В ночь, когда пролились звезды (перезаливка)

      Молодой человек несся вперед, не замечая на своем пути ровным счетом ничего, отчаянно желая спрятаться, раствориться, исчезнуть из этого мира и никогда больше не возвращаться к нему воспоминаниями. Мелкая дрожь обуяла каждый миллиметр тела, мозги кипели так, словно готовы были взорваться. В подсознании мелкой птицей билась мысль, что он должен бежать – куда угодно, лишь бы больше не оставаться в этом месте и секундой боле.       Позади оставались удивленно разбегающиеся в стороны слуги, учтиво пропуская летящее сломя голову божество, которое, как ему и подобает, не замечало присутствия столь незначительных деталей. Место назначения упрямой картинкой мерцало перед глазами, отодвигая на задний план все окружающее, и юноша, отринув любые привязанности, взял курс на библиотеку.       Одним погожим днем Геральд чинно-мирно сидел на своем излюбленном месте, правым глазом пролистывая свод законов Тики, левым – наблюдая за снующими на дворцовой площади букашками с руками и ногами. Такой контраст спокойствия и возни всегда успокаивающе действовал на третьего принца, и так могло продолжаться вечно, если бы в какой-то момент дверь с шумом не распахнулась и торопливо закрылась за собой, словно опасаясь, что какой недобрый человек прошмыгнет внутрь. Послышались спешные шаги, и, внутренне подтянувшись, мужчина покинул уютный уголок в надежде выяснить причину сего переполоха. Стоило же обогнуть несколько стеллажей, как он врезался в влетевшего в него Дениса. Принц даже не успел подумать, что следует сказать при такой внезапной встрече, поскольку юноша перехватил лидерство.       - Прошу прощения, что внезапно и без предупреждения, но дело не терпит отлагательств, - небесные глаза горели незнакомым пламенем, словно всего за сутки человек мог так радикально поменяться.       - Да, конечно… Чем я могу Вам помочь?       Даже если неучтиво внезапный визит и оскорбил наследника, он предпочел не подать вида. Хотя, откровенно говоря, сейчас последнее, что волновало Дениса, так это рамки приличия и то, что там кто мог про него подумать и почувствовать.       - Записи об ангах тысячелетней давности. Всех.       Секундная заминка отразилась на сосредоточенном лице, однако так же быстро пропала, как и появилась.       - Прошу, пройдемте за мной.       Геральд приметил, что разброс от «за последнюю тысячу лет» внезапно сократился до «тысячи лет назад», невольно заставляя задуматься о том, что изначально бог искал какую-то конкретную информацию. Естественно, тот не обязан был делиться своими непостижимыми простому человеку намерениями, но, если бы молодой человек просто попросил, принц не стал бы вдаваться в детали. Ему неинтересно было копаться в чужих проблемах, покуда те не становились чем-то тайным и запретным.       Очень быстро мужчина привел Дениса к нужным стеллажам, на которых запечатлены были все маги древности, и с сочувствием отметил, что искать что-то определенное бог будет долго. Стоило ли утолить свое любопытство под предлогом помощи?..       Возможно, юноша догадался о тех же мотивах, посему, бросив короткое «благодарю, дальше я сам», красноречиво заставил принца убраться восвояси. Ничего, возможно, у него еще будет шанс извиниться перед Геральдом, но не сейчас.       Запоздало пришло и осознание, что написанное в книгах неподвластно глазам землянина. Обматерившись как только можно и нельзя, Денис нервно вытащил рандомную книгу и нетерпеливо раскрыл, чтобы встретиться с нечитаемыми загогулинами. Хотелось разорвать рукопись, нет, сжечь всю несчастную библиотеку целиком, но всплеск эмоций явно не приблизит его к разгадке ужасной тайны. Приложив немалые усилия, юноша заставил себя собраться и начать мыслить рационально, прокручивая в голове все эпизоды, связанные со здешней письменностью, которые хоть как-нибудь могли сослужить добрую службу. Мозг внезапно выдал буквально свежее воспоминание, в котором Денис каким-то образом пытается оставить Гувалерену послание, и которое – о чудо! – тот успешно декодирует и использует как инструмент для злости.       Задвигая подальше мысли о ночном конфликте, которые неизбежно заставляли думать об обладателе ужасного темперамента, юноша попытался сфокусироваться на самом факте прочтения записки. Денис не умел писать на их языке и был полностью уверен, что буквы, спешно вышедшие из-под пера, являли собой русскую письменность, и если воин сумел прочесть содержание, то лишь потому, что так захотел юноша. Следовательно, все то, что не может быть понятым при обычных условиях, может стать таковым при наличии желания. По-другому – магии.       Денис сжал твердый переплет и шумно втянул воздух ртом. Блядь. Блядь! Блядь!!!       Силами совершенно не хотелось пользоваться, даже вшивой их толикой, особенно после того, что он узнал около получаса назад, но неприятное осознание пульсировало в висках, что только с ее помощью можно добиться желаемого. Юноша сосредоточенно прикрыл глаза и направил все свое внимание внутрь – там, где полагалось договориться со своими тараканами. Он прочтет эти долбанные книги любым способом, и пусть на это уйдет уйма времени – сейчас ему уже было все равно. Если он не выяснит каждую вшивую деталь, каждую заусеницу личности мага, в мозгу обитающем, то самолично достанет все без исключения ныне живущие души, что располагали о нем хоть какой-нибудь информацией.       Неприятное осознание засосало под ложечкой, посылая в мозг сигналы тревоги. Голос в голове молчал, от чего на ум лезли самые ужасные мысли.       «Думаю, пора нам все же поговорить об истинной природе твоих сил».       - О, это нужно было сделать еще очень давно! – немалых усилий стоило подавить нарастающее недовольство и заставить голос звучать не так по-хамски.       «Ты не понимаешь…»       - Что я, по-твоему, не понимаю?! Только лишь то, что ни хера! Я вообще ничего не знаю, и никто, никто из ведающих не может мне помочь! Поэтому я предупреждаю, если ты не начнешь говорить, я сделаю что угодно, лишь бы докопаться до истины.       Не в силах мириться с удушающей неизвестностью, парень вскочил с кровати и принялся мерить комнату шагами. Глубоко в душе он уже знал ответ и не мог понять: боялся он больше получить подтверждение своей догадки или того, что обязательно последует за этой правдой. Легче было бы жить в неведении и притвориться, что ничего не произошло, но по самому легкому пути Денис идти не собирался.       «Я не самый простой анг в понимании этого слова. Кто-то считает, что мне подобные слишком отличаются от остальных, кто-то находит наше присутствие в этом мире непозволительным, а кто-то вообще может отрицать сам факт нашего существования…»       - Хватит путаных речей. Скажи то, что должен сказать.       «Ты ведь и сам уже все понял. Давно понял. Я чувствовал эту брешь в твоих мыслях, которую ты так отчаянно пытался от меня утаить».       - Скажи это, - Денис сплюнул каждое слово так, чтобы у мага не осталось выбора, кроме как во всем признаться.       «Ты был прав. Я темный анг, если твоей душе так угодно».       Вроде факт, который и так болтался на подкорке головного мозга, не должен был вызвать такой эмоциональный отклик, однако тело невольно вздрогнуло, на секунду позволяя своему хозяину переварить сию данность и очень сильно постараться смириться с ее достоверностью.       - И магия, которой я могу пользоваться?..       «Темная, все так».       Денис вновь вернулся к кровати и опустился на мягкий матрас, сжимая руки в замок и отчаянно закусывая указательный палец. Дерьмо. Срань! Блядство! Все то немногочисленное, что он делал, и все многочисленное, что он мог бы сделать с людьми, не имело никакого другого варианта, кроме как причинить боль. Уничтожить. Истязать. Проклясть. Убить.       Осознание последнего раскаленным железом прижгло все внутренности разом. Черт, он ведь мог навредить окружающим! Не будь Меби таким сильным, он ведь действительно навсегда мог остаться слепцом. И, демоны, он ведь мог причинить вред Гувалерену! Того, кто был готов жизнь положить ради его защиты, юноша мог уничтожить собственными руками, стоило только немного подождать, пока тело свыкнется с магией и неосознанно начнет ее источать. И если бы факт того, что принадлежащие ему силы по своему существу не могут сеять добро, открылся несколько позднее, то что бы еще бессознательно он мог совершить, кому бы еще успел сделать больно или – того хуже – нанести неисцелимую рану? Может именно поэтому и не удалось то заклинание, которому пытался научить Мебиус, ведь истоки их магии слишком разнятся?       - Блядство… - невозможно было передать всю ту злобу, что в геометрической прогрессии зрела внутри. Денис не помнил, когда он вообще так злился, да это было и неважно. – Ты вообще планировал рассказать мне об этой маленькой сраной детали?       «Зная, как ты к этому отнесешься? Ни за что».       Юноша был готов поклясться, что скрежет его зубов мог услышать каждый обитатель дворца.       - Ясно… Тогда что же ты пытался сделать с моей помощью, а, Мейзи?       Маг молчал, и Денис был полностью уверен в том, что ответ на этот вопрос он так и не получит. Внутри кто-то палкой разворошил пчелиный улей, в котором каждое насекомое обратилось в жужжащую злобу.       - Ты ведь должен был понимать, что я ненароком мог сделать со всеми этими людьми, но… Блядь, тебя же вообще не волновали последствия?       «Ты должен был меня понять».       Никогда еще голос анга не звучал так мертвецки-равнодушно. Разом спала вся наигранность, все притворство, что тому приходилось пускать пылью в юные глаза и уши.       «Ты не имеешь права отказываться. Я спас твою жизнь – буквально. Она принадлежит мне. Ты принадлежишь мне!»       - Да пошел ты…       Внезапное осознание настолько поглотило целиком, что сделалось страшно. Денис сам наступил в эту ловушку, когда попросил Мебиуса обучить его магии. И мог наступить еще глубже, если бы его тренирован Мейзикен – магия, которую он мог бы продемонстрировать при всех королевских ангах в будущем, слишком красноречиво и незавуалированно раскрыла бы всю красоту и смысл его силы. На секунду кожа покрылась неприятными мурашками от мысли о том, что с ним после такого сделали бы. Сейчас же перед ним стояла только одна цель – ни за что не дать ни одной живой душе узнать, что он темный анг.       Бегло просматривая страницы книг, которых пошел уже четвертый десяток, Денис устало растер глаза. Нет, у него нет времени на отдых! Нужно срочно найти хоть какую-то информацию о том, кто такой этот Мейзикен, и что ему на самом деле нужно от юноши. Будучи далеко не глупым, он сразу догадался, что анг планировал использовать это тело, чтобы продолжить то, что начал еще при жизни. Нужно узнать, что это было, и ни за что не допустить продолжения незавершенной трагедии, окончившейся жизнью гнусного начинателя. Кроме того, парень надеялся найти хоть какую-то информацию о том, как можно контролировать темную магию. Он уже и не надеялся ее подчинить и, более того, как-то ей управлять. Сейчас главным было научиться ее подавлять. Если правда вскроется, также вскроется еще чья-то знакомая шея, чего Денис всеми силами хотел избежать.       Сердце бешено отбивало чечетку, при этом вальсируя с чертями по кругу. Юноша не мог думать ни о Гувалерене, ни даже о бабушке – сейчас он должен сфокусироваться лишь на выживании. Однако, как это и бывает, судьба любит вставлять колья в задницы и гордо вешать на них людей.       Естественно, ни одного упоминания о том, кто такой Мейзикен, Денис не нашел. Мир словно сговорился и повернулся против него. Ну и как тут оставаться хорошим, если сама вселенная словно хочет взрастить внутри всепожирающее зло?       К середине дня юноша устал настолько, что не мог больше продолжать. На всякий случай он попросил Геральда показать ему все книги, связанные с магией и ангами, но не смог найти ничего полезного. Никаких упоминаний о Мейзи, словно такого человека вовсе не существовало, как и о том, как работает темная магия. Можно смело предположить, что запретность данной информации несколько ограничивает тираж соответственной литературы, но неужели у великого ума королевства не найдется ни одной вшивой книженции?       Денис был в отчаянии. Он не мог обратиться за помощью, потому что прозорливый принц сразу бы обо всем догадался, а юноша пока не готов был идти на плаху. Тут нужны другие способы отыскать информацию, но как ему быть, если руки так наглухо связаны?       - Мне жаль, что ничем не удалось Вам помочь, - Геральд выглядел так, словно чувствовал всю ущербность мира. И как только в его библиотеке не оказалось того, что помогло бы богу?!       - Все в порядке, - слова прозвучали неискренне, и оба это отметили. Денис шумно выдохнул. – В этом нет ни чьей вины. Возможно, я ищу то, чего вообще не существует.       Мужчина хотел было возразить, что при желании что угодно можно найти, но тактично не стал. Он и так был недоволен собой, а то, что бог отказался посвящать его в детали, давило на самолюбие еще сильнее.       - Что ж, если я вдруг смогу Вам чем-то еще помочь…       Геральд лично открыл дверь, пропуская мимо себя поникшего Дениса, который словно пропустил прощание мимо ушей, слишком погруженный в собственные раздумья, но стоило только сделать шаг за порог, как на горизонте появилась еще одна проблема.       Возле массивных дверей, сложив руки на груди, стоял первый принц, выжидающе подперев плечом стенку. Стоило только богу выйти, как тот встрепенулся и поляной лисичек возник на пути грибника. Геральд подавил гримасу презрения и, насколько это возможно, учтиво поинтересовался целью визита, неосознанно придерживая Дениса за рукав – этикет не позволял большего:       - Брат, что за дело Вас привело сюда?       Было видно, с какой неприязнью оба смотрели друг на друга, но в присутствии высших сил приходилось играть в саму доброжелательность и любезность.       - Мне сообщили, что бог посетил твою библиотеку, - Гвиней скучающе повел плечом, всем видом показывая, как одна лишь мысль о книжках ему претила. – Слишком сложно назначить встречу через слуг, потому я решил лично прийти.       Денис неприятно поежился, прекрасно понимая, о каких трудностях шла речь. Естественно, Гувалерен даже под страхом смерти не позволит сводным братьям и словом перекинуться с его божком наедине (Геральда, скрепя сердце, он еще мог терпеть), особенно, если это Гвиней и Гамир. Оба настолько безрассудные и беспринципные, что воин не смел представить, зачем тем мог понадобиться Денис, также допуская возможность, что добротная часть наемных убийц могла быть послана именно кем-то из них. Юноша же, в силу своей неосведомленности данными фактами, мог разве что только внутренне запротестовать, понимая, что сейчас ну не было у него времени слушать треп зажравшихся титулованных. Если совместную трапезу он еще как-то вытерпел, то оставаться наедине с кем-либо из них не намеревался.       - И что же брату надобно от бога?       - А вот это уже не твоего ума дело, - Гвиней так посмотрел на Геральда, что тому невольно пришлось отпустить Дениса, отступая на полшага назад. – Не соизволите ли составить мне компанию? Меня несколько удручает тот факт, что с моими младшим братом и сестрой Вы охотно идете на контакт, в то время как главного наследника совсем не одариваете своим вниманием.       - Ну что ты, - парень недовольно сжал зубы. Господи, если он немного послушает эти лобызания, а потом сошлется на какое-нибудь срочное дело, этот хрен от него отстанет? – В последнее время я был чрезвычайно занят.       - Конечно, Вы даже лично решили проверить, как обстоят дела на фронте.       Липкий взгляд мазнул юное лицо, нагло пройдясь сверху вниз и вернувшись к глазам. Денис постарался сохранить невозмутимость физиономии. Ну еще бы, самонадеянно было полагать, что весь дворец не станет следить за его передвижениями. Что ж, значит, придется быстро уважить одно раздутое самомнение. Ничего, у него еще есть время разобраться с ангом, чье присутствие он старается подавлять с самого инцидента.       Так, нацепив на себя самое величественное и беспристрастное выражение, на которое только был способен, юноша важно кивнул.       - Возможно, мне следовало раньше согласиться на эту встречу.       Где-то чуть позади запротестовано задышал Геральд в медный затылок, но два других человека не обратили на него внимание. Радостно ухмыльнувшись, Гвиней, бросив на брата последний уничижительный взгляд, повел юношу за собой светлыми коридорами.       Денис покорно шел, не смея нарушать тишину. Он не мог взять в толк, почему человек, что так кичился своим влиянием и без устали болтал на обеде, сейчас словно воды в рот набрал. Скосив глаза на гордо идущий силуэт, юноша невольно подметил его схожесть с Гувалереном. Как пить дать это наблюдение никогда не покинет рот юноши – слишком сильна уверенность, что оба просто убьют его после такого.       Выглядел мужчина воистину впечатляюще: статный, с иголочки одетый, причесанный и намазанный всеми возможными маслами. Его крепкое тело не знало сражений, сформировавшееся скорее посредством огромного количества мяса и подвижного образа жизни, а не каждодневными тренировками. Конные прогулки и охота, что так обожал первый принц, были любимыми и почти каждодневными развлечениями, а число его любовниц не мог упомнить даже он сам. Гвиней привык получать лишь самое лучшее, и то, что какой-то жалкий сын рабыни смеет его в чем-то ограничивать, заставляло прибегать к самым постыдным приемам. Чтобы он, да ждал под дверью, как какой-то слуга? Благо Геральд не проговорится, а мужчина, что привел наследника к библиотеке около часа назад, в скором времени пойдет на корм голодным бездомным псам.       Вскоре мужчина остановился возле комнаты и, приказав стоявшему у входа слуге принести закуски, властно толкнул дверь, безмолвно увлекая Дениса за собой. Приглушенный свет свечей и запах масел кружили голову, погружая сознание в какое-то непонятное состояние транса. Принц прошел внутрь и плюхнулся на мягкие подушки, которыми был устлан весь пол. В центре располагался небольшой узкий столик, на который в скором времени пришедший мужчина поставил сладости, мясо, сыр и фрукты на любой вкус. Туда же опустился большой кувшин, явно наполненный не водичкой.       Вальяжным взмахом руки Гвиней погнал слугу прочь, приглашая Дениса сесть. Юноша не смел позволить себе колебаться, поэтому покорно и – как ему казалось – флегматично опустился напротив. Попа сразу утонула в мягкости, и, наверное, лицо юноши несколько перекосилось, стоило ему на секунду потерять опору и поддаться назад, поскольку мужчина, даже не скрывая, весело растянулся в кривой ухмылке, разливая по бокалам темную жидкость. Денис принял протянутый напиток и, повинуясь примеру, прижал ободок к губам. В нос ударил терпкий запах, недвусмысленно раскрывая секрет содержимого.       Спрятав глаза за чашей, юноша бегло оглядел убранство: окна были плотно занавешены, картины и небольшие статуи самых разных сюжетов и форм соответственно тут и там украшали комнату, отовсюду сияло роскошью и богатством. Несмотря на вроде логичную обстановку комнаты, возникал лишь один вопрос – в чем была ее цель? Помещение не подходило ни для гостиной (встречаться с гостями вразвалку было как-то не по-королевски), ни для спальни (как выяснилось при спешном осмотре, кровати здесь не оказалось), ни для комнаты отдыха (развлечения тут тоже не наблюдались).       Возможно, от внимательно следящих за богом фиалковых глаз не ускользнула эта искорка вопроса. Мужчина, положив руку на согнутую в колене ногу, осторожно болтал в бокале вино, откинувшись на гору из подушек, неотрывно и без стеснения рассматривая Дениса, проходя взглядом по каждой части тела, что открывалась взору, и, естественно, такой пристальный интерес также не остался не замеченным.       Смекнув, что его раскусили, Гвиней лишь еще больше загорелся, предпочтя усилить зрительный контакт и пока не предпринимать никаких дальнейших действий.       - Должно быть, Вы оголодали. Оно и немудрено, так долго сидели за книгами. Угощайтесь.       Денис посмотрел на соблазнительно лежавшую внизу еду. Желудок неприятно напомнил о том, что юноша ничего сегодня не ел, поглощенный насыщенными событиями, но осторожность не позволяла притронуться к яствам. Принц, не стесняясь, весело гоготнул и, подхватив шпажкой кусок прожаренного мяса, отправил в рот.       - Смотрите-ка, не отравлено.       - Я и не думал, - Денис сжал под столом кулаки. Черт, и зачем он вообще пошел за этим мудаком? Надо было хоть кого-то предупредить – на крайний случай попросить передать послание Мебиусу или, наконец, Гувалерену. Уверенность в том, что оба с равной скоростью пришли бы на помощь, била ключом.       - Поверьте, у меня нет причин Вам вредить, - сочный кусок мяса уткнулся юноше в лицо, словно спрашивая: «ну что, сопляк, есть ли у тебя яйца, а?» Гвиней улыбнулся одними глазами, когда парень послушно открыл рот и позволил положить туда еду. – Вот видите, не такой я и страшный.       Практически не жуя и не чувствуя вкуса мяса, юноша проглотил кусок и, прежде чем тот застрял бы в горле, запил единственной имеющейся здесь жидкостью. Принц словно повеселел еще больше, совсем расслабляясь и все той же шпажкой пронизывая теперь уже сыр. Откусил практически половину и, вопреки здравому смыслу и всем нормам приличия, вновь потянулся к юноше. Во взгляде фиалковых глаз читался такой азарт вперемешку с выжидательностью охотника, что Денис просто не мог не подчиниться. Он знал, чего добивался этот человек, но его гордость была не настолько задета, чтобы тотчас вскочить и выбежать вон, хотя такой исход был бы единственно правильным. К величайшему сожалению, поступить подобным образом парень просто не имел права, и принц это прекрасно понимал.       - Знаете, я доверяю Мебиусу как Главенствующему королевскому ангу, ведь еще мой отец вручил ему этот титул, а я, как его первенец и будущий король, с почтением отношусь к сему выбору, - мужчина сдул с рукава несуществующие пылинки. – Но что я не могу понять, так это почему он приставил к Вам этого сукина сына.       Воздух встал поперек горла. Пусть сидевший напротив и выглядел расслабленным, но его глаза опасно горели в свете приглушенных огней. Ой как скользко стелет…       - Мебиус считает, что мне может угрожать опасность.       - А это так?       Парень нервно дернулся, отчаянно мечтая сбежать вот прямо сейчас. Почему-то казалось, что ситуация в любую секунду может стать очень напряженной.       - Мне мало что может навредить, но если ангу будет от этого спокойнее, то так тому и быть.       - И все же Вы уязвимы?       Денису хотелось откусить себе язык. Он не понимал, как вообще мог сболтнуть нечто столь компрометирующее, когда сейчас как никогда блюл свои слова. В горле неприятно пересохло, и пришлось сделать еще несколько жадных глотков. Не желая показаться негостеприимным, Гвиней подлил собеседнику еще вина.       - Насколько я осведомлен, ко мне приставлен самый умелый воин, так что Ваше Высочество может не волноваться о моей безопасности.       - Конечно, этот ублюдок идеально выполняет роль сторожевого пса, - лицо принца скривилось до такой степени, словно сам факт того, что он признает совершенство Гувалерена, приносил неимоверную боль. – Но так ли обязательно его присутствие подле Вас?       Ну куда же без вопросов с подвохом. Не нужно быть слишком умным, чтобы считать между строк «не это ли тот человек, которому благоволит бог?»       Принц хищно улыбнулся.       - Не хотел Вас смущать. Просто, сами понимаете, когда какой-то слуга не дает принцам видеться с богом… Возникают разного рода вопросы и доводы. Я просто хотел внести ясности и разрушить это беспрецедентное недопонимание.       - Конечно, я понимаю, - Денис вернул улыбку и слегка оттянул ворот рубашки. Отчего в комнате так ужасно душно?       - Мы можем считать, что это была лишь чрезмерная забота анга? – мужчина подцепил рукой круглую ягодку и, поддавшись вперед, уперся в сомкнутые губы.       Юноша стоически вынес насмешливый взгляд, хотя сознание все норовило куда-то улететь прочь, и, коротко кивнув – тем самым отвечая на вопрос, – позволил пропихнуть ягоду в рот, нешироко размыкая губы. Красный мягкий предмет зацепился за нижние зубы, которые порвали нежную кожицу, отчего тоненькая полоска капель, перевесившись через губу, потекла по подбородку. Денис было дернулся, чтобы утереть грязь хотя бы рукавом, но Гвиней ловко перехватил того за лицо и, смазнув сок большим пальцем, отправил тот себе в рот, нарочито медленно слизывая нектар. Парень широко распахнул глаза, отчего-то не в силах оторваться от этого зрелища. Все тело покрылось мурашками, стало практически нечем дышать. Боже, ну почему тут так жарко?!       Буквально пылая изнутри, Денис мазнул по окнам взглядом, прикидывая, стоит ли попросить открыть хотя бы одно из них. Тело словно объяло огнем, что мозг душило отчаянное желание снять с себя всю одежду. Не понимая, что он тут делает, юноша попытался подняться, но ноги почему-то не слушались. Горло вновь потребовало жидкости, что пришлось чуть ли не залпом осушить бокал, не в силах оторваться от вина.       - Что с Вами?       Юноша почувствовал, как принц обогнул столик и сел прямо рядом с ним, наклоняясь за кувшином. В нос ударил резкий запах масел, исходивших от чужой кожи. Голова стала ватной, словно из нее резко выковыряли все мысли и органы.       - Что… происходит?..       - А разве что-то происходит?       Гвиней вновь наполнил бокал, но когда юноша настойчиво отвернулся, сделал глоток и, схватив бога за челюсть, впился своим ртом в его, позволяя жидкости затечь не только в рот Дениса, но и сбежать по щекам вниз по горлу, окрашивая ткань в багровый оттенок.       Схватившись за чужие запястья, парень попытался оторвать от себя ублюдка, всеми зримыми и незримыми способами удерживая во рту вино, но сила, с которой пальцы сжали его подбородок, вынудила непроизвольно сглотнуть. Напиток, попав не в то горло, заставил зайтись неприятным кашлем. Упав на локти, Денис подбитым тапкой тараканом скрючился от резко пропавшего кислорода. Заминка была лишь секундной, но этого хватило, чтобы осознать происходящее и последующее.       - Чем ты меня опоил?.. – голос совсем не поддавался контролю, звуча больше жалобно, чем грозно. Юноша попытался выпрямиться на руках, но те словно больше ему не принадлежали. В какой-то момент его просто взяли подмышки и бессовестно облокотили спиной на широкую грудь.       - Знаете, я почти все попробовал в этом мире, но вот бога… - шепот обжег и так ставшую слишком чувствительной шею, большие руки залезли под манту: одна сжала бок, другая – кожу в районе нижних ребер.       Денис не нашел в себе сил даже пискнуть, но вот дернуться – другое дело. Он с трудом занес ослабленную руку за голову и, схватив пучок волос, отчаянно потянул на себя. Гвиней зашипел от внезапной боли и лишь сильнее сжал пальцы, ведомый инерцией склониться, впиваясь губами в открывшейся просвет от сползшей ткани между шеей и плечом. Мужчина жадно присосался к юноше и, втянув в себя, с силой прикусил кожу, движением правой руки сильнее заваливая бога. Словно укушенный собакой, Денис отчаянно сжал зубы, чтобы не вскрикнуть. Сука, больно!       Чувствуя, как по месту укуса расползается противная улыбка губ, молодой человек лишь сильнее оттянул чужие волосы, второй рукой впиваясь ногтями в мясистое бедро. Принц вздрогнул всем телом, и юноша почувствовал его реакцию спиной, однако следом последовало нарочито медленное движение языка от самого места прокуса вверх по шее. Внутренне сжимаясь от неприязни, парень проклинал себя самыми грязными словами за то, что одурманенное тело также находило эти варварские движения желанными. Разум вопил остановиться, когда как физическая оболочка отчаянно требовала продолжения.       - Вы так роскошно пахнете… - Гвиней, будучи намного крупнее и сильнее, с легкостью заставил отпустить его волосы и, перехватив юношу поудобнее, резким движением закинул чуть за себя спиной на подушки, что тому ногой пришлось опрокинуть столик ввиду близости деревянной поверхности – из глаз посыпались искры от резкой боли. Посуда со звоном стукнулась о деревянный пол, рассыпая лакомства и разливая остатки вина. Сам же принц, резво повернувшись, поймал чужие бедра и широко их раздвинул, чтобы самому пристроиться между, с силой вжимаясь пахом. – Какой потрясающий вид…       Денис буквально ощущал, как в его бедную мошонку крепко так упирается основание чужого, налитого кровью детородного органа, и взгляд, которым он одарил прекрасного обладателя сего удивительного чуда, нельзя интерпретировать иначе как «если сейчас же не отлипнешь, я твой хрен с корнем оторву и сожрать заставлю». К сожалению, безмолвная угроза возымела ровно противоположный эффект, судя по тому, с каким наслаждением принц томно прикрыл глаза.       - Неужели богам недоступно вожделение? – мужчина поддался вперед, кладя руку на расслабленный член юноши. С таким количеством выпитого афродизиака он не то, что стоять должен, а так пульсировать и неистово ныть, что желание приблизиться к разрядке вынуждено остаться единственной мыслью в голове.       - Да как-то ты не особо возбуждаешь, - саркастично выплюнул Денис, перехватывая чужую кисть и отрывая от бедного Дениски-младшего.       - А кто же возбуждает Ваше Святейшество? – Гвиней склонился над юношей и придавил того к полу за горло, жадно наблюдая, как тот бабочкой трепыхается под его второй рукой, плавно поднимающей верхнюю одежду, оголяя живот и грудь. – Грязный сын плененной шлюхи? Неопытные и нерасторопные вояки или донельзя правильные и дотошные умники?       Мужчина нашел пальцами сосок и сжал, слегка оттягивая на себя, параллельно трясь своим достоянием о чужую промежность.       - Су… От… ти…       - Прошу прощения, но я больше не планировал с Вами разговаривать. Конечно, мужчинами не шибко тешусь, но постараюсь подарить Вам такое удовольствие, что лишь одни воспоминания будут заставлять Вашу дырочку дрожать в нетерпении.       Схватившись за край штанов, принц резво дернул их вниз, обнажая тело юноши примерно до полужопицы, однако встретил сопротивление в виде чужих рук, мгновенно сместившихся с тисков жилистого запястья на ткань. Денис пытался максимально оставаться в сознании, не позволяя отравляющему яду разлиться по телу и спровоцировать неконтролируемую волну возбуждения, что так отчаянно была готова вот-вот прорваться через плотину самоконтроля, а также не забывать дышать хотя бы через раз, учитывая, как сильно пальцы сдавливали трахею. Желая отцепить от себя ублюдка, юноша героически и с размаху пнул мужчину передней частью ступни по затылку – все, что могли позволить ему растяжка и неудобное положение.       - Я, конечно, люблю, когда пожестче, - звериная улыбка не предвещала ничего хорошего. Принц, оторвавшись от штанов, схватил проказливую ногу и до боли в паховой связке отвел в сторону, придавливая согнутую конечность собственным коленом в полу бабочку. Денис отчаянно взвыл, барабаня по тяжелому бедру. – Но я люблю причинять боль, а не получать.       Распластавшийся и придавленный в идиотской позе, не позволяющей даже шевельнуться, парень почувствовал, как начал задыхаться. Мозг отчаянно нуждался в кислороде, духота комнаты лишь сильнее распаляла жажду сделать глубокий вдох. Понимая, что тело не может пошевелиться, Денис судорожно и из последних сил оглядел окружение в поисках того, что могло бы спасти жизнь. Буквально невдалеке, разлив все содержимое, покоились куски разбившегося кувшина. Огромных усилий стоило не показать ликование, и, борясь с продолжавшим раздевать его Гвинеем, второй рукой юноша отчаянно пытался дотянуться до ближайшего осколка, но не хватало буквально пары сантиметров.       Спустя несколько отчаянных рывков Денис почувствовал, как начал терять сознание. Тело обмякло, замедляя и практически прекращая всякие попытки сопротивляться.       - То-то же, - принц, наконец, смог приспустить с бога штаны, обнажая светлую задницу и, довольно рассмеявшись, в предвкушении развязал пояс штанов, доставая давно готовый к труду и обороне член.       Всего лишь несколько секунд, когда хватка ослабла, позволили Денису из последних сил дернуться влево, ногой уперевшись в чужое тело, ухватиться за небольшой осколок и, до крови сжимая тот в руке, наотмашь обрушить кулак на насильника.       Гвиней дико взревел и, схватившись рукой за порезанное предплечье, мгновенно потерял к богу всякий интерес. Именно этого второй и добивался. Откуда-то неожиданно появился небольшой запас энергии отползти на несколько шагов, и, вооружившись все тем же черепком, шумно и рвано вдыхать желанный воздух.       - Дерьмо, - хохот залил все пространство, являя полнейшее безумие на коленях, обмазанное собственной кровью.       - Тварь, только подойди! – Денис кошкой прошипел угрозу, нетвердой рукой угрожая острым предметом. Его всего трясло, но далеко не от страха. Ярость. Внутри поднималась такая волна гнева, что он лично был готов впиться зубами в это истерично радостное лицо и зубами отодрать часть плоти.       Юноша не понимал, как в нем может умещаться столько жажды убийства, да и не хотел понимать. В данную секунду было абсолютно неважно, действовал ли он сам или под влиянием чужой личности внутри себя, но пусть даже само мироздание подарит ему вечный покой, оставить этого мерзкого ублюдка просто так он не мог.       Мало того, что эта мразь его опоила под невинным предлогом, так еще и хотела изнасиловать. Его – не кого-то там, а самого «бога». И пусть Денис не был никаким небожителем, но то, как смеет этот королевский скот ставить себя выше других – даже самих миротворцев, – не должно оставаться безнаказанным.       Внутри растекалась незнакомая энергия, которую парень даже не пытался загасить. Он прекрасно осознавал, что эта сила была самой извращенной сущностью всего порочного и мерзкого в людях, но с подонками могут справиться лишь еще более подоночные средства.       - Запомни, червяк несчастный, ты никогда больше не причинишь вред ни одной живой душе. Больше ни один человек не пострадает от твоих мерзких и необузданных желаний, ублюдок ты сраный, - не до конца осознавая себя и то, что творит, Денис послал весь негатив, что циркулировал в области груди, в сидевшего рядом мужчину, проклиная весь его род и фанатично сгорая от желания обрубить всю мужскую силу принца, чтобы тот никогда больше не смог никому причинить ту же боль, что собирался причинить юноше. Сложно сказать, было ли дело в боли или магии, но то, что член напротив упал, не мог не порадовать. Но упало не только это ужаснейшее недоразумение.       - Что за?.. – мужчина, недоуменно взирающий на свой пенис, гневно сжал кулаки. Быстрое действие наркотика – с учетом малого количества всего в два глотка – растворилось в вечернем воздухе продушенной комнаты, оставляя от желания лишь только один оттенок – истязать. – Что ты сделал со мной, сукин сын?       - То, на что никто другой не отважился бы, - слова давались с трудом, но парень постарался выплюнуть их с наибольшим коэффициентом колкости.       Гвиней резво метнулся в сторону юноши и, ловко перехватив вытянутую с осколком графина руку, вновь опрокинул Дениса на спину, сильно приложив того головой, что даже подушка не смогла полностью смягчить удар. Из легких словно разом выбили весь воздух. Сподручное оружие выскользнуло из тонких пальцев, радостно укатившись вне зоны досягаемости. На шею обрушилась вся тяжесть и сила взрослого человека, и казалось, что сейчас от натиска хрустнут шейные позвонки. Денис отчаянно брыкался и старался скинуть с себя принца, но тот в неистовом порыве бешенства продолжал душить бога с явным намерением убить. Возможно, и убил бы, если бы не чудо – по-другому это никак нельзя было назвать.       Дверь с грохотом слетела с петель, пролетая внутрь комнаты и опрокидывая собой статую полуобнаженной танцовщицы. Через секунду влетел воин наперевес с окровавленным мечом и, замерев на месте, уставился на развернувшуюся живую картину: Денис, весь всклоченный и помятый, с растянутой мантой и спущенными штанами, лежал на спине, сверху над ним нависал первый принц, протянув к шее окровавленные руки явно не с целью сделать массаж, его прическа была растрепана, а из развязанных штанов свисал член. Буквально следом появился в дверном проеме Мебиус и, следуя примеру, обескураженно застыл.       Естественно, Геральд не был такой же бездушной скотиной, как все его кровные братья, поэтому, как только Гвиней и Денис скрылись из виду, принял – как ему тогда казалось – единственно верное решение. Боясь, что старший брат мог что угодно сотворить с богом, принц просто не мог спустить все на самотек. Самостоятельно он ни за что не выступит против своих родственников, пусть все и ненавидят друг друга до дрожи в коленках, но он не видел ничего плохого в том, чтобы столкнуть с ними лбом и так одного всем известного изгоя. Хуже Гувалерену все равно не будет, но юношу, возможно, удастся спасти от чего-бы-то-ни-было.       Не теряя ни минуты, принц спешно двинулся в другую часть замка в надежде застать воина, однако слишком много времени было потрачено на его поиски. Ни на тренировочном плаце, ни в комнате Дениса его не оказалось, а других мест пребывания сводного брата Геральд просто не мог знать. Не придумав ничего лучше, как искать помощи хотя бы у Главенствующего анга, принцу несказанно улыбнулась фортуна, подарив в кабинете мага сразу двух желанных людей.       - Ваше Высочество?.. – Мебиус спешно поднялся, откровенно удивленный внезапным появлением наследного принца. Достаточно запыхавшимся, стоит уточнить. Гувалерен же лишь раздраженно скривился при виде королевского пасынка.       - Нужна ваша помощь, вас обоих!       - Что у Вас стряслось?       - Бог!..       Услышав знакомое слово, тут уже подключился сам главнокомандующий. Геральд не отследил, как мужчина в считанные секунды оказался возле и, схватив за грудки, притянул к себе молодого человека, буквально выплевывая:       - Что с ним?       - Не знаю, но первый принц забрал его с собой… - желание взбелениться от подобного отношения было высоко, но сильнее гордости оказалось несвойственное молодому наследнику беспокойство.       - ЧТО?!       Скорее всего, это был бы последний день Геральда, если бы Мебиус силой не оттащил Гувалерена от мужчины, на всякий случай задвигая того за спину.       - Расскажите подробнее, что случилось! – анг хотел было разобраться с ситуацией, но воин решил не церемониться, вновь попытавшись схватить принца.       - К прагарасу подробности, где он?!       - Не знаю наверняка, - Геральд ловко увернулся от вытянутой руки, обладателя которой всем телом сдерживал сейчас седовласый маг. – Но бог явно должен быть в крыле Гвинея – он не любит, когда его беспокоят.       Принц целесообразно не стал уточнять детали, но по тому, как вздулись вены на шее главнокомандующего и спешно поджались губы анга, все все поняли. Принцу тоже не хотелось верить в то, что его старший брат сможет осмелиться совершить столь непоправимую глупость по отношению к всеобщему спасителю, но вся страна – если не мир – знала о развязной стороне первого претендента на трон, поэтому волноваться было о чем. Даже если худшее не произойдет, непонятно, как вообще бог отреагирует на своевольное отношение Гвинея. Если сочтет его действия по отношению к себе оскорбительными, то может ли страна продолжать уповать на милость богов? Не обрушится ли на них небесная кара, что сметет Као с лица земли?       - Веди, а иначе, видят боги, я убью тебя прямо здесь… - внутри поднималась такая всепоглощающая ярость, что даже Мебиус спиной почувствовал, как загустел вокруг тел воздух.       Вопреки угрозе, Геральд предусмотрительно мотнул головой, разворачиваясь всем телом и двигаясь в сторону двери.       - Не смей мне указывать, воин. Я уже сделал больше, чем должен был. Не собираюсь быть втянутым в чужие проблемы.       Гувалерен мчался вперед, подгоняемый опасным сжиманием сердца. С каждым шагом разум мутился все сильнее, выживая из сознания остатки осознанности. Ему не нужна была ничья помощь, чтобы отыскать свою путеводную звезду, он словно чувствовал и осязал незримую нить, что тянулась от одного человека к другому. И воин гнался вперед, оставляя за собой пустые комнаты, широкие коридоры и бездыханные тела, что воспротивились пропустить фурию. Он боялся опоздать – прийти, когда уже будет слишком поздно, – поэтому отбросил всякий разум и человечность. Однако все же люди странные создания. Вот вроде голова на плечах есть, в ней – даже мозги, но банальный инстинкт самосохранения напрочь отсутствует. Несложно догадаться, что главнокомандующий с чужой кровью на лезвии меча совершенно не настроен играть в великомученика, и любого неподчинившегося его воле ждет лишь смерть. И люди действительно выбирают смерть, когда могли бы жить – стоит лишь вовремя открыть рот и не упрямиться. Как раз у одного такого глупца анг сумел, наконец, догнать воина.       - Гувалерен… прагарас… подожди!.. – Мебиус буквально пытался не выплюнуть легкие, подбегая к мужчине, вытаскивающем из женского тела меч. Бездыханное туловище рухнуло на пол лицом вниз, закрывая темными волосами бесконечные муки и мольбу о помощи.       - Где… где же он?! – истерически оглядываясь, воин обнажил плотно сжатые зубы. Дерьмо! Три этажа пустые, куда мог этот змей спрятать божка?!       - Я же пытаюсь… отследить сферу…       - Мебиус… - анг действительно решил, что сейчас и он встретится с остротой металла. – Почему не сказал раньше?!       - Ты убежал… так быстро, что… как бы я смог?.. – ровно дышать до сих пор было безумно неудобно, что с трудом удавалось злиться на бестактность воина.       - Говори, где он!       - Прямо над нами.       Не проронив больше ни слова, мужчина рванул к лестнице, оставляя Мебиуса позади. Тот, запыхавшись, устало выдохнул.       - Да прагарас…       Стоило только подняться еще на один этаж, как темнота коридора встретила воина еле заметным отголоском сладкого запаха, что щекотал нос и вытаскивал внутренности. Так пахнет похоть. Воин много раз видел ее воочию, несколько раз убивал ее воспевающих и еще меньше раз был безуспешно в нее вовлеченным. Само его появление буквально было благословлено этой страшной силой, повелевая приклоняться за величайший дар, что это божество может подарить жалким смертным созданиям – создание новой жизни. И пока одни люди разбивают лбы в кровь, падая перед ее пьянящей силой на колени, другие, проклиная, живут в вечном круговороте страданий и лишений.       На счастье Гувалерена не пришлось тратить драгоценное время на поиски, ведь лишь у одной двери стоял безликий человек, словно и не обращающий внимание на то, что в данную минуту происходило внутри. Слишком многое уже было увидено – и далеко не такое безобидное – и услышано, что в какой-то момент простым смертным становится дозволен лишь один выбор: твоя собственная жизнь либо чья-то чужая.       Заметив спешно приближающегося мужчину с мечом наперевес, слуга тщетно попытался остановить воина, но ему удалось выиграть только несколько жалких секунд, прежде чем его голова покатилась дальше по коридору. Мебиус как раз поднялся по лестнице и из последних сил пытался нагнать главнокомандующего, когда второй с ноги выбил дверь и без раздумий шагнул в комнату, посильнее сжимая рукоять оружия.       Голову тотчас объял туман из странных запахов благовоний и курилий, перебивая грубый металлический смрад. Гувалерен моргнул лишь раз, прежде чем наткнулся на распластавшегося под Гвинеем юношу. Тот отчаянно дергал ногами и, сжимая чужие руки, пытался ухватиться за любой доступный глоток воздуха. По тому, что оба были практически без штанов, воин смог прийти лишь к самому банальному выводу, который подействовал отрезвляюще.       - Ублюдок!!! – мужчина взревел так, что даже Гвиней на секунду ослабил хватку и, напрочь позабыв о боге, перекатился в сторону, уворачиваясь от лезвия.       - Совсем сдурел?! – принц схватил валявшийся бокал и яростно запустил в сторону воина. – Стража, немедленно схватить этого недомерка!       Видимо вся стража принца была перебита, или же он сам успел запамятовать, что в свои игральни запретил той появляться, наивно полагая, что ни одна ныне живущая душа не посмеет посягнуть на первенца почившего короля, но спасителя смог найти лишь в лице главенствующего анга.       - Гувалерен, нет! – Мебиус подоспел как раз вовремя, когда воин занес меч и был готов обрушить на безоружного, бессмысленно закрывавшего голову руками. Повелевая мечу скосить в сторону, удар прошел мимо принца, вонзаясь острием в пол и прорывая перину.       Грозно оборачиваясь через плечо, воин послал магу такой взгляд, что тот непременно мог почувствовать, как закаленное сражениями лезвие срезает заодно и его голову, и лишь приросший к полу меч не позволил воображаемому стать явью. Чтобы хоть как-то компенсировать крах убийства Гвинея, анг наслал на принца усыпляющие чары, вырубая прямо в процессе изливания негодования. Тело безвольно рухнуло на подушки, и прежде, чем Гувалерен успел к нему приблизиться, Мебиус преградил тому путь.       - Отошел! Убью! Обоих убью!       - Успокойся! Его смерть сделает только хуже всем нам!       - Срать на последствия, только лишь бы убить этого подонка!       В коридоре послышались приближающиеся торопливые шаги и звук трущейся друг о дружку стали. Росточек успокоения начал пробиваться сквозь толстую завесу беспокойства перед будущим, которое даже главенствующий анг – в случае непоправимого – не смог бы исправить.       - Стража идет! Гувалерен, прошу, оставь его!       - Уйди, Мебиус! Лишь его смертью все и закончится, - воин отчаянно пытался выдернуть из пола меч, который маг всеми силами пытался удержать в дереве.       К счастью второго, стража подоспела как нельзя вовремя. Не привыкшие задавать вопросы, а подчиняться, воины послушно унесли спящего принца по приказу королевского анга, и тот, в свою очередь, поспешил ретироваться следом – на расстоянии поддерживать заклинание сна будет напряжно, но больше всего сейчас не хотелось находиться с воином наедине. Эта берлога бронгов уже была разворошена, оставалось только спасаться бегством.       Стоило только спине мага пропасть из виду, как воин, наконец, вспомнил о юноше. Злость застилала глаза, что хотелось лишь одного – убить выродка Гвинея, абсолютно позабыв обо всем на свете. Теперь же, когда источник его бешенства унесли с глаз, в комнате остался лишь парень, сжавшийся на полу и отчаянно закрывающий лицо руками. Все его тело тряслось крупной дрожью, оголенная светлая задница и бедра покраснели, растянутая перепачканная кровью и чем-то более светлым манта обнажала окровавленную шею.       Сначала воин всеми фибрами своего естества желал убить парнишку. Безумно хотелось оторвать голову собственными руками, видя, как его божок был так безжалостно опорочен. Претила мысль, что его вообще посмели коснуться, а то, что это был королевский отпрыск, источник самой сильной ненависти, заставляло пробуждать жажду убийства. Вот опять. Опять у него отняли то, что он, как последний идиот, хотел сделать своим! Словно в насмешку, что он не достоин иметь хоть что-то в этой жизни. Но стоило только подумать, как воин будет жить дальше, и стало по-настоящему невыносимо. Как он мог помыслить, что сможет самолично оборвать жизнь того, за кого был готов уничтожить весь мир? Как он вообще посмел задумать причинить своему рыжеволосому чуду еще больше боли? Пусть хоть с ног до головы грязный и обезображенный, использованный и испорченный, Гувалерену нужен весь он – каждый миллиметр его хрупкого тела, каждый мимолетный взгляд, пусть в нем и будет плескаться лишь ненависть.       Воин рухнул перед юношей на колени и схватил того за руку, пытаясь оторвать от лица, невольно примечая рассеченную ладонь. Почувствовав прикосновение, Денис мгновенно ощерился и наотмашь ударил обидчика.       - Сука, не трогай меня! – пусть сил и не осталось, но парень не намерен сдаваться. Даже если ему переломают руки, вгрызется зубами, но не позволит и пальцем себя коснуться.       - Идиот, это я!.. – Гувалерен пытался поймать его за лицо, но божок выказал удивительную тягу к самосохранению.       - Убью, блядь, отпусти!       - Прагарас!.. Да я это!..       Воин схватил юношу за запястья и всем телом навалился на руки, буквально отдирая клешни парня от головы. Перемахнул одной ногой через скрюченного Дениса и несильно ударился лбом о чужой висок, желая привести ненормального в чувства.       - Тварь… - молодой человек зашипел от боли – удар вышел не настолько слабым, как считал Гувалерен – и с гневом посмотрел на своего противника. Мозг пылал, и юноша не мог до конца понять, видел ли он сейчас перед собой Гувалерена или Гвинея, извращенного опьяненным подсознанием. – Рен?..       - Да, это я, - облегченно выдохнул воин, не расслабляясь. – Это я.       - Рен… - Денис чувствовал, что сейчас вновь расплачется. – Рен… Мне было так страшно… Я так испугался…       - Эй, ну ты чего? – воин осторожно высвободил одну руку и утер стекшую капельку. – Расслабляйся, я теперь с тобой. Ты в безопасности.       - Рен… - губы отчаянно дрогнули, но мужчина почувствовал, как в кисти расслабились тонкие руки.       - Умница. А теперь дыши.       Денис отчаянно замотал головой. Теперь, когда он был спасен, борозды самоконтроля окончательно перешли в грязное месиво из-под трактора. Разом рухнуло все то, что он так отчаянно пытался удержать в себе, а от осознания непоправимого сделалось так страшно, что он вновь забыл, как дышать.       - Успокойся, - видя, как зашелся его божок, Гувалерен неловко погладил того по голове. – Я здесь, этого ублюдка нет.       Тихое дыхание у самого уха успокаивало и дарило непонятное тепло, но вместе с ним – дико разрастающееся возбуждение. Действие наркотика и не думало проходить, а предательское тело, понимая, что опасности больше нет, совсем перестало себя сдерживать. Денис вздрогнул, когда его плеча коснулись сильный пальцы, и тихо взвыл.       - Болит? Что он с тобой сделал? – Гувалерен пытался понять, отчего так мучился парень, но не мог. – Клянусь, если он тебе сделал больно…       - Нет… - Денис от отчаяния сжал зубы и еще сильнее подтянул к себе ноги. – Не успел…       - Что?       - То, что он хотел, - слова давались с таким трудом, словно приходилось изъясняться по-китайски. – Он не успел… Я отбивался…       - Он… тебя не взял силой?       - Лишь приложил несколько раз…       - Фух, - самый облегченный во всех вселенных выдох вырвался из могучей груди, буквально остужая всю ту ненависть, что так отчаянно бушевала в грозном воине. – Но почему ты тогда?..       - Он меня чем-то опоил… - Денис опередил вопрос, отчаянно сжимая все двадцать пальцев. – Рен, мне тяжело… Больно…       - Где болит? Покажи, я сейчас же пошлю за Мебиусом…       - Нет!       Вопреки здравому смыслу юноша понимал, что предстать в таком виде перед другими он просто не сможет. Да, ему нужна была помощь, но, дерьмище, как же стыдно! От Гувалерена так же не ускользнул протест в отчаянном возгласе.       - Что он с тобой сделал? – сталь, с которой воин произнес свой вопрос, лишь усилила распаленное желание. Дениса всем телом тряхнуло, и тот с непередаваемым отчаянием взглянул на воина, когда как глаза застилала мутная дымка.       - Рен, мне невыносимо… Больно…       - Где? – хрипотца, с которой говорил воин, усугубляла ситуацию. Да и тот сам видел, каким красным и взбудораженным лежал под ним юноша, совершенно не в свойственной ему манере реагируя на голос Гувалерена.       - Внизу… - Денис лишь спустя бесконечно долгие несколько секунд смог окончательно признаться.       - Что?       Естественно, мужчина все понял, но глупый вопрос сам непроизвольно сорвался с губ прежде, чем тот сумел бы его задушить в зародыше. Обоим резко стало неловко.       - Черт, Рен… - Денис отчаянно выдохнул, убирая с лица выбившиеся пряди. Ему бы только еще немного продержаться! – Прошу, оставь меня одного.       К величайшему удивлению, воин не слез с юноши, а, наоборот, поудобнее пристроился сзади, обхватывая того в кольцо рук.       - Прошу тебя, я правда не могу!..       - Заткнись, - приказ прозвучал скорее как нежная просьба, напрочь выбивая дух из одурманенного тела. – Я помогу.       Одна рука обвила юношу над плечом за грудь, другая попыталась пробраться туда, где были сжаты ноги. Денис издал протестное сопение, на которое Гувалерен лишь невесомо потерся щекой о чужие волосы. Понимая, что его не оставят одного, правильнее будет только сдаться. Если воин так желает ему помочь, то он согласится – все равно это единственное, о чем он мог сейчас думать.       Юноша расслабился и позволил ногам выпрямиться. Не встретив больше сопротивления, воин радостно прижался сильнее и, опустив руку, нашел чужой вставший член. Денис шумно выдохнул, когда мозолистые пальцы воина сомкнулись на его головке и аккуратно прошлись по всей длине – нарочито медленно, словно за его спиной был не грубый воин, и ласковая любовница.       Гувалерен изнывал от желания. Стоило только дотронуться до юноши, как он отчаянно захотел им завладеть целиком. Так хотелось взглянуть на то, что он делал со своим божком, но изо всех сил препятствовал этому, понимая, что так и сам не сможет сдержаться. Нежное тело трепетало в его объятиях, порывисто дыша и осторожно постанывая. Никогда еще чужие звуки так не заводили. Воин буквально чувствовал, как подрагивал в его руке желанный член, но не знал, как облегчить чужие страдания.       - Боже, Рен, просто двигай рукой! – Денис повернул голову и одарил мужчину таким взглядом, что тому стало страшно. Он испугался, что сломает это несчастное создание, которому не посчастливилось попасть в поле зрения жалкого ничтожества. В небесных глазах плескалось такое безграничное вожделение, приправленное отчаянием и мольбой, что захотелось их выколоть и поставить перед кроватью на тумбочку.       - Дерьмо!.. – воин опрокинул юношу на спину и забрался на того сверху. Денис, хоть и был раскрепощенным под действием вещества, но все же по инерции прикрыл руками свою наготу. – Ну, зачем же ты закрываешься?       - Что ты делаешь?..       - Знаешь, я тут подумал, что нечестно одному тебе тут наслаждаться, - воин оторвал одну из кистей юноши чтобы положить ее на свой стоящий колом член. Вопреки разумной реакции, Денис не почувствовал ни капельки отвращения, как было это с тем же Гвинеем. Впервые ему не было противно от того, что он трогал кого-то еще.       - Хочешь подрочить вместе? – смущение безвозвратно покинуло юное тело, посему Денис не стеснялся задавать откровенные вопросы. Гувалерен не понял, про что конкретно спрашивал парень, но все же кротко кивнул.       - Покажи, что нужно делать.       Денис нервно сглотнул и несмело повел руку к верху штанов воина, однако тот резко остановил внезапный порыв, буквально оставляя вопрос во взгляде.       - Я хочу посмотреть, как это делаешь ты.       - Ха-а-а… - юноша тяжело выдохнул и отчаянно закусил губу. Он буквально чувствовал, что сейчас взорвется, поэтому особо времени на размышления не было.       Осторожно обхватив свой член, он принялся динамично работать рукой, пытаясь отбросить всякие отвлекающие мысли о том, что он был не один. Когда рука уставала, темп замедлялся, и парень специально уделял больше внимания головке – но совсем недолго – и потом вновь ускорялся, и так по кругу. Гувалерен наблюдал за всем сквозь приоткрытые глаза, чувствуя, как самого всего распирает изнутри. Воин пытался запечатлеть каждую деталь, каждое движение пальцев, чтобы потом повторить их еще тысячу раз, но уже самостоятельно. Иногда он поднимал взгляд на самого Дениса, желая рассмотреть каждое изменение его выражения лица, уловить каждый оттенок его наслаждения, но тот лишь спешно отводил глаза в сторону, когда замечал, что на него смотрят. И это распаляло лишь сильнее.       В какой-то момент воин не сдержался и, просунув руку в штаны, дотронулся до себя. Попытался воспроизвести те же движения, что и Денис, но у него ничего не вышло. Он множество раз видел готовых мужчин, но не как они себя самоудовлетворяли. До знакомства с Денисом воин вообще не знал, как испытывать физический интерес к какому-то глупому человеку, поэтому презирал каждого, кто не мог держать в узде свой орган при виде фигуристых и откровенных женщин. В нем же все люди вызывали отвращение, но стоило только прошлой ночью представить, как вместо какой-то незнакомки будет лежать юноша, как телу стало тесно. Он и раньше представлял себе секс с Денисом, но то было не в непосредственном присутствии второго. Тогда же, стоило только оказаться рядом, как тело среагировало само по себе – благо возбуждение схлынуло, стоило только уйти, сконцентрировавшись на боли в руке. Но сейчас все было по-другому. Абсолютно иначе. И контролировать себя мужчина просто не мог.       - Дерьмо, - Гувалерен досадно цокнул, не понимая, почему ему совсем неприятно. Юноша выглядел так, словно сейчас покинет этот бренный мир и упорхнет на небеса, так что же с ним не так?       - Не спеши, - Денис сам не понял, когда он успел так осмелеть и набраться толерантности к гомосексуализму. Просто в какой-то момент он осознал, что достал из штанов чужой член и осторожно сжал в своих ладонях, не обращая внимание на неприятную ноющую боль порезанных пальцев. Сейчас он вообще ни на что не обращал внимание. – Нужно сначала аккуратно двигаться вверх-вниз, находя нужный темп, не забывая стимулировать головку – она самая чувствительная. – Денис провел рукой несколько раз с разным темпом, останавливаясь на самой вершине и двигая уже ладонью вперед-назад. – Можно еще поиграться с яйцами, но это уже кому как нравится. – Оторвавшись от себя, юноша второй рукой легонько помял мошонку мужчины, не забывая при этом про сам пенис. – Двигаться можно по-разному, но когда ты найдешь…       Слова застряли где-то в груди и растворились в глубине лавандового поля порока. Абсолютно не зацикливаясь на смысле, Гувалерен жадно впитывал каждое томно брошенное слово, чувствовал каждое малейшее движение рук Дениса, концентрируясь лишь на человеке под собой. Сейчас он был таким открытым, таким своим, что эгоистичное желание истязать, сломить и спрятать отчаянно боролось с бесконечной нежностью, которой, казалось, не было места в холодном сердце.       Денис, кажется, забыл, как дышать. Взгляд, на него устремленный, рождал слишком много эмоций, самой сильной из которых была одна – трепет. Юноша трепетал под этим взором, совершенно не понимая, как кто-то может смотреть на него с такой бесконечной любовью, что сразу же хотелось забиться поглубже в свою норку и никогда оттуда больше не высовываться, чтобы не причинять друг другу боль.       Воин неожиданно дернулся вниз, и юноша невольно отметил, как внутри завопил червь досады.       - Что-то не так? – парень попытался сесть, но слабость в руках не позволила. – Если я сделал что-то не так, ска… ах!       Фраза утонула в тихом стоне. Юноша обескураженно скосил глаза вниз – туда, где воин без капли стеснения и брезгливости взял его член в рот. Гувалерен сжал в пальцах бедра Дениса, буквально вдавливая в себя его ноги, приподнимая одну из них и сгибая в колене. Пока юноша с ним забавлялся, в голове стучала лишь одна навязчивая мысль – узнать, каков же его божок на вкус. Воин даже помыслить не мог, что однажды захочет взять в рот чей-то член, а тут раз, и так не хочется останавливаться!       - Прекрати… Рен, хватит!..       Пусть и неумело, но мужчина действительно старался доставить юноше удовольствие. Он осторожно водил губами по стволу, останавливаясь у головки и играясь с ней языком. Рукой же он помогал удерживать орган в вертикальном положении и, как и показывал Денис, работал ей у основания. В какой-то момент он поднял взгляд и невольно остановился, увидев, как парень, закусив губу, с немой мольбой смотрит в самую душу. По телу пробежал табун мурашек. Захотелось сожрать божка целиком.       Воин резко подтянулся на руках и, навалившись всем телом на Дениса, схватил того за волосы, откидывая назад голову.       - Прагарас… Как же мне тебя мало. Хочу всего, без остатка.       - Я…       - Знаю, не говори ничего, - воин опасно близко приблизился к веснушчатому носу и провел языком по гладкой щеке, стирая чужой развод крови. Потом переместился на соседнюю и проделал тот же прием, только теперь уже безо всякой причины. Завис над самым лицом и в упор уставился на покрасневшие губы. - …       Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем размышлял воин, так продолжительно долго сверля взглядом чужой рот. Сейчас в его голове роилось много сомнений, так ему не свойственных, но они ни на йоту не умаляли его желание безвозвратно погрузиться в самую пучину этой всепоглощающей связи. Денис тоже разрывался между обязательствами, влечением к этому опасному человеку и сраными опоенными инстинктами, которые громким воплем заглушали все вокруг, поэтому, не в силах больше терпеть эту невыносимую пытку, приподнялся с подушек и поймал чужие губы своими, настойчиво увлекая воина за собой. То не был невинный чмок или же жаркий поцелуй, лишь так необходимое обоим единение губ, выводящее их статус отношений на новый уровень.       Язык Дениса медленно проник в слегка приоткрытый рот Гувалерена, неуверенно пытаясь найти своего товарища. Целоваться он не умел, но чисто теоретически знал, что нужно делать – много раз видел в фильмах и вживую, когда два несчастных человека на зло всей публике буквально сожрать были готовы друг друга на остановке, – однако на самом деле все оказалось куда менее удобно.       Воин по первости растерялся. Он и не предполагал, что парнишка первым проявит инициативу. Очнулся же он тогда, когда почувствовал, как в его рот неумело проник шустрый язычок и принялся там круги наворачивать. Естественно, инициатива поощряется, но мужчина не готов был отдавать борозды первенства. Перехватив голову Дениса под затылок, главнокомандующий вытолкал язык юноши из своего рта, с куда большей напористостью возвращая поцелуй. Он беззастенчиво пытался проникнуть настолько глубоко, насколько мог, жадно сплетаясь с чужим языком, полностью игнорируя попытки юноши отвоевать в этой схватке хоть немного кислорода. К величайшему облегчению, Гувалерен не желал довольствоваться лишь его ртом, периодически покрывая поцелуями каждый участок юного лица, раз за разом возвращаясь к припухшим губам.       Денис буквально таял в чужих грубых руках, фактически ощущая себя отделенным от всего мира. И пока воин был ответственным за верхнюю часть их тел, парень не забывал про нижнюю. Поймав член воина, он нашел свой собственный и, сдвинув их, обхватил руками. Было неудобно дрочить в таком положении, особенно, когда приходилось одновременно удовлетворять сразу два органа, что так нединамично двигались – точнее, двигался лишь верхний. Гувалерен жадно поддавался навстречу, активно толкаясь в подрагивающие ладони, от нетерпения сжимая в пальцах чужие волосы и кожу. Один лишь парень был опьянен, однако воину казалось, что и он не был в здравом уме, так сильно он чувствовал каждую клеточку своего тела, что пульсировала в нетерпении.       Мужчина нехотя отлепился от растерзанных губ и, вытянувшись на руках, устремил взор прямо вниз на божка. Денис на мгновение остановился, не понимая, почему воин прекратил ласку, но вмиг продолжил работать руками, когда Гувалерен недвусмысленно толкнулся в его руках, трясь своим членом о второй.       - Хочу видеть тебя.       Денис вздрогнул и стыдливо закусил губу, радуясь, что не видит своего выражения лица. Он был уверен, что выглядел сейчас донельзя неприлично, но ничего не мог поделать с потребностью дойти до финала, пусть и искусственно навязанной.       Юноша продолжал поступательные движения, отчаянно пытаясь абстрагироваться от пристального внимания, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что от того, что за ним так неотрывно наблюдают, он возбуждался только сильнее. Кроме того, осознание того, что это был не абы кто, а неприступный воин, что так беспомощно пал жертвой его безвкусного очарования, вскоре тряхнуло так, что парень почувствовал, что вот-вот, и скоро кончит. Видимо, новая мимика не ускользнула и от внимательно наблюдавшего Гувалерена.       - Смотри на меня, - воин поймал Дениса за челюсть и заставил повернуть голову на себя, когда тот отвернулся и попытался спрятать лицо в плече. – Подними глаза.       - Пусти… - юноша вяло попытался вырваться, но у него, естественно, не вышло. Воин опустился на локти и, заключив голову уже между двумя ладонями, приподнял вверх, обжигая поцелуем острый подбородок.       - Хочу, чтобы ты смотрел на меня. Только на меня. Разве я многого прошу?       Денис несмело мотнул головой в ответ – сказать не получилось, грудь то и дело с каждым рваным вздохом словно выпинывала воздух обратно. Гувалерен улыбнулся одними глазами и вновь выпрямился в руках, желая лицезреть все и сразу.       «Срать, будь, что будет. Куда уж более неловко?» - подумал парень и вновь сконцентрировался на деле.       Воин никогда в жизни не испытывал такого сожаления от того, что не мог смотреть в два места одновременно, поэтому приходилось скакать с прекрасного лица вниз на их трущиеся друг о друга пенисы и обратно. Денис действительно умело руководил процессом, и главнокомандующего жгло страшное недовольство. Где он этому научился и – главное! – от кого?       Внезапно воин почувствовал, как юноша вздрогнул всем телом и, отвернувшись, плотно сжал губы, скрывая лицо в упавших волосах. Гувалерен по инерции опустил взгляд вниз и увидел, как Денис слегка выгнулся в пояснице, и почувствовал бедрами, как напряглись стройные ноги. Буквально через несколько мгновений его член излился, выстреливая семенем на светлую манту.       - Ха… - мужчина обхватил ладонью чужие руки и, несколько раз резко толкнувшись, украсил картину абстракциониста и своей спермой. По могучему телу прошла такая непривычная волна, что он в миг мысленно перерезал себе глотку за все разы, когда искренне презирал безвольных мужчин за их природную слабость.       Стоило Денису почувствовать, что воин тоже кончил, как тот спешно переместил руки к себе, закрывая лицо. После разрядки однозначно стало легче, однако в организме до сих пор плескался дурман. Главное – вновь не возбудиться. Гувалерен же сей жест истолковал по-своему, упрямо хватаясь за руки и разводя те в стороны.       - Что, неужто так претит мысль о случившемся, что даже видеть меня не желаешь?       - Все не так, - слабо возразил юноша, не встречаясь с мужчиной глазами. Черт, лишь бы вновь не поддаться его дурацким чарам!       - Правда? Тогда будь мужиком и посмотри на меня, а не отводи взгляд, ако стыдливая баба.       Главнокомандующий убрал с юного лица непослушные волосы и мягко огладил большим пальцем раскрасневшуюся щеку. Множество вопросов роились на языке, толкаясь и подпинывая друг друга к выходу, но мужчина не стал их озвучивать, посчитав, что не время и не место. Сейчас он хотел лишь смотреть на своего божка, впитывая каждый момент, что двое только что разделили.       Денис лениво пошевелился, но все же послушно выполнил приказ.       - Я не стыжусь, просто…       - Говори.       - Ха, боже… Мое состояние до сих пор шаткое. Ты помог, и мне действительно стало легче, но любая деталь может вновь спровоцировать реакцию.       - Это из-за меня? – внутри кто-то хищно растянулся в ухмылке, и Гувалерену пришлось попотеть, чтобы подавить ликование. – Я могу так легко тебя разгорячить?       - Сейчас – да.       - А вообще?       Жирный червяк поперхнулся слюной восторга, когда Денис вместо ответа неловко отвернулся. Сделалось сразу донельзя паршиво. Воин раздраженно буркнул что-то себе под нос и, схватив лежавшую рядом подушку, принялся оттирать от манты следы их плотских утех, сначала поспешно и несколько резко натянув на парня штаны и убрав свой член обратно. Юноша ничего не сказал, покорно позволяя недовольному мужчине перевести раздражение в физический труд. Да и сейчас голову занимали абсолютно другие вопросы.       - Как думаешь, что дальше будет?       Почему-то на душе было спокойно – непозволительно спокойно в подобной ситуации. Или то было влияние дурмана, что замедлял реакцию, заглушая такое примитивное чувство, как страх? На мгновение главнокомандующий остановился и внимательно уставился на Дениса. Тот тоже предпочел посмотреть в ответ.       - Не знаю, - Гувалерен равнодушно пожал плечами и, бросив бесполезное растирание спермы, перекатился рядом на подушки. – Волнуешься?       - Вроде как. Все же это был наследный принц.       - Считаешь, следовало его убить?       - Что? – лицо парня перекосила такая гримаса, что воин лишь отмахнулся, понимая, что его идею точно не поддержат.       - Как бы то ни было, я не дам тебя в обиду. Я поклялся тебя защищать, и никому не позволю даже волоска коснуться.       Денису показалось, что в облаченные предупреждением слова спряталось доселе не царившее между ними понимание. Отчего-то захотелось глупо улыбаться, что, в общем-то, юноша и сделал. Гувалерен недоуменно вскинул бровь, прикладывая ко лбу ладонь – вдруг жар поднялся?       - Снова бредишь?       - Нет, радуюсь. Знаешь, люди не только злиться могут.       - Прагарас, ты опять начинаешь? – воин все той же рукой слегка щелкнул парня по лбу. – Совсем не волнуешься, что сейчас вбегут воины и тотчас снесут нам обоим головы?       - Да как-то не особо, - прислушавшись к себе, Денис ответил самым честном образом. – Почему-то мне кажется, что мы еще повоюем.       - О как. У нашего малыша начинают прорезаться зубки?       - Зубки это или мое нежелание впредь с тобой серьезно говорить, но я точно знаю, что сегодня мы с тобой не умрем.       - Тогда, полагаюсь на Ваш великий дар предвидения, мой бог.       Денис несильно так треснул воина по плечу в ответ на открытую провокацию, но ничего не ответил. Быть может, это их последний день вместе, и он не собирался остаться в памяти этого прежде неотесанного воина простым грубияном, которым он и был раньше. Сейчас не два незнакомых человека стояли лицом к лицу по разные стороны баррикад, что не могли находиться в обществе друг друга и секундой более, а плечом к плечу лежали две израненные души, что стали единственным лекарством от ран, в котором оба так отчаянно нуждались. Вдвоем не так уж и страшно было бы умереть хоть прямо сейчас, не так ли?