Добро пожаловать в наш цирк уродов.

      - Дамы и господа, добро пожаловать в наш цирк уродов! Здесь вас ожидают выступления акробатов, фокусников, танцоров, жонглеров и чревовещателей!       Писклявый звонкий голос клоуна раздавался по всему залу, вызывая неприятную дрожь во всем теле. Табун мурашек прошёлся по спине и дошёл до самых стоп, когда клоун с гнилым болтающимся куском щеки на лице и разлагающимся красным носом закончил свою речь. Одна фраза, которая заставила меня прикусить язык, что бы не закричать.       - Но сейчас я хочу пригласить нашего особенного гостя, Мэйсона Диаза. Встречайте!       Это было моё имя.

***

      Всю жизнь меня окружал цирк. Некогда мой отец - Джейкоб Диаз был работником этого заведения. Он часто брал меня работу и передо мной открывался вид на закулисы. Я наблюдал за репетициями, слышал заливистый смех и тематическую музыку, свойственную цирку, которая эхом отражается в моей голове по сей день. Отец познакомил меня с здешними работниками и даже научил меня жонглированию. Иногда я сам выступал и привлекал к себе внимание на улицах. Добрые люди с удовольствием кидали мелочь, а я радовался маленьким заработком, как маленькой победе.       Легко предположить, что клоунов я видел много. Все они для меня были идентичны и по своему смешными. Я думал, что ни один клоун не может меня удивить. Как оказалось, я ошибался.       В тот день я как обычно шёл под руку с отцом, мне было лет 5. Куда мы шли, я уже не помню. Помню лишь прилавки, большие очереди и много пробегающих мимо людей. Именно среди толпы я впервые увидел его. Клоун. Я по привычке помахал ему, но не так, как другим клоунам. Что то в нем было не так, как в тех. Его разноцветный парик был грязным, пыльным, где-то были вырваны клоки меха и на голове оставалась пустая матерчатая основа. Его костюм с красными пуговицами больше походил на мешок из под картошки. Во многих местах были не аккуратно пришитые латки и торчащие нитки. Его башмаки были полностью в грязи. Грязь плотным слоем покрывала всю обувь, словно она "утопала" в ней. Тогда он помахал мне рукой в ответ, однако его движения были медленными, заторможенными. Он махал и улыбался мне, а я стоял и смотрел на него не сводя глаз. Он был отвратителен, но что то в нём было такое, что заставляло меня смотреть на него. Скорее всего я старался понять, почему он здесь, на оживленной улице, а не в цирке, почему он не не похож на других. Мне хотелось бы, что бы клоун улыбался, а не грустил. Ведь клоунам нужно веселиться и веселить других, почему ему грустно.       Крепкая хватка отца вывела меня из раздумий. Он увёл меня куда-то в сторону и я больше не смотрел на него, но его образ преследовал меня. Вечером того же дня я подошёл к отцу и рассказал ему о странном клоуне, которого я увидел сегодня. После сказанного отец тяжело вздохнул и посмотрел куда-то вверх. Я чувствовал то, как он напряжен. То, как он пытается подобрать нужные слова. Маленький я не понимал почему, но знал бы я, в чём дело.       - Мэйсон, сынок, если ты увидишь его в следующий раз - не смотри.       А я больше и не видел его. Он пропал, словно он и не появлялся. Я подрос, а с этим и почти забыл его. Все увиденное я списал на детское воображение, а поведение отца в тот момент на попытку успокоить сына, даже когда она была неудачна. Он боялся напугать меня больше, да и сам, наверное, испугался, что какой-то страшный клоун махал его сыну.       В ночь с 24 сентября на 25 сентября 1992 года мне приснился он. Снова этот клоун. Это звучит, как бред сумасшедшего, но я чётко и ясно помню, что он что то шептал мне. Я пытался понять его и услышать, что он мне хочет сказать и тогда я понял. Клоун шептал меня "16 ноября".       16 ноября 1993 я снова увидел его. В этот раз это было поздно вечером, когда я возвращался с подработки. Он стоял в переулке и смотрел на меня. Он опять махал мне, как это было 11 лет назад. Но в этот раз я не стал махать ему в ответ. Клоун выглядел ещё хуже, ещё грязнее и отвратительнее. Будь я ближе к нему, меня бы вырвало. Я присмотрелся к нему и заметил, что он стал разлагаться. По приходу домой я долго не мог заснуть, перед глазами его мерзкий облик, который я никак не мог выбросить из своей головы и стереть из памяти.       16 ноября 1994 умер мой отец. Эта утрата далась мне очень тяжело. Я помню, как долго стоял над его могилой и смотрел на его фото. Никто не понимал, отчего он умер, но я мысленно винил в этом клоуна.       16 ноября 1995 мой друг позвонил мне, с восторгом рассказывая, что в наш город приехал цирк, в котором было всего 30 мест. Вся выгода заключалась в цене билетов, онибыли дешевле в несколько раз, а денег у нас, 18-летних подростков, нет, да и цирки к нам приезжают крайне редко. Решили мы ради шутки пойти туда. А зря.       И вот, теперь я здесь. Сижу в зале, только в этот раз я один. Тусклый свет освещает только арену, не давая мне возможности разглядеть тех, кто сидит рядом. Может оно и к лучшему.       Клоун. Тот самый клоун. Он пригласил меня на сцену, с диким удовольствием проговаривая моё имя, словно пропевая его. Он ждал меня. Он знал, что мы встретимся здесь, ведь я особенный его гость.       - Мэйсон Диаз, не заставляйте нас ждать!       Безысходность, у меня нет выбора. Он заставит меня встать насильно, если я не поднимусь добровольно. Я медленно встаю и подхожу к нему. Шаг за шагом я становлюсь ближе и могу разглядеть его лицо тщательнее, тут же жалея об этом.       Совсем скоро я стоял рядом с ним.       Я никогда не замечал то, насколько бледная у него кожа. Бледная, словно снег с серыми отливами. Его красный нос вовсе не маска, это действительно его настоящий нос. Полностью сгнивший, с запекшейся кровью, которая покрывала все его лицо. Это явно не его кровь. Точно чья-то.       Он улыбался, оголяя свои острые, напоминающие клыки акулы, зубы. Он доволен тем, что сильнее меня, что он может с лёгкостью меня прикончить и имеет власть. Поэтому с радостью оттягивает момент и наслаждается моим животным страхом.       Да, я вижу то, как он хочет расхохотаться и кататься по полу от смеха с беззащитности, а я готов заплакать, как дитя, от глубокой безысходности. Я готов умереть, лишь бы не испытывать моральное давление и наконец закончить это мучение, которое бьет меня хлыстом по спине, оставляя рубцы на теле и причиняя боль. Боль заполняет каждую мысль, превращается в то, из чего я теперь состою. Боль - это всегда мука. Она дурманит разум и не даёт вырваться из своих оков, поглощая сознание до мыльных картинок перед глазами. И как часто мне придётся испытывать её здесь?       - Дорогие зрители, мы начинаем наше представление!       Зрители довольны, зрители - его пешки. Чувство страха и неизвестности преследовало меня, ведь я до сих пор не мог увидеть зрителей. Но я знал, что я увижу их. Клоун позаботится о том, чтобы я увидел плод его стараний.       Я уверен, они тоже когда-то стояли на этой сцене и им тоже было страшно. Наверняка кто то из них сопротивлялся и пытался убежать, но был пойман, как заяц. Теперь им не больно. Теперь они не пытаются убежать. Цирк стал их новым домом, в котором они никогда не будут счастливы, но будет ли он моим? Здесь была их точка Невозврата, а теперь она моя, прямо здесь и сейчас. Точно нож страх впивался в кожу и вырисовывал кита, как красная ручка на бумаге. Я не хотел умирать, но сейчас я должен столкнуться со смертью лицом к лицу, ведь клоун уже начал свое представление, к которому он подошёл с большим энтузиазмом. Нас ждёт увлекательное представление, которое для кого то обернётся заключительным в этой жизни.