Вдоль рельсов

Черная, концентрированная тьма проникает внутрь, я не получается дышать, захлебываюсь невесомой нефтью. Тепло, словно в объятиях матери, я умираю? Мне хочется спать, веки слипаются. Оставалось совсем чуть-чуть, сознание вот-вот покинет меня. Я тянусь за ускользающей вуалью памяти, тонкая ткань змеей минует цепкие пальцы. Я постарался вспомнить лучшие моменты моей жизни. Как мама гордилась мной, когда я окончил музыкальное училище, ее прекрасную улыбку, любимые руки. Сестру и Сонечку, они всегда ждали меня в своем деревенском домике с ароматным чаем и ватрушками. Ее детские глаза, в которых отражается вся надежда и чистота этого мира, жаль, что у меня никогда не будет собственных детей. Я так любил закаты и рассветы, красоту полей и лесов, да, я всё-таки ещё хочу жить. А почему любил? Неужели мне так просто принять собственную кончину? Веки стали тяжелее любой гири, но я противился. Впервые в жизни я отказался следовать за судьбой. Хватит хватать меня за руки! Я направил все свои силы к векам, я должен был освободиться из плена смолистой мглы. Сколь многих усилий воли и труда стоило мне это простое телодвижение. Сдвинуть хотя бы на миллиметр, словно огромный валун повис на моих ресницах, но я не отступал. Я боролся с темнотой лишь только очами, ведь ни один другой мускул не мог даже дёрнуться, тьма пресекала любую попытку бунта и неподчинения. Но она просто не заметила этот мелкий мятеж, который послужил бы мне окном к свободе, я был в этом уверен, все не зря. Если я сейчас не попробую, то буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь, то есть эти последние несколько мгновений. Не хочу уходить с сожалением. Не хочу. Ещё немного….ну же.…последние рывки, в них сосредоточились последние капли воли вперемешку с исчезающими силами. И тогда я смог. Я оказался живым. Да! Я увидел рассвет, танцующий голубыми искрами и он пришел за мной. Я взял его за руку и мы вместе пошли в….. Я вздохнул. Я так давно не дышал, не дышал по-настоящему, как это делают действительно живые. Я лежал в белой комнате, рядом послышался чей-то храп, я был не один. Осмотревшись, сразу стало понятно где я нахожусь. Старые персиковые жалюзи, дубовая постель , бесконечные прозрачные трубочки капельниц и аппарата жизнеобеспечения. Очевидно, больница. Я попытался встать и пошевелить конечностями, каждый сантиметр тела испытывал невыносимую боль. Особенно колено, да, там был воистину огромный синяк, как я и предполагал. Пожалуй, в этот момент я был больше похож на мятую сливу чем на человека. Я попытался пошевелить руками, вроде, нормально. А после ногами. Тогда холод пролетел по спине. Я не чувствовал левой ступни.… Я рывком скинул одеяло и закричал. Эпилог. С тех прошло около пяти лет. Сейчас я живу с сестрой в небольшой квартире в центре города и в принципе доволен. Она помогает мне делать некоторые бытовые вещи, которые я сам сделать не в силах. Сонечка очень сильно подросла за это время, чувствую в будущем у нее отбоя от парней не будет. Моя дорогая племянница достигла больших успехов в музыке, помимо фортепиано занимается вокалом. Я долго отправлялся после травмы, но зато теперь мастерски владею костылями. Первые месяцы я сильно убивался по потерянной ноге, но сейчас понимаю, что это была моя плата за минутную слабость и глупость, меньшая цена, которую темнота могла бы с меня взять. Врачи говорили, что мне ещё повезло. До сих пор ломают голову, как я настолько удачно упал на рельсы. Сейчас собираю средства на протез, уже даже знаю где могу его заказать. Доставят прямо из Польши! Сегодня очень важный для меня день, я еду в Москву. За пять долгих лет я написал достаточно много композиций, которые со временем стали появляться в выходящих кинокартинах. Я прям нарасхват. Спустя несколько часов я окажусь в Консерватории имени Чайковского. И снова увижу его. Такой прекрасный и величественный "Stainway & sons", только теперь я буду в своем парадном костюме, подстать ему. Мои пальцы вновь пробегутся по его белоснежным клавишам. Да. Я скучал.