Во тьму глубин и обратно

18 мая, ночь, станция Тэта       Прямое нападение на Эпсилон с их текущим вооружением будет означать попасться в ловушку, причём сделать это самым глупым образом. Нападение на Тэту показало, что эффекта неожиданности можно не ждать. На той стороне знают обо всех их перемещениях, и уже готовы к атаке в любой момент.       Сама Тэта не теряла работоспособность. Отсутствие основного питания сократило возможности, но энергии с перекрёстной сети хватало для обеспечения базовых нужд, при необходимости было так же возможно расходовать аварийные аккумуляторы для временного повышения выводимой мощности.       Теперь же они собирались вооружиться. Если первыми пойдут на них, то отбив нападение, они смогут пойти в контратаку и взять Эпсилон под контроль, а если нет — они смогут пойти на группу Акерса на своих условиях. Главное — использовать то время, что них пока есть.       Райзен приступила к осмотру тел, начав с Питера. Почти израсходовав дыхательную смесь и заряд патрона регенерации, он саботировал своё снаряжение, и смог не просто затопить, но и сбросить с головы собственный шлем. Ещё во время транспортировки у него отвалились уши, но когда к его телу вернулись через время и осмотрели внимательно, стало ясно, что оно было в совершенно удручающем состоянии: голова оказалась словно выварена, насквозь проедена одноклеточной фауной океанских вод, а куски кожи с неё отходили при манипуляции, шмякаясь на пол даже не лоскутами, а грязной, густой массой. Его же тело было немногим лучше. Когда Райзен попыталась снять перчатку костюма с его руки, та сначала не поддалась, будучи приклеенной к кисти, а когда она повторила действие с нажимом, та медленно оттянулась, словно сидела на пластилине, а затем просто отделилась вместе с кистью руки от предплечья.       Дальнейший осмотр и частичное снятие костюма с тела показали, что его плоть больше всего похожа на переваренное мясо, оставленное надолго гнить в сыром и влажном месте, а кости очень хрупки. Всё внутри заражено какими-то мелкими личинками морской фауны, устроившими в трупе себе гнездо. Не смотря на всё это, чёрный ящик тела ещё работал, что было известно и ранее, при первом его прослушивании. Одного движения рукой оказалось достаточно, что бы вырвать его из шеи Страски.       В целом произошедшее не было удивительным — в условиях отсутствия поддува и полной обнажённости головы, вода просочилась за шейный обтюратор и заполнила комбинезон, вероятно, всего за несколько часов, может медленнее, за несколько дней. И это не считая того, что проникло вовнутрь тела через рот и нос и начало поедать его изнутри. Морские обитатели пировали.       Райзен обошла тело вокруг, раздумывая над тем, что вообще с этими останками делать, и как его вообще можно использовать, если уж по прямому назначению это сделать невозможно. Непригодность тела её злила.       — Вот не мог немного потерпеть, и сдохнуть как все, а? Умудрился умереть без пользы, ну вот какого ты это сделал, а?!       Она пнула труп ногой и тот хлюпнул жидкостью внутри. То, чем стало его тело из-за его же действий, казалось просто оскорбительным. Впрочем она и так прекрасно знала что спрашивать не с кого. Тот Страски, который пришёл на сканирование за полгода до своей смерти, даже в теории не может иметь понятия о том, что с ним случилось.       Тела Эммы Альваро и Вигдис Йонсдоттир сохранились едва ли не лучше чем все остальные. Исправные костюмы обладали полной герметичностью, не смотря на месяцы проведённые под водой, а сухая атмосфера внутри с отработанным кислородом стала неплохим консервантом, передавая сквозь себя из вне только прохладу. В её распоряжении оказалось как минимум два хороших трупа.       Не считая двух оставшихся тел на Дельте, на данный момент остался ещё один неоткрытый источник материала для новых шасси — тела семерых самоубийц, захороненных в океанском дне недалеко от Тэты. Райзен намеревалась использовать их тоже, в дополнение всем ещё не оживлённым трупам, что остались на Омикроне.       Затем она вернулась к телу Хизер. Голову можно было бы собрать, найдя её ошмётки, которые остались заныканы в один из ящиков именно здесь, на Тэте.

***

      Команда, которую Хизер собрала вокруг себя, теперь возилась в складских помещениях на нижних уровнях Тэты, доставая электроинструменты. Были планы очистить от наростов странного «коралла» станцию шаттлов, что бы запустить прямо сообщение с Омикроном, но пока ей было не до этого. Алан назвал их организацию «одной сукой с тремя подсосами», одним из которых, по его же логике, являлся он сам. Никто не сказал ему что он не прав, скорее просто пропустили мимо ушей. Реймонд, разве что, тихо хихикнул.       Контейнеры с логотипами «Хаймацу» и «Голем» все четверо выносили из других помещений и складывали внутри отделения главного хранилища, где было достаточно места для этих ящиков.       — А что на счёт Эпсилона? — в узком помещении Реймонд стоял у ящиков, прислонившись к стене, — что вообще предпочтительнее, сначала уничтожить сердце НИУ, а затем разобраться с этими… существами, которые режут нам электричество, или наоборот?       — Чисто логически, первое, так как это потенциальное решение обеих проблем одним ударом, — Хизер ответила без какого либо сомнения, — но это зависит не от меня. "Вы" должны вернуться.       — Они пытаются вылечить Сару, — Реймонд отчасти чувствовал это невольное давление, которое касалось его копии, и на себе.       — Я знаю, — затем Хизер переключилась на Кэтрин, которая находилась вдали от них, в комнате управления, — Кэт, приём.       — Я слушаю, — её голос раздался из настенного динамика.       — Нужно сделать запрос… что бы они передали детальный отчёт о состоянии Линдуолл. И принимать решение о её эвакуации будем все вместе, а не только ты… Кэтрин и Реймонд.       — Я сделаю, — отозвалась Кэтрин.       — Спасибо, — затем Хизер переключилась на остальных, — чем быстрее они поднимутся, тем быстрее целая куча наших проблем будет решена. А Эпсилон… с ними точно будет проще разобраться без НИУ.       Все были едины в опасении на счёт эвакуации Линдуолл. Только восстанавливающемуся от тяжёлого истощения человеку придётся забраться в энергокостюм и пройти по морскому дну значительное расстояние, пускай с поддержкой других. Хоть эти скафандры и делают подобное возможным, отсутствие доступа к телу на время этого похода может оказаться фатальным, если что-то пойдёт не так. В конце-концов, сейчас она скорее их пациент, и её тело пострадало слишком сильно.       — Был бы у нас ДАНБЭТ мы бы уже могли транспортировать её на плато с минимальными рисками, — Реймонд почти продолжил её мысль.       — А ведь правда, можно попробовать.       — Но ведь он…       — Если правильно поняла тебя, то он «сбежал», верно? Можем исследовать дно под пусковой шахтой, и если только ему сильно не повезло, то не умея управлять телом в виде батискафа, этот человек просто застрянет где-то под ней. Я знаю как там всё устроено.       — И как будем это делать?       — Проще всего поднять давление в доке и спустить зонд на кабеле. В роли зонда выступит любой УП со снятым энцефалочипом, взятый под прямое управление. Можно так же запустить его снаружи, со стороны выходных ворот.       — А потом починим его и спустим в бездну за Сарой?       — Да. Его гондола вмещает в себя только двух человек без скафандров, так что Реймонд и Кэтрин пойдут по дну. Если им вообще нужно будет это делать.       — Хорошая мысль. И тогда, после того как Сара окажется наверху, мы атакуем НИУ, обрезав его связь с плато, а затем Эпсилон. Ловим Акерса и попробуем пленить его.       — Да. Но возможно придётся сделать наоборот, и сначала отправиться на Эпсилон, пленить Акерса, если он действительно там, и вернуть подачу энергии в норму.       — То есть на самом деле ты не знаешь?       — План с ДАНБЭТом родился только что. А какие сюрпризы нам ещё подкинет НИУ или сама ситуация мы знать не можем.       — Значит попробуем узнать что случилось с батискафом?       — Как только закончим с туннелем. Мне бы хотелось быть уверенной в том, что система шаттлов действительно будет работать на отрезке Тэта-Омикрон.       — Ты же сказала что нас сейчас не до туннеля?       — Именно так. Сначала мы подготовим оружие. 18 мая, утро, станция Тэта/станция Дельта       Райзен возникла за его спиной словно голодный вампир, настигший свою жертву в её собственном доме:       — Мы идём на Дельту.       — Что? — Слова Райзен огорошили и озадачили Фалько.       — За связь временно будет отвечать Кэтрин, а мы идём на Дельту, соберём тела оттуда.       — Я не пойду… — он попытался неуклюже забиться в угол узкой диспетчерской рубки, продолжая сидеть в кресле.       — Всё будет нормально. Мы возьмём цеппелин и быстро сгоняем туда и обратно. Всё. Дельта это очень маленькая станция, местоположение тел известно.       — Я не хочу лезть в воду в очередной раз, — он развернулся в кресле и поднял ладони перед собой, будто бы хотел защититься.       — Ничего страшного там нет, мы уже кучу раз выходили. Просто выполняй мои инструкции и всё будет хорошо. Мне нужен кто-то в помощники, и я не хочу отвлекать из-за этого Хизер или парней. Они прямо сейчас налаживают безопасность Тэты.       — Ладно. Если ты просишь… — он на самом деле не хотел противиться, но необходимость снова оказаться в столь непривычной ему среде вызывала озноб.       — Хорошо. Мы просто выходим из Тэты через вспомогательный шлюз, добираемся до цеппелина, уходим на Дельту, там берём тела, и направляемся в обратный путь точно так же. Я знаю эти места.       — Ну давай… можно попробовать, — он сжался. Было не по себе. Ему хотелось попросить её кое о чём, но пока он не решался.       Ей удалось кое-как уговорить его пойти на такое дело. Для верности они связались страховкой — карабинным армированным ремнём для закрепления грузов, так Фалько чувствовал себя немного лучше. Выход наружу через затопление шлюза заставил его нервничать заметно больше чем в прошлый раз, не смотря на подавляемое Райзен его желание слиться из этого дела, а взять один из цеппелинов под своё управление ей никто не препятствовал. Она не стала уведомлять кого-то намеренно, слегка опасаясь того что Хизер по какой-то причине может задержать их, а идея собрать все возможные тела разом, что бы больше не беспокоиться о них, всё больше овладевала ей. Чем быстрее они будут взяты, тем будет лучше.       Самостоятельно запустив АСУ цеппелина через омнитул, она задала маршрут на Дельту. Совсем как её с Реймондом первое перемещение на этом аппарате, разве что в обратную сторону.       Ту часть её личности, которая считала себя Реймондом это третирование Вайша с её стороны слегка коробило, впрочем, не сильно. В конце-концов, если тот хочет быть полезным, то ему придётся привыкнуть к условиям среды в том числе за пределами станции. Он же, в свою очередь, на самом деле казался гораздо более спокойным, видя что их скафандры связаны сверхпрочной лентой жёлтого цвета.

***

      Дельта на самом деле изменилась с того времени. УП3 и других роботов на глубине площадки не было видно, а многие системы уже не работали. В прошлый раз тут было хоть что-то, а теперь это место окончательно стало почти обесточенной и заброшенной могилой для нескольких человек из группы Комореби.       Передвигаться было не очень удобно, всё же Фалько чувствовал себя довольно неуверенно на грунте, но и сама станция была очень небольшой, занимая собой вершину небольшого кряжа, давно потухшего гайота, к югу от большого плато.       Оба тела, Шона и Мэгги, были взяты с мест своей смерти и перемещены на платформу цеппелина, но Райзен не собиралась просто отпускать Фалько. Её короткая экспедиционная вылазка так же имела целью осмотр ещё двух тел, которые, насколько она помнила, были технически или живы, образуя связку живых тканей и геля, или, как их собственные тела, поддавались некому подобию жизни только за счёт биомиметических свойств самого геля. Причём склонялась она именно к первому варианту, прекрасно зная, что Акерс никогда не ставил убийства своей целью, а НИУ стремился до конца сохранить жизнь тем, кто ещё не успел погибнуть окончательно, прежде чем приступить к поднятию трупов.       Так и было. Первое у одной из мачт, приросшее проводами геля к электрическому щитку на ней осталось таким же, как было в её памяти: скафандр прорван, тело словно вывернуто наизнанку, и его внутренности, принявшие форму опухолевидных тканей, разрослись по грунту. Выглядело это разрастание как структурный гель, но в отличии от него это была настоящая живая ткань, красная от наполняющей её крови. Черные жилы геля были заметны в ней, но это была именно их связка, сращение, а не что-то одно. Было не совсем понятно как такая ткань, не имея никакой заметной защиты от окружающей среды, может эффективно противостоять микроорганизмам и хищникам, которые должны были бы давно сожрать её. Может она регенерировала быстрее чем поглощалась, или дело было ещё в чём-то, в факторе, который ещё следовало изучить.       Райзен приблизилась к телу ближе, стремясь найти зацепки на его костюме.       — Меня тошнит… — она услышала пропущенный через аудиокодек голос Фалько, — боже. Это выглядит омерзительно, — тот смотрел на разросшуюся из частично вывернутого тела водолаза поросль живой ткани.       В ответ она только ухмыльнулась, начав возиться с телом. Его чёрный ящик не отвечал на запрос последней минуты, но он продолжал вести биопараметрическую запись. Мозг этого бедняги был ещё жив, и находился в состоянии подобном коме. Она смогла снять его шлем, а затем ножом взрезала шею и вырвала капсулу CCRV.       Они пошли дальше. Вайш испытывал отвращение к тому что увидел. Он старался не смотреть, но вид розоватой живой ткани, которую больше не сдерживало тело, всё равно невольно приковывал взгляд.       Следующая жертва Акерса была распластана на грунте, лежа на спине, там же где и в прошлый раз, и точно так же его внутренности разрослись снаружи тела. Она повторила процедуру, срезав и изъяв чёрный ящик.       Неожиданным для Райзен оказалось наличие ещё одного тела, у одной из пристроек дельты, между стеной и обрывом в бездну, оно было в том же положении что и двое других. Склизкие внутренности, ткани, прошитые сетями кровеносных сосудов и чёрными нитями геля, расползались по поверхностям вокруг тела.       — Их что, было пятеро?       — Что?       — А, я забываю что со мной тут нет никого кроме тебя. Когда мы были на Дельте впервые мы нашли только два трупа, Комореби и Эванса. И ещё двоих вот в таком состоянии. А тут оказался третий… — она нагнулась над телом, — ладно, это не важно, — Райзен повторила процедуру с чёрным ящиком, искромсав шею «ещё живого».       — Мы ещё долго? — голос Фалько казался жалостливым. Дельта была относительно не глубоко, около шестидесяти пяти метров, и на кряже было гораздо светлее, чем на самом плато, но вид изуродованных тел не давал ему покоя. Ему не хотелось смотреть на это.       — Нет. Мы возвращаемся, — Райзен потянула за трос.

***

             Работа в складах и мастерских Тэты продолжалась. Брали всё что есть — сменные детали роботов и ручные инструменты для работ снаружи и внутри станции, пытались сообразить, как превратить их в оружие наиболее эффективным способом. Лучшим вариантом было переоборудовать плазменные резаки, но с ними были и свои проблемы:       — Ручной плазменный резак, модель CRP-1, производства Хаймацу, — Хизер указала на длинное, увесистое устройство, который выложила на стол. Агрегат имел слот под батарею S3, такую же, которая стояла в роботах, энергокостюмах, и их телах, и довольно большой для ручного инструмента газовый цилиндр, длиной почти полметра и толщиной примерно с длину указательного или среднего пальца, — мощная штука, максимальная длина лезвия около метра.       — На таком расстоянии индуцированные поля уже серьёзно влияют на работу тел. Он может нас не подпустить.       — Это мне известно, но никто не планировал, что эта штука будет оружием, впрочем, можно попробовать слегка изменить его режим работы под наши задачи, — она выложила из сумки другой резак, сильно меньшего размера, с другим форматом цилиндра и аккумулятора, — а этот тот, который я сейчас ношу с собой, резак MN.       — Давайте просто сделаем копьё. Электрическое. Может это поможет, а? — за спиной Реймонда раздался голос Алана.       — Ну, ты меня опередил, — Хизер обернулась к нему.       — Кхм… — Реймонд отошёл к стене, — у меня была мысль установить шокер на трубу, — но мне не нравится его электрод.       — В плане? — она обратилась к Реймонду.       — Если заменить электрод шоковой дубинки на острый наконечник, то можно будет пробить плоть, то есть насаживать их и пробовать парализовать.       — Хорошо, нам нужны острые токопроводящие наконечники, осталось придумать, что подойдёт в качестве них. Но это та ещё задачка.       — Поставить шокер на палку это тоже неплохая мысль сама по себе, позволит их отталкивать, — сказал Брэндон. Он как и раньше пытался держать в стороне и говорил редко.       — Что же, попробуем сделать несколько таких палок, — она ответила уже Брэндону.       — А что с резаками? — Реймонд сел на стол рядом с тяжелым ручным резаком.       — Эффективно, но нам нужна защита.       — Возможно накидка со свойствами клетки Фарадея?       — Можно сделать. Материал есть.       — Тогда за работу? — Алан поднял взгляд.       — Да, идём, — она шлёпнула его по плечу.       Настроить резаки было проще всего. Использовать сегменты труб малого сечения в качестве древков оружия оказалось не самой быстрой задачей. Что бы установить мощный шокер модели X32-V.2 на трубу было необходимо демонтировать его заднюю часть с аккумулятором и раскладной рукояткой, а затем найти способ сделать соединение. Надёжнее всего было бы сварить их между собой в месте крепления раскладного механизма ручки, главное делать это аккуратно. Что бы не повредить само устройство, и что бы крепление было действительно прочным, его укрепили кусками проволоки. Вариант срастить их гелем был отброшен, как не очень надёжный. Хотя он мог создать нужное крепление, никто не понимал пока, как именно заставить его это сделать, так как команды НИУ не давали подходящего результата. Так же требовалось вынести кнопку управления с рукоятки на само древко, её как раз склеили гелем и замотали изолентой, и разместить слот аккумулятора так же дальше от самого устройства, соединив их другим проводом.       В итоге получилась электрическая палка длиной более двух метров, перемотанная клейкой лентой и проводом, с тяжелой боевой частью, представляющей собой основу данного шокера — микрочип контроллера и катушки высокого напряжения, в толстом, тяжёлом корпусе, и его электрод. Выглядело устройство непривычно и не казалось особо надёжным, кроме того, боевая часть перевешивала, из-за чего аккумулятор установили на противоположный конец и дополнительно навесили туда груз. После этого держать палку стало удобнее, но её вид продолжал вызывать сомнения. Было решено, что необходимо сделать и другой вариант, проведя переоборудование устройства: заменить головку и поставить вместо его электродов что-то вроде колющего лезвия или даже сегментированного клинка, по которому будет идти ток, не выпуская молнию, а замыкаться на другой, разделённой изоляцией его части, либо же сделав двузубец, и превратив это устройство скорее в классический электрошокер. Таким образом, можно было бы поразить током, проткнув их плоть, тварей Акерса, а для металлических внутренностей роботов и действий в воде уже использовать готовый вариант с заземлением.       Алан Вальдек взглянул на второй экземпляр X32, начав его разборку. Раньше, когда он ещё был живым человеком, ему не доводилось им пользоваться, но принцип работы всегда казался избыточным, даже если целью этого оружия было отпугнуть кого-то вроде акулы. Не смотря на то что оно числилось "нелетальным" вооружением, и вполне могло работать и как обычный электрошокер, его режим работы с дистанционным поражением молнией в воде требовал высоких затрат энергии и был потенциально опасен даже для тех, кто его использовал. Он раньше не придавал этому значения, но теперь, когда он стал работать с этой техникой своими руками, это вызвало у него пару вопросов.       А что ОНА по этому поводу думает?

***

      Осмотр тел с Дельты, уже после транспортировки их на Тэту, показал что тело Шона Эванса непригодно. Инъекция геля Акерсом в его руку с последующим необдуманным извлечением привела к затоплению рукава костюма, который вскоре после смерти стал прибежищем голодной фауны, добравшейся до тела. Оно было в лучшем состоянии чем Страски, но состояние плоти было таким, что её использование казалось невозможным. Клеточный каркас мышц полностью разложился, а сухожилия во многих местах словно растворились.       В тоже время костюм Комореби остался цел, и тело, пройдя через начальные этапы разложения, как и в случае Альваро с Йонси, осталось в состоянии более близком к мумификации. Куда уходила изрядная масса жидкости сказать было непросто, но Райзен предположила, что с этим справлялся сорбент, который содержался в их гидрокостюмах. Странностью можно было считать и то, что пригодных женских тел было больше, но всё это походило просто на странную случайность. В конце-концов на Омикроне их всё ещё дожидались пригодные трупы Сорвари, Дарби, Гальперина и Холланда.       Она открыла ящик, в который выкидывались ошмётки голов тел при первых сборках на Тэте, и взглянув туда ощутила странное и не очень характерное для себя легкое ощущение дискомфорта, после чего закрыла ящик и отнесла его в лазарет, на кушетке в котором сейчас лежал конструкт.       Отделить тело Хизер от костюма без дополнительных повреждений было непросто. Способ, которым собирались первые тела, подразумевал сращивание трупа с его одеждой и скафандром из-за свободной заливки геля, и теперь их разделение осуществлялось с помощью большого количества едкого растворителя и лезвия. После сдирания поддёвы кожа местами оставалась нетронутой, но на каждой части тела было по нескольку грубых чёрных шрамов, окружённых разросшимися чёрными тонкими нитями. Сам костюм тоже пострадал, и хотя теоретически не должен был давать течь из-за прорастания геля, который вылезал наружу похожими на части грибницы нитевидными наростами, выглядел чрезвычайно изношенным. После этого тело пришлось отчищать водой и спиртом, так как первоначальная сборка этого не подразумевала, и сгнившие биологические выделения слепили его с одеждой под костюмом даже в большей степени, чем проросты геля, сделав это задолго до того, как Реймонд запаковал само тело в водолазный костюм.       Характерной особенностью, которую Райзен заметила, было то, что на локтевых и коленных суставах кожа расходилась, а на спине, которая больше всего была усеяна шрамами, и кожа на которой прогнила сильнее всего, из разрыва в районе грудного отдела уже торчали наружу острые концы остистых отростков позвоночника, чуть глубже от них проглядывались чёрные нити, обвивающие тянущиеся к ним связки и берущие от связок своё начало бурые волокна, идущие вперемешку с мёртвой, полусгнившей органикой подкожного слоя. Эти протирания кожи были и на других частях тела, но в значительно меньшей степени. Под разрывами на суставах торчали белёсые костяшки, а в углах проглядывали сухожилия. Причина этого была предельно понятна — сухая мёртвая кожа по своим характеристикам походила скорее на бумагу, полностью теряя эластичность, а геля для компенсации повреждений в ней почти не было, не считая тех мест, где он прорывался наружу. Весь он уходил на рекомбинацию функциональных частей тела, заполняя собой внутренности головы, грудины, омертвевшие жилы центральных сосудов, и массу плоти, из которой восстанавливались тяговые волокна. Кожа и внутренности живота получали меньше всего геля, и потому они скреплялись недостаточно эффективно, а местами просто продолжали гнить. Исключением были подушечки пальцев, в которые протекал гель, давая более точное тактильное восприятие и лучшую электрочувствительность, чем всему остальному телу. И судя по всему, по этой же причине ногти закреплялись достаточно хорошо. Созданный НИУ код не был идеален, но поддерживал достаточно рациональное распределение геля в системе.       Райзен не могла понять, являются эти повреждения кожи реальной проблемой или нет, но на всякий случай перемотала локтевые и коленные суставы бинтами, пропитанными в структурном геле. По крайней мере, это выглядело лучше.       Затем она стала расстёгивать свой собственный гидрокостюм, сняв жилет и расстегнув верхнюю часть комбинезона, с целью осмотреть используемое ею тело Паулы на предмет аналогичных повреждений. Задрав рукава рубашки она сразу нашла их — на локтях этого конструкта кожа тоже начала отходить, причём кроме костей суставов и приводящих их в движение сухожилий в разрывах уже виделись идущие от них связки с бурыми волокнами приводов и сети тонких чёрных нитей, покрывающих их.       Хмыкнув, Райзен перевязала рукава частично снятого костюма на поясе и продолжила работу уже в таком виде.       Она осмотрела основной фронт работ — голову Хизер. Значительную часть геля придётся удалить и переформатировать, а так же перестроить установку головного аппарата, а для сборки головы его придётся снять. Осмотр остатков лица так же показал что не смотря на немного большее количество геля, на щеках кожа так же стала расслаиваться и расходиться, что раньше было почти незаметно, и вскоре ряды зубов уже могли обнажиться. С этим она пока не стала делать ничего.       Пересборка головы была более сложным делом чем в прошлый раз. Довольно долго приходилось удалять оборудование, срезать части жил, а затем ставить отделенные куски головы на место, делая это правильно. Это было утомительно. Кожа отходила от костей, приходилось её восстанавливать, приклеивая на место, и но самый сложный этап был пройден когда лицо было собрано до уровня глаз. Много проблем доставило восстановление носа, особенно попытка замаскировать места соединения с кожей лица. На левой щеке кожа была сведена не лучшим образом при возвращении скулы на место, оставив довольно грубый черный шрам соединения. Многое пришлось сделать и внутри головы, хотя нёбо было уже не восстановить.       Спустя несколько часов оборудование было установлено вовнутрь головы почти в полном объёме, включая заменённые объективы камер. Не было только самого энцефалочипа.       Когда Райзен приложила на место восстановленную верхнюю часть головы, не дав той в процессе манипуляций потерять часть волос, она ощутила себя немного странно. Лицо, которое она увидела, походило на расколотую керамическую маску. Это было похоже на Хизер, но это всё ещё был изуродованный труп. Инъекции геля в щёки могла решить проблему с впалостью, но не зашить их. Когда это было сделано, вид стал лучше. Выглядело ли это сносно? Вполне. Примерно как лицо самой Райзен, только с большим числом шрамов и рваными щеками.       В любом случае, ничего лучше у неё не было.       Ждала Райзен не очень долго, Хизер зашла к ней, как только они закончили модифицировать очередной инструмент.       — Я сделала, — Райзен стояла перед Волчек, которая приблизилась к своему телу. Она и её команда из троих, одним из которых был Реймонд, всё ещё была занята превращением шокеров и рабочих инструментов в оружие.       — Отлично. Что ещё ты можешь полезного сделать? — эта фраза, будучи произнесённой равнодушным тоном, казалась для Райзен чем-то сродни пренебрежению её работе. Словно то, что она сделала, не имело для Хизер никакой ценности, и та просто от неё отмахнулась.       — Я… — она запнулась.       — Если хочешь предложить мне перейти в это тело, то давай закончим это побыстрее.       Она проглотила короткое разочарование и села перед телом, отделив пока незакреплённую верхнюю часть черепа, и обнажив доступ к оборудованию внутри головы, переплетённому жгутами чёрных нитей.       Не без запинки сняв шлем, Хизер села в кресло.       — Это будет быстро, — Райзен отстегнула зажимы и вытащила чип из слота, и вместе с ним отключилась инфракрасная подсветка камер. Затем она вставила его в другое тело, и окку подключил устройство к себе.       — Хорошо,— глаза вспыхнули одновременно с тем, как Хизер задействовала динамик.       — Стой… — Райзен дёрнулась, — нужно вернуть череп на место.       — Я помню, — Хизер не шевелилась, и Райзен, держа в руках часть головы со светлыми волосами, накрыла ей внутренности, аккуратно совмещая её с нижней частью лица, и когда голова снова встала на место, начала сращивать кости по всему периметру, вводя шприцом дополнительный гель. Тот разрастался внутри, сплавляя между собой обе части головы.       — Готово, — Райзен встала, удовлетворённая результатом. Хизер сделала несколько движений глазами и головой, проверяя ощущение от новой конструкции.       — Спасибо, так лучше, — Ввстав на ноги и расходившись, она проследовала к зеркалу, но только за тем, что бы вскоре вернуться назад: — у тебя случаем нет расчёски? — этот вопрос был задан вполне человеческим тоном.       — Не уверена… — Райзен оглянулась.       — Ладно. Займусь этим позже. А теперь, что ты там хотела? Достать похороненные тела?       — Да, — она развела руками.       — Чем раньше тем лучше, так что можешь приступать, — Хизер поправила рукой свои волосы, что бы они не лезли в глаза, и пошла на выход.       — Эй… — Райзен попыталась слегка нерешительно остановить её.       — Что? — стоя в дверном проёме Хизер обернулась.       — Как тебе вообще?       — Как мне… что? Вернуться в своё собственное тело? Или иметь лицо и волосы на голове?       — Да всё.       — Пока нормально. А дальше посмотрим, — она начала быстрыми шагами удаляться из комнаты.       Некоторое время Райзен была в растерянности, прежде чем стала собирать инструменты. Она пыталась понять, кому вообще было нужно то, что сделала она, Хизер, или всё же ей самой? В конце концов она не жаловалась, но чувствовала, что не получила того признания, на которое невольно рассчитывала. С другой же стороны, возможно Хизер не хочет пока говорить ничего, потому что она так привыкла. Или она просто такая. Может ей всё понравилось, но скажет она об этом позже.       — Я бы мог тебе сказать, «не бери в голову», но я чувствую это сам.       — Ты считаешь её неблагодарной?       — Нет, я считаю, что нужно время. Ей нужно свыкнуться.       — Я вернула её в собственное тело и вернула ему человекоподобный облик. А она ничего не сказала.       — Время, Райзен. Ей нужно привыкнуть, — Реймонд рассмеялся сам про себя.       — Привыкнуть… — повторив его последнее слово, она продолжила прибираться. 18 мая, день, станция Тэта/восточное плато       Вайш стоял в иле почти по колени, пытаясь сопротивляться колебаниям воды, которые толкали его в сторону. В руках у него была массивная головка инструмента, к которой подходили толстые шланги, и его задачей было навести отверстия этого устройства на куда-то на цель, которой служила полоска грунта.       — Удерживай!       Вместе с шипением разогнанной воды со дна взметнулся ил с песком, и видимость за доли секунды упала почти до нуля. Затем подача воды прекратилась, и Фалько включил грунтоотсос. Огромный шланг начал поглощать землю в местах где по нему прошлась режущая струя, очищая одну из сторон большого контейнера, утопленного в грунте. Сам он этого не видел — илистая дымка не спадала, и хоть Райзен была рядом с ним, знать где она находится можно было только по жёлтому грузовому ремню, связывающего их, и шлангам машины, насосы которой гудели рядом. В какой-то момент всё закончилось, и он услышал вполне чёткое:       — Возьми лом.       Тот был при нём, и она это знала, а потому незамедлительно натянула связывающих их трос как поводок. Он сделал несколько шагов, наклонившись. Туман из песка и ила осел достаточно, что бы он мог видеть как с одной из сторон большого ящика образовалась яма, или скорее короткий ров. Райзен пригнулась над ним, запустив туда свой лом и пытаясь поддеть нижнюю кромку большого контейнера. Струйную головку машины он бросил рядом.       — Давай суй сюда и помоги вытащить, — она взялась за трос и натянула его, подтянув Фалько к себе.       — Да иду я! — он слегка запротестовал в ответ на такое обращение, но не собирался сопротивляться. Сделав ещё пару шагов он оказался над «ямкой» и погрузил лом туда насколько мог.       — Вот. Хорошо. Теперь надо его поддеть, на раз-два…       — Три? — он подумал что она пропустила последнюю цифру.       — Раз, два, поднимай! — это замечание было проигнорировано.       Им удалось подцепить нижнюю кромку контейнера и потянуть его кверху. Он приподнялся.       — Отлично, держи ручку!       Фалько сначала растерялся, но когда стальной ящик стал оседать вниз, ухватился за его рукоятку.       — Хорошо, держи, — на его удивление следовать этой команде было несложно. Ящик казался очень тяжёлым, но его отрицательная плавучесть была не очень большой, и он мог удерживать одну из его сторон на весу даже одной рукой без особого напряжения.       Райзен перешла на другую сторону, пытаясь сдвинуть его с места.       — Да тяни ты его уже… — она недовольно проговорила это Фалько, продолжая пихать его ломом.              Тот ухватился за рукоятку обеими руками, вытягивая металлический контейнер на себя, и спустя секунд двадцать толканий со стороны Райзен, он отлип от грунта и сместился вперёд.       — Отлично! — она взялась за рукоятку, — теперь поднимаем и тащим до шлюза.       Фалько снова потянул его на себя. Медленно они заставили грязный, осклизлый контейнер подняться из ямы, в которой тот пролежал около десяти месяцев, и вытолкнуть его из неё. Этот контейнер на самом деле был очень тяжелым. Его относительно низкая отрицательная плавучесть легко позволяла его поднять, только вот инерционность его была очень большой, и тащить его всё равно было трудно. В итоге Райзен пришлось его тянуть, а Фалько толкать, потому что она лучше понимала, как это делать, но в итоге первый из семи контейнеров оказался в главном шлюзе Тэты.       Когда включились насосы и сигнализация о работе шлюза, и он стал спускать воду, Фалько глянул на ящик который они затащили с недоумением. Он просто не понимал, как тащить его по воздуху, пускай и всего метров десять, что бы завести тот в ангар. На воздухе он выглядел ещё хуже чем в воде. Покрытый слоем грязи и водорослей настолько, что за ними не было видно металла, весь в слизи, он походил на какой-то древний затонувший сундук с пиратским кладом.       Райзен извлекла из поясной сумки тяжелый металлический резьбовой ключ и ввела его в один из трёх пазов контейнера, предварительно расчистив тот рукой.       — Внутри воздух под пониженным давлением, так что в воде его не открыть, — она кивнула на крышку контейнера. Не смотря на свою форму параллелепипеда, он был способен выдержать несколько десятков атмосфер избыточного наружного давления, прежде чем его металлические стенки будут смяты, — но здесь нам ничего не мешает, — Райзен продолжала, — если я верно поняла, то и хоронили их так же: клали тела вовнутрь, а затем затапливали шлюз и выносили их наружу, но я понятия не имею, какое именно давление было в тот момент, когда их запечатывали.       Когда последний замок был открыт, она с помощью лома подняла крышку, установленную на внутренние петли. Прокладка отлипла с неохотой и явным сопротивлением: давление внутри было незначительно ниже того, что было сейчас установлено в шлюзе. Незначительно.       Под открытой крышкой находился чёрный мешок с трупом. Внутренние стенки ящика укреплённые ребрами жёсткости были довольно чистыми, никаких следов внешней воды внутри не было.       Фалько поднял взгляд на Райзен, и снова зацепился за её глаза. Казалось, она с вожделением смотрит на этот чёрный мешок внутри, словно тот был её добычей. По какой-то необъяснимой причине он не мог оторвать взгляд от её глаз, ему начало казаться что они стали кровоточить, и чёрный ихор вытекал поверх уже имеющихся растёкшихся следов. На мгновение он отвёл взгляд в сторону, затем вернул его на её глаза, что бы убедиться в том, что ему показалось.       — Нам надо занести тело и затащить этот ящик, Хизер запретила загромождать шлюз. Затем мы выкапываем следующий… — она обратила внимание на неподвижность его взгляда, — эй, ты здесь? — она поводила рукой перед его лицевым щитком.       — Э… да, я здесь, — он нагнулся над телом в пакете.       Затащить даже пустой контейнер было непросто, но вполне возможно. Что до тела, то на данном этапе Райзен даже не интересовалась тем, кто это был. Она хотела извлечь всех, и потому потянула Вайша обратно под воду, даже не спрашивая. Сейчас он ощущал себя скорее полезным в хозяйстве питомцем, чем полноценным человеком, но противиться такому отношению у него не было психических сил, которые все шли на то, что бы привыкать к обстановке, и тупое выполнение команд Райзен он находил в такой ситуации оптимальным решением. В конце-концов, сидеть за терминалом связи ему нравилось гораздо больше, и чем быстрее они вытащат все трупы, тем быстрее он станет ей не нужен и она его отпустит. По крайней мере, он на это надеялся.       Вайш перевёл дыхание, хотя понятия не имел, мог ли он дышать на самом деле. Даже зная своё лицо, он старался об этом не думать.       Вокруг него снова взметнулись клубы песка и ила, и видимость приблизилась к нулю, а аудиопространство заполонил гул насосов грунторазмывочной машины.       Для него было совершенно ясно, что пользоваться этим оборудованием Райзен в принципе не умеет, и ознакомившись только с базовой информацией она стала использовать её по наитию. Впрочем, а как ещё этому можно научиться в их ситуации? Во всяком случае, это работало, хотя и не очень эффективно. Когда был создан подмыв у второго контейнера они приступили к его извлечению. Это оказалось уже проще, так как они уже понимали что и как делать. Не смотря на просьбу не загромождать шлюз Райзен теперь намеревалась затащить как минимум при контейнера разом, вскрыть их, а затем затащить последние три, что бы не осушать и затапливать шлюз каждый раз.       Справлялись они довольно быстро, на извлечение одного контейнера уходило всего минут двадцать.

       Вытащив и разгрузив подобным образом три контейнера за раз, они занялись оставшимися тремя. Вода от такой работы была ужасно мутной, а сама работа для Фалько сводилась к удержанию шланга или тасканию ящика. Он уже привык к происходящему и стал понимать, что уже начинает страдать от скуки. С Райзен он поначалу говорил только по делу, но когда они приступили к последнему гробу, он уже ощущал себя очень расслабленно, повинуясь коротким голосовым командам и натяжению связывающего их троса. Когда машина размывала грунт он как и в прошлые разы не видел ничего кроме бурых потоков грязи за визором шлема.       — Интересно, кто эти люди? Ты знаешь? — он задал этот вопрос Райзен, потому что больше спрашивать было особо нечего, или ему так казалось.       — А? Тебе назвать всех? — он услышал ответ который почти не исказился не смотря на гул машины.       — Не знаю. Ты знаешь? — он понятия не имел что хочет узнать прямо сейчас.       — Первый кого мы вытащили… Марк Саранг. Хизер запретила использовать его тело. Второй… — Райзен на что-то отвлеклась, и затем продолжила, — честно не помню. Может Натан Грау, или Луиза Мерон. Кто-то из них был вторым. Натан с Лямбды… Луиза с Эпсилона… у Реймонда был её инструмент.       — И… дальше? — Фалько продолжал интересоваться деталями.       — Дальше? Гэвин или Астрид. Первый с Эпсилона, вторая с Дельты, — Райзен переложила шланг и поток грунта пошёл в другую сторону, — послушай, тебе правда интересны эти люди, и то как они оказались здесь, или тебе просто большен нечего сказать?       — Учитывая что тебе нужны их тела…       — Они нам нужны, точнее. Но Марка использовать нельзя, а последний, Конрад, будет тяжёлым. Я полагаю по прямому назначению может оказаться непригоден… да, прямо сейчас мы достаём именно его, так что… — напор воды прекратился, но муть вокруг продолжала сгущаться, — это самый тяжёлый ящик.       — Кто ещё один? Всего семь, двоих пока не можем, значит пять… — Фалько перечислил в уме имена четверых, которые услышал от Райзен.       — Робин Басс.       — Точно, Робин, вы там что-то упоминали. Или нет?       — Упоминали. У нас проблема с её разумом, а не телом. Образец слабовольного человека, — он услышал смешок, — не знаю что с ней делать и куда она сгодиться. Отказалась от жизни как и все, кто лежал вокруг неё. Разве что я не уверена в Марке…       В этот момент Вайш ощутил резкую, хотя и слабую боль, пронзившую позвоночник и доставшую до головы.       — Что это? — он подумал вслух.       — Что? — Отозвалась Райзен.       — Меня будто током ударило… — он попытался понять что ощутил, но тут же боль пронзила его снова, и была сильнее, — ай!       — Что-то приближается… — с этими словами связывающий их трос натянулся.       Затем он ощутил удар со спины и болезненную вспышку, его отбросило и раскрутило. Он был напуган. Запутавшись в тросе, связывающим их в облаке ила, которое не позволяло ничего увидеть, он был полностью дезориентирован. Райзен, возможно, пыталась помочь ему в этот момент, но он не осознавал этого. Интуитивно он решил, что в такой ситуации лучше всего будет отсоединить трос, что бы распутаться, хотя не осознавал насколько это действительно ему поможет. Он потянулся и нащупал рукой на поясе одну из лямок, к которой, как ему казалось, и шёл трос, и попытался снять её, что бы отцепить себя. Сначала он с усилием разомкнул одну, из-за чего его потеря ориентации и равновесия только усугубилась, но трос остался на месте. Тогда он начал панически отсоединять все лямки, которые находились рядом с креплением троса, надеясь освободиться. В какой-то момент произошло то, что он не ожидал — что-то отсоединилось от его костюма и стало тонут, а самого Фалько потащило вверх, при этом трос оставался прикреплён к нему. Затем отвалилось ещё что-то.       — Не двигайся, — он слышал её голос, — и успокойся.       Я не могу!       Существо, если это было оно, находилось где-то рядом. Оно рыскало где-то, как ему казалось ниже, так как его подбросило наверх, но увидеть хоть что-то в потоках песка и ила было невозможно.       — Вниз, — голос Райзен не был спокойным, она приказывала ему. В этот же момент она потащила его за трос, который ещё был прикреплён к нему, и он опустился, но не более чем на метр, затем его отбросило назад, насколько позволяла длина троса.       — Оно внизу! Между нами! — он сдавленно прокричал, будучи уверенным в том, что оно ниже.       — Просто спускайся, — казалось её это даже не волновало сейчас.       — Я не могу!       — В чём дело?!       — Я сбросил что-то, может пояс, грузовые карманы? Если это они… — Фалько начал ощупывать своё снаряжение. Он уже вполне понимал что сделал, и его тело было теперь немного легче воды.       — Держись.       Она попыталась потащить его, но при этом что-то произошло. Вайш услышал свист или гул, или нечто среднее между ними, затем звук разряда шокера, и гулкий звук удара следом, после чего трос потерял натяжение.       — Эй! — он испугался, поняв, что опора пропала.       — Ты был прав. Продувай, оно здесь!       — Что? — он оставался дезориентированным, — что продувать?       — Костюм продувай! Оно теперь меня сожрать хочет!       На мгновение он запутался, потерялся в понимании того, как вообще это делается, и что ему сейчас делать, однако смог выполнить нужное действие. Потянувшись к кнопке инфлятора на груди он зажал её, и костюм стало раздувать. В какой-то момент тот начал стравливать избыточный объём воздуха через клапана, но Вайш продолжал держать кнопку зажатой. Его начало раскручивать, когда он заметил что ила вокруг почти уже не было, а его самого словно бы вжимает в стену, продолжая крутить. Трос стал запутываться вокруг его тела ещё сильнее.       Сейчас их обоих выносило вверх с глубины около ста сорока метров. Костюм Вайша травил воздух через свои клапана медленнее, чем падало наружное давление, из-за чего скафандр продолжало раздувать только сильнее, а скорость всплытия увеличивалась по мере подъёма. В местах, где его тело приросло к внутренней оболочке костюма из-за примитивного способа сборки, конечности отзывались тянущей болью. Он чувствовал как воздух, которым он рефлекторно надышался за время проведённое под водой, теперь под сильным напором, со свистом выходил из оборванного горла его тела. В какой-то момент он ощутил как в груди что-то треснуло или лопнуло, и на стекло шлема изнутри брызнули капли чёрного ихора. В грудной клетке образовалась ноющая боль, что, впрочем, очень быстро угасала. Воздух продолжал выходить из внутренностей. Они поднимались слишком быстро. Райзен была в похожем положении: они оба передули костюмы и теперь оба запутались в этом тросе. Их продолжало вращать и раскручивать, и не смотря на попытки стабилизироваться в одном положении, растущее сопротивление воды не давало этого сделать. Фалько уже не был напуган, он был в своеобразной прострации, и лишь обратил внимание на то, что с каждой секундой вокруг становилось всё светлее.       Их вырвало из воды, подбросив в воздух. Высоту он определить он не смог, но она показалась ему значительной. Затем они упали, довольно жёстко ударившись о поверхность и погрузившись под воду, после чего их снова вытолкнуло на поверхность, и в этот раз они уже не оказались в воздухе целиком, а просто всплыли, почти рядом друг с другом, в неудобном положении, и всё ещё перепутанные этим тросом.       Райзен начала распутываться, и кое-как помогла ему это сделать. Трос пришлось отцепить и бросить, позволив тому медленно погружаться под воду.       — Ты как? — вопрос был задан уже после того как они смогли стабилизироваться лежа на спине. Стабилизировались они плохо — ноги постоянно тонули из-за тяжёлых ботов.       — Я не знаю, — он попытался посмотреть на неё, но шлем с его углами обзора, и особенностью того, как он сидел у него на голове, не давал этого сделать, не повернувшись на бок. Вайш смотрел в пустоту, замечая только то, как чёрные капли медленно стекали по стеклу. Сначала его голова было пуста, но затем он постепенно стал переживать те события, которые привели его в это положение.       — Давай, я помогу тебе, — он почувствовал, как Райзен оказалась за его спиной, и начала что-то делать.       Вопрос задать он не успел, сначала её руки оказались на его груди, и она расстегнула байонетное соединение шланга с инфлятором его комбинезона, после отвернула шланги подачи от манифольда шлема и отстыковала оба шланга циркуляции. Затем были отстегнуты замки жилета, и разгрузочный жилет, вместе с его ранцем с баллонами и инструментальным ящиком, отсоединился и начал медленно тонуть. Затем она перебралась в район его ног и провела манипуляции с его ботами, сняв груза и с них.       — Не знал что они снимаются… — он сказал первое что пришло ему в голов, — может когда мы находимся на станции груза тоже надо снимать?       — Я подумаю над этим, — Райзен не будто не проявила особого интереса к его словам, — ладно, надо двигаться.       — Куда? — он развернулся корпусом и увидел, что она тоже была без ранца и грузов на ботах.       — Туда, — она махнула рукой куда-то в сторону, туда, где виднелись медленно пульсирующие красные огни маркерных буёв, а за ними, в дымке, проглядывался далёкий силуэт какой-то конструкции у поверхности воды.       Улёгшись на спину, головами примерно в нужном направлении, они попробовали грести. Вариант спуститься вниз, обратно на дно, Райзен даже не рассматривала. Лишившись грузовых карманов погрузиться уже было бы крайне сложно, а потеряться в океане и быть сметёнными подводными течениями вдаль от Тэты было бы очень легко. Плыть к Омеге ей казалось лучшим решением, а мнением Фалько она особо не интересовалась. Впрочем, он сам не горел желанием лезть под воду таким образом.       Он снова поднял взгляд вверх, когда они улеглись на спины и начали грести к платформе Омеги, но на этот раз он видел то, на что смотрел. Небо совсем не было таким, таким он мог его помнить. Оно было затянуто тонкой, светло-серой вуалью, и в нём не почти не осталось места привычному голубому оттенку. Сквозь эту вуаль, представляющую собой тугую дымную плёнку, что равномерным слоем застилала небо без единого просвета от горизонта до горизонта, ещё достаточно ярко просвечивало разбухшее, оранжевое солнце, стоявшее в зените. Его границы казались аморфными и расплывчатыми, и казалось, что его словно бы окружает некое плотное, тёплое марево. Были видны небольшие рваные облака, что где-то внутри этой дымной вуали подгонялись ветром, изредка задевая собой растекающийся и дребезжащий в тёплых ветрах солнечный диск.       Ему было сложно принять то, что он находился где-то на поверхности воды посреди атлантического океана, а не на поверхности иного мира. Воздух ему показался удушливым, и лишь осознание того кто он, и в каком положении находиться на самом деле, позволяло ему не придавать значение этим фантомным чувствам.       Сейчас они с Райзен пытались грести в нужном направлении как могли. В их донном снаряжении, изначально не предназначенном для плавания как в толще воды, так и по поверхности, и не имеющих ласт, даже со сброшенными грузами и аппаратами это было довольно неудобно. Им повезло что, на поверхности сейчас не было шторма, или сильного течения, которое могло выкинуть их куда-то на безбрежный простор, вдаль от надводной платформы. В конце-концов, они вполне основательно опасались этого более всего.       — А, а вот и наш зонд, — Райзен указала на небольшой буй с датчиками и камерой, который покоился на поверхности воды в нескольких десятках метров от них, — он висит примерно над главными воротами Тэты, хороший ориентир. Если я правильно помню, отсюда до Омеги должно быть около полутора километров. Расслабься и… вперёд. Ага.       Плыли они весьма долго. Вайш не осознавал время, и лишь по положению солнца предполагал что сейчас примерно середина дня, и они плывут примерно куда-то на север. Казалось, что проходили часы. Между собой они почти не общались, находясь где-то в своих мыслях.       Он всё ещё периодически думал над тем как вообще оказался в этом переплёте, и каждый раз старался снова уйти от этой мысли. А ещё он задумывался над тем, почему он проводит столько времени именно с Райзен, а не Реймондом. Почему она а не он говорит с ним? Что вообще привело к тому что его разум раскололся? Он думал над этим с Омикрона. Он вспомнил как она обнимала его, затем пинала, затем снова обнимала, и чувствовал себя странно. Он словно бы вообще лишний и бесполезный герой этой безумной истории по спасению мира, которая разворачивалась на его глазах, но всё же он был здесь. Иногда он ловил себя на мысли что это вовсе не он, и ему становилось проще принять происходящее. Будто бы всё это какой-то странный кошмар, и он вот-вот проснётся в своей кровати где-то в двадцать пятом году. Время позади сжималось, превращаясь из линейной линии памяти в сжатые урывки, и если только очнувшись здесь он ощущал себя самим собой, то чем дальше, тем его «здесь и сейчас» и его человеческое прошлое разделяла завеса, подобная погружению в сон. По крайней мере, попытка считать себя лишь героем сна, который уйдет в прошлое, когда его настоящее сознание проснётся, примиряло его с своим состоянием и миром вокруг. Ему не требовалось быть кем-то осмысленным и что-то делать, его устроит любой исход, который позволит ему проснуться и оставить это странное переживание в прошлом. И всё же, сейчас он был здесь, в этой странной игре со своей странной спутницей, которая появилась из странного безумия его друга, и именно она не давала ему сейчас плыть по течению. Всё было именно что странное, и это слово лучше всего описывало его мысли по поводу всего вокруг.       Райзен обратила внимание на то, что течение всё же было, и оно несло их к платформе Омеги, хотя и вместе с тем немного в сторону.       В один момент, перевернувшись, уже можно было ясно увидеть платформу — её надстройки, сломанные мачты антенн, и задранную к небу трубу ствола космической пушки, что обрывалась в метрах десяти над водой.       По мере приближения к маркерным буям и самой платформе, всё чаще стали попадаться тонкие плёнки пепла на поверхности воды. Сначала они были редкими, но со временем их становилось больше. Как хлопья молочной пены они блуждали по ней и скапливались, слипаясь у погруженных в воду корпусов буёв и частей самой платформы, образуя собой сплошную пелену вокруг них. Лёгкое волнение мерно поднимало и опускало эту серую грязь, и давно налипший на металлоконструкции Омеги пепел каждый раз покрывался свежим слоем. 18 мая, день, надводная платформа Омега       В конце концов они оказались в тени палубного настила и добрались до трапа, выходящего наверх из пепельного ковра. Визоры шлемов здесь приходилось очищать руками уже после каждого их погружения в воду.       Райзен добралась до трапа и попыталась забраться на него, одновременно протягивая руку Вайшу, но он справился без её помощи. Открытая палуба находилась в метрах пяти от воды, и при всём желании, по узкому вертикальному трапу невозможно было подняться вдвоём.              — И что теперь? — сказал он, когда они оба уже стояли на палубе. С их перепачканных пеплом костюмов стекала вода, капая на выкрашенный в красный цвет металлический настил.       — Мы попробуем связаться с Тэтой, что бы нас забрали отсюда, — Райзен отстегнула замки и начала снимать шлем.       Подняв его, она обнажила свою мёртвую человеческую голову. Красные объективы медленно двигались в глазницах, сканируя пространство вокруг. Она не смотрела на него, нет. Её взгляд был обращён на надстройки жилых и технических помещений омеги, и их тёмные, давно задраенные иллюминаторы.       Затем она молча подошла к металлической двери, и провела омнитулом по замку. Тот открылся безо всякого сопротивления.       Фалько отвернулся, и обратил взгляд на море. С высоты палубы было хорошо видно как пепел кучкуется у всего, что торчит из воды. Он окружал кольцами ближние и дальние буи, что мерно пульсировали огнями заграждения, а вокруг самой платформы слой пепла достигал около двадцати метров на глаз, затем разрывался на отдельные хлопья, которых по мере удаления становились всё меньше, пока не обнажалась свинцовая океанская гладь. Солнечный свет, пробивающий бесконечно серую пелену неба, отражался бликами от воды. Отсюда эта картина казалась ему ещё более странной, чем когда он плыл, лёжа на спине. Серое небо создавало впечатление пасмурной погоды, хотя солнце светило достаточно ярко. Он ощутил озноб.       Внезапно он опустил взгляд и увидел, как совсем близко к палубе что-то поднялось из воды, прорезав плёнку из пепла. Это была верхняя часть некого плавсредства, возможно верх баллона цеппелина, на котором кто-то стоял, согнувшись и ухватившись за тросы. Пепел тянулся сверху, серая плёнка покрыла собой спину фигуры. Ещё через секунду фигура человека в водолазном костюме выпрямилась во весь рост, подняв голову вверх, одновременно убирая рукой плёнку с визора шлема.       Он всмотрелся. Не смотря на высоту палубы, видел он то, что было под шлемом, очень чётко. Женское лицо. Не изуродованные его останки, а действительно лицо, пускай и трупа. Как Райзен. Дырявые щёки, черные шрамы на серой коже, покрытой трупными язвами, красные точки глаз, подобно тому как и у Райзен, отсвечивающие в чёрных глазницах. Лицо обрамляли поредевшие, но причёсанные прямые светлые волосы.       Кто это?       Конструкт, на который он смотрел, сделал широкий шаг по поверхности баллона, затем второй, одной ногой на трап, и стал подниматься по нему.       Вайш пытался понять кто это может быть, но быстро пришёл к выводу, что если Реймонд не захватил чьё-то очередное тело, то перед ним Хизер Волчек. Её лица он не видел, но вспомнил слова Райзен о её теле. Впрочем, это мог быть и кто-то третий в теле Хизер тоже. Разве что только, зачем ему это вообще надо?       Когда конструкт поднялся на палубу, он уже был уверен, что это сама Хизер. Может тут было дело в том, что сами её движения, походка, если угодно, которые он запомнил, её выдавали.       — Ох… привет, — он слегка попятился.       — Что у вас произошло? — это точно был голос Хизер. Уставший и холодный, и даже без ответа на приветствие. С её гидрокостюма продолжал хлопьями спадать пепел вместе с ручьями воды, барабанной дробью капающими на металлический настил.       — Вынесло на поверхность. Сам не понял, как так получилось.       — Где Райзен? — на его ответ она даже особо не среагировала.       — Внутри, — Фалько указал на открытую палубную дверь, ведущую в обитаемую надстройку Омеги, — она сказала, что хочет связаться с… — он протянул, — с вами, возможно. С Тэтой.       — Хорошо, — Хизер начала снимать шлем. Вайш с интересом смотрел за этим, пока её шлем не оказался у неё в руках, и она не тряхнула головой, — слишком поздно, я уже тут.       Он не мог прочесть её эмоций, хотя даже если бы они были, это было бы затруднительно, учитывая в каком состоянии было её лицо. Но оно хотя бы было, и не выглядело изуродовано. Да, изувечено, но все основные черты лица на месте, и как и у Райзен, под кожей есть что-то, создающее эффект жировой прослойки, а не обтянутого кожей черепа. Это было в какой-то мере парадоксально, но такой вид не был отторгающим. Оно выглядело иначе, чем лицо человека, но не отвратительно. И всё же, в этом было что-то жутковатое.       Он отвёл взгляд.       Волчек встала спиной к глади океана и охватила взглядом палубу и надстройку Омеги, в этот раз детальнее изучая её. Уже с того места на юго-восточной палубе, где она стояла, можно было полностью осмотреть площадку с оборудованием связи, где было видно, что две из трёх главных мачт сломаны, как и спутниковая тарелка с приводом ориентации, которая оказалась частично сорвана с креплений и сильно повреждена. Ремонт спутниковой радиостанции хоть и был возможен, но занял бы у них не один день. Вместе с мачтами сломаны были и их цифровые антенны для выхода в интернет через спутник, разбиты блоки приборов и атмосферных датчиков метеостанции. Последняя мачта, хоть и устояла, была погнута. На ней находилось несколько УКВ и КВ антенн, включая приёмную космическую антенну широкого диапазона, предназначенную для приёма телеметрии запускаемых зондов во время прохождения атмосферы, но не для стабильной связи со спутниками на орбите.       Сейчас, как и раньше, возиться со всем этим этим не было ни времени, ни необходимости, ибо даже если таковая была, она не была насущной; базовая информация о состоянии атмосферы у них так же была, так что оценив повреждения, Хизер обернулась обратно, взглянув на морской пейзаж перед собой.       Слишком безжизненно       Горизонт отдавал своим видом отрешённостью и удушающей тягучестью. Серый, застывший вид, где только тонкие серые облака медленно тянулись ветром по серому небу, а непривычно тусклое, колеблющееся в атмосферных потоках оранжевое солнце медленно двигалось где-то далеко за ним, и даже его свет, достигая поверхности, лишался своего контраста и оттенка. Всё вокруг было выцветшим и казалось неживым, даже сам океан, по сероватой поверхности которого ветер гнал мерные волны. Единственным цветом в этой картине были пульсирующие красные огни маркерных буёв. Их выкрашенные в красный поплавки давно уже были в серой плёнке, но огни светили исправно, давая взгляду зацепиться за них.       Если расценивать толщу воды, что там, внизу, была над ними, как клетку, что сдерживала их внутри, то теперь, оказавшись за её пределами, она не испытывала никакого чувства свободы. Это было подобно тому, как если натолкнуться на закрытую дверь, только выйдя из проёма предыдущей. И всё же, ей не нравилось это само сравнение. Океан не был их тюрьмой, он был их пристанищем и остаётся таковым до сих пор. А здесь, наверху, был только пепел.       У неё возникла мысль о том, как бы они могли добраться до побережья. Ближайшие к ним Канарские острова были уже довольно далеко, но если им нужно было закрепиться на побережье, то ближайшее место, куда они могли направиться — Лиссабон. Там они должны будут добраться до ресурсных складов Карфагена, с которых снабжался Патос, и до источников горючего, иначе они долго не проживут, так как автономных ядерных, или каких-либо иных, как на Патосе, электростанций, к тому же исправных, на том берегу точно не будет. Она не была уверена в том, как вообще это осуществить. Им потребуется целая разведывательная экспедиция на хорошо оборудованном корабле, способном пересечь пол океана по воде… или под водой. Нельзя просто взять, собрать плот, и поплыть. Нужна надёжность, много энергии и топлива с собой, очень много, и готовность с любым ситуациям в море и на континенте. От команды Кюри они знали об ужасных пожарах на побережье в день удара, и разрушении морского порта, но были основания полагать, что защищённые базы снабжения, предположительно расположенные за городской чертой, серьёзно не пострадали. Карфаген всё предусмотрел, но даже если нет, в их распоряжении будут все ресурсы человеческой цивилизации, что находятся дальше от побережья.       Она знала, что они смогут достичь берега, если справятся здесь. Но не имела понятия о том когда и каким образом.       Хизер смотрела на море ещё около минуты, будто бы пытаясь узреть что-то ещё кроме того, что она могла видеть, а затем медленно отвела взгляд.       — Ты как себя чувствуешь? — этот вопрос был обращён к Вайшу, и его снова охватило странное чувство нереальности происходящего. Всё вокруг ещё сильнее стало походить на пасмурный сон.        — Странно, — он пожал плечами и больше ничего не ответил, продолжая смотреть на горизонт.       Хизер смерила его взглядом, а затем отошла от перил:       — Пойду, поищу её, — она вошла в тёмное помещение за дверью, проведя там не более десяти секунд, прежде чем выйти обратно из помещений Омеги. За ней шла Райзен.       — Привет, Хизер… — та решила поздороваться только сейчас, и попыталась улыбнуться, но это вышло жутковато. Она так же была без шлема, а её костюм был расстёгнут, и перевязан вывернутыми рукавами на поясе, так что она была в рубашке.       — Постарайся больше не допускать таких кульбитов и потери снаряжения, — Хизер обернулась, наклонила голову и посмотрела исподлобья на неё, а её голос был всё таким же безжизненным, будто бы ей было всё равно.       — Нас атаковала какая-то злая хреновина.       — Приняла, опишешь её после. Но то, что произошло с вами, мне не понравилось.       — Хорошо, — выражение лица Райзен слегка изменилось, — я хотела сказать что нашла ещё один труп и глубоководный скафандр.       — Так… откуда тут взялось тело и энергокостюм? — впервые на памяти Фалько голос Хизер прозвучал с сильным удивлением, — идём.       Втроём они зашли вовнутрь. Пройдя через тамбур и короткий коридор они оказались в относительно просторной общей каюте, которая некогда служила комнатой отдыха и общей столовой для временного персонала Омеги. Внутри тоже был пепел, будто кого-то оставил открытым двери или иллюминаторы, ведущие в помещение с наружных палуб, но это была наименьшая из странностей. Прямо посреди комнаты стоял тот самый, упомянутый Райзен энергокостюм. Шлем лежал рядом с ним, на одном из высоких ящиков. Карапакс скафандра был открыт, а его корпус наклонён вперёд. Не смотря на то, что он был давно покинут, экзоскелет позволял этой человекоподобной оболочке стоять на ногах.       Кто сюда попал? Как и для чего?       — Отлично, у нас есть ещё один костюм, — Хизер обошла его сзади. В слоте стояла батарея, хотя её индикатор показывал очень низкий заряд. Баллон кислорода на внешнем креплении был на месте, как и скруббер с патронами поглощения. Требовалось провести диагностику систем, но внешне этот скафандр не имел нареканий.       Кроме него, она так же обратила внимание на общий легкий беспорядок в каюте — несколько раскиданных вещей, открытый шкаф с маленькой библиотекой бумажных книг, которые когда-то свезли сюда, скорее что бы на них любоваться за прозрачными створками, чем читать, и которых, казалось, стало ещё меньше; грязная тарелка из-под еды на обеденном столе, с несколькими высохшими макаронинами и следами соуса, а так же несколько использованных коробок дегидрированных пищевых полуфабрикатов, одна из которых осталась в слоте аппарата «жуй-печать», и в целом, место не выглядело так, как должно было выглядеть после ухода последней вахты Омеги. Так же она заметила среди сброшенной у шкафов одежды тонкий неопреновый костюм, такой же, какой который надевали поверх нижнего белья носители энергокостюмов. Хизер подошла к вещам и осмотрела личную маркировку этого костюма.       Фалько стоял без движения, не понимая кто он для этого места и зачем вообще здесь находиться. Райзен слегка улыбалась и делала странные движения пальцами иссохших рук.       — Антжи Кутзи… Тау. Конечно, Тау, не Омикрон ведь… — казалось что Хизер коротко усмехнулась.       — Ага. Я не знаю кто, но это она, — Райзен смущённо скривила лицо.       — Один из двух операторов космической пушки. Напарница Циолковского. Обычно именно они работали на Фи с запусками, — Волчек повертела костюм в руках и бросила его обратно, — разве что понять не могу, как её сюда занесло. То есть… технически мне понятно, как это могло произойти, а вот причины — нет, — На мгновение Хизер показалась даже растерянной. Лишь на мгновение, — хорошо, теперь тело, — она глянула на Райзен. Та, в свою очередь, показала пальцем на второй тамбур, ведущий к другой палубе и месту крепления космической пушки к платформе.       Там, на северо-западной палубе, между стеной жилых помещений и внешними перилами ограждения, лежало лицом вниз распластанное женское тело, одетое в джинсы и рубашку, со стандартными ботинками на ногах. Недалеко от него лежал стул. Похоже, что когда-то по палубе прокатилась достаточно высокая волна, а может и не одна, которая отбросила тело, сидящее на этом стуле.       — А вот и сама Антжи, — голос Хизер снова не выражал ничего. Она подошла ближе, переступив через побитый стул, валяющийся на палубе, а затем перешагнула и через тело, что бы приподнять его.       Она легко взяла иссушенный труп, и усадила его у металлической стены помещений. Голова и лицо Кутзи были в ужасном состоянии. Кожа словно бы растаяла и отслоилась, потеряв черты. Оставшиеся волосы с головы опадали от малейших манипуляций трупом, местами же торчали голые кости. Кисти рук были в похожем состоянии, а с крайних фаланг пальцев мясо и вовсе сошло, обнажив белёсые костяшки и сухожилия.       Резким движением Хизер разодрала покрытую следами крови рубашку, которая неожиданно легко отделилась от тела, и посмотрела над тело под ней. Там кожа была лишь в немногим лучшем состоянии, но разница была заметна.       — Не знаю, будет ли работать… — сказала стоящая за спиной Райзен.       Им было известно, что не смотря на мощные сервоприводы, энергокостюмы без мускульной силы человека внутри имеют весьма ограниченный диапазон действий, и использовать хоть сколько ни будь эффективно пустой скафандр будет достаточно затруднительно, если вообще возможно.       — Спустим вниз, ты осмотришь тело, введёшь гель, и мы посмотрим.       — Сернистый газ, да? — Райзен кивнула на изуродованную голову Антжи.       — Вступил в реакцию с жидкостью в теле после смерти, и за долгое время кислоты образовалось достаточно для того что бы кожа сползла. Да, — Хизер закончила мысль за неё. По крайней мере, у них теперь было наглядное свидетельство того, что воздух на поверхности Земли не пригоден для дыхания человеком без защитного снаряжения.       — Надо бы вернуть эту запчасть в костюм, — Райзен нагнулась над телом, а Хизер встала.       — Определённо…       Она снова глянула на труп, и уловила себя на мысли, что изначально согласилась с Райзен о том, что этот труп просто очередная «запчасть» без тени сомнения, и только сейчас подумала о том, что это отношение, возможно, какое-то неправильное. Было что-то, что заставляло её сомневаться в нормальности всего происходящего, но она чувствовала себя вне этой мысли. Уже ведь были и другие, и в конце-концов, была она сама. Хизер, казалось, прочувствовала всю неадекватность их текущего положения и состояния, как и в тот раз, когда смотрела на своё же тело, но теперь под другим углом. Она осознавала то, что в их положении в отношении мёртвых тел действительно нельзя было придумать ничего лучше чем «запчасть», а другое отношение для них осталось в прошлом.       Ей не было неприятно или страшно от этого осознания. Оно скорее казалось странным, немного безумным. Перед её глазами во второй раз пронесся момент, когда она смотрела со стороны на своё тело, и произошедшее казалось полнейшим безумием с точки зрения нормального человека, но она спокойно прошла через это, приняв своё новое существование. Словно причина этого была раньше, может, в момент когда случилась катастрофа и путь в нормальную жизнь был отрезан навсегда, а может, в момент когда она решила выбрать тот путь, что привёл её сюда. А может и ещё раньше, когда человек, чьи переработанные машиной Карфагена останки были разумерщвлены и теперь отказываются принять смерть вновь, был зачат и рождён.       Снова взглянув из прошлого на своё настоящее она увидела, как и в прошлый раз, полнейшее безумие. Весь привычный мир был сломан, настолько, что это казалось чем-то невозможным в реальности. Но вернувшись в настоящее она не видела проблемы в этом, и чувствовала, что её тело, как и то, которым ей приходилось пользоваться до этого, вполне ей подходит. Вместо биения сердца она уже давно ощущала, как сквозь пропитанную гелем мертвую плоть проходят электромагнитные токи, как распределяется их нагрузка на пересобранных из тяжёлых масел и гнили тяговых волокнах, как греется расположенный в груди аккумулятор и её собственный мозг внутри мёртвой оболочки черепа, и то, как текущий вдоль токопроводящих жил ихор отводит тепло от компонентов. Будучи избавленной от неудобств живого тела, она получила весьма надёжный, и кроме того, при необходимости заменяемый, инструмент. Достаточно было того что она сделала — приняла себя, немного пожила, и привыкла.       Вот так и умирает человечность       Уголок её рта опустился, и на неё изуродованном смертью и хирургией лице на секунду застыло слегка странное, но всё ещё совершенно равнодушное выражение.       Пора убрать это отсюда       Вскоре, вместе с Райзен они подняли тело и внесли его в общую комнату, положив на стол рядом с его энергокостюмом. Оно действительно было в весьма плохом состоянии: кожа сходила кусками, обнажая кости скелета и то, чем стала частично сгнившая плоть. Пощупав её, Райзен убедилась, что по большей части это должно работать, хотя общий вид оголённых рёбер и костяшек суставов, нагих сухожилий и жил, и буро-красноватых масс под большой площадью сошедшей кожи, несколько удручал. Тело было на грани того, что бы стать бесполезным, но ещё не зашедшим за неё.       — Хорошо. Мы её грузим и возвращаемся.       — Так быстро? Что на счёт ремонта радио?       — Райзен, у нас мало времени. Мы под угрозой, и ты сама это знаешь.       — Может попробуем связь с Тэтой установить? Оптоволокно идёт отсюда вдоль…       — Вдоль труб системы забора воздуха низкого давления, прямо на плато. Голова другим занята была. Тогда идём в диспетчерскую, попробуем наладить устойчивое соединение. Даже если Акерс не лезет сейчас на нас снова, я меньше всего хочу, что бы Кэтрин отдувалась за меня одна, — она хмыкнула.       Уже обернувшись, Хизер ощутила как на её плечо легла рука.       — В чём дело? — она застыла.       — Я могу так, — голос Райзен раздался прямо в её голове, наложившись на звуковой ввод.       — Я знаю. Только не балуйся этим без дела, — она взяла её руку и смахнула со своего плеча, — спасибо.       Они последовали за Хизер. Если проводное соединение Омеги не пострадало, они должны были подключить её к общей сети сейчас.