В ночь, когда пролились звезды (перезаливка)

      Полоска дневного света упала на две фигуры, узниками запертые в оковы ожидания грядущего; беспокойство буквально ощущалось кожей. Тот, что поменьше, суетливо нарезал круги по нелепо просторной и светлой комнате, совершенно неподходящей их текущему статусу. Второй – крепкий и хмурый – с раздражением следил за оными беспорядочными перемещениями, внутренне недоумевая, куда делся его буквально недавно податливый божок, а не этот сгусток нервов.       Денис ожесточенно обгладывал кожу на большом пальце и отчаянно пытался найти выход из сложившейся ситуации. За то, что он сделал, последует наказание, но непонятно еще какое, и званием бога в данной ситуации можно только подтереться. Ужасно хотелось сбежать и просто все бросить, достаточно будет лишь выйти за дверь, но мозг понимал, что бегством проблему не решить. Если парень повинуется трусливому порыву, то о спокойном будущем можно забыть, придется жить в постоянном страхе погони. И все же перспективы были незавидные. То, что юноша добровольно последовал за ворвавшейся в покои Гвинея стражей второго наследного принца, еще не говорит о смирении перед своей незавидной судьбой. Денис обязательно найдет способ выкарабкаться из любого дерьма, главное – не погрязнуть в нем еще сильнее.       - Прекрати мельтешить перед глазами.       Резко обернувшись на голос, юноша сделал шаг в сторону и вонзился коленкой в стоявший рядом стул. Проскулив и сочно чертыхнувшись, он схватился за ушибленную ногу и сложился пополам, неприятно морщась.       - Нечего было воздух попусту гонять, - воин постарался звучать не так злорадно, да не вышло. Все никак не получалось смириться, что после произошедшего между ними паренек словно бы забыл о существовании мужчины, к которому буквально полдня назад так ласково льнул.       - Ну извини, что я один тут переживаю! Может, для тебя и в порядке вещей влипать во всякие сомнительные ситуация, но не для меня! Черт, ну как же все вообще невовремя! – Денис тихонько взвыл и опустился прямо на пол.       - Невовремя, да. Нас прервали на самом интересном.       Юноша одарил Гувалерена таким взглядом, что второй засомневался в том, что они действительно были близки прошлым днем.       - Блядь, ты серьезно? Об ЭТОМ хочешь поговорить? СЕЙЧАС? Ты вообще не понимаешь, в каком мы положении?       Воин равнодушно пожал плечами и отвел взгляд. Его мало интересовало, что еще эти черви ряженые могут ему устроить. С возрастом как-то перестаешь удивляться не креативным подходам к расправе – сразу видно, дилетанты.       - Не стоит переживать, я не позволю тебе навредить.       - Рен, речь идет не только обо мне! Ты попытался убить принца и, напомни, сколько там слуг прирезал в придачу? Соглашусь, этот ублюдок заслуживает, чтобы ему яйца оторвали, но то были невинные люди!       - Прагарас, ты серьезно собрался меня сейчас упрекать? – недовольство вперемешку с удивлением вырвалось из глубин души и отразилось букетом непередаваемых эмоций на суровом лице. – Я сделал, что должно.       - Ой, вот только не надо говорить, что ради меня!       - Не стану. Я сделал это ради себя, так что не взваливай на душу еще и мои прегрешения.       Отчего-то то, как буднично Гувалерен рассуждал о произошедшем, лишь сильнее распалило подступающее к горлу волнение. Денис уже даже не понимал, насколько он оставался в здравом уме, а иначе как можно оправдать то, что человек, к которому он что-то испытывал, на самом деле был импульсивным убийцей, он не знал. Главнокомандующий, что сейчас спокойно сидел напротив, недовольно подбоченившись, убивал невинных, лишь бы добраться до юноши. Их кровь и на его руках тоже, и этот факт уже никакой тряпкой не стереть. Чтобы просто взять и так легко закончить чью-то жизнь… Для Дениса сложно было найти хоть одно разумное тому оправдание. И то, что сам Гувалерен ни о чем не спрашивал, убивало еще сильнее. Знает же, что юноша по-крупному налажал, не зря про грехи заговорил, но словно все так и должно быть!       - У тебя сейчас от напряжения глаза лопнут. Прекрати.       - Хааааах… - Денис обреченно уперся затылком в спинку стула. Нет, они точно помрут с таким подходом к проблеме. Причем очень скоро.       Парень с усилием надавил на уголки глаз, словно пытаясь избавиться от напряжения. Не помогло. Гувалерен отстраненно водил пальцем по своему глубокому шраму на правой щеке, вырисовывая лишь одному ему известные узоры. Денис еще в первую встречу подметил, что с ним воин выглядел еще более грозным, особенно когда его лицо не выражало никаких эмоций. Пряди черных волос падали на глаза, запутавшись в густых ресницах. И, черт, несмотря на всю отталкивающую и кричащую опасностью внешность, каким же притягательным мужчина казался! Парень еще раз громко выдохнул. Придурок. Это ж надо было так вляпаться. Сам всегда высмеивал любовь, но в конечном счете та над ним жестоко посмеялась в отместку. Заставила влюбиться не в просто ведь опасного плохого парня, да еще в придачу в того, с кем он никогда не сможет быть в другом мире.       Тело прошибло множеством маленьких молний. Денис растерянно моргнул и слабо усмехнулся, если бы остались на то внутренние силы. Ну надо же, «другой» мир. И в какой только момент он перестал быть «своим»? В какой момент парень перестал обращать внимание на то, что его тянуло к мужчине – к полу, который в привычной ситуации никогда бы не смог вызвать в нем и толику интереса, и дело было даже не в детских травмах? И, наконец, какого хрена, когда все идет по причинному месту, он вновь думает об этом несносном типе? Вновь в трубу улетели все прежние приоритеты, стоило только раскрыть двери сознания и пустить туда мысль о воине, который, казалось, мог затмить собой абсолютно все – и желание избавиться от темных сил, и необходимость следовать своей цели и выжить в этом мире, но, что самое главное, этот человек имел слишком много власти над неопытным сердцем, раз в какой-то момент сумел отодвинуть на второй план даже попытки вернуться домой. На душе сделалось одновременно гадко и смешно. Ну правда, придурок, не иначе.             В дверь негромко постучали, вырывая Дениса из пучин невеселых размышлений. Должно быть, это служанка обед принесла. Они же теперь с Реном что-то типа государственных преступников под вопросом, вот их пока и не выпускают за пределы четырех стен, пусть и поместили в обычную комнату, а не тюрьму. Неспеша поднявшись с пола, юноша подбрел к двери и, уже предвосхищая реакцию, отворил деревяную створку, отделявшую их от неизбежного наказания и всеобщего порицания. На пороге робко застыла молодая девушка, в трясущихся руках сжимая поднос с двумя полукруглыми емкостями, из которых шел еле заметный пар. Натянутый на лоб светлый платок разве что глаза не скрывал. Трясло беднягу так, что было жалко. Та промямлила что-то нечленораздельное и чуть ли не под прямым углом согнулась, вытягивая поднос, явно поскорее желая отделаться от обременительного поручения. Интересно, насколько далеко по дворцу уже успели змеями расползтись слухи о произошедшем и какого содержания? Судя по тому, что на него даже глаз не поднимали, явно не шибко радужные. Раньше прошел бы он мимо, как та еще несколько минут провожала бы взглядом его давно удалившийся силуэт, а потом еще несколько дней кряду рассказывала всем подряд о невероятной удаче, с ней произошедшей. Теперь же одна единственная случайность перевернула все вверх дном. Понятно лишь одно, сейчас для девушки стоял не бог и даже не темный анг. Он был нечто более странным и пугающим.       Осторожно перехватив поддон, чтобы случайно не коснуться пальцами друг друга, Денис поспешил захлопнуть дверь. В груди противно заныло. Все же неприятно, когда в тебе видят монстра, даже не зная всей правды. Как легко люди меняют свое мнение, стоит только кому-то шепнуть нужные слова на ушко, да так, чтобы те достигли самых глубин и ядом въелись в кожу.       - Что, расстроился? – насмешливо потянул воин, когда парень со стуком поставил еду на стол.       - Ну я же не ты, чтобы получать удовольствие от того, что меня все боятся.       - Боятся – значит уважают твою силу.       - Да-да… - юноша грузно опустился на стул, подставив к себе один из горшочков. Вопросительным взглядом пригласил Гувалерена присоединится, но тот лишь равнодушно отвернулся. – Как знаешь.       Денис снял глиняную крышку с цилиндрического вида сосуда и нетерпеливо сунул нос, который сразу же обожгло горячим паром и странным запахом чего-то неопознанного. Недовольно поморщившись, парень взял ложку и зачерпнул немного субстанции, визуально похожей на что-то среднее между кашей и супом. Во рту с самого вечера ничего не было, так что придираться к виду еды не стоило – решили голодом не морить, и на том спасибо. Только успел поднести ко рту, как вдруг неожиданно рядом возник воин и выхватил ложку, внимательно принюхавшись. Часть содержимого плюхнулась на пол и теперь обиженно взирала снизу на грубияна.       - Дай-ка сюда, - воин быстро проглотил вязкое рагу.       - Боже, ну что за детский сад? Если сам хотел есть, мог бы просто сказать, а не выеживаться…       - Так и думал, - Рен проигнорировал диковинные слова юноши и цокнул, странно поморщившись. Денис состроил вопросительную мину.       - Не хочешь объясниться?       - Безмозглый, всегда в рот что попало тянешь? – вместо ответа огрызнулся Гувалерен, но неожиданно качнулся на месте. Денис испуганно уставился на мужчину, а точнее на то, как тот, схватившись за шею, со скоростью сосульки, сорвавшейся ранней весной с крыши, рухнул на пол.       - Рен!       Юноша тут же очутился рядом, робко кладя руку на широкую спину, но главнокомандующий лишь грубо отпихнул от себя назойливую муху. Приподнявшись, Гувалерен чуть ли не по ладонь засунул в рот пальцы, которые быстро проскользнули в глотку и надавили на увулу. Внутри все скрутило от неприятных рвотных позывов, но воин не обращал внимание на ощущения и продолжал настойчиво двигать пальцами, давясь чувством чрезмерной заполненности. Издав последовательную цепочку характерных звуков, желудок сумел отторгнуть проглоченные крохи еды. Мужчину стошнило прямо на пол, и тот, утирая рот рукавом, болезненно сморщился. На лице сразу проступила маска усталости, словно пришлось всю ночь бежать в гору.       Денис же наблюдал за происходящим с чувством обреченной бесполезности, не в силах хоть как-то помочь. Душила мысль, что в экстренной ситуации он оказался абсолютно никчемным, растерявшись от одного только вида скорчившегося воина, а скорость случившегося стала быстрее его собственной реакции.       - Эй, Рен?.. Ну же, ответь мне! Что с тобой?!       Денис мялся в нерешительности. Он боялся что-то сделать, и он же боялся бездействовать. Полагаться на волю случая было безрассудно, но и у парня уже ничего в голове к этому моменту от здравого смысла не осталось. Хотелось лишь не подохнуть в ближайшей перспективе, и для этого ему отчаянно нужен был воин.       Главнокомандующий чувствовал, как раскалывалась голова, словно кто-то дробил ее на мельчайшие кусочки, и лишь голос Дениса держал его сознание в узде, не позволяя окончательно нырнуть в бездну забвения. Контроль над телом еще не вернулся, мужчина только и мог, что медленно крутить головой да открывать и закрывать глаза. Зрение тоже еще пока не могло сфокусироваться на чем-то одном, хаотично блуждая по малозначимым предметам. Хотя нет. Все же могло – на юноше. Его рыжие волосы и ясные глаза мужчина узнает, даже если будет находиться на другом конце поля боя. Он везде сможет его найти и разглядеть уже успевшие безвозвратно засесть в голове очертания.       - Эй, ты как? В порядке? – на плечо вновь упала слегка прохладная и подрагивающая ладонь.       - Да...       - Нормально меня слышишь? Хорошо видишь? Сколько пальцев показываю? – Денис спешно сунул пятерню Гувалерену под нос, однако тот лишь оттолкнул руку.       - Прекрати.       - А что, плохо? – тумблер щелкнул, и мозг, увидев, что воин находился в относительной целостности, заставил сменить волнение на гнев. – А нехрен было такой безмозглой дубиной быть! Как вообще можно так опрометчиво поступать?      Воин удивленно моргнул. Еще никогда он не видел, чтобы Денис на него так смотрел. Небесные глаза пылали яростью, но не той, когда смотришь на человека, которого ненавидишь всей душой и телом. Его взгляд был наполнен печалью, опасением и сожалением. А еще страхом, что в конечном итоге эту ярость и породил. Юноша сидел возле продолжавшего стоять на четвереньках, плотно поджав пухлые губы и до боли сжав кулаки, что на тонких кистях выступили вены от напряжения. Гувалерен не удивился, если бы в этот самый момент ему сейчас прилетело по морде.       - Как ты мог так поступить?       - Как «так»?       - Прекрати придуриваться! Ты съел ту чертову кашу, догадываясь, что она отравлена! Нет, даже если бы ты просто подозревал это, все равно не должен был так поступать! Тебе что, совершенно плевать на себя?       - Я с детства принимал в малых количествах различные яды, что сейчас стал к ним устойчив. Ты бы погиб, если бы съел, но не я.       - Ты что, правда такой тугодум? – ошеломленно выдохнул парень и без сил опустил голову, чувствуя, как от отчаяния хочется выть. Или плакать. Или все сразу. – Никогда больше, слышишь, никогда не смей подвергать себя такой опасности из-за меня! Если с тобой что-то случится, то как же мне быть?..       - Главное, что ты не пострадал, - внутри поселился странный дискомфорт, который Рен списал на остаточное действие яда. Дерьмо, сильную штуковину на этот раз раздобыли.       Юноша раздраженно оскалился и буквально схватил воина за грудки, что тот неловко качнулся и осел на бок. Если бы не слабость, Денис ни в жизнь не смог бы и с места его сдвинуть.       - Рен, если ты плохо запомнил, что я говорил, то с радостью повторю еще раз – засунь куда подальше такую заботу. Мне она не нужна, если от нее мы оба только страдаем. Зная тебя, остановишься, только когда помрешь, и что ты тогда кому докажешь?       - Прагарас, зачем придавать такое значение произошедшему? Я же жив.       - К чему?! Тебя хотели убить!       Должно быть сложно было помыслить, что божество можно отравить, если только Гвиней не раскрыл детали произошедшего, что дурман-то на эту божественную оболочку действует – да еще как! – что наталкивает на очень логичный вывод. Как минимум изнутри бог был чертовски уязвим, и это уже неопровержимый факт.       Гувалерен в ответ на необоснованное предположение лишь вяло отмахнулся, отмечая, как трогательно тонкие пальцы сминали ткань его рубахи.       - Неверно. Все прекрасно знают, что подобными методами от меня не избавиться, иначе мы бы даже не встретились. Они хотели избавиться от тебя.       Кто бы это ни был, но у воина уже были свои догадки на этот счет. Не сложно догадаться, кто именно стоял за этим банальным покушением, и нутро требовало лишь одного – увидеть, как этот королевский червь в сокрушении и истерии будет метаться по полу, проклиная всех и каждого за провал.       - Дерьмо, ну прекрасно! Тогда конечно, давай! Дерзай! – Денис резко оттолкнул от себя мужчину и подскочил. – В следующий раз, когда меня попытаются пырнуть, я просто тобой закроюсь. Уверен, от меча ты тоже еще не умирал.       Мужчина разумно решил не комментировать безумный всплеск юношеских эмоций. Такой молодой, а сколько всего успело свалиться на его плечи: божественное время, проклятые принцы, сам Гувалерен… Воин смазано почесал бровь. Возможно, последний пункт действительно причинял Денису слишком много проблем. В следующий раз нужно попытаться быть предусмотрительнее.       - Я одного лишь не могу понять, почему Меби бездействует?! – руки породили отчаянный всплеск, хоть парень и не был чересчур экспрессивным человеком по натуре. В последние месяцы, как очутился в этом мире, он вообще перестал себя узнавать. Мысли то и дело скакали с одной темы на другую.       Гувалерен на пару мгновений замер и смерил парня недоверчивым взглядом.       - А ты точно умный?       Денис захотел запульнуть в этого надменного ублюдка чем-то тяжелом, но воин и так выглядел не лучшим образом. Что ж, все сейчас были на взводе.       - Мы теперь сами по себе. Запомни, у тебя есть только я, и Мебиус нам не поможет.       - Но он же твой друг!       - Именно потому, что он мой радетель, Мебиус нам не помощник.       - Господи, Рен, ты вообще слышишь, какую чушь ты несешь? Что может быть важнее твоей жизни для него?       Иногда главнокомандующий ловил себя на мысли, до какой степени его божок был непозволительно наивным и противно правильным. Из какой бы части страны он ни пришел, невозможно в этом прогнившем мире остаться настолько непорочным. Грязь проникла в душу даже самого маленького ребенка, а постулаты с самого детства твердили лишь об одном – «умри или убей», «вознесись или подчинись», «преклонись или повелевай». И мир ни для кого не сделал исключения. Видеть же настолько неподходящего их миру человека до сих пор оставляло странное послевкусие нереальности на самом кончике языка. Казалось, стоит только моргнуть, и прекрасный морок рассеется, точно его и не было, словно все происходящее было лишь прекрасным сном в дерьмовой жизни одного прогнившего до мозга костей воина.       - Бремя, Денис. Оно сильнее, чем ты можешь себе представить. Сейчас «Главенствующий анг» должен быть вне подозрений, чтобы оградиться от нашей проблемы. Если Мебиус попытается как-то вмешаться, на него падет гнев всего королевства. Мы лишимся самой сильной опоры в стенах дворца, и ничто уже не сможет это исправить.       - И что ты тогда предлагаешь? Тупо сидеть и ждать своей участи? Мебиус, может, наше единственное спасение, и другой возможности у нас не будет!       - Неужто сомневаешься во мне? Думаешь, не сберегу?       - Рен, это вопрос не веры, а предосторожности. Мы оба находимся в шатком положении, и любая неосторожная деталь может нас уничтожить.

***

- ... Признаешься, что, притворившись богом, пытался воспользоваться ситуацией и совершил покушение на жизнь одного из наследных принцев с целью узурпации власти? Признаешься, что сошел со светлого пути и обратился душой ко тьме, став темным ангом?..      Денис стоял в центре зала в перепачканной кровью помятой дорогой одежде и внимательно всматривался в Кригвина, зачитывавшего приговор. Мужчина выглядел донельзя счастливым, словно пытался приговорить к смерти не двух преступников, а читал приказ о назначении себя новым Главенствующим ангом. Возможно, все к этому и ведет.       Слушанье по делу главнокомандующего королевской армии и божественного посланника стало такой новостью, что буквально за сутки со всех уголков страны в столицу нахлынул народ, желая поскорее узнать, что же творится во дворце, где правда, а где лживые россказни, и каков будет у всего этого исход. В главном зале присутствовала чуть ли не вся знать, а снаружи даже сквозь толстые окна монотонно доносилась молва простых смертных. Четыре стула гордо возвышались над обвиняемыми, оккупированные наследными принцами. Лишь раз получилось бросить на них взгляд: Гвиней разарканенной гиеной смотрел прямо на божка, отчаянно желая впиться в его шейку ногтями и разодрать, Гамир бросал победоносные взгляды на обоих – Гувалерена в частности, – и только Геральд выглядел безучастным. Ему не хотелось быть вовлеченным в разбирательство, но долг принца требовал обратного. Естественно, его маленькое участие в произошедшем останется в секрете, и все же он не был такой скотиной, чтобы с наслаждением наблюдать за судом над юношей, который ему так понравился. Четвертый стул, предназначенный для принцессы, пустовал. Денис не хотел думать, что та умышленно не пришла, полностью разочаровавшись в своем пусть и не близком, но все же друге. Удивительно, как двое успели достаточно сблизиться за такое короткое время, что ранимой женской натуре было бы сложно вынести подобное зрелище. К тому же сегодня судили не только бога. Главнокомандующий, многие годы занимавший мысли и сердце Гелиноры, был первым кандидатом на отсечение головы. В чем только этого воина ни обвиняли: в скрытом заговоре с целью занять трон, в предательстве, что тайно ведет свои дела с враждующими королевствами, даже пронюхали, что именно Гувалерен настоял на отъезде бога и умышленно увел его из-под надзора дворца. Без разрешения надлежащих лиц, естественно. Клеветали на то, что мужчина якобы сам посеял панику среди военных командиров, не пойми откуда притащив те странные мечи, и что именно он настаивал на причастности григов, распаляя ложный пожар ужаса в человеческих сердцах. Естественно, ко всему прочему приплели еще и Дениса, мол, по его указке как темного анга главнокомандующий и начал распространять беспочвенные слухи с целью подорвать авторитет монаршей власти. Повесили еще всяких мелких грехов, но всех юноша запомнить не смог – слишком много их было. Если бы он в самом деле не знал Гувалерена, то подумал, что речь идет о страшном государственном преступнике, который нарушил дофига много законов.       Под конец оглашения двойного обвинения в зале буквально все кипели. Маги и государственные советники, уподобившись животным, проклинали молодых людей, словно сами присутствовали при каждом упомянутом происшествии, совершенно позабыв о нормах приличия. Отовсюду сыпались ругательства, и Кригвин буквально упивался ими, победоносно смотря прямо на Мебиуса, который вопреки ситуации выглядел чересчур равнодушным. Он молча выслушал все обвинения, и когда собравшиеся утихомирились, грациозно поднялся, чтобы встать вровень с магом. Смерил того высокомерным взглядом сверху вниз и впервые с момента, как оставил Гувалерена с Денисом одних в покоях Гвинея, посмотрел на обвиняемых. Жестко, стеклянным немигающим взором, словно перед ним стояли не былые друзья, я незнакомцы.       - Гувалерен, Главнокомандующий королевской армии Као и сын ныне покойного…       - Этот пес не смеет боле быть причастным к крови нашего отца, - Гамир довольно грубо прервал анга и показательно скривился. Мебиус вновь вернул непроницаемый взгляд с принца на пару.       - … и Денис, ранее величаемый богом, вам понятны злодеяния, за которые вас судят?       Гувалерен не проронил ни слова, как и Денис не сумел и рта открыть. Все казалось таким нереальным, словно происходившее было лишь плохим сном, и он вот-вот должен был проснуться. А Мебиус тем временем продолжил.       - Сознаетесь ли вы в содеянном, и готовы ли понести соразмерное вашим преступлениям наказание?       - Вовсе нет! – Денис сумел-таки разлепить непослушные губы и с мольбой посмотреть на бывшего соратника. – Я не признаю эту клевету в свой адрес, потому что никогда не делал того, в чем меня упрекают! У вас нет ни одного вещественного доказательства!       - Уважаемые, посмотрите, как вьется полуз на пороге смерти, - Кригвин брезгливо усмехнулся. – Вас обоих не пытали только потому, что и так все ясно. Уверен, так бы мы нашли еще больше неблаговидных подтверждений вашего предательства!       - Протестую! Это даже звучит неправдоподобно! Кто использует такие слабые доводы в качестве обвинения?!       Денис поддался вперед, однако Гувалерен ловко схватил того за локоть.       - Черт, отпусти меня!       - Не дергайся, - сильный рывок вернул недовольного юношу на место. Воин сжал пальцы и тихо шепнул. – Не время показывать характер.       Негодование молодой души лишь сильнее воспылало. В венах загустела кровь, буквально ощущаясь под кожей и постепенно придавливая к полу. Внутри словно кто-то проснулся, кто-то, очень давно дремлющий.       - Не время показывать характер? А как мне еще опровергнуть эту наглую клевету? Все, что я сделал, так это спасался! Первый принц был наказан за свою похоть, за то, что помыслил, что может мне быть равным! Да я этим спас больше жизней, чем вы все можете себе представить! – Денис резво обернулся и обвел безумным взглядом собравшихся. – Вы сами превратили меня в бога, обратили ко мне свои молитвы, а теперь предаете меня анафеме. Хватит, я больше не буду вашим богом!       - Как смеешь продолжать настаивать на том, кем не являешься? – в разговор вновь вступил Кригвин, наигранно пуча глаза и брызжа слюной.       - А сами как можете продолжать вводить всех в заблуждение? Даже ребенок знает, что и светлые, и темные анги от рождения седые! Кем я еще тогда могу являться? – помня слова воина и видя, что Мебиус действительно им не поможет, юноша решил играть до самого конца.       - Все это обманные чары! Задурил всем нам головы, а Мебиус активно содействовал!       - Я так же был одурачен темными силами, - Главенствующий анг предусмотрительно свел брови, напоминая, кого сегодня судят. – Сегодня я выступаю не в качестве свидетеля, а в качестве непричастного наблюдателя, чтобы исход собрания не вызвал предвзятые вопросы.       Даже если старый маг был недоволен, то предпочел проглотить невесомую пощечину. Верно, не время и не место разжигать давнишнюю войну, если он сегодня лишит Мебиуса обоих ключевых фигур, то у того просто ничего больше не останется. Конечно, слишком много королевских ангов и знати на его стороне, но после заседания как минимум у каждого прорастет семя сомнения, и вскоре никто уже не сможет доверять человеку, что впустил в сердце королевства гнусных предателей.       - Предлагаю вернуться к делу, - Мебиус вернулся взглядом к воину. На секунду выражение его лица смягчилось, но этого никто не заметил. – Гувалерен, признаешься ли ты в содеянном?       Мужчина медленно перевел взгляд с анга на наследников позади и обратно. Смысл что-то говорить, если все уже решено? Лучше бы Мебиус просто продолжал стоять в сторонке.       - Продолжаешь молчать?! – громкий хлопок по подлокотнику заставил Денис вздрогнуть. Гамир недовольно сверлил сводного брата взглядом, сжимая кулаки. Даже на пороге смерти этот сукин сын продолжает действовать ему на нервы.       - Не вижу смысла отвечать на подобную ерунду.       - Пытаешься отшучиваться?! Не выйдет! Все твои преступления на лицо!       - Ну да, Вам же оттуда виднее, - насмешливо стрельнул воин глазами на трон.       - Какая наглость! – Кригвин театрально закатил глаза и взмахнул руками, чуть не заехав Мебиусу по носу. – Он открыто предъявляет свои права на престол!       - Ну, если Ваш скудный ум так это растолковал, мудрец из Вас никудышный, я бы сказал.       - А ну молчать! – взревел уже Гвиней, поскорее мечтавший отправить обоих в сырую землю, чтобы птицы потом еще неделями растаскивали их вонючие останки по всему королевству.       - Сначала заставляли говорить, теперь молчать. Определитесь уже.       Из щекотливой ситуации в преддверии разгорающегося конфликта воина спас Денис, за пару минут уже успевший более-менее успокоиться. Если подойти к проблеме рационально и неспеша, получится опровергнуть все обвинения, стоит лишь быть чрезвычайно осторожным со словами и не позволить противоборствующей стороне перехватить словесное первенство.       - Оружия были приобретены в моем присутствии (что было не то, чтобы чистой правдой), - начал тем временем парень, пытаясь сделать свой дрожащий от злобы и волнения голос как можно тверже. – Так что это тоже ложное обвинение. Я также присутствовал на военном сборе, как и все командиры, где ни словом не обмолвились о чем-то подозрительном. Вы можете вызвать любого и допросить в присутствии всех собравшихся. Про остальное я вообще молчу – звучало так, словно для веса нужно было больше проступков повесить. Следовательно, на каждое обвинение у вас были только домыслы без подтвержденных фактов. А вы оболгали невиновного человека, даже двух.       - Дело в том, что наш главнокомандующий не имеет привычки ставить дворец в известность, когда собирается что-то сделать, - раздраженно выдавил из себя второй принц, понимая, что настоящие свидетели им действительно ни к чему. – Это несколько удручает. Мы ведь не знаем, что он решит сделать и в какой момент. Его действия могут дорого обойтись государству.       - Мои действия? – фыркнул рядом стоящий объект диалога, желавший до самого конца хранить молчание, да что-то вынудило поменять решение. – Я никогда не действовал против интересов страны, о чем говорят мои военные заслуги. Если Вам есть, в чем меня обвинить... Что ж, тогда я приму наказание.       - Красиво говорит тот, кто искусно пытается что-то скрыть, – вякнул негромко Кригвин.       - И громче всех обвиняют невиновных те, кто хотят перекинуть свою вину на них, – ответил ему в тон Мебиус, словно резко забыв, что должен придерживаться нейтралитета.       - Мы здесь собрались не вашу давнюю вражду лицезреть, а карать преступников! – оскалился Гамир и раздраженно махнул в их сторону рукой. Слишком давно он мечтал об этом дне, что даже самому лжебогу не позволит спасти это ничтожество, которое он так долго не может убить.       - Слишком опрометчиво заявлять подобное без самого преступления, - возразил Денис, продолжая настаивать на своем. – Еще ни разу вы не представили ни единого доказательства, лишь перечисляя неподтвержденные обвинения. Боюсь, вам нечего предъявить ни одному из нас.       - Уверены? – улыбка Гвинея заставила юношу напрячься. Давай, божок, посмотрим, как ты теперь будешь выкручиваться, пытаясь защитить этого отброса и свою дешевую шкуру.       Стоящий позади принцев слуга протянул Гвинею поднос, на котором лежало аккуратно сложенное письмо. Третий принц, видимо, впервые увидел то, что там было написано, поскольку братья, даже не одарив бумажку взглядом, передали информацию Геральду. Гамир хитро усмехнулся, а Денис сжал кулаки. По мере того, как мужчина пробегал глазами по письму, выражение его лица становилось все глубже, а Дениса – все бледнее. Гвиней злобно отшвырнул вернувшийся к нему лист и вскочил на ноги.       - Может, объяснишь нам всем, что все это значит?       - Я должен понять, прочитав мысли? – насмешливо уточнил воин, и Денису пришлось недовольно шикнуть. Судя по всему, теперь уже не время дурачиться. До этого были лишь цветочки, сплошные догадки, а сейчас, походу, попалась жирная такая ягодка.       - Как главнокомандующий объяснит всем собравшимся здесь армию, что ты собрал на западе?       Лицо Мебиуса недоуменно вытянулось. Что за ерунду он сейчас услышал? Ну просто не мог Гувалерен сделать такое, здесь явно какая-то ошибка! Он же не дурак, должен понимать, что это означает. Даже при всей ненависти ко дворцу и сводным братьям воин ну просто не мог поставить под удар все, ради чего он еще держался за эту жизнь.       Юноша вопросительно уставился на собрата по несчастью в надежде найти на его лице объяснение непонятно поднявшемуся переполоху. Однако, к своему глубочайшему изумлению, не увидел привычного равнодушия. Неужели ему показалось, или Рен действительно напрягся? Он что, что-то скрывает? И что же, в конце-то концов, означает этот проклятый сбор армии?       - Какая армия?! Должно быть, это ошибка... - залепетал Мебиус, совершенно не по статусу наклоняясь за брошенным на пол письмом и пробегая по строкам глазами.       - Ошибки быть не может, - сурово отрезал второй принц, с наслаждением ритмично покачивая ногой. - Гувалерен, как ЭТО ты объяснишь? Опять оба скажете, что все подстроено?       - Нет.       Казалось бы, короткое слово, а обладает такой неимоверной силой, что зал просто взорвался. Анг отчаянно запустил пятерню в длинные седые волосы, абсолютно не беспокоясь о том, как сейчас мог выглядеть. Только сам виновник поднявшегося шума стоял, словно вкопанный, и неотрывно смотрел вперед.       - А ну тихо! – эхо разнесло приказ Гвинея по всему залу, в котором немедленно наступила гробовая тишина. – Я в последний раз спрошу, Гувалерен, что это значит?       - Не важно, что я скажу. Правда будет за всеми вами.       - Тебе еще хватает наглости дерзить после того, как собрал воинов для заговора?! Что, решил поднять бунт?!       Принц импульсивно вытащил короткий меч из висевших на спинке кресла ножен и, перемахнув через ступеньки, стремительно приблизился к воину, взмахнув острым клинком, что Денис только и успел, что увернуться. Лезвие с шумом разрезало воздух буквально в паре сантиметров от лица, и парень точно упал, если бы его не подхватил воин и задвинул за спину, угрожающе принимая оборонительную стойку.       - Только попробуй хоть волос с его головы сорвать, всех перебью!       Даже не видя лица, юноша почувствовал, как хищно воин оскалился, от вида которого можно ожидать лишь одного – нападения. И вот тогда-то парень действительно перепугался, осознав, что шанс уйти сухими из воды и оправдаться был безуспешно проебан. Не успел он и слова вымолвить, как в ушах раздался противный хлюпающий звук, словно весной в резиновом сапоге вступаешь в глубокую лужу, перемешанную с вязкой грязью. Денис удивленно опустил глаза ниже и в ужасе застыл на месте. Буквально в нескольких сантиметрах от его грудной клетки окровавленный конец лезвия, вогнанного в крепкое тело практически по рукоять, смотрел прямо в самую глубину сознания, в миг переворачивая все естество. Парень растеряно уставился в черные короткие волосы, медленно вытягивая вперед руку, но пальцы так и не смогли достигнуть цели. Так же неожиданно, как появилось, лезвие исчезло, сопровождаемое тем же звуком. Денис понял, что произошло, только после того, как воин опустился на одно колено, уперев руку в холодный каменный пол. Мужчина заметно скривился, пусть этого никто и не заметил, и сплюнул на плиты кровь. Юноша не знал, какие выражения лиц сейчас были у всех присутствующих, и какие чувства наполняли их бренные тела. Ему было все равно. Важно было другое.       Словно по щелчку парень плюхнулся перед воином на колени, с силой отбивая кости о жесткий каменный пол, и, цепким пауком схватившись за чужое плечо, точно за последнюю оставшуюся в мире спасительную соломинку, дрожащей рукой приподнял мужское лицо за подбородок. Время словно забыло, как нужно идти. Денис не обращал внимание ни на что, только на здоровенный силуэт перед собой и постепенно разрастающуюся под ним лужу.       - Эй... Рен... Ну ты чего...       - Хорошо, что он промахнулся... – воин с облегчением отметил, что его божка не задело. Пусть Гвиней и выглядел, словно пытался убить именно Гувалерена, хотя на деле же отчаянно желал достать мальчишку. Воин спутал ему все карты, в самый последний момент закрыв возлюбленного собой. Парень с силой сжал зубы и, стянув с себя то, что когда-то было красивой мантой, свернул в неровный комок и придавил к одной стороне открытой раны, совершенно позабыв о ее сквозной природе.       - Сука! Цел я, цел! А у тебя кровь хлещет! Нужно что-то делать! Кто-нибудь, позовите врача! Блядь, врача позовите, скорее!       - Помолчи... - мужчина опустил тяжелую голову тому на плечо, не позволяя Денису видеть его слабость. Мог ли он увернуться от меча? Возможно. Но кто знает, не пострадал бы от этого сам юноша. - Просто дай так посидеть... Еще немного... Запомнить тебя таким милым...       - Обещаю, помнить ты будешь всю свою жизнь только мой гнев! – рявкнул Денис и бросил сумбурный взгляд куда-то в толпу. - Черт, да позовите уже этого врача!       - Поздно уж...       - Не говори ерунды! Небольшая же ранка, ты справишься! Подумай, херня какая, и не из такого выкарабкивался!       - И все же ты был не прав…       - Что?.. – чувствуя, как подрагивают губы, Денис не сразу сообразил, о чем толковал Гувалерен.       Внезапно юноша почувствовал, как чьи-то руки в перчатках из неприятного материала обхватили его голые плечи и попытались отцепить от воина. Периферийным зрением он различил обличие стражника и с силой мотнулся всем корпусом, вырываясь из его хватки.       - Приказываем отойти от главнокомандующего или мы применим силу!       - Да пошли вы!       Денис разве что не плюнул мужчине в лицо, сильнее прижимая к ключице голову Гувалерена. Из-за смены положения кровь полилась лишь сильнее, парень буквально почувствовал, как воин вздрогнул и зашелся беззвучным кровавым кашлем, выплевывая густоватую горячую массу ему на грудь, которая спешно полилась вниз по животу. Сердце бешено колотилось, мысли путались. Воин буквально уходил у него на руках, и никто не пытался помочь. Ни одна душа, даже Мебиус!       Закипая внутри от несправедливости и злости, Денис перехватил вновь схватившую его руку и неожиданно резко потянул в сторону, заставив здорового увальня послушно завалиться на пол и растерянно замереть в чужой луже крови.       - Ничего личного, мужик, - парень не знал, что собирался делать, он был просто уверен. Словно тело уже сотни раз делало то, что вот-вот произойдет.       - Расцепите их! – безумно завопил Гвиней, отползая назад ближе к братьям. Окровавленный меч так и остался лежать невдалеке.       Никто не шелохнулся. Воздух словно сковал движения, люди отчаянно пытались повскакивать с мест, да только не могли и пальцем пошевелить, с ужасом наблюдая, как полуголый мальчишка, перемазанный чужой кровью, заламывает руку здоровенному стражнику, одновременно поддерживая завалившуюся на него еле живую тушу главнокомандующего. Если бы Мебиус не знал Дениса, решил бы, что ему все мерещится, но даже он не мог сдвинуться с места и предпринять хоть что-нибудь. Кто-то блокировал его силы, не позволяя высвободить сферу и окутать себя от чужого магического вмешательства. Оставалось лишь беспомощно наблюдать за развязкой. И наблюдали все, даже принцы, глубоко внутри осознавая, что нечто гораздо могущественнее всех тут вместе взятых держало их жизни на поводке.       Денис с силой сжал пальцы правой руки, буквально зарываясь ногтями и дистальными фалангами под кожу, прорывая твердую ткань военной формы и чужое предплечье. Он буквально ощутил, как течет не его кровь по венам и отчаянно бьется сердце. Левая рука, неудобно обхватив Гувалерена, ладонью покоилась на открытой ране. Парень чувствовал горячую плоть, однако грудь ощущала замедляющееся сердцебиение. Сначала прерывисто, потом все реже теплое дыхание воина щекотало оголенную шею. Стараясь не думать о том, что из мужчины медленно утекала жизнь, Денис «нащупал» сферу стражника и, используя себя в качестве моста, принялся перекачивать ее в потихоньку гаснущее тело. Не было времени задаваться вопросами, откуда он знал, что нужно делать, и что станется в итоге. Сейчас важно лишь спасти Гувалерена любой ценой.       Когда последняя крупица энергии покинула тело, парень вытащил пальцы из чужого предплечья и перехватил воина так, чтобы завалить боком на себя. Черноволосая голова безвольно перекатилась вперед, уперевшись лбом в острый юношеский подбородок.       - Черт, Рен, давай же! Открывай глаза! – Денис обхватил широкий торс руками и откинул корпус назад, отыскивая взглядом рану, однако рубашка топорщилась, но позволяя увидеть дыру в теле. – Давай же! Ну, Рен!       Кончики пальцев начали неметь. Перед глазами пронеслись веселые искорки, и прежде, чем погрузиться в темноту, Денис нашел взглядом бездыханный труп одного невиновного солдата.       В нос ударил запах чего-то отвратительного. Разве не так пахнет помет грызунов? Не до конца понимая, что происходит, парень еле сумел разлепить непослушные веки. Глаза тотчас ослепил яркий свет, который впоследствии окажется лишь тусклым фонарем по ту сторону решетки. Потребовалось какое-то количество времени, чтобы окончательно прийти в себя, и еще больше времени осознать, что он больше не находился в зале, где по ощущениям его буквально еще несколько минут назад судили. Не сразу пришло и осознание того, что было что-то очень важное, что-то, что он ни за что не должен был упустить.       - Рен!       Денис дернулся вперед, однако тело неуклюже завалило его на жесткий пол, покрытый жалкой горсткой колючей соломы. Не ожидая, что он на всех парах мешком полетит обратно вниз, юноша крепко приложился головой о камни, и от удара по ощущениям словно вывалились глазные яблоки. Боль была настолько сильной, что парень не сдержал отчаянный стон, больше напоминавший вопль зверя, которому медленно вспарывали брюхо, однако на звук никто не явился. И вскоре стало совершенно понято, что здесь больше никого не было.       Сколько прошло дней, Денис не знал. Свет не достигал подземной тюрьмы, и за все время никто так к нему и не спустился. Даже воды не давали, но парень не мог думать ни о чем, кроме воина. Слезы душили сердце, и лишь убогая надежда заставляла держаться. Кровь на рассеченном виске давно спеклась, а рана начала покрываться тонкой корочкой. Правая нога дико постанывала из-за проведенных дней в холодном влажном помещении, которое невозможно было проветрить. Руки юноши оказались туго связаны, что веревка больно давила на запястья, оставляя глубокие алые борозды, которые терялись на общем фоне с чужой кровью, буквально перемазавшей весь обнаженный верх молодого человека. Освободиться получилось не сразу, пришлось несколько раз с перерывами на короткий сон в беспамятстве тереть веревку об острый край одного из камней, торчавших из стены. Измерять время юноша стал в перерывах на сон. Когда его выключило на пятнадцатый раз, его скромную персону впервые соблаговолили посетить.       Стояла привычная уху мертвецкая тишина, и поначалу Денис ничего не заметил, однако приближающийся шум шагов заставил живот неприятно скрутиться в баранку то ли от предвкушения, то ли от страха. Парень заключил, что будет рад любому гостю, лишь бы не сойти с ума от неизвестности и одиночества.       Дверь со скрипом отворилась, и сквозь металлические прутья Денис различил два силуэта.       - Дальше я сам, - анг грубо отослал стражника обратно и приблизился к камере, только когда шаги вверх по лестнице затихли. – Отвратительно выглядишь.       - Чувствую себя еще хуже, - голос показался незнакомым. Несколько безуспешных часов безумных криков возымели ужасающий эффект – горло нещадно саднило, что было больно даже глотать.       - Вот, - Мебиус протянул сквозь прутья тонкий футляр с водой, что прятал во внутреннем кармане плаща.       Денис жадно накинулся на питье, дрожащими руками разливая прохладную влагу по подбородку. Следом маг протянул небольшую булку, зная, что после нескольких дней голодовки нельзя много есть, особенно за раз. Парень и не осознавал до этого, каким голодным он, как оказалось, был, а скромность еды лишь сильнее распалила аппетит.       - Должно быть, у тебя много вопросов, - анг не спрашивал, а утверждал. Денис молча кивнул, жадно вталкивая в себя хлеб. – Естественно, разбирательство пришлось отложить. Все были крайне недовольны и взволнованы происходящим. Возможно, потребуется определенное количество времени, чтобы вновь возобновить процесс и во всем разобраться еще раз.       Мебиус словно специально оттягивал момент, не говоря того, что юноша действительно желал знать.       - Мне все равно на суд и все, что будет после. Он жив?       Маг выдержал некоторую паузу, которую сложно было как-то интерпретировать, и загадочно сложил руки на груди.       - Об этом я и хотел поговорить.       - Черт, прекрати юлить, молю! – внутри с каждой мили секундой что-то обрывалось. Парень и так жил в неведении слишком долго, и на продолжение мучений у него просто не осталось сил.       - Он жив, - анг увидел, как облегченно выдохнул Денис и обхватил лицо дрожащими руками. – Сейчас ты должен подумать о себе.       - Боже, Меби, как же я рад, что он!..       - Ты должен бежать.       Сначала показалось, что юноше послышалось, но когда он встретился с решительным и холодным взглядом черных глаз, стало резко не по себе.       - О чем ты говоришь?       - Я дам тебе ножовку – она маленькая, но усиленная магией, не затупится. Когда я уйду, выжди пару часов и начинай пилить. Тебе хватит двух прутьев, чтобы протиснуться, так что уйдет не больше трех часов. Обязательно – слышишь! – возьми с собой ножовку, даже не вздумай оставить. Дверь здесь не закрывается, и как поднимешься наверх, попадешь в общий зал. Не спеши открывать вторую дверь, осторожно проверь, чтобы никого не было. Обычно солдаты каждые три часа уходят сменять друг друга, ты должен выждать нужный момент. Только обязательно удостоверься, что солдаты ушли! Как выберешься, попадешь в хозяйственную пристройку. Ночью там никого, так что уйдешь через черный ход за шкафами с посудой, они стоят в самом дальнем углу от входа. Все запомнил?       Денис моргнул пару раз и сглотнул неприятный ком, сжимая в руках тонкий ножик с круглым лезвием.       - Меби, ты рехнулся?! В каком смысле «бежать»?       - В том самом смысле. Здесь тебя ждет лишь смерть, перенос повторного заседания лишь отсрочит неизбежное.       - Но я не понимаю!..       - Денис, - Мебиус подошел ближе к прутьям и замер, так и не достигнув расстояния, необходимого для физического контакта. – Ты убил человека на глазах у всех.       - Ч-что?       - Более того, способом, о котором даже просто говорить запретно. И все же… благодаря тебе Гувалерен остался жив. Я действительно ценю все, что ты сделал, но этого недостаточно, чтобы заслужить мое доверие. Сейчас ты опасен для всех нас, особенно для этого упрямца. Совет настроен решительно, и даже я не спасу тебя. Просто не смогу. Ты умрешь, если останешься, и потянешь Гувалерена за собой. Считай, этот шанс – моя тебе благодарность за все.       Парень давно осознал произошедшее и, получив тому прямое подтверждение, просто молча слушал анга и не пытался думать или что-то анализировать. Сейчас он был в таком дерьме, что не было времени на такую роскошь. И все же он не мог не спросить лишь об одном.       - Я когда-нибудь увижу его вновь?       - Навряд ли.       Сердце пропустило удар. Воздух разом покинул легкие, кислород испарился из крови. Может, смерть так и выглядит?       - Я могу… хотя бы попрощаться?       - Нет. Вам нельзя встречаться.       - И что, ты мне теперь не доверяешь? – укол обиды моментально нанес неисцелимую рану не сколько на гордость, сколько на надежду.       - Я просто не знаю, что ты такое.       - Но это все еще я! Что бы я ни делал, я все тот же! Денис, странный парень из другого мира!       То, как Денис расшумелся, сулило неприятности. Стража могла сбежаться на шум, потому Мебиус резко приблизился к решеткам и, схватив юношу за шею – больше хвататься было не за что, – буквально вжал того в прутья.       - Я не знаю, что ты такое. Действительно ли пришел из другого мира или просто выжидал нужный момент. Не могу понять, где правда, а где ложь. Сам видел, каким странным ты можешь быть. Мне не дано понять, врешь ли ты или сам не знаешь, кем являешься, но сейчас ты представляешь для него угрозу, а это непозволительно, и я уже рискую слишком многим даже просто стоя здесь. Но благодаря твоим действиям у меня вновь появился шанс спасти Гувалерена, и я не позволю ему ускользнуть из моих рук. Пойми, я лишь пытаюсь защитить его!       - Но и я не желаю ему зла!       - Знаю, иначе бы меня просто сейчас здесь не было. Но на этом все. Единственное, что я могу сделать для тебя – отпустить так далеко, насколько ты сможешь убежать. А бежать тебе придется, ведь они отправят по следу тех, с кем лучше бы ты не встретился.       Денис отцепил от себя анга и оторвался от холода металла, отворачиваясь. Почему-то ему показалось, что он начал плакать. Меби был прав. У него не было другого выхода. Он действительно убил человека, и отвертеться уже не получится. Никакой он не бог. Он сам стал убийцей, и всякие оправдания тут бессильны. Столько разговоров было о святости жизни и ненависти к насилию, но все они полетели в канализацию, став на вес ее содержимым. Сколько бы парень за эти дни ни прокручивал в голове произошедшее, прошлого не изменить. На первых порах его тошнило, стоило лишь вспомнить на кончиках пальцев ощущение чужого пульса. Когда кроме желчи блевать стало нечем, Денис перестал мучать себя, но не потому, что простил, а потому что не время. Как только он сможет ухватиться за ничтожный глоток свежего воздуха, на который боле не имел никакого права, тогда вдоволь позволит ненависти охватить сердце. Ему казалось, что стена вот-вот рухнет, и никто уже не сможет собрать его по кусочкам, даже Рен. Особенно Рен. После всего, что они наговорили когда-то друг другу, любое слово безвозвратно превратится в пепел. Парень больше не был – не мог быть! – тем, кем был совсем недавно. Он и сам уже не понимал, в кого превратился, и точно ли мир сделал его таким, а не он сам.       Каждый раз, стоило прикрыть глаза, возвращался кошмар наяву. Он вновь и вновь ловил практически безжизненное тело главнокомандующего, и каждый раз под рукой кто-то да появлялся. Тот стражник, Кригвин, Гвиней и Гамир с их приторно слащавыми победоносными улыбками. Но как же они орали, как корчились в агонии, когда жизнь покидала их тела и становилась частью воина! Сначала Денису казалось, что он смаковал каждую слезу, каждый крик, вырывавшийся из глоток нечестивых, но в какой-то момент он стал различать лица Мебиуса, Гелиноры, Мирана и того доброго толстячка-капитана, и улыбка с лица медленно сползала вниз по подбородку, отрывалась вместе с губами и бесформенной массой падала на окровавленные каменные плиты, пока от рта не остались одни лишь зубы, вросшие в белесый череп челюсти. Денис сам поймал себя в адскую петлю, ключ к разгадке которой был предельно известен, оттого совершенно непостижим.       - Денис, - тихий голос Мебиуса, показавшийся громким криком прямо в ухо, заставил юношу вздрогнуть и испуганно шарахнуться в сторону, запнуться о собственные ноги и с глухим грохотом упасть на камни. Ножовка медленно откатилась в сторону. В небесных глазах застыл такой животный ужас, что даже ангу стало страшно. Мужчина сжал кулаки и заставил себя собраться. Жалеть – непозволительная роскошь. – Ты должен быть сильным.       - Я… не могу. Не знаю больше, как это… Могу ли я? – юноше не требовалось озвучивать весь вопрос, чтобы собеседник понял.       - Ты должен. Этого хотел бы Гувалерен.       Денис осторожно кивнул, но не поднялся. Так и лежал, безобразно распластавшись животом по колючему сену. Мебиус открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Развернулся и молча ушел, качнув негаснущее пламя заколдованного факела.       Прошло какое-то количество времени, прежде чем юноша задышал. Разум его был пуст, он просто не мог ни о чем думать – осталась лишь всепожирающая пустота. Денис не был уверен, жив ли он сейчас, или кто-то надел его оболочку и обманулся чужими воспоминаниями. Желание что-то делать было на нуле, но мысль о том, что воин никогда его не простит, если тот хотя бы не попытается спастись, придавала сил. И вскоре он начал пилить. Сначала решетки поддавались с трудом. Ножовка постоянно соскальзывала, режа ладони и рядом находившиеся бедра, но юноша упорно игнорировал боль. Руки продолжали делать свое дело, когда же сил держать инструмент практически не осталось, пришлось оторвать часть штанины и накрепко примотать ножовку к кисти.       Спустя бесконечно монотонные часы работы и аккуратно уложенные две балки Денис, наконец, смог оставить позади холодную тюремную камеру, вонявшую одиночеством и смертью, и ту часть себя, к которой просто невозможно уже вернуться. Гоня взашей отвлекающие мысли, юноша на ослабевших ногах подбрел к двери и из оставшихся сил дернул на себя. Как Меби и обещал, та была открыта. Противный пищащий скрип заполонил темное царство плесени и духоты, однако даже спустя долгие секунды ожидания сверху не послышались торопливые шаги. Расценив отсутствие звуков как добрый знак, ноги несмело зашагали вперед. Редкие факелы освещали витиеватую лестницу, полностью мощенную темными каменными прямоугольниками. Работа перфекциониста, только если зрение не обманывало.       Подъем отнял слишком много от тех жалких крупиц энергии, которые остались, поэтому Денис даже был благодарен, когда пересменок пришлось долго ждать. За это время он успел отдохнуть и заставить ноги перестать дрожать. Стоило только пухловатому щетинистому мужчине подняться и, почесав свисавшее из-под кожаного жилета пузо, двинуться за угол, чтобы спешно раствориться в неизвестном направлении, как юноша, вооружившись все той же ножовкой, рыбкой вынырнул из своего укрытия. Осторожно по стенкам добрался до стула, на котором сидел сторожила, и бегло оглядел помещение. Пространство было большим, насчитывало порядком двадцати камер, однако больше половины пустовали. Люди, сидевшие за решетками, выглядели из рук вон плохо: ободранные, грязные и исхудавшие. Бедняки. Или слуги. Большинство спали, но было видно, как несколько голов периодически поворачиваются то в одну сторону, то в другую. Осторожно, чтобы не наделать шума, Денис на цыпочках и очень медленно скользнул вслед за ушедшим мужчиной, оставляя позади несколько разрушенных жизней. Буквально на полпути парень замер и обернулся, но тут же грубо себя одернул. Свою бы задницу для начала спасти.       Не особо длинный коридор действительно вел в небольшое строение, больше похожее на склад. Повсюду стояли столы, набитые разными коробками, и возвышались ряды шкафов, пестря различными вазами, кувшинами, тарелками и фиг пойми чем еще. Понимая, что времени оставалось не так много, Денис бросился в самую глубь комнаты и – слава всем богам! – нашел непримечательную дверь, которая с легкостью поддалась. Первый поток свежего воздуха выбил оставшийся дух из молодого тела. Голова резко закружилась, и юноша плашмя упал на траву. Вместо стона боли он только звонко рассмеялся – первые он так радовался свежей травушке. Всяко лучше колючей соломы. Если бы бабушка узнала о таких незавидных приключениях, точно бы с инфарктом слегла. Улыбка тут же сползла с лица, и Денис заставил себя подняться и побрести дальше. Оставалось лишь за малым – незаметно прошмыгнуть в кусты и, пока не рассвело, пересечь город и убраться куда подальше. А там уже видно будет.       Пригнувшись, Денис буквально скользил по земле, зорко выглядывая бродивших слуг и горящие окна, чтобы прижаться к самому дворцу и незаметно пройти под ночной жизнью его обитателей. В какой-то момент, продираясь через кусты, неожиданно прямо за спиной послышались нарастающие голоса. Юноша вздрогнул всем телом и панически огляделся. Его услышали! Он слишком громко шуршал ветками, и теперь его снова поймают, и на этот раз никто ему не поможет! Не заботясь дальше об осторожности, Денис сиганул вперед, периодически заваливаясь на стену дворца, когда ноги запутывались в ветках. Вдруг голос раздался практически у уха, буквально дыханием пощекотав шею. Тело тряхнуло так, что ослабевшие конечности подкосились, и парень чудом умудрился не упасть, схватившись за выступающий камень стены. Стоило только пальцам надавить, как молодого человека повело в сторону. Денис небрежно завалился на бок, подняв огромный рой пыли. Еле сдержался, чтобы не закашлять. До сих пор теплилась надежда, что он сумеет оторваться от преследователей, однако какого же было его удивление, когда вместо грозных незнакомых лиц он увидел каменную стену. Совершенно запутавшись, юноша поднялся с пола и подошел вплотную к преграде, отделявшей его от внешнего мира. Положил руку на камень чтобы проверить, что не свихнулся. И действительно, ладонь обожгло холодной безжизненностью материи. Денис обернулся и недовольно поджал губы. Множество свечей, словно по немому сигналу, зажглись, осветив приличных размеров комнату. Не королевская библиотека, но все же. Толстый слой пыли покрывал множество книжных шкафов и старинных переплетов, которые выглядели так, словно готовы были развалиться, стоит их взять в руки.       - Что за хрень?       Спохватившись, что его могут услышать, юноша вновь припал к стене, но ничего не услышал, как будто и не было людей, которые за ним гнались. Странно.       «Здесь ты в безопасности».       От неожиданности Денис вздрогнул – столько всего произошло, что он успел позабыть о существовании еще одной проблемы, которая, если говорить откровенно, стала прародительницей практически всего, что сейчас происходило в жизни Дениса. Пусть он и был в бешенстве, но понимал, что руганью все равно ничего не добьется. На языке крутилось столько вопросов, но стоит только начать их задавать, как остановиться уже будет невозможно. Это он еще успеет сделать. Пусть юноша и слаб, но в том, что сполна вернет столько же дерьма, сколько он хлебнул из-за этого анга, если не больше, парень не сомневался. Не знал пока, как, но этот час точно настанет.       - Зачем явился? Ты ведь понимаешь, что я вновь могу тебя отключить?       «Извини, малек, но тут ты не прав. Сейчас ты полностью в моей власти – на моей территории, и при большом желании в нынешнем состоянии ты даже слепоту на человека наслать не сможешь. Пусть ты и не видишь, зато я все чувствую. Внутри ты буквально горишь, рассыпаешься горстью почерневшего самоцвета».       - Ты сказал, это твоя «территория». Это ты меня сюда заманил?! – понимая, каким идиотом его сделала нервозность, захотелось в голос рассмеяться над собственной тупостью. – Не было ведь никаких голосов, верно?       «По-другому ты бы не согласился сюда прийти».       - Черт, да кто дал тебе право копаться в моей голове? И с хрена ли решил, что я соглашусь что-либо делать?       «У тебя нет выхода, а иначе я никогда тебя отсюда не выпущу».       На размышления не было времени. Сейчас дорога была каждая секунда, а играть в упрямцев эти двое могли вечность. Обреченно выдохнув, Денис смачно сплюнул кровь, не заметив, что как-то успел прокусить щеку.       - Черт с тобой, говори, что нужно!       «Забери одну очень важную книгу. Иди, я поведу».      И Мейзикен не соврал, потому что из множества одинаково покрытых вековой пылью книг Денис вытянул одну, ту, что так неожиданно манила. Как только пальцы коснулись переплета, сердце словно наполнилось небывалой радостью, точно встретилось с очень старым добрым другом. Парень стер с обложки рукой пыль и выжидающе уставился на непонятные загогулинки. Открыл и быстренько пролистал. Громко захлопнул и попытался сохранить спокойствие.       - Это точно та книга? Ты не заставишь меня вновь вернуться во дворец? Учти, я намерен бежать так далеко, насколько хватит сил.       «Заверяю. Наконец, когда она у меня, я чувствую, как становлюсь ближе к цели!»       - Да-да, я практически рад за тебя. А теперь говори, как мне убраться из этого гребанного места, или я сожгу здесь все дотла!       «Ни к чему идти на такие крайности, когда я получил все, что нужно. Как я и говорил, я необычайно щедр к тем, кто со мной сотруд…»       - Блядь, Мейзи! Веди. Меня. Отсюда!       Немой импульс толкнул тело вперед, и Денис не понял, в какой момент он пошел в противоположную сторону. Отдаляясь, свечи гасли, и вскоре он замер возле перекошенной и кривой на вид двери, освещаемой лишь одним тусклым фитильком. Указательный палец коснулся выпирающего узора в самом центре непонятной пентаграммы и, осторожно надавив, плавно начал поднимать непонятный орнамент вверх. Удивляться тому, что рисунок двигался, юноша просто не мог. Когда палец достиг резной отметины, а все элементы узора совпали с пустующим местом в общей картине, Денис, не отрываясь, прочертил два круга по окружности печати. Послышалось очень тихое дребезжание, и на долю секунды показалось, что дверь исчезла. Ведомый тем же порывом, юноша шагнул прямо в дверь, отчего-то не боясь врезаться лицом в твердую древесину, которая обязательно оставила бы множество заноз в коже. Прошел насквозь и, выйдя на улицу, вымученно обернулся. Не было сзади никакой двери, лишь глухая каменная стена. Дьявол. А ведь он уже ощущал подобное вмешательство, когда пытался спасти Рена, словно на несколько минут он стал не собой. Слишком уверенно руки делали то, о чем юноша никогда раньше даже не слышал.       Поудобнее перехватив книгу, Денис хромающей походкой направился, куда глаза глядели, искренне надеясь, что он сумеет пережить эту ночь.

***

      Гувалерен помнил все, даже самую незначительную деталь. Яростное лицо Гвинея, сменившееся смятением и затем разочарованием, острую боль клинка, насквозь пронзившего его печень, перекошенное от испуга лицо Дениса и чудо, им сотворенное. Боль воина совсем не волновала, волновало будущее юноши. То, что он сделал, не останется незамеченным и, что самое ужасное, станет поводом для многих сбросить на новообращенного агнца все смертные грехи.       Воин не питал никаких иллюзий касательно сущности парнишки. С самого начала он не верил в его божественное проявление, и даже Мебиусу не нужно было это подтверждать. Та же роковая ночь заставила посмотреть на ситуацию под другим углом. Гувалерен подразумевал, что Денис сделал что-то «неправильное» с ублюдком, но у обоих так и не получилось поговорить о произошедшем. На самом деле мужчина плевать хотел, был ли Денис темный ангом, богом или же самим григом в человеческом обличии. Все, что его волновало, так это сохранность одной притягательной тощей задницы. Пока Денис был в относительной безопасности и мог творит все, что вздумается, воин был доволен. Но он и представить не мог, на какую глупость тот способен ради жизни главнокомандующего. Гувалерен предполагал, чем все обернется, в частности для самого юноши, и был готов спрятать от всего мира, пока его маленький клубок нервов не придет в норму, но ничто не в силах просто позволить им жить обычной жизнью.       Тело постепенно восстанавливалось, рана буквально затягивалась на глазах и практически не беспокоила. Пусть воина и посадили под замок, но Мебиус настоял на лечении. Принцам пришлось согласиться с капризом Главенствующего анга, особенно учитывая крохотную такую оплошность, которую совершил Гвиней. Многие из знати были недовольны подобным импульсивным поведением одного из наследников, и монаршей семье пришлось пойти на уступки. Так Гувалерена поместили в относительно неплохую камеру для разного рода чиновников. По крайней мере она располагалась на верхних этажах тюрьмы, была достаточно продуваемой, ухоженной и – что самое главное – одиночной. По прошествии пары дней заглянул Мебиус и ввел в курс дела. Сказал, что с Денисом все хорошо, и что тот просто дожидается нового разбирательства. Естественно, в личной встрече было отказано. Воин не спорил, а иначе мог лишь усугубить и без того шаткое положение обоих. Спустя еще пару дней, когда уклончивые ответы и фактическое игнорирование со стороны анга достигли своего пика, произошло невозможное.       Гувалерен как нельзя кстати забылся беспокойным сном (ничего странного, как и любой его обыкновенный сон), который в какой-то момент стал донельзя четким и буквально осязаемым, словно кто-то специально протер запотевшее стекло. Воин очутился в затхлом тусклом помещении, поймавшем в свои сети одного седовласого анга и безобразно помятого, грязного и разбитого юношу. Его отвратительный внешний вид совсем не вязался с тем образом, представленным Мебиусом. Разговор же был настолько отчетлив, что после пробуждения главнокомандующий на миг засомневался в его реальности. То, что он услышал, просто не могло оказаться правдой. Мужчина был единственным, на кого Денис мог положиться. Он посвятил всего себя этому задохлику и потребовал всего одно единственное условие – ничего не скрывать. Обоюдным решением они решили быть вместе несмотря ни на что, даже на тот форейс, в который превратилась их жизнь, но неужели «они» были обречены на провал с самого начала? Разве мог Денис осознанно подпустить к себе воина и ничего при этом не сказать? Верилось с трудом, но и не было лишено смысла. Гувалерен мог еще понять скрытность юноши в самом начале – казалось, их мало что могло связывать в будущем. Однако с течением времени оба стали меняться, как и их отношение друг к другу, что промолчать о такой важной детали сродни предательству. А воин с таким смириться никак бы не смог.       И последнее, но самое важное – то, что заставило поверить в подлинность увиденного. Мейзикен. Человек, что позволил увидеть все это, представился именно так. Не раз воин уже отмечал, что иногда Денис шептался сам с собой, и даже пару раз до мужчины долетали обрывки фраз и «мейзи», слово, которое потерялось на фоне прочих непонятных слов – у юноши их очень много в запасе. И лишь во сне «мейзи» обрело свою истинную форму.       Делать поспешные выводы не хотелось, но и просто все стерпеть – тоже. Первой реакцией стало отрицание. Гувалерен не мог поверить во весь тот бред, что ему не посчастливилось лицезреть. Ну каким образом человек мог залезть к нему в голову и показать якобы то, что происходит в данный момент? И, самое главное, зачем кому-то это понадобилось? Воин же не привык подолгу шевелить мозгами, поэтому задавался вопросами он недолго. На смену отвержению пришла ярость. Захотелось свернуть шеи обоим врунам, так искусно водившим его за нос. С самого начала Мебиус все знал и даже способствовал их сближению словно не понимал, не видел, к чему в конечном итоге все может привести и, к несчастью, привело. Хотелось вскочить, вышибить к прагарасу эту дверь и найти обоих. Посмотреть в их предательские глаза и тут же выколоть, чтобы больше никогда не видеть их притворно любезный блеск. От негодования и прерывистого дыхания воину даже казалось, что у него вновь разорвало печень, которая так удивительно быстро восстанавливалась на протяжении всех этих дней. Пришлось заставить себя успокоиться, хоть и оказалась задачка довольно непростой, но хотя бы посильной. Мебиус все не появлялся, но так было даже лучше. Гувалерен не уверен, что бы с ним сделала его неподготовленная вспыльчивость, появись тот так внезапно. Одиночество же дало время поразмыслить и не действовать сгоряча, так было решено сначала выяснить достоверность увиденного, точнее, услышанного.       Маг заставил себя ждать лишь два дня, явившись под утро со стопкой чистых тряпок и пузырьком с подозрительно отвратительной жидкостью, которую после ранения активно вливал в воина. Выглядел мужчина, мягко говоря, неважно. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие темные пятна и не собирались в ближайшее время покидать насиженное место. Мебиус, не здороваясь, прошваркал к сидевшему на матрасе воину и, опустившись перед тем на колени, потянулся к краю манты. Сильные пальцы ловко нашли чужие запястья.       - Гувалерен, что? – было видно, как анг пытался сохранить остатки сдержанности. – Мне нужно проверить и перевязать рану.       - Где он?       Мебиус раздраженно дернул щекой.       - Кто?       - Божок.       - Я же говорил, сидит в камере…       - Точнее, сидел. Две ночи назад.       Маг надеялся, что его лицо сумело сохранить невозмутимый вид, но не был уверен, что вовремя смог отконтролировать мимику. Побег Дениса доставил ему столько хлопот, что отсутствие сна и постоянный стресс ломали всякие маски. Мебиус определенно был готов к текущему положению дел, но что выбивало из колеи, так это Гувалерен. Неужто прознал про побег? Невозможно, к нему никого не пускают, а что-то услышать из этой камеры не представлялось возможным. Однако на блеф тоже не походит – уж больно точно попал в даты.       Внимательный фиалковый взгляд с прищуром следил за ангом, словно говоря, что все знает. «Соври, если жизнь боле не мила». Мебиус шумно выдохнул и грубо отшвырнул от себя бинты. Пузырек, затесавшийся между, с треском разлетелся на осколки.       - Как ты узнал?       - Неважно. Почему не сказал?       - Несложно догадаться, что мне было несколько не до сплетен тут с тобой. Вещи сильно поменялись за эти два дня, Гувалерен.       - Вот оно как? – мужчина беззаботно повел плечом. – Тогда, может, посекретничаем сейчас?       Уловив какой-то странный настрой, маг спешно поднялся и встал напротив сидящего. Пусть тот и смотрел снизу вверх, но создавалось впечатление, что все было наоборот.       - Мне некогда играть с тобой в эти игры, говори, если есть что сказать.       - Ну что ж, хорошо, раз юлить не намерен, то и я буду откровенен. Жду таких же ответов, - воин хотел было подняться, но передумал. Спугнет еще. Да и втащить стоя будет намного легче, а этого по возможности хотелось бы избежать. – Когда вы планировали… нет, когда ты планировал рассказать мне правду о Денисе?       - Говорю же, я был занят эти…       - Другую правду, Мебиус. О том, что он совсем не отсюда. Знаешь, а ведь у меня всегда было ощущение, словно с ним что-то не так. Слишком отличался от нас, не только внешне. Другая манера речи, другие устои в голове, все другое. Даже меня как-то неправильно боялся, что ли. Наверное, я должен был догадаться раньше, но разве ж о подобном можно помыслить? Пришел к нам из другого мира – не звучит слишком невообразимо?       Чем дольше говорил воин, тем сильнее начинал теряться анг. С каких пор Гувалерену все известно и откуда? Ужасно настораживало, каким спокойным главнокомандующий казался, словно в любую секунду мог вскочить и начать все крушить.       - Я могу все объяснить.       - Нет, мой друг, все объяснить ты мог еще несколько лун назад.       - И чего же ты тогда от меня хочешь? – Мебиус настолько был истощен, что просто не мог продолжать притворяться. – Извинений?       - К прагарасу твои жалкие извинения и вас обоих! Обещаю, вы оба еще ответите за свою ложь, и поверь, после вы раз и навсегда отучитесь мне врать!       Легкий теплый ветер, прошмыгнув через узкое оконце, растрепал седые волосы, бросив прядь на строгое лицо. Воин звучал так, словно искренне верил, что сможет встретиться с Денисом, и в качестве невысказанных извинений Мебиус все же решил оставить жестокую правду при себе.       Видимо, из глубин его души вырвался громкий вздох, потому что главнокомандующий грузно поднялся и, придерживаясь за живот, сделал шаг в сторону анга. Огромных усилий ему стоило выпрямиться и не скривиться от боли.       - Мебиус, я лишь хочу знать, почему ты позволил ему убежать.       - Как ты?..       - Это не важно! – затратив больше усилий на грозный рык, чем было необходимо, лицо воина все же перекосила гримаса боли. – Просто ответь.       - Этот юноша оказался чудовищем! Гувалерен, он убил стражника на глазах у всех, понимаешь? Буквально перекачал его жизнь в тебя. Даже ангу никогда не убить кого-то с помощью своих сил, только если не стать темным!       - Ты же знаешь, этот трусливый парнишка больше всего на свете ненавидит, когда причиняют кому-то боль. Он просто не может быть тем, за кого вы все его принимаете.       - Знаю! Но все же... Он сделал то, что сделал. Мне жаль, но здесь его ждет лишь смерть. Сейчас мы можем лишь обыграть ситуацию в свою пользу, скажем, что он запутал тебе мысли и…       - Что? Что ты сказал? – воин поддался вперед и, оказавшись возле мага, схватил того за манту, резко притянув к себе. – Неужели веришь, что я так с ним поступлю?       - Прагарас, Гувалерен! У нас нет выбора!       - Это у ТЕБЯ его нет! Лучше бы ты и дальше бездействовал, пытаясь сохранить свою задницу, но я не буду покорно сидеть. Даже если меня помилуют, то лишь будут использовать как жалкого раба! Меня! Главнокомандующего этой страны! Клянусь всеми богами, я не успокоюсь, пока не найду его, пока лично не услышу, за что он так со мной поступил.       - Идиот! – в ответ рявкнул анг, пытаясь отцепить от себя мужчину. – Ты только сам погубишься, и не спасет твое упрямство ни тебя, ни Дениса! И я больше ничем тебе не смогу помочь!       - Мебиус, я больше не тот жалкий ребенок, у которого ничего не было. Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи! И так же, как ты когда-то опекал меня, я защищаю сейчас его.       - Вот только твоя защита ни капли не похожа на мою, - из уст мага сочился яд, словно он в мгновение ока изменился, швырнув в лицо собеседника тонну презрения. – Не помню, чтобы велел тебе проникаться к нему чувствами.       - Довольно притворства, ты сам говорил, что я меняюсь рядом с ним. Видел, но ничего не сделал! У тебя был шанс обрубить то, что между нами зарождалось, но ты предпочел бездействовать. Имеешь ли право винить меня сейчас?       - Ты лишь глупец, который не видит дальше своих примитивных желаний. Пару раз тебя приласкали, и ты уже готов свою жизнь погубить ради этого паренька дурного, а он ведь вернется в свой мир и даже не вспомнит о тебе!       Гувалерен долго сверлил мужчину взглядом прежде, чем сказать то, к чему так долго пытался подобрать слова.       - Он нужен мне, Мебиус. Даже если и решит оставить меня, я должен это услышать от него. Должен не отпустить!       - Тебе никто не нужен! Ты силен, потому что ни в ком не нуждаешься. Денис был лишь инструментом на твоем пути.       - Прагарас, да что с тобой стало? – воин, наконец, выпустил мягкую ткань и оттолкнул от себя бывшего единомышленника. Больше он не был уверен, что знал стоявшего перед собой человека. – Это место и тебя поглотило. Окончательно.       - Нет, я не изменился, а вот ты бесповоротно размяк! Стал жалким, потерял то, к чему так упорно стремился.       Воин заиграл желваками, но промолчал, хотя руки так и чесались дать красноречивый ответ.       - Вот видишь! Раньше бы без раздумий меня ударил, а сейчас даже разозлиться нормально не можешь. Мне правда горько смотреть на то, кем ты стал.       - Не тебе решать, каким мне быть, – воин повел плечом и вновь неспешно опустился на матрас. Резко стало все так понятно и легко на сердце. Ради кого он должен оправдываться? Почему вообще должен подстраиваться под чьи-то ожидания? – До недавнего времени у меня не было цели, и ты это знаешь. Мне было все равно, пока я был тебе нужен, пока у меня была причина возвращаться. Но после нашей с ним встречи… Все поменялось. Мои чувства сложно описать. Меня безудержно тянет к нему, и противиться этой силе я не могу. Стоит только увидеть его лицо, как понимаю, что в этом мире меня держат не сражения и статус главнокомандующего, а он. И на всей земле нет ничего важнее. Ради него я сделаю, что угодно, стану тем, кем ему будет нужно. Лишь бы он оставался рядом. Я словно родился в этом несносном мире лишь только для встречи с ним.       - Но почему он? – Мебиус не мог взять в толк, чем Денис смог так зацепить этот бесчувственный кусок камня. Гувалерен решил парировать вопрос.       - А почему я?       - Потому что в нашу первую встречу я увидел твои глаза. Я увидел глаза могущественного человека, которого ожидает великолепное будущее и непревзойденный успех.       - И я видел его, наполненные страхом, болью и какой-то невероятной силой. Эта сила обладает слишком огромным притяжением и властью надо мной, и не смей врать, что не чувствовал подобного. Божок вечно всего боится, но продолжает упорно идти вперед, несмотря на все сложности и свои страхи. Он беспокоится о других людях больше, чем следовало бы, даже больше, чем о собственной жизни. Верно, раньше я его ненавидел. Он был слишком шумным и подозрительным, вечно действовал мне на нервы. Я всеми силами пытался его сломать, но у меня не вышло. Взамен сломленным оказался лишь я один. Он единственный, кто смотрит на меня абсолютно по-другому. Это он увидел во мне человека, а не бездушного убийцу или инструмент для достижения собственных целей, как видите все вы. И это маленькое создание заставляет двигаться меня вперед, что я совершенно забываю о своих планах, послушно следуя за ним, куда бы он ни пошел. Я чувствую, что нашел, наконец, то, за что хочу сражаться. И сейчас я хочу жить, я хочу идти вместе с этим человеком.       - Гувалерен, но он из другого мира. Однажды Денис просто исчезнет – внезапно, как и появился, ты же будешь страдать. Сейчас даже помыслить не можешь, как это больно, но потом будешь сожалеть, что вообще встретил его.       Главнокомандующий выглядел так, словно принял самое главное решение в своей жизни.       - Тогда я сделаю так, чтобы он не уходил. Заставлю его захотеть навсегда остаться здесь.       - Ты не сможешь держать его подле себя вечно. А он лишь использует тебя, чтобы вернуться домой.       - Но и ты сам имел какие-то планы на божка, раз отчего-то не возвращал его обратно, - мерзко так усмехнулся воин, сам не понимая, зачем переводит стрелки. Неужели слова анга посеяли в нем подобие сомнения? Или же это что-то другое, что-то более грязное и глубокое? – Ты никогда и ничего не делаешь просто так.       - Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился маг, тоже недоумевая, как их разговор свернул не в ту сторону.       - Да ладно, Мебиус, признай, тебе ведь тоже от меня что-то нужно, как и было всегда. А иначе зачем ты здесь? Во время суда ты не выглядел как тот, кто был готов помочь.       - А я и не был, но обстоятельства сложились иначе. Не пойму, чем ты недоволен? Разве не у тебя я научился этой тактике?       - Но я никогда не применял ее на союзниках. Ты превзошел даже меня, учитель.       - Тебе не идет язвить, Гувалерен. Не забывайся, перед кем находишься, и от кого зависит твое нынешнее положение. Хоть моя привязанность и сильна, я не стану класть свою голову рядом с твоей под меч.       Мебиус круто развернулся и пошел на выход, но все же задержался в дверях буквально на пару мгновений, чтобы после все же бросить:       - Обдумай все хорошенько и реши, какой выбор принесет тебе наибольшую пользу.

***

     Гамир недовольной мышью сидел в роскошном кресле, украшенном золотыми нитями и пошитом наилучшими тканями, и задумчиво теребил пальцами нижнюю губу. Почему это ничтожество так сложно убить?! Он сразу понял, что отравление – дело рук его старшего брата, затаившего злобу на обоих. Пусть Гвиней и отмалчивается, но Гамир-то знает, что за напасть настигла заядлого развратника. Сам виноват, раз не мог удержать член в штанах. Это ж надо, как ему вообще взбрело в голову подобное недоразумение – совратить бога? Но вот бога ли? Гамир и сам был в этом уверен до недавнего времени. Появился из священного котла и призвал своим появлением дождь. А еще эта его необычная внешность и неописуемая красота. Он словно был хрупким цветком, который может легко сломаться, стоит лишь сильнее сжать руку. Он был не похож ни на девушку, ни на мужчину – слишком нежный для второго и слишком прекрасный для первого.       Мужчине по большей части было все равно на истинную природу того человека, но то, что он в который раз не позволил Гувалерену умереть – когда тот был так близок к могиле! – невероятно злило. Раньше он хотел использовать эту хрупкую фигурку, но сейчас же… Не в правилах второго принца подбирать упавшие чужие пешки. Человек, которого он ненавидит больше всего на свете, казалось, украл новую игрушку, которую принц так и не успел опробовать. Гувалерен вечно вставал у мужчины на пути, сам того не желая, крадя все, что было тому дорого: возлюбленную, время матери, любовь отца, теперь еще и этого юношу. Но больше этот красавец Гамира не интересовал. Плюс ко всему бог оказался кем-то страшным и темным, несмотря на все свое великолепие. Теперь он человек его злейшего врага, и избавиться от него подобает красиво и со всей жестокостью.      Наследник пару раз пробарабанил пальцами по подлокотнику и слегка повернул голову в сторону окна. Занавески покачнулись на ветру, обволакивая неожиданно возникший высокий силуэт. Принцу не нужны были слова. Этот человек всегда был рядом, когда нужно. Если Гамир желал от кого-нибудь избавиться, принц мог довериться только ему, ибо он никогда не оставляет за собой следов. Он словно тень, всегда рядом, но его никто не может увидеть. Он слышит и знает все, что происходит в этом дворце, и только ему под силу исполнить заветное желание принца. Гамиру не нужно придумывать никаких планов, потому что этот человек сам все сделает. Остается только ждать. А он подождет, потому что на пути к успеху нужно уметь быть терпеливым и не спешить. Последний палец опустился на деревянный подлокотник, и принц растянулся в довольной улыбке.       - Убей его. Убей бога.