Познание чувств. Серое поместье в лесу

      Когда губы герцога притронулись к Священной Воде, его глаза блеснули искрой: то было самым вкусным напитком, который он когда-либо пробовал. Взять Амэ, по правде, было лучшим решением за все те долгие годы, когда он был один.       Сам Амэ искрился жизнью. Он хихикал с Чумон, советовался с Горисэ и перекидывался вежливыми словами с Гебо. Чумон плела ему короткие хвостики, отчего становились заметнее островатые черты лица.       У господина красивые скулы!       Ноябрь подходил к концу и начинался декабрь. Практические занятия на улице уже не подходили: выпал первый снег, и хотя Амэ хорошо разбирался в воде, в замороженном виде она уже не поддавалась.       Герцог поставил задачу поданным и работникам сделать ремонт в одной из ненужных комнат: защитить магией стены и пол от протекания, снабдить всё нужными средствами для колдовства.       Для начала, задача Амэ была проста: он должен наполнять бочки Священной Водой, которые позже должны были разливаться по стеклянным бутылочкам, и стать широким применением: как на войне, так и в простой медицине.       Но до этого стоял ещё один план: бал. Повторный дебют «Зонтика» как Амэ, главного претендента на становлении младшим герцогом имения Куромаку. И именно на нём он должен был проявить свои силы.       И пусть владение Священной Стихией было его главным оружием, не стоило забывать про поведение в светском обществе, зоркие глаза и ядовитые языки дворянин, а также, самое главное…       Танцы и показные отношения с герцогом. Его женихом, благодетелем, холодным и расчетливым мужчиной, для которого бал — не повод для веселья, а лишь способ выстроить выгодные связи и репутацию в людях.       И, честно говоря, несмотря на всю симпатию к герцогу, Амэ было страшно.       Сердце начинало биться, а кончики пальцев тут же начинали дрожать. Вдруг он покажется недостойным и лишь осрамит честь самого завидного мужчины их государства?       Он стеснительно подал голос, когда Чумон и Горисэ намыливали его бирюзовые волосы. — Девочки… Как вы думаете… Я не опозорю герцога? — Опозорить Куромаку может только он сам, — улыбнулась Чумон, — Герцог хорошо относится к тебе, и ты относись к себе также. Я бы на твоём месте лучше думала больше о себе, чем о нём. Да и к тому же, — она приблизилась к лицу Амэ, — каждый, кто увидит такого милашку, обязан простить ему хоть предательство родины! — КХМ! — Горисэ явно не оценила слова Чумон. Та виновато хихикнула и опустила на голову Амэ поток тёплой воды. — А Амэ Куросейчу звучит же…нормально? — вновь стеснительно произнёс Амэ. — Мне нравится. Жаль, что твою девичью фамилию нельзя оставить. — Амагаса… — промямлил Амэ. Он всегда чувствовал неловкость за эту фамилию, ведь именно по ней его бывший муж (как выяснилось, в его отъезд тут же, без его разрешения, были оформлены и выданы документы на развод) придумал странное и неясное «Зонтик», которое вскоре превратилось в презренное «дырявый зонт».       К тому же, его семья в итоге оказалась разорена. Его продали графству Мегу, и не сказать, что кто-то из его родных этого хотел. Но надо было сохранить хоть что-то. Родители переселились в простой, но благополучный район на юге, оставив драгоценного сына у графа, что их, конечно, не радовало, но тогда они не смогли бы купить дом у моря.       Для Амэ это было сродни предательству. Он мечтал отправиться с ними в портовый городок, чтобы быть ближе к морю и тёплым дождям, вместо холода и серой угрюмости. Но юноша спрятал все свои эмоции, решив, что воля предков и их благополучие — основа кармы и счастливого будущего (коего долгого времени не наблюдалось) по заветам Бубновой стороны.       …С другой стороны, здесь, в сером поместье, он чувствовал себя комфортно, словно он уже не утопал в меланхоличности и беспокойстве, а плавал на поверхности, упокоено и в безопасности. То бесконечно радовало его и успокаивало.       Забота слуг и тихое удовольствие Куромаку не могло его не радовать. — Кстати, Горисэ. Письмо до мадам Флеа уже дошло? Мадам Флеа… Это же самая известная создательница дорогих костюмов для аристократов в стране! — Ещё позавчера. Мадам уже приготовилась притворять новые шедевры в жизнь. — Неужели… то воля герцога? — всё также неуверенно спросил Амэ. — Кто же ещё, господин! — с привычной улыбкой радости ответила Чумон. — Господи, это какие же траты?! — Не беспокойте господа, господин. Для нашего герцога это сущий пустяк. Обожаю мадам Флеа. Она мне подарила одну из своих фирменных заколок! Боже-боже, когда же поступит новая коллекция, со следующей зарплаты куплю себе платье. Для постоянных покупателей ски-и-идка! — Чумон прям как ходячая реклама. — Дело говорите, господин.

***

— Герцог, вы уверены, что хотите поехать со мной? — осторожно спросил Амэ. Погода в декабре, на удивление, была солнечная. — Дело ведёт к внешнему виду моего жениха. Его престиж прибавляет шестьдесят процентов к репутации нас двоих. Опять его проценты… Это немного забавляет.       Бал в честь окончания года случался каждое двадцать девятого декабря, ведь уже тридцатого все аристократы подготавливались ко следующему дню, а хлопот было немало.       Куромаку помог Амэ забраться в карету. Кучер дал «но!» и они поскакали в центр города. — А как у вас с работой? — Через пару минут Амэ перевёл взгляд с улицы на герцога. Его жених на мгновение (или так показалось юноше?) удивлённо вскинул бровями, после чего дал четкий и лаконичный ответ: — Продуктивность не возрастает в геометрической прогрессии, что не может не печалить, но хотя нет пределу совершенству, результат меня удовлетворяет. Что-то ещё? — Мне нравится, как рассуждает мой жених, — хихикнул в духе Чумон, но с большей долей тепла и доброты Амэ, — Но я не смеюсь над вами, прошу, не обессудьте! — он раскинул руки через пару секунд, боясь, что герцог не оценит его слов. — Только, если позволите… Как мы… Как нам… — М? — Как нам… вести себя на балу? — Что вы имеете в виду? — Я, я в смысле… — Амэ замялся, сжал ладонь в кулак, другой смущенно теребя локон волос, — кем мы там будем? Парой, что скоро поженится, это понятно, но какое у неё будет поведение? Мы будем любящей парой? Не будем отходить друг от друга ни на единый шаг или будем свободны? Этот вопрос не даёт мне покоя, и… — Амэ. Достаточно, я понял вас и ваша тревога мне ясна. Я хочу обсудить это подробнее, когда мы будем дома. К тому же, я бы хотел потренироваться с вами в танцах. Но пока, держите в уме, что мы должны предстать обществу не чающими друг в друге голубками. Этого вам достаточно, чтобы быть спокойным? — …Да, герцог. Спасибо вам большое, — спокойная улыбка осветила лицо Амэ и странный, вовсе неизвестный звук пробился в груди Куромаку, отчего тот вздрогнул.       Ему до чертиков нравилась эта улыбка, природная меланхоличность и слабый запах омеги, пахнущий утром после долгого дождя. Всё равно, что выйти с чёрным чаем в руках на улицу и промочить ноги в росе.       Куромаку не знал, откуда в его голове такие романтичные и не присущие ему ассоциации, но они не могли ему не понравиться.       Он пытался от этого отказаться, но сердце вело его к этому грациозному и немного грустному юноше, чей мягкий свет нежно окутывал как простыни младенца его уставшую и рациональную душу.       Они подъезжали к бутику, что пестрил витринами с костюмами и пышными платьями. Амэ застыл в изумлении: впервые он видел настолько яркое место. — Я надеюсь, что моему жениху понравится подобное место. — Благодарю за вашу милость, герцог. Они вышли из кареты и направились в здание.