Надейся, сирота

Софи теряется. Она не любит смотреть в зеркала – скорее, ненавидит и боится – потому что она всегда там видит не себя, а совершенно постороннего человека. Её имя не Софи, а она не является сквибом, которую спихнули родители в приют. Она не Софи Бронте, не подруга Чарли, который сейчас в этом чёртовом Хогвартсе… Но при этом это она. Софи, если честно, завидует Чарли из-за того, что он почти ничего не помнит. А девочка помнит – и лучше бы она не знала и не помнила вообще ничего. У неё была семья в той жизни. Родители. Муж. Дети. Друзья и подруги. Долгая жизнь. Насыщенная история… Потом она это всё теряет. Глупо теряет, напившись в каком-то баре и отправившись купаться в море, где и тонет молча, не в силах сделать вздох и выцарапать свою жизнь. Когда лёгкие горят, ты хочешь хрипеть, вздохнуть такой драгоценный воздух – но новая волна окатывает тебя с головой, где ты глотаешь воду, задыхаешься, когда никто не подозревает, что скоро оборвётся очередная жизнь. Софи помнит. И хочет забыть. Ей по ночам снится семья. Она мечется в холодном поту, зовёт своих детей, которых она больше не сможет увидеть. Хорошо хоть, что воспитатели, что застали Софи… нет, Анну за этим занятием, начали русский язык и зов считают абракадаброй, произношением непонятных слов от скуки, кошмаров или чего-то подобного. Повезло хоть в этом. Когда маленькая Софи в новой жизни видит себя в зеркале, она его пробует разбить. Это не она. Не она. Не она. Это чужой человек. Она женщина, в конце-концов, а не какая-та малявка. И это она. Анна Литвинова и Софи Бронте. Они – это один человек. Девочка-женщина постоянно теряется. Она там, где не невозможно быть. В этой дурацкой, но прекрасной книге под названием «Гарри Поттер». Анна смотрела и фильмы, поэтому хоть и с небольшим сомнением, но могла сказать, что знатно попала. Ведь она часто слышала о Косом переулке, когда родители ещё не отдали сквибку и лишний рот в приют. Она знает историю. И так сильно хочет её забыть. И так же сильно хочет исправить, понимая, что тогда может произойти полная жопа. И это ещё мягко сказано. Лучше заткнуться и ни во что не лезть. А ещё лучше – не помнить свою прошлую жизнь и то, что может произойти. Софи часто теряется. Она может сделать парочку открытий, которые можно сделать подручными средствами и о которых знает Анна, она сама… Лучше, чёрт возьми, ни во что не вмешиваться. Лучше другие люди, которым было предзнаменовано, сделают свои открытия. Только она не ожидала, что Чарли Колтс тоже попаданец, но к счастью ничего не помнящий. И на удивление, скрывал попаданчество просто великолепно. Только во сне ей то чучело, что зовётся Проводником, заявил о том, что хочет, чтобы Чарли рассказали хоть что-то о будущем. На это, цензурных слов нет, приключение посмотреть оно хочет. И на ненависть родителей. Мерзавцы те ещё, но лучше заткнуться, чтобы не потерять своё место под солнцем. Что сделала? Затащила Чарли в туалет, что-то да рассказала, потратив три часа… и всё. Вроде всё, Софи тише воды и ниже травы, она скрывается от всех и от зеркал… но зачем аж этот Дамблдор, в доброту которого Бронте не желала верить, пришёл к Чарли? Куда Макгонагалл пропала? Превратилась в кошку и её переехала машина? Её после визита Колтса, тоже какого-то чёрта направили к Великому, Добрейшему и Мудрейшему волшебнику. Это сарказм. Там по тупости своей в глаза мага смотрит… и чуть не выдаёт то, что знает, что будет дальше, и то, что никакая она не одиннадцатилетняя девочка, а вполне себе взрослая женщина. Или лучше звать тётей? Повезло хоть, что это чучело Проводник, связь с которым почему-то есть и обрываться не намерена, пусть Анна-Софи этого так желают, закрывает сознание. И вот, теперь её колотит, Чарли, придурок, пытается её успокоить, не понимая, что всё очень серьёзно. Ночью снова сон. Снова она тонет, захлёбывается. Лёгкие горят. Отвратительно – но сейчас об этом невозможно думать, потому что сейчас пытаешься выцарапать свою жизнь, забывая, что всё это уже прошло. Софи ненавидит зеркала. Там она видит совершенно другого человека. Софи – это Анна. И она саму себя не может принять. Ведь это не она. И в зеркале совершенно чужой, незнакомый человек.