Надейся, сирота

В коридоре мне никто не встретился. Большинство детей постарше в это время обычно гуляли на улице, но не рядом с качелями и лесом, а рядом с дорогой, которая вела в город. Играли в догонялки, прыгали. Смех был слышен даже отсюда. Их ничто не тревожило. Наступил тихий час для младших. Кто-то помогал воспитателям и воспитательницам укладывать маленьких детей, а кто-то хлопотал на кухне, режа овощи для поваров, моя посуду. Никто никого не заставлял, но так было легче и удобней. Свет бросал свой проблеск через окна в коридор, как будто делая пол в стиле «светлый–серый–светлый–серый»… Царило полное умиротворение, если не знать, что живущие здесь дети и подростки – либо сироты, либо из неблагополучных семей, у которого есть своя история, местами печальная и тёмная. Я вошёл в комнату и замер в удивлении. Жаль только, что не умею поднимать одну бровь. Некое письмо лежало на кровати в моей комнате. Конверт, которое напомнило мне о письме, в котором говорилось про Хогвартс, о котором сообщила мне Софи. Она его детально описала. И это напрягало – откуда она знает все детали, если со временем многое забывается? На миг я испугался, вспомнил, что у меня есть сосед, чуть не поседел, хотя мог, а потом, быстро спрятав письмо под подушкой, оглянулся и заметил, что Гарри здесь нет. Хотя я очень и очень сильно сглупил. Если бы сосед был здесь, и увидел, как я запаниковал и спрятал письмо… то без вопросов бы не обошлось. А если он бы прочитал… так, проверю, распечатано оно или нет. Осторожно я взял конверт, оглядел его. Никто его не трогал. Пощупал и вскрыл. Заметил бумаги, и просмотрел то, что увидел первым.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. Чародей, Президент Международной конфед. магов)

Я поморщился. Слишком много громких титулов, как по мне. Не знаю, почему так решил, но названия реально выглядели слишком впечатляющими… и опасными. Дорогой мистер Колтс!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля

Искренне Ваша,

Минерва Макгонагалл

Заместитель директора

И… всё. Никаких нормальных объяснений о том, что такое «Хогвартс», пусть я и знаю, никакой предложенной помощи… просто набор сухого текста о том, как они «рады» меня видеть. А куда идти? Где всё покупать? И денег у меня нет… думаю, что у них, у волшебников денежная единица – не фунт. А разве это письмо не должны давать на день рождения? Или как? А кто вообще принёс его? Мистер Дамблдор, как я думаю, не мог, а Макгонагалл я никогда и нигде не видел. И то, как странно вёл себя мистер Давлейс… как я помню, он никогда не будет отступать, и чай не любит пить. И его глаза, покрытые мутноватой пеленой… да так, что его карие глаза кажутся то ли серыми, то ли голубыми. Внушение? Не знаю. Раздался тихий, но настойчивый стук дверь, от которого я от неожиданности вздрогнул. – Войдите! – крикнул я, и сюда зашла Софи. Было что-то не так. Она дрожала, у неё было бледное лицо с широко распахнутыми глазами… и метающий туда-сюда взгляд. Руки тряслись. – Эй, ты в порядке? – окликнул я девочку, но та не отозвалась. Нахмурился, и положив письмо опять под подушку, подошёл к подруге. – У тебя всё хорошо? Ты в порядке? – спросил я, хоть и было явно видно, что здесь что-то не так. – Э-эй! – легонько потряс за плечо я. Ноль реакции. Я начал потихоньку паниковать. Что происходит? Почему это всё происходит? Почему… почему? Почему появились странности сразу после того, когда я узнал о том, что являюсь волшебником? Почему ко мне, сироте, пришёл аж целый директор школы, куда я пойду в этом году? Тайны-тайны… ох, как я их начинаю ненавидеть. Я хочу знать правду, чтобы я знал..! Чтобы я просто знал и не паниковал. Но при этом… секрет может быть и очень лёгким, и очень-очень пугающим. Софи не реагировала на меня. Она просто стояла, едва дыша, не двигаясь, и смотря вперёд, куда-то. Я, на миг успокоившись, посмотрел туда, куда глядела подруга. Опять ворона или ворон. А… э… а красные глаза – это нормально? Прямо за окном сидел ворон и взирал на меня своими алыми-алыми глазами. Я отошёл, и взял за руку подругу. И как решил я ляпнуть: – Ворон или ворона, это Софи. Софи, это странный ворон или ворона. Знакомьтесь и добро пожаловать. Ноль реакции. А хотя нет – ворон посмотрел на меня, как на дурака, и немного опустил голову. Не знаю, почему так решил, но «почемучки» и непонимания уже за такой маленький срок, как пару дней, стали мне привычны. – Что? – услышал я голос подруги. Она в недоумении осматривала комнату, а потом посмотрела на меня с странным выражением лица. – Что это было? – спросил я, смотря на неё. – Почему ты была бледна, как… как мёртвая? Почему ты тряслась? Что-то плохое случилось? Тебе нужна помощь? – А… это… – Софи опустила взгляд, прикусив губу. – Неважно. – Неважно? А мне важно. – скрестил руки на груди я. – Что это было? Скажи правду. Пожалуйста. – Да говорю я – неважно! – в один момент вспылила девочка и с упрямством посмотрела на меня. – Если неважно – значит, неважно! – Понятно. – сказал я. Вздохнул, и посмотрел на ворона, который как будто следил за начавшей ссоры. – Эй, Вóрона–Ворон, а что ты делаешь? Знаешь, подглядывать – это плохо. Так что давай-давай, улетай, лети в свои родные края. – конец слегка пропел я, маша рукой жест «иди». И что? Ворона–ворон меня послушал, взмахнул крыльями и полетел. Я замер в шоке. Софи тоже. – Мир? – спросил я, сделав лицо «а-ля так надо и возможно». – А давай. – согласилась девочка. – Но я не скажу, что это было. Обойдёшься без этого. – Мг. – промычал я, и немного обиделся. Немного. И, раскинув руки, плюхнулся в кровать. – Я посплю. Окей? – Окей. – кивнула подруга. – Тогда не буду тебе мешать, Зоня–Соня–Валенок. – улыбнулась Софи, и покинула комнату. – Гарри, там Чарл… – за дверью начала говорить она, похоже, с соседом. Гарри же у нас один здесь, не смотря на популярность такого имени. Я перевернулся на спину и посмотрел вбок, на старенький деревянный шкаф, в котором хранилась наша одежда. – Пока. – немного смутившись, сказал я комнате, и прикрыл глаза в который раз. А когда очнулся ото сна и сонно разлепил веки, то захотел подумать о том, что меня будет ждать. Но воспоминания о том, о чём рассказала мне Софи… поблекли. Потускнели. Стали как будто… прозрачными? О, я не знаю, как это описать. Но теперь я не мог сказать с уверенностью, что меня будет ждать на первом курсе. А как так возможно? Это Проводник так сделал, чтобы странная жизнь и так сладкой не казалась? Эм, а откуда это выражение? Опять память блок обходит? Или просто память у меня никудышная?