подходят друг другу. Что ж, сестра добилась своего: у неё семья, поместье, состояние и влияние. Она поднялась куда выше, чем рассчитывала Друэлла. Вальбурга бы ею гордилась.       — Тут я вынужден не согласиться. — На лице Андромеды появилось вопросительное выражение. — Какие бы богатства она ни нажила, они не уберегли её от проклятия. Боюсь, в последнее время алчная Нарцисса всё чаще впадает в состояние невинного ребёнка. Она порой принимает меня и мою сестру за кого-то из вас.       — Вот оно как… — сожаление вспыхнуло и тут же погасло на лице Андромеды. — Здесь я действительно не могу не согласиться с дочерью. — Она закрыла дневник и отложила его, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. — Мне нужно время, чтобы внимательно изучить записи Регулуса. Возможно, он заметил что-то важное: кузен всегда был наблюдательным, находился в центре семейных дел и много записывал. А тебе я советую поговорить с кем-нибудь из работников Азкабана — Беллатрикс и её тёмные прихвостни возглавляют мой список подозреваемых. Создать проклятие, нанося ущерб собственной семье… это так на неё похоже. Я дам знать, если что-то обнаружу.       Арктур понял намёк, отложил чашку и поднялся.       — Буду вам очень признателен. Но, кажется, я засиделся — не хочу отнимать у вас выходной.       — Что ты, Арктур. Твой визит стал для меня настоящим бальзамом на душу, и я бесконечно ценю то, что ты принёс мне частичку Регулуса. Более того, я рада, что твою семью миновала участь блэковской меркантильности и вечной борьбы за власть. В следующий раз я надеюсь увидеть тебя вместе с сестрой — уверена, она быстро подружится с Нимфадорой. Тед, дорогой, проводи нашего гостя.       Эдвард добродушно сопроводил Арктура к выходу и, похоже, даже простил ему прежнюю подозрительность. Этот человек был открыт и совершенно не злопамятен. Если Блэки действительно были столь тяжёлыми, как их описывала Андромеда, неудивительно, что она сбежала с Тонксом.       Отдаляясь от дома, Арктур вновь обдумал дальнейший план. Теперь ему предстояло пообщаться с Сириусом и Беллатрикс. Оставалось лишь надеяться, что эти Блэки окажутся достаточно внимательными и вменяемыми, чтобы заметить что-то неладное в родовом поместье и вспомнить события двадцатипятилетней давности. В противном случае он рисковал оказаться в тупике.