Во тьму глубин и обратно

18 мая, вечер, станция Тэта       Пока питание на Тэту продолжало поступать, группа находилась в обороне и делала всё, что бы улучшить своё положение. Этого потребовала от всех Волчек, вернувшаяся с платформы Омеги вместе с Райзен и Вайшем, которая была их усилиями включена в высокоскоростную сеть Тэта-Омикрон.       Создав достаточное количество самодельного оружия из перенастроенных резаков, электрошокеров, и дуговых излучателей, было решено взяться за электрические ловушки. Ими могли стать как обычная проволока под напряжением, преграждающая проход, так и импульсные, или магнетронные излучатели, которые могли бы серьёзно навредить роботам и телам существ, которых наклепал Акерс.       Так же идее с ДАНБЭТом был окончательно дан зелёный свет. План был простейшим — спустить робота на проводе в шахту дока батискафа, и проверить, не застрял ли он где-то в ней, до того, как он смог бы покинуть её.       Подача энергии на Тэту снова снизилась, так как что-то отключило часть идущих в обход сетевых кабелей. И тем не менее, на структурный гель на станции это никак не влияло — не могло повлиять. Даже если бы их хотело отключить само НИУ, оно бы не смогло этого сделать, будучи частью этой станции. А отрезать себя от неё оно просто не могло.       Но если бы это случилось, Хизер была готова выступать на Эпсилон в тот же час.       Для исследования сифона выпускной шахты был подготовлен один УП3 с отсутствующим энцефалочипом, управляемый в полностью ручном режиме через оптоволоконный кабель на катушке. Не без небольших трудностей, он был оттранспортирован в док батискафа и подвешен на один из захватов устройства хранения, где другой конец его кабеля был подключен к терминалу локальной сети Тэты. Управление роботом можно было осуществлять из любого места.       Когда гермоворота закрылись, док стал набирать давление, уже совсем не так, как в прошлый раз. Когда Реймонд впервые был там и активировал ДАНБЭТ, воздух вырвался из шахты и резервных воздушных цилиндров одновременно, в момент открытия люка, а сейчас автоматика подняла давление в нормальном режиме до того, как открыла пусковой люк. В итоге шахта постепенно заполнилась водой, а захват был отпущен.       После падения УП3 в воду были проверены его моторы, и убедившись что ничего не сломалось от небольшой встряски, Хизер осторожно попыталась повести его вниз.       Управляла им она целиком и полностью. Система была предварительно перенастроена так, что использование кресла пилота не требовалось, она просто сидела перед панелью терминала, даже не фокусируясь на мониторе, мысленно управляя каждым механизмом машины, на которую уходил перенаправленный сигнал, минуя нервные и двигательные структуры её основной платформы. Это было не так просто. Учитывая конструкцию робота, приходилось приспосабливаться. Если она могла управлять головой и руками относительно просто, то вот контроль над двигателями поначалу вызывал значительную дезориентацию. Ей требовалось учиться на месте, что очень сильно отличалось от использования системы пилота. Соединение с её сознанием было выполнено по тому же принципу, что и подключение к симуляции созданной Кэтрин: полное погружение без какой либо автоматизации в управлении. Её разум сам стал ИИ, управляющим УП3, подобно тому как это произошло с неисправным роботом внутри чьего чипа было заперто сознание Карла Семкена, или с исправным, но полностью дезориентированным Гойя. По крайней мере, в отличии от этих двоих, она хорошо понимала где находится и что делает.       В шахте было темно, значительная часть ламп освещения не работала, и поскольку головы УП3, в отличии от устанавливаемых в исследовательские аппараты «квалиа» и рабочих А95 модулей occu, не имели инфракрасных матриц и их подсветки, идти приходилось в основном полагаясь на лидар и фонарь. Погрузив аппарат в шахту, Хизер собиралась пройти через пробитый в скале горизонтальный тоннель в сторону наружных ворот.       Однако, не успев и войти в него, УП3 сразу наткнулся на двигательный блок ДАНБЭТ. Погрузившись на пару метров ниже, стало ясно в каком положении ДАНБЭТ находится. Он стоял на кокпите, который неглубоко вошёл в заиленый грунт, к тому же не совсем вертикально — тот слегка развернулся брюхом кверху, что, однако, скорее было плюсом — добраться до технического отсека было проще. Расслабленные манипуляторы свисали вниз, будучи широко расставлены.       В сифоне и туннеле шахты грунт должен был регулярно очищаться и промываться, но сейчас, спустя столько времени без обслуживания, он был сильно занесён илом, а тут и там начинали пространство захватывать донные организмы.       — Он даже из вертикальной шахты толком не вышел. «Сифон», как ты его назвала? — Реймонд стоял за спиной Хизер, перегнувшись через её плечо, и впервые прокомментировал изображение на мониторе. Она никак не отреагировала, продолжая обходить корпус батискафа, но спустя полминуты, бегло осмотрев объект со всех сторон, приблизилась к крышке аккумуляторного отсека и начала открывать её манипулятором УП3.       — Батискаф обесточен, сейчас я проверю его предохранитель, — ответа на вопрос Реймонд не получил, — не знаю что именно к этому привело, но скорее всего он сработал. Затем мы попробуем спустить в док второй кабель управления и кабель питания, после чего подключить к разъёмам. Но есть проблема.       — Энцефалочип включится вместе со включением предохранительного автомата, да?       — Именно. А сам чип находится в герметичном кокпите, который никак не открыть снаружи под водой. Так что просто вытащить его не вариант.       — Как на счёт того, чтобы отрезать электропитание кабины, но оставить двигатели?       — Как вариант. Однако на его борт проник структурный гель, ты же помнишь? Он позволил НИУ загрузить кого-то в чип ДАНБЭТа, и этот гель оживет вместе с подачей питания, а с ним и чип. Отключение изначальных схем скорее всего нам не поможет, — Хизер оставалась сосредоточенной на действиях с крышкой отсека.       — Да, это проблема.       — Но вполне решаемая, — на экране монитора было видно, как при помощи УП3 она постепенно распахнула крышку отсека технического обслуживания. За ней был прямой доступ к распределительной коробке, предохранительному автомату, узлам внешнего питания, и к самим аккумуляторам, — если я сейчас включу его, он заработает. Все системы, двигатели, и энцефалочип. Это будет очень не хорошо.       — Есть идеи?       — Да. Я закреплю его тросами с помощью этого робота, и мы поднимем батискаф доковым краном, затем закроем шахту, сбросим давление, и спокойно войдём в кабину. Пытаться устранить гель довольно бессмысленно, особенно, пока он лежит на грунте.       Реймонд коротко кивнул.       — Этот пусть пока тут поболтается, а сейчас надо найти и установить тросы, — Хизер скрестила вытянутые ноги и запрокинула голову, уставившись на Реймонда.       Он стал невольно вглядываться в её лицо. Оно было слишком живым для мёртвого тела, и слишком мёртвым для человека.       В это время, за переборкой, в главном ангаре, Алан Вальдек, орудуя только сварочным аппаратом и молотком, собирал раму для простого, но вероятно эффективного, по его же мнению, боевого устройства. Два баллона были сняты с ранца акваланга и прикреплены ремнями к раме. Из каждого тянулось по шлангу, снабжённому на противоположном конце клапанами, что управлялись поворотом рукоятки, за выходными отверстиями которых стояла пара электродов. Своей задачей он считал попытку сделать этот «аппарат» максимально удобным для использования руками, с чем, вроде как, справлялся, несмотря на некоторые проблемы. Применение пары жидкого горючего и окислителя было бы значительно лучше для такого устройства, но достать такие компоненты в их положении оказалось заметно труднее. Хотя в небольших количествах и горючие жидкости, и окислители, были под рукой, использование кислорода из дыхательной системы и запасов метана, или даже водорода, было вполне приемлемо. Последних на Тэте хранилось немного, но их можно было получать с Эпсилона в неограниченных количествах. Кроме того, жидкое горючее усложнило бы конструкцию.       Вариант струйной горелки без рамы у него уже был — в нём использовался шлейф из трех шлангов высокого давления ведущих к манометру из ранца с баллонами за спиной, два из которых подключались к шлангам-удлинителям, которые объединялись в импровизированный короткий ствол с краном и электродами на выходе. В обоих случаях оставалось только заполнить один из двух баллонов природным газом или водородом вместо используемого в дыхательной смеси гелия, и в результате получался струйный огнемёт, хотя его эффективность требовала проверки.       Операция подъёма прошла быстрее, чем ожидалось. Больше всего времени заняло само протягивание подходящих тросов к месту работ. Доковый кран, ранее удерживающий батискаф, был опущен до уровня воды, к нему были прикреплены три троса, которые Хизер, управляющая УП3, закрепила на рамах ДАНБЭТа, после чего кран пошёл вверх, вырвав из грунта застрявший аппарат. Ещё через минуту его верхняя кромка со входным люком оказалась над водой.       — Отлично, — Хизер нажала на кнопку закрытия гермоворот шахты. Не мысленно. Рукой.       Когда прозвучал сигнал запирания, она привела в действие компрессоры, начавшие травить давление в доке, поднимая прохладную белую дымку конденсата.       Когда оно опустится до установленного давления в две атмосферы, люк батискафа можно будет открыть и проникнуть в кабину.       Это было приятно. Просто, быстро, и потому приятно. Операция по возвращению в строй аппарата была устроена проще чем изначально ожидалось, и с её точки зрения шла как по маслу, ну, или по смазке из жидкого структурного геля.       После того как в гермокабину батискафа удалось войти и извлечь энцефалочип, личность на котором и являлась основной проблемой, план по спуску к Тау обрёл вполне реальные очертания.       Кабина батискафа была рассчитана на одного человека в глубоководном скафандре, или на двух человек без них, хотя при особом желании туда можно было всунуть аж двух человек в энергокостюмах, или троих без оных. Больше туда не влезало при всём желании, если только не начать складывать людей друг на друга, и это было основной причиной, по которой команда Ковчега никогда не использовала ДАНБЭТ.       Их же план, достаточно быстро прошедший путь от случайной мысли до утвержденного предприятия, был прост как лом — кто-то один, без энергокостюма, садится в батискаф, взяв с собой на всякий случай медицинское оборудование и запас медикаментов, погружается и сцепляется с одним из двух потолочных стыковочных шлюзов Тау, после чего Сара переходит туда, и пребывает под присмотром данного члена экипажа на время всего подъёма обратно. Находится в кабине ДАНБЭТа мог в принципе кто угодно, и поскольку батискаф был уже у них, начать выполнение миссии можно было хоть уже сейчас. Единственное опасение вызывало то, что если шлюз обеспечивающий прямой переход между Тау и пристыкованным аппаратом неисправен, то перейти не получится, и придется вернуться к старому плану. Во всяком случае, команда на проверку шлюза была спущена вниз.       Далее была обозначена последняя цель: «упростить логистику». Предполагалось, что туннель шаттлов между Тэтой и Омикроном не повреждён, и если перевести ограниченное из-за происходящего на Эпсилоне питание на этот путь, то можно будет запустить челнок между станциями. Но кому-то требовалось проверить туннели. Полностью покидать Тэту было нельзя, это означало сдать её Акерсу.       Кроме того, им, как и прежде, нужен был врач. После того что сделал Акерс в их отсутствие на Тэте, кандидатура Надин отпадала, и единственным, кого можно было бы попытаться вернуть был Ричард Холланд с Омикрона. Его возвращение стало следующей приоритетной задачей, но сразу стало понятно, что она будет не из лёгких. Причиной тому является то, как именно проводились сканирования на Омикроне — все уже знали, что чипов памяти от команды Ковчега там не осталось. Все файлы были или у НИУ, который перехватывал их в процессе, или уже на ковчеге, и если Алан из-за очередного эксперимента НИУ оказался загружен в цеппелин, и был теперь с ними именно по этой причине, то найти остальных, как и его можно было разве что таким же образом: случайно, если только не получится как-то заставить НИУ выдать его файл.       Хизер задумалась о том что самым безопасным и простым решением будет попытка ремонта антенны на Омеге и установления связи с зондом, чем попытка вклиниться в локальные системы ИИ. По крайней мере, так можно будет призвать кого-то по его собственной воле.       План же с батискафом мог быть осуществлён прямо сейчас. Было решено, что медицинское наблюдение будет осуществлять тот же, кто поднимет Линдуолл, при этом доставлена будет она не на Тэту, а на Омикрон, как в более безопасное в данный момент место во всём комплексе.       Оставался вопрос о том, а кто собственно будет пилотировать батискаф? Можно было бы спустить Алана, однако он оставался нужен ей здесь, наверху. Кроме того, сам Вальдек сказал, что туда лезть в принципе не собирается, особенно после его парного спуска с Джулией при попытке эвакуации Тау. Оба вернулись тогда здоровыми и живыми, но Вальдек после того случая зарёкся уходить в сектор. Даже находясь в батискафе, а не в скафандре. Причины не спускать, к примеру, Брэндона, тоже были, так что достаточно быстро выбор остановился на двоих: Кэтрин, или на самой Хизер. Нет, она бы не посмела оставить команду наверху, а самой отправиться в одиночку на такое погружение. Смысл был иной. Нужно было взять её предыдущее тело, созданное из останков Джейн, установить новый чип, и провести копирование. План был хорош, но сама перспектива подобного заставляла Хизер слегка нервничать. Она ощутила дискомфорт, осмысливая предстоящее. Впрочем, Реймонд и Кэтрин наглядно доказали, что сосуществование двух экземпляров личности рядом друг с другом не является губительным, и раз они смогли нормально с этими справиться, то сможет и она. Тем не менее, сделав это, пути назад уже не будет. Ей придется приспособиться к такому существованию. По крайней мере, это вполне реально.       Разве не так?       Если послать Кэтрин, то здесь, наверху, они останутся без важного для них всех специалиста по их собственным мозгам. Нет, конечно есть ещё Реймонд, но это иной случай, да и без Кэтрин он мало что сможет сделать сам. Кроме того, хотя они обе не имели практического опыта управления ДАНБЭТ, Хизер небезосновательно считала, что в случае возникновения на глубине какой либо нештатной ситуации её подготовка поможет быстрее справиться с этим.       В конце-концов, эти мысли не заняли много времени. Идти должна была она. Можно было бы использовать энергокостюм с телом Антжи внутри, оснащённым новой головой, однако она понимала, что это бесполезно: удобно разместить медицинскую помпу и целого человека рядом в таком случае не получится, придётся очень сильно тесниться, да и если на глубине произойдет декомпрессия, продуть кабину батискафа никак не получиться, и аппарат будет потерян. Кроме того, при таком давлении разрушительное воздействие из вне рискует привести скорее к имплозии, чем к течи, а от неё скафандр не спасёт — гидродинамический эффект ударной волной сожмёт сферу кабины и всё что находится внутри. Допустить затопления аппарата нельзя.              Нужно было готовиться прямо сейчас. 19 мая, ночь       И всё же, Хизер было не по себе. В происходящем ощущалось что-то жутковатое и даже пугающее. Ей было трудно представить, как ей относиться к такой ситуации, но по крайней мере, она всегда могла вести себя «как обычно».       Ей пришла мысль, что можно несколько дополнить процедуру, сделав её слегка более легкой для себя. Помня о том, что Реймонд и Кэтрин сделали это крайне легко, будто бы это совершенно обычное дело, она не могла не усмехнуться про себя. Эта мысль придавала решимости.       Простые правила: не бояться и вести себя как обычно       Она обратилась к ней, что бы объяснить каким именно образом она хочет это сделать.       К тому моменту, когда шлем кресла пилота опустился на её голову, она ничего не испытывала, кроме лёгкого любопытства. Тревога уже отступила. Она почувствовала как через её голову начало идти сильное поле, вытягивающее сотни терабайт данных за секунды из шины чипа. Такое поле было слабее чем при сканировании мозга живого человека, но её нынешнее тело и ощущало его гораздо сильнее. Оно вызвало растекание зрения и писк в ушах, прежде чем всё исчезло.       Открыв глаза, она поняла что сидит в мягком кресле посреди комнаты напоминающей ей офисный кабинет. Белые стены и горшок с фикусом немного разбавляли весьма стерильный вид этого помещения. Перед ней был столик, а на противоположной стороне такое же кресло, в котором сидела она сама и смотрела на неё.       Ну, хороший момент узнать себя со стороны, не так ли?       Она специально сделала это именно таким образом, не желая знать, кто является оригиналом, а кто копия, по крайней мере до того как привод системы виртуальной реальности будет отключен. В конце-концов, копируя себя на Ковчег её не особо волновала что будет с её копией, ибо никаких серьёзных надежд на это не возлагала, да и потом, всё равно её копия должна будет функционировать совершенно независимо, так что совершенно всё равно. Здесь же совсем иначе. Она осознанно сделала так, что бы сейчас не было осознания никакой копии. Есть только два оригинала, и она — каждый из них, а в каком теле из двух она окажется уже совсем важно. Она не задавалась вопросом о том, в каком чипе находится именно «она», хотя бы потому что она была теперь с обеих сторон, просто каждый из двух совершенно идентичных наблюдателя смотрели изнутри каждой из них. Осознание этого начало вызывать внутри странное чувство легкого смятения и дезориентации, и на какой-то момент она даже пожалела о том, что ей вообще пришла такая мысль, и что возможно было бы лучше провести копирование быстро, без этой возни, и просто не думать лишнего.       Нет. Так было бы ещё хуже       Её взгляд стал проходиться по ещё одной виртуальной оболочке, и та делала тоже самое одновременно. Лицо той всё ещё выглядело уставшим и пока не выражало никаких эмоций, лишь изучало её саму.       Это как смотреть в отражение       Внутри стала нарастать тревога. Она знала это чувство, чувство смятения, отсутствие контроля над ситуацией, и отсутствие понимания этой самой ситуации. Она умела с ним хорошо справляться, иначе бы она просто не оказалась там, где находилась сейчас, однако ситуация на самом деле была из ряда вон для любого нормального человека, как бы она не пыталась убедить себя в обратном. Её готовили очень ко многому и многому она научилась сама за те полгода, что НИУ разрушал Патос. Но никто и ничто прежде не готовили её к такому. У Кэтрин и Реймонда был своего рода талант, особый склад ума, им попросту не требовалось такому учиться. Она же будет учиться прямо здесь и сейчас.       Она нервно улыбнулась, и сразу же увидела, как это выглядит со стороны. Нет, она улыбалась не в ответ, а одновременно, что даже поддерживало лёгкую иллюзию того что она действительно смотрит в зеркало, а не имеет дело с независимой сущностью. Однако долго существовать тако положение не могло. Сейчас их чувства и мысли были одинаковы, каждая мысль, но чем дальше, тем больше должны расходится потоки.       Как долго она продержится       Ей стало любопытно, что будет если поиграть так с самой собой. Она подумала о том, что бы протянуть руку, а когда она начала это делать, её reflexio сделала тоже самое, той же рукой. Не как зеркало, но как развёрнутая проекция. Действие было выполнено почти с той же скоростью, и почти в тот же момент, так что было трудно сказать кто первым начал движение. Их ладони соприкоснулись, а затем пальцы сжались в замке.       Они мыслили одинаково и одновременно.       Они нагнулись вперёд. Хизер одолевало лёгкое беспокойство, но осознание того, что она чувствует всё тоже самое, делало ситуацию гораздо и гораздо проще. Её одолел лёгкий азарт и она потянулась другой рукой вперёд, и они одновременно ткнули друг друга в кончик носа. И одновременно же фыркнули. Тревога стала отступать снова, теперь уже насовсем. Она чувствовала опору в происходящем, чувствовала, что ситуация под её контролем. Она была всего лишь наедине сама с собой.       Она подумала о том что палец на кончике её носа задержался слишком надолго. Она уже хотела сообщить об этом и даже будто бы начала говорить, но сразу же осеклась:       — И долго мы так будем?       Услышать собственные ещё не озвученные слова было странно. На долю секунды, но именно сейчас кто-то кого-то только что опередил. Она убрала руку, но теперь это же движение второй оболочки, задавшей вопрос первой, прошло с явной задержкой.       Однако полного спокойствия не наступило. Вместо этого она испытала чувство одиночества и покинутости, которое стремительно усиливалось.       Почему именно сейчас?       Прошла секунда, за ней другая. Они были неподвижны.       Затем что-то произошло, и произошло быстро. Они сблизились, обнялись, и положили головы друг другу на плечи. Происходящее ощущалось ею довольно странно, но она делала то, в чем испытывала потребность. Недолго, ровно столько, сколько нужно. Затем, они отстранились.       — Что ещё скажешь? — эти слова были сказаны уже как-то на автомате, — скажу, что нам пора заканчивать это.       — Скажу, что нам пора заканчивать это.       Всё что нужно мы проверили       — Всё что нужно мы проверили.       Её голос был отстранённым, но немного смущённым. Неожиданно происходящее развеселило её, и через пару секунд они обе расхохотались, поднимаясь из-за стола.       Пора идти, ты так не думаешь?       Она перешла на управление терминалом:       Отключение       Она вернулась в реальность в кресле пилота.       И вернулась в другом кресле.       Ограниченный обзор под шлемом костюма сразу напомнил о себе. Они обе встали.

***

      Через верхний входной люк Хизер нырнула в небольшую кабину ДАНБЭТ, опустившись на совмещенное широкое кресло. Обзор изнутри был неплохой — два больших акриловых наблюдательных порта и несколько небольших иллюминаторов покрывали достаточный сектор для того, что бы держать в обзоре всю зону действия наружных манипуляторов, не считая того что аппарат был утыкан камерами со всех возможных местах. Нижний люк стыковочного узла находился прямо под ногами — между сиденьем кресла и стойками панели управления, и был немного уже верхнего: человек в энергокостюме мог протиснуться через него, но едва-едва. Сама панель представляла собой в основном несколько экранов, небольшой комплект ручных переключателей, и несколько стиков, обеспечивающих управление всеми двигателями и манипуляторами машины.       На этой же панели находился слот под энцефалочип, в котором теперь стоял чип с АСУ. Слот под чип и часть панели были покрыты нитями структурного геля, который проник внутрь гермокабины. Тем не менее, её герметичность нарушена не была. Никаких отклонений или неисправностей датчики не давали и при избыточном давлении в пятнадцать атмосфер. Однако сейчас ему предстояло выдержать четыре сотни. Впрочем, не смотря на опасения того, что НИУ повредило структурную целостность кабины, когда гель проникал вовнутрь, удовлетворительные показания структурной целостности на пятнадцати атмосферах, и расчёт прочности корпуса на давление до тысячи пятисот атмосфер, что более чем на три тысячи метров глубже предельной известной глубины земного океана, давало ей достаточно уверенности в том, что батискаф выдержит. Тем не менее, спуск обещал быть длительным.       По команде начало выравниваться давление в доке, и после набора внешних избыточных пятнадцати атмосфер, открылись тяжёлые створки шахты.       Она не стала закрепляться ремнями в кресле перед тем как нажала две кнопки на сенсорном экране — сначала «готовность», и затем «спуск». Доковый кран пришёл в движение и начал опускать аппарат на пару метров ниже — из погрузочного, в полупогружённое состояние. Затем она отключила захваты и устройство захвата отцепилось. Батискаф покачивался на поверхности воды в стволе пусковой шахты.       Первоначально она проверила управление двигателями и манипуляторами при помощи стандартных органов управления, убедившись что АСУ, через которую идёт сигнал, реагирует на команды штатно, и что физически системы исправны, она отпустила стики и откинулась в кресле.       Без особой сложности сигнал считывающего модуля в её голове состыковался со входной шиной, имитируя внешний контроллер ручного управления, и контроль ДАНБЭТа перестал чем либо отличаться от использования кресла пилота для управления дистанционным аппаратом. Ей не нужно было управлять им как собственным телом, контролируя тягу и положение каждого двигателя, как это было при управлении УП3 без чипа, ей нужно было лишь подумать о том что и как следует сделать, и АСУ на энцефалочипе интерпретировало и выполняло команду. Сложностей в управлении не было никаких.       Затем она нащупала привод устройства связи, которые уже успешно передавали телеметрию на главный пост Тэты — радиопередатчик, и основной с резервным акустические передатчики. Опустившись на глубину около шести метров, сделала проверку голосовой передачи. Звуковое устройство головного аппарата при этом она не использовала, ей это было уже ни к чему.       Погрузившись до уровня горизонтального туннеля, Хизер повела аппарат к выходным воротам, минуя место аварии, которое оставило на дне следы в виде развороченного заиленного грунта. Батискаф вёл себя нормально, и миновав выход из туннеля шахты, оставалось подняться до уровня ста тридцати метров и направиться к южному утёсу, с которого уже можно было начинать погружение прямо к Тау.       Невольно она беспокоилась о том, что могло произойти в её отсутствие на Тэте, но каждый раз напоминала себе, что она всё ещё там, и ничего не изменилось. Гидрофоны на Омикроне и Тау позволяли держать связь с обеими станциями и с Тэтой, так что связь проблемой не была. Сектор Омега       Глубину в пятьсот метров ДАНБЭТ прошёл с курсом в сто десять, заходя по дуге. Погружение шло медленнее, чем на подъемнике Омикрона, и должно было занять около двух часов.       Сначала взгляд Хизер был устремлён в пространство за смотровыми окнами кабины, за которыми не было ничего кроме того, что там и должно было быть. Темная и холодная масса воды, в которой иногда мелькали мелкие частички самого разного содержимого океана, разносимые течениями. Точно можно было сказать, что смотреть туда было занятием совершенно бессмысленным, и переведя восприятие на другие чувства, она попыталась почувствовать сам батискаф, собрав воедино информацию со всех его приборов и датчиков. Её тело соединяли с аппаратом скрученные в толстый жгут каналы, которые выходили из её головы и проникали сквозь коммутаторную антенну беспроводного соединения внутрь бортового компьютера. Там они раползались по всему корпусу, к каждому прибору в кабине, к системам двигателей и манипуляторов, с энцефалочипу с АСУ который сейчас и управлял батискафом.       Это не было баловством, но было попыткой лучше освоить свои навыки и одновременно занять себя делом. И у неё получалось достаточно быстро делать те вещи, которые она хотела. Чувства с управляемого ею тела ушли на второй план и почти перестали ощущаться, и само оно начало терять форму, сливаясь с телом машины, в которую оно было заключено. Её собственное сознание, в очередной раз оценив работу систем ДАНБЭТа, вернулся немного назад, к тому моменту когда она ещё была единственной живой Хизер на Патосе-2. В голове перемотались кадры того как она садится в кресло пилота, как показывается в том виртуальном мире сама с собой, и как возвращается в реальность. В этом было что-то странное и страшное, что ощущалось до сих пор.       Что изменилось?       Она не могла сразу сказать, смогла ли бы она скопировать себя в другое тело и жить так, взаимодействуя с другим своим экземпляром, если бы в силу каких-то иных обстоятельств она попала бы на место Реймонда, и ей пришлось бы делать это первой. Ковчег это одно, а их положение совсем другое.       Если бы от этого зависела судьба мира — мне бы пришлось это сделать       Она не могла бы ответить иначе сейчас, однако этот мысленный эксперимент всё равно не мог дать реального результата.       Главным для неё было то, что всё прошло нормально, остальное, в вопросах копирования и самокопирования, само по себе имело значительно меньшее значение.       Несколько минут она провела в мысленном безмолвии, прогоняя через себя параметрическую информацию с приборов батискафа, следя что телеметрия успешно передаётся, но затем к ней начало возвращаться то самое чувство, что она недавно испытала сразу после копирования: ощущение одиночества и тянущего иррационального страха.       Ей снова начали возвращаться ощущения от тела, разделяясь с заходящей в её разум информацией от систем подводного аппарата.       Усилием воли она вошла глубже в командный модуль и выцепила ментальным щупом, который скручивался и извивался как змея, ключ порта коммуникационного устройства, находящегося рядом с портом телеметрии.       На экране панели переключился индикатор связи одновременно с тем как она почувствовала процесс вызова.       «Соединение установлено»       Ты мне нужен       Акустический сигнал, пройдя через гидрофоны, ретранслировался по Омикрону и Тэте. В глубину, на пульты связи Тау и Фи, он не был направлен, однако на плато все могли слышать её переговоры, и по этому она обратилась так, что бы этот разговор стал личным, хотя изначально она не собиралась делать подобного.       — Доктор Росс, мы можем поговорить?       Они переговаривались не потоком, а короткими сообщениями, которые мгновенно отправлялись так же, как и, к примеру, текстовые.       — Я здесь, Волчек. В чем дело? — его хрипловатый голос сейчас её очень обрадовал.       — Можешь скрыть канал? Я хочу поговорить лично с тобой.       — Да, — на какое-то время в канале снова возникла тишина, но менее чем через десять секунд Йохан вернулся, — трансляция отключена. В чём дело, Хез?       На мгновение слова оказались заперты в цикле обработки её мыслей, прежде чем она смогла верно сформулировать крайне простую в своей идее, но так же и крайне абстрактную мысль:       — Я просто хочу поговорить.       Её голос не был холодным или пустым, совсем наоборот. Сама она покривилась от того, насколько нерешительной по тону её фраза вышла.       — Я догадываюсь о чем ты, не так ли, Хеза Вольческ?       — Нет-нет, ты сказал не так. «Хеза?» так говорят американцы, — она улыбнулась про себя. Он сказал её имя так, как сказал его впервые. Разве что тогда он не проглотил букву «р».       — Знаешь, у нас так тоже иногда называют этот цветок.       Это короткое воспоминание об их первой случайной встрече немного разрядило её внутреннее напряжение и ослабило давящее чувство отчужденности.       — В любом случае, я тебя не отвлекаю? — она продолжила уже достаточно расслабленно, но чуть более холодно.       — Нет, пока нет… наметился у меня небольшой полезный проект на пару с доктором Чун, но пока затишье.       — В таком случае скажи мне, как ты себя чувствуешь. Я всё ещё слишком мало придавала этому значения, — она переключилась на него, и не только потому что её волновало то как он продолжает переживать всё происходящее, но для того, что бы не показывать собственную нерешительность, так как она на самом деле не знала, о чем вообще хочет говорить, да и хочет ли. По большому счету ей и не хотелось. В значительной степени она нуждалась скорее в бессловесной близости, но сейчас эти варианты ей были недоступны.       — Отвратительно, как и всегда.       Какой вопрос такой и ответ, что уж там       — Ладно. Понимаю.       — И ничего не скажешь о себе?       — Что именно?       — Ты начала этот диалог, а в итоге я из тебя слова словно клещами вытаскиваю по одному.       — Зря начала. Надо было обсуждать что угодно, но не друг друга.       — Нет… нет, так не пойдёт. Хватит прятаться. Ты чувствуешь себя слишком одиноко что бы ничего не говорить, не так ли?       Это не было неожиданностью. Нисколько.       — Да.       — Только один вопрос. Почему ты сама намекаешь, но признаешься в этом только тогда, когда тебя прямо спросили, считай в лицо вопросом ткнули? — его тёплый голос выражал скорее заботу о ней, чем что-то ещё.       — Потому что я до последнего не хотела поднимать эту тему. Но не справилась, — её фраза словно бы окончилась тяжёлым вздохом.       — Оказавшись одна, в тесной капсуле, идущей на глубину?       — Ага. Именно так, — она сменила тему сразу же, где-то через полсекунды, — кстати, как там моё второе тело?       — Готовит Тэту к обороне вместе с остальными. Нужна сводка по обстановке? Или хочешь подключить другую себя к диалогу?       — Нет, пока что нет. Я ей сама всё перескажу.       — Хорошо… — его хрипловатый голос казался слегка ухмыляющимся, но всё ещё совершенно беззлобным.       — Раз уж ты всё равно принудил меня признаться, то знаешь чего бы я хотела? Провести время с тобой. Может досмотрим те старые фильмы из коллекции Строма, что думаешь? Он много всего неплохого закачал в своё время. Сможем найти немного времени, как я вернусь с Тау.       — И ты решила что я лучше всего подойду тебе в напарники для этого?       — Да.       — Ты вспоминаешь девяносто девятый, не так ли?       — Мы тогда познакомились, так что… я полагаю да.       — Я скорее про тот случай когда ты решила встретится со мной, сняв для этого квартиру в Монфорде. Тогда всё пришло к тому, что мы смотрели тот сериал шестнадцать часов подряд. И тогда ты напилась, хотя говорила мне, что вроде не пьёшь алкоголь.       — Мне было грустно тогда. Не помню уже от чего.       — И ты нашла меня…       — Ты этого не хочешь?       Ответа не было дольше чем обычно. Секунд десять, но не больше:       — Я совру, если скажу что не хочу этого. Я даже немного рад услышать такое от тебя.       Этот ответ её обрадовал, и тут же к ней пришла мысль о том, как это стоит сделать. Но она знала что от него одобрения такая идея не получит.       — Давай встретимся в живую. За пределами этих виртуальных миров. Я хочу… — она пыталась придумать оправдание своему желанию, — между нами отказаться от этой маскировки и просто быть более… «реальными», — эти слова казались ей самой неубедительными, она не могла сформулировать своё желание, которое не имело слов, а состояло только из навязчивого чувства. Эта растерянность её даже немного злила.       Повисло короткое молчание, которое сменилось усмешкой:       — Боюсь что я не слишком похож на того человека, которым ты меня знала раньше.       — Угу. Я уже тебя не раз видела, не отвертишься. Зачем делать из этого проблему?       — Может и видела, только сейчас ты сказала, что хочешь какое-то время побыть наедине с тем опутанным проводами куском мёртвого мяса, который от меня остался. Тебе не противно?       — Нет, нисколько. И я выгляжу не лучше.       — Ты хотя бы не похожа на иссушенную безглазую мумию.       Хизер не удержалась от смешка.       — Разве? По-моему именно этим я и являюсь.       — Но выглядишь ты лучше.       — Разве?       — Значительно… — он протянул это слово.       — Послушай. В твоей внешности нет совершенно ничего плохого, тем более на фоне внешнего вида всех нас.       — У одного из твоих тел осталось твоё лицо, которое на тебя вполне похоже.       — Угу. А у второго остались гнилые ошметки лица Джейн. И да, может моё тело всё ещё и похоже на меня, но только за исключением дырявых щёк и красных глаз. И того что это труп.       — Может мне в тебе нравятся красные глаза? Может всегда нравились?       — Красные глаза, или… женщины с красными глазами?       — Хм… тот факт, что они тебе вполне идут.       — Спасибо, если это был комплимент.       — Нет, это просто моё мнение.       — Тут все с красными глазами, тебе ли не знать.       — Я сказал конкретно о тебе.       — Я знаю. Ты не можешь принять то, чем ты стал. А я слишком мало общалась с тобой, и хочу сказать, что сейчас я сожалею об этом.       — И хочешь наверстать упущенное…       — Именно. И так видно, что твоё текущее существование тебе противно. Не могу позволить себе оставить тебя наедине с собой слишком долго.       — Я бы мог удивится тому, что ты переносишь своё нормально, но ты это ты.       Твоё тело это буквально гниющий труп, который залатан так, что бы он мог двигаться. Просто подумай об этом. Разве это не омерзительно? Это не вызывает отвращения?       Эта вариация старой мысли в этот раз была озвучена в её сознании голосом Росса — его хрипловатым шёпотом.       Хизер направила взор вовнутрь себя, но как и прежде не нашла чего-то, что вызывало у неё отвращение, и снова же нашла все те же преимущества — отказоустойчивость, широкий эксплуатационный диапазон внешних условий, и новые сенсорные возможности, которые она только начала осваивать.       А что до гниющей плоти, то ей было достаточно знать, что не смотря на обманчивые ощущения при взгляде на сухую, язвенную, местами рваную кожу, конструкция на самом деле очень надёжна и не стремится развалиться: гель прочно скреплял все части тела вместе, предотвращая расслоение.       Как и в тот момент, когда она стояла на платформе Омеги, у неё на самом деле не было никаких причин испытывать отвращение к эксплуатируемому ею телу.       Она сжала в кулак кисть, словно убеждаясь в том, что с телом всё в полном порядке.       — Йохан. Подумай о том, что тебе даёт твоё состояние. Я же знаю, что ты можешь вытворять с электроникой силой мысли. Все здесь это знают.       — И этого достаточно что бы принять то, что НИУ сотворил со мной?       — Не мне это решать. Но то что произошло именно со мной сейчас меня устраивает.       — Как и Кэтрин. Как и этого пришельца из прошлого… Реймонда. Хорошо. Я услышал тебя, — спустя несколько секунд задержки она услышала ответ.       — Надо будет всё же это сделать, хоть немного больше провести с тобой времени когда будет возможность, — она произнесла это своим обычным, слегка отрешенным и совершенно ровным тоном.       Одновременно с этим она взглянула в прошлое, хронологически относительно близкое, но казавшееся очень далёким для неё сейчас. Дальше, чем их состояния. Дальше, чем катастрофа. Момент, когда они вообще пересеклись впервые, в полном отрыве от обстановки и от контекста всей ситуации. Была ли симпатия тогда между ними? Определённо да. Что-то большее? Нет. Как ничего не было после. И всё же, отношения были между ними слишком доверительными просто для коллег. Даже на предприятии такого рода. Нет, тем более на предприятии такого рода. Они могли считаться друзьями.       — Нет-нет. Можешь меня на чай пригласить и мы можем досмотреть фильмы из коллекции Строма. Но… не так, как тебе этого сейчас хочется.       На чай? Хм. Неплохо звучит.       — Я знала что моё предложение обречено на провал. Мы увидимся за пределами этого места.       — «За пределами этого места»? Необычная формулировка. Ты о симуляции или о том времени, когда мы были людьми?       — Сейчас у нас всё впереди. Так что да, в симуляции, просто вообразим на время, что мы такие же как и прежде, — она с уверенностью произнесла, а затем тихо добавила, — и я попробую напиться. Впрочем, иногда я думаю о том, что если бы всё сложилось иначе?       — Теперь уже ты вспоминаешь тот наш случай и рассуждаешь о том, что если бы между нами было бы что-то большее тогда?       — Рассуждаю? О таком не рассуждают. Сейчас я скорее воображаю о всякой… ерунде. Для нас.       — Ты редко говоришь о таком.       — Я знаю.       — Ты сожалеешь?       — О чём? О том, что между нами не случилось чего-то подобного, или о том, какие человеческие чувства я потеряла?       — Оба.       — Первое? Возможно. Второе? Было бы что терять. Я знаю, что ты со мной согласишься.       — Возможно…       Внутренний взор Хизер вернулся к показаниям глубиномера.       — Тысяча пятьсот метров, — она озвучила их, хотя и на то не было никакой необходимости, — и о чем мы сейчас говорим?       — Мы начали с того, что кто-то хотел поговорить.       — Да. А потом зачем-то стали говорить о том, что должно было остаться в прошлом.       — И о том, чего не случилось.       — И о том, чего не могло случится. Да. Как бы оно ни было, я найду немного времени на то, что бы… что бы что…? — она поняла, что не может в точности описать то, что она себе представляет.       — Что бы провести время вместе и где у нас будет больше способов взаимодействия, чем голос и текст для общения? Ты это имеешь ввиду? Или тебе на самом деле интересно досмотреть коллекцию Строма в моей компании?       — Да. Оба, — она хмыкнула.       — А что на счёт тебя иной?       — Она в обиде не останется. К тому же, возможно, получится сделать это одновременно.       — Что же, будет любопытно. Это… всё? — последние два слова, не смотря на краткость, он произнёс с мягкостью в голосе.       — Пожалуй да. Мы можем закончить. Включи общую трансляцию сообщений.       — Хорошо. Я подготовлю всё к нашей встречи.       Где-то там, в полутора километрах над ней, раздался шум сигнальной вспышки, которая тут же стихла.       Внутри небольшой металлической сферы она продолжала спуск глубже, в абиссопелагиаль, пустив внутрь себя сигналы пассивного локатора. Её мысли были обращены к Тау.

Станция Тэта       Она включила соединение внешнего канала связи Омикрона, идущего от ультразвукового передатчика. Кажется Йохан удалил его раздачу из списка общего доступа, но не изолировал сам туннель данных. Входной порт остался в данных сети на её стороне, и он даже не был заменён, так что через соединение Тэта-Омикрон она имела полный доступ к этому каналу связи.       « — Или хочешь подключить другую себя к диалогу?»       Нет, я точно не хочу этого сейчас       Одновременно с этим смотря на показатели электрических щитов Тэты, она почти ощущала то, как гель высасывал большую часть энергии из того тока, что продолжал поступать на станцию. Но теперь её разум на какое-то время ушёл в сторону переговоров Йохана и пилота батискафа. Её просто не отпускала мысль о том, насколько это всё странно было слушать. Они говорили о том, о чём ей хотелось сказать самой, но сейчас была лишь наблюдателем этого взаимодействия. Она с самого начала знала что не стоит вмешиваться, но всё же иногда испытывала порывы объявить о своём присутствии. Впрочем, каждый раз она оставляла это в себе.       Ей нравилось что из этого вышло хоть что-то, и в тоже время она поймала себя на том что ощущает зависть, даже ревность, сохраняя полный отчёт о том факте, что это совершенно лишнее чувство. Во всяком случае она испытывала некоторую нестабильность, не особо любимое ею чувство, с которым, однако, она не могла толком ничего поделать, кроме попытки отстраниться. Как и не могла прекратить слушать.       « — Я знала что моё предложение обречено на провал. Мы увидимся за пределами этого места».       И мы придём вдвоем. Только так. Я уверена в том, о чём ты сейчас думаешь       И она собиралась дослушать их до конца.       « — А что на счёт тебя иной?»       Я знаю что ты скажешь…       « — Она в обиде не останется. К тому же, возможно, получится сделать это одновременно».       Будучи наполовину погружённой в потоки данных от центра управления Тэты, но всё ещё ощущающей своё тело, она почувствовала как куски рваных лицевых мышц исказили её губы в подобии улыбки.       Она радовалась и была горда за себя в этом коротком моменте.       Именно так…       Но она не позволила продолжаться этому слишком долго. Теперь разум переключился с мыслей об услышанном на более важное дело, а её ветвистые, внутрисетевые сенсоры ушли вдаль от электрических щитов, и нырнув глубже, сквозь ряды сотен тысяч электрических автоматов и микрокомпьютеров, поражённых бездумной волей НИУ, прорвались вниз, к датчикам и регуляторам гермоворот на станции шаттлов. А после этого они просочились ещё дальше, в секцию K, обширные отсеки канализационных коллекторов, где сходились трубы сброса отходов и технические туннели идущие со станций на западе, и уходящие на азотную станцию Омикрона. После того как они прошлись по всей станции и попытались исправить состояние части люков и переборок в этих туннелях, казалось что всё стало лучше. Сейчас же она решила попытаться окончательно выяснить насколько их легко открыть извне, и пришла к выводу о том, что это очень легко сделать. Их электронные замки, независимо от того, было ли на них питание или нет, были одной сплошной уязвимостью, и единственной, и совершенно ненадёжной защитой Тэты было лишь пониженное давление внутри, которое физически могло помешать открыть переходные люки. Ей пришла мысль, что тогда их вообще следовало заварить, но она её отбросила. Так же учитывая, что сейчас она не могла отслеживать перемещения в туннелях шаттлов и в технических межстанционных коридорах из-за испорченности локальных подсетей, становилось понятно, что все те далёкие баррикады долго не простоят, если их попытаются вскрыть.       В общем и целом, дело было весьма плохо. Их силами всю огромную Тэту было никак не защитить. Отсеки которые превратятся в убежище в случае атаки на Тэту требовалось изолировать от всей остальной станции и держать под постоянным контролем все переходы, выставив там оборону.

19 мая, ночь, станция Тау       На глубине в четыре тысячи девяносто пять метров она включила огни прожекторов. В их лучах был хорошо виден белый внешний корпус станции Тау с красной разметкой — оболочка, под которой находились расположенные в два уровня друг под другом цилиндрические секции прочного корпуса, соединённые между собой крестообразными и Т-образными узлами, стоящий среди них широкий корпус главного зала, и пара небольших круглых секций корпуса. Всё это было давно покрыто наростами структурного геля, который протекал и снаружи станции, выходя в океан из-под решёток внешней брони.       Найти разметку стыковочного узла проблем не составило — он находился в одном из отсеков верхней секции. На Тау был ещё второй узел, но судя по сообщениям Кэтрин и Реймонда, он сейчас был недоступен из-за того что произошло с гелем внутри станции. Включив на мониторе обзор нижней полусферы, Хизер одной командой навела аппарат прямо на стыковочный люк Тау. Пара больших манипуляторов батискафа отошла в свернутое положение, АСУ осуществил захват цели и начал стыковку. Система корректировки стыковки на станции не работала, но она и не была нужна — хоть течения и могли сносить аппарат, они всё же не космические корабли, и не две подводные лодки: комплекс Тау всё равно никуда со своего места не сдвинется.       При опускании на полметра вниз раздался толчок, и ДАНБЭТ состыковался с узлом станции. Уплотнительные кольца встали друг в друга.       Сначала люк Тау не открылся, так как приборы показывали, что давление ещё не выровнено, и хотя вестибюль был изолирован от внешней среды, возникла проблема с насосами, которые должны были убрать воду в отстойный бак. Вестибюль был заполнен ею, и в таком состоянии открыть нижний люк не представлялось возможным. Спустя несколько безрезультатных попыток запустить откачку воды, было принято единственное решение вручную открыть вентиля и спустить воду самотёком в трубы. Оттуда вода должна была поступать в цистерну отстойной воды, и удаляться оттуда наружу при помощи сверхмощной помпы, которая пока работала.       Когда это удалось сделать, стыковочная шахта начала весьма медленно сливаться. Это продолжалось до тех пор, пока замок крышки люка и упоры высокого давления не открылись автоматически, и створка не отошла вверх, усилиями моторов преодолевая оставшуюся массу над собой. Тем самым механизм открытия окатил стоящую внизу Кэтрин парой сотен литров морской воды, которая ещё не успела выйти по трубам и теперь слилась из шахты вестибюля в стыковочный отсек, растекшись по всему полу, и заметно притопив помещение.       Только после этого Хизер открыла замки крышки люка батискафа, и спустя несколько секунд работы привода запирающего устройства, люк медленно отворился вовнутрь стыковочной шахты.       — Покидаю кабину управления, — она проговорила это в коммутатор, посмотрев в проём люка, что был у неё под ногами, и откуда теперь выходил приглушённый свет.       Взглянув в иллюминатор, за которым огни освещали только медленно проплывающий в воде детрит и светло-серую поверхность защитного внешнего корпуса Тау, она погасила внешние огни ДАНБЭТа, и пространство снаружи погрузилось в абсолютную тьму. Затем она вовсе перевела главную батарею в режим ожидания, обесточив все системы на борту, кроме модуля быстрого пуска.       Хизер сошла с кресла кабины в люк, расположенный в полу между креслами и панелью управления, и взявшись за лестницу, стала спускаться в стыковочную шахту. Проём действительно был очень узким, так что она лишний раз порадовалась, что решила идти без энергокостюма. При этом некоторые опасения у неё вызывало состояние Сары, и она была уверена, что без посторонней помощи она не сможет забраться в кабину, так как шахта стыковочного вестибюля имела высоту немногим более двух метров, что объяснялось открытием обоих люков наружу.       Спустя секунд десять подошвы бот уже коснулись залитого слоем воды пола стыковочного отсека и обернувшись, она встретилась взглядом с носителем глубоководного скафандра.       — Сервисный инженер Волчек, — она обратилась к носителю скафандра, — я рада видеть вас здесь тоже… Кэтрин.       Не следовало ли сказать «доктор Чун?»       — Хм, да, — Кэтрин, казалось, запнулась в словах, — нам нужно помочь поднять Линдуолл… Сару, то есть, и капельницу с помпой. И медикаменты.       Пока закрывался стыковочный люк, и открывался огромный гермозатвор ведущий в основные помещения, они обе пытались сообразить, как и в каком именно порядке они будут загружать единственного живого человека, и всё, что ей необходимо. Этот стыковочный отсек, в отличии от недоступного сейчас другого, напрямую соединялся с третьем основным отсеком Тау, где располагались жилые модули. Единственное потенциально опасное существо, реанимированный Йосида в своём разбитом скафандре, находился или в первом или во втором отсеке. Переборки были закрыты, да и без этого само его поведение какой-то особой опасности давно уже не представляло.       Внутри Тау было в значительной степени неуютно. Когда они вошли в основные помещения, то внимание Хизер привлекли огромные наросты структурного геля, что в нескольких местах покрывали стены от пола до потолка, и намертво присосались ко внутренним электрическим системам. Гель был снаружи, был внутри, он медленно перерабатывал как электрику и электронику станции, так и её корпус. Она могла бы сказать, что видела это раньше, но сравнивая с тем что было там, наверху, она могла бы сказать, что там было не так уж и плохо с протечками геля, по сравнению с тем, как это было на Тау. Это можно было сравнить как и с раковой опухолью, которая разрастаясь медленно выводила системы из строя, задевая различные их узлы, так и с процессом пищеварения, словно бы НИУ постепенно перерабатывал Тау, а гель был его желудочным соком. Там, на Эпсилоне, Тэте, Омикроне, даже самые крупные протечки геля, проросшие в опухоли, не вызывали ощущения того, что они собирались завладеть всем вокруг, подчинить эти места себе, и в конце концов полностью переработать их. Но не здесь. Смотря на Тау изнутри Хизер ощущала что эту станцию буквально пожирают, перерабатывают заживо. Основную обеспокоенность вызывало не то, что гель вызывал отказы систем и блокировал проходы — этому при желании и наличии инструмента можно противостоять, а то, что его разрастания могли подтачивать прочный корпус, вытягивая частицы металла прямо из него, и тогда не ровен час, его в один момент просто разорвёт давлением воды снаружи. За доли секунды прорежет, как струйным резаком, и сразу же порвёт края всей массой океана.       Смотря на эти разрушения, она ощущала вину за произошедшее здесь, и свою личную ответственность сильнее, чем могла бы ощутить её прежде, и собирала в полную картину ныне известные ей факты. Люди здесь, на глубине в четыре тысячи метров, в непосредственной близости от ядра машины, которая стала косвенным источником гибели их всех, держались дольше всех. Когда наверху они покинули Эпсилон, здесь жизнь шла своим чередом, как и шла ещё долго, пока НИУ не разросся настолько, что захватил сети и лишил их связи. Когда к ним спускалась команда Ковчега, связи уже не было. Потерпела неудачу эвакуация в сентябре, в которой они потеряли Эспинозу и Сендейо, и при этом едва не убились Даль и Вальдек, спустившиеся с Омикрона, но так и не прошедшие тропу до Тау. Затем, при последней попытке вырваться в декабре, погиб Глассер, и технически, сам Росс тоже. Когда наверху потеряли Лямбду, команда Тау уже была на грани отчаяния. Затем случилось шестнадцатое января, и человеческое общество на всех станциях на плато прекратило своё существование. В тот момент на Тау ещё оставались живые люди, без связи они долгими месяцами не имели понятия о том, что произошло наверху, но всё ещё не теряли надежду на спасение. По крайней мере, не все из них. Их судьба была, возможно, самой ужасной из всех, но продержались при том они дольше остальных. До самого конца. И они дождались того, когда за ними вернулись, если считать за часть команды Тау единственную выжившую из команды Ковчега.       Хизер сглотнула, ощутив шершавую сухость и жёсткость собственных внутренностей. Она не могла игнорировать тот факт, что можно было хоть что-то изменить. По крайней мере, лучше пытаться, если уж остановить эти проклятые жернова судьбы, запущенные Карфагеном, было не в её, и не в их общих силах.       Эта мысль приходила к ней уже в какой раз за время пребывания её тут, в этом времени, и зацикливаться на ней снова само по себе было бы ошибкой.       Не сейчас       Пройдя несколько шагов вперёд, Хизер сделала в уме пометку о том, что надо бы ознакомиться с детальной информацией по состоянию Тау.       Оставив Кэтрин на несколько шагов позади, она вошла в зону обитания.       Структурный гель разрастался по стенам здесь едва ли не активнее, чем в остальных помещениях этого отсека, это уже не было чем-то удивительным. Она обратила взгляд на разложенный ноутбук на общем столе и несколько чипов памяти, лежащих рядом в беспорядке. Устройство было выключено. В другой стороне этой комнаты, между столом и стеной, стоял кто-то в энергокостюме, слегка пригнувшись. Прямо перед ним, на платформе для грузов, лежал ещё один скафандр, опутанный тросами.       Реймонд, не ты ли?       — Привет… — пригнувшийся скафандр распрямился и обернулся, наведя взгляд на Хизер. Голос был не его, но знакомым, и казался скорее женским.       — Привет Райзен.       — Мне нравится что у нас получилось.       — Ты о чём? — Хизер подошла ближе, и теперь стояла рядом с ней и лежащим скафандром. Тот был деактивирован, и под тёмным визором его шлема проступали черты человеческого лица.       — О твоём лице. Когда мы разрезали твою голову, я не думала что получится так хорошо собрать всё обратно.       — Ну… получилось, я полагаю. А это? — она перевела тему на лежащий энергокостюм.       — Тело Кэтрин. Мы хотим поднять его.       — Хорошо, — Хизер на пару секунд пригнулась над ним, только для того что бы затем отстраниться, — придётся закреплять его снаружи, внутри кабины места для него нет.       — И как именно это делать?       — ДАНБЭТ имеет подвеску для внешних грузов, на ней транспортировались капсулы с космическими зондами прямо до Фи, что бы потом довести полезную нагрузку зонда с Тау. Полагаю, мы сможем её использовать, но тебе и Кэтрин придётся выйти с этим телом наружу, после того как батискаф отстыкуется, и крепить вручную, поскольку груз нестандартный. Контейнера на Тау нет.       — Ага, — Райзен коротко отозвалась.       Кэтрин молчала.       — Хорошо. А теперь вернёмся к тому, почему мы здесь оказались вообще, — кивнув и пройдя к лестнице в лазарет, Хизер стала пониматься на верхнюю палубу, оставив Кэтрин внизу.       Когда она вошла в проём двери, сидящая на кушетке Линдуолл уже не спала, хотя сейчас ещё длилась ночь, которая близилась к утру. Сара оторвала взгляд от планшета, и посмотрела на новую гостью в этом подводным гробу, в который превратилась станция Тау. Хизер даже не успела представится, только сделав шаг вперёд, впрочем, необходимости в этом не было никакой: Сара и так знала, кто перед ней.       — Боже… — выражение лица Сары было довольно удивлённым.       Сама Волчек подметила, что Линдуолл выглядит не настолько плохо, как можно было ожидать, да и её полулежачая поза с планшетом в руках никак не выдавала обессиленного человека.       Терапия хорошо ей помогает       — Ты вы… — она продолжила, но быстро закрыла нос и рот рукой.       Чёрт       На самом деле сама станция Тау изнутри уже была пропитана запахом разложения. Его продуцировали останки пары человек в её каютах, и ещё пара биомеханических конструктов, возможно, тоже гниющих, но наверняка сказать это было нельзя. Во всяком случае, Сара могла бы подтвердить, что этот запах ощущался уже тогда, когда из живых остались только она сама и Дзин Йосида, медленно протекая из закрытых кают по вентиляции. Но сейчас была пара важных отличительных моментов — во-первых, в лазарете, где Сара продолжала проводить большую часть времени, всё ещё исправно работали воздушные фильтры, а во-вторых Хизер стояла прямо перед ней, а не валялась где-то за закрытой дверью. Да, от высохшего тела он не был особенно сильным, но был достаточно сильным что бы создавать неудобства живому человеку. И кроме того, трупный запах сам по себе токсичен, а значит просто опасен для здоровья.       В этом было ещё одно преимущество скафандров — они не только защищали носителя от внешней среды, но и среду, в лице, правда, всего одного человека, от его носителя. Свой шлем, как и ранец, Хизер оставила внутри батискафа, ибо они ей не были нужны в принципе, но забыла про то, с кем ей придётся иметь дело тут.       Поскольку на Тау элементов водолазного снаряжения, которое использовалось на глубинах до двухсот метров, не было и быть не могло, нужно было вернуться в стыковочный отсек, закрыть его люк, затем открыть переходной люк, забраться в батискаф, взять всё что нужно, и повторить всё в обратном порядке; этого требовали правила безопасности: если случится авария в вестибюле, вода не должна пройти дальше стыковочного отсека.       Хизер пыталась сообразить что можно сделать вместо этого, и сканируя комнату лазарета она наткнулась взглядом на кислородный баллон и маску, лежащую за креслом. Она начала двигаться к нему ещё до того как Сара начала говорить:       — Ты не могла бы… да. Это тоже пойдёт.       Взяв баллон Хизер глянула на манометр, и убедившись, что он забит, поставила его рядом с койкой, протянув маску Саре.       — Спасибо, — сказала та, сделав вдох.       Хизер сделала шаг обратно к двери.       — Я хотела сказать что ты выглядишь ужасно… — Сара продолжила, медленно подбирая слова, и прижимая маску к лицу и делая короткие вдохи перед следующей фразой, — но это не очень верно. Ты выглядишь как… я не знаю как сказать… у тебя лицо иссечено… щеки… что-то из фильма ужасов, не иначе… и этот запах. Об этом неприятно говорить, но это ужасно. Прости.       — Я понимаю что моё тело двигается, и это может смущать, но оно всё еще мертво. Внутри много неиспользуемых тканей которые продолжают разлагаться, хотя я полагаю, очень медленно, — та сложила руки на груди, — у тебя нет никаких причин чувствовать себя неловко за то, что тебе от этого неприятно.       Сара сделала глубокий вдох через маску:       — Больше не тошнит… — она помотала головой, — но как-то тебе засунули всё вовнутрь черепа? И потому так покромсали? Но знаешь что? Этот пластырь на переносице так мило смотрится… тебе идёт… — Линдуолл глухо рассмеялась через маску.       Спасибо       — До меня с моим телом не очень аккуратно обращались, но теперь залатали.       — Эй, я правду говорю! Это мило смотрится на тебе…       Внизу раздались удаляющиеся от лестницы шаги скафандра.       — Вполне возможно, — Хизер устремила взгляд прямо на Сару, — как ты здесь вообще? Готова к подъёму наверх?       — Да, я… да, — она кивнула.       — Хорошо. Нам не стоит задерживаться.       — Я хотела спросить ещё кое-что…       — Да?       — Как ты… как ты вообще с этим справляешься?       — С чем?       — С жизнью в таком теле. Я просто подумала… какого это вообще?       — Насколько я знаю, Кэтрин и Реймонд с тобой уже давно. Ты спрашивала их?       — Нет, я… дело в том, что я первые задумалась об этом, глядя на тебя. В этих скафандрах я воспринимаю их как-то проще… просто не задумываюсь о том, что внутри них находятся безголовые мёртвые тела, так легче.       — Но смотря на меня…?       — Я подумала, какого тебе использовать такое тело? К тому же твоё собственное…       Хизер посмотрела на свою раскрытую ладонь в плотной перчатке. Она чувствовала, как сквозь неё идёт насыщенный поток энергии, проходящий через запястье в ладонь, и от ладони до кончика каждого пальца, где окончательно закольцовывался и возвращался обратно. Аккумулятор выдавал шестьдесят вольт постоянного тока, но проходя через сердце цепи ветвились, и напряжение, и ток в них менялись. В конечностях сила тока была пониженной до тех пор, пока не приводились в движение мышцы, но напряжение, тянущее по сосудам тёмную жидкость, всегда оставалось довольно высоким.       — Неплохо. Я не ощущаю того, что со мной что-то не так. Но в тоже время мои чувства немного иные, — она продолжила, опустив руку.       — Любопытно. Что именно?       — Я могу видеть в полной темноте. Я плохо чувствую текстуру поверхностей и температуру предметов, в основном только давление на тело, — Хизер провела рукой по металлической стене, — без перчаток лучше, но не намного. Зато я могу узнать проводимость предмета, просто коснувшись его, и чувствую всем телом электрические поля вокруг. Могу узнать под напряжением провод или нет, просто проведя рукой рядом.       — Думаю звучит неплохо.       — Так и есть, — Хизер оперлась спиной к стене и снова сложила руки на груди.       — Знаешь, я нисколько не удивлена тому, что Кэтрин её новое существование более чем устраивает, для неё это… нормально, я думаю. Но ты?       — Сложно сказать. Мне… неплохо, — Хизер пожала плечами, — я не беру в расчёт способность напрямую подключаться к компьютерным сетям и внешним системам, это может делать и человеческий живой мозг, оснащённый имплантами. Только ощущения от самого тела.       — Да. Просто… прости, мне сложно представить какого быть заключённой в собственный труп.       — Нормально. Пока ты не думаешь об этом, разницы нет. Я могу погрузиться во внутренние ощущения, понять, что рот полностью иссушен, что у меня там кусок оборудования, которое мешает двигаться языку, или вовсе ощутить то, что сердце не работает. Про физиологические потребности говорить смысла нет. Фантомные позывы к голоду появляются и проходят сами собой.       — И это не мешает?       — Нисколько. Обычно об этом просто не думаешь.       — Да, я понимаю. Тебе ведь даже не нужно двигать губами что бы говорить?       — Не нужно. Это двойной выход моторного сигнала, теперь уже рудимент. Если я захочу, я могу это прекратить, но тогда мне придется держать рот постоянно приоткрытым, что бы говорить. Впрочем, можно перенести динамик куда-то наружу, тогда можно будет рот не открывать.       Сара кивнула.       В этот момент внизу раздались тяжёлые шаги энергокостюма, поднимающегося по лестнице. Кэтрин вернулась. Слегка неуклюже поднявшись к лазарету, и оказавшись в проёме двери, она застыла с небольшим флаконом в руках. Он казался совсем хрупким, будучи зажатым в пальцах силовой перчатки скафандра.       — И… — Хизер плавно повернула голову, встретившись взглядом с красными точками Кэтрин.       — Это духи. Ещё давно нашла, когда осматривала вещи Эспинозы, а сейчас подумала, может сработает?       На флаконе имелась этикетка с изображением малины, названием, составом, и другими подробностями, но Хизер это не было сейчас интересно.       — Под твою ответственность.       Кэтрин пшыкнула на волосы и лицо Хизер. Та поморщилась.       — Лучше? — с надеждой Кэтрин обратилась к Саре.       — Ну… теперь это одновременно пахнет гнилью и… малиной…? Это малина…? — она вдохнула отпустив маску и сразу же прижала её к лицу.       — А так? — Кэтрин выпустила долгую струю на Хизер.       Сделав тоже самое с маской, Сара помотала головой. В ответ на это Кэтрин отвернула пульверизатор и просто вылила содержимое флакона Хизер на голову. Та безучастно наблюдала за происходящим.       — Теперь запаха гнили нет… — Сара свернулась в клубок на койке и поджала ноги, в третий раз прижав маску к лицу и сделав глубокий вдох, — но малиновый запах просто ужас…       — Извини, я не хотела.       — Не думаю, что заставлять больного человека дышать всем этим хорошая идея. А я пойду умоюсь, — не дожидаясь ответа, Хизер вышла из помещения и направилась в узкий туалет при лазарете, что был на той же палубе.       Система водоснабжения Тау всё ещё работала, что немного радовало, как и то, что волосы продолжали крепко держаться в коже головы при попытке их помыть. Сделав попытку смыть запах, об успешности которой она судить не могла, Хизер подняла взгляд на растрескавшееся зеркало. Мокрые волосы липли к лицу.       — Кэтрин, ты на связи? — она обратилась к той по прямой связи.       — Да, всё хорошо? — в её голосе было какое-то смятение.       — Ты знакома с наружными креплениями ДАНБЭТа и порядком установки нестандартных грузов?       — Только немного…       — То есть нет. Найдите дополнительные тросы и инструкцию по этой процедуре, она должна быть здесь, если НИУ только всё не стёр. Во всяком случае это должно быть несложно, вы вдвоём справитесь.       Подвеска для внешних грузов имела два гнезда, и изначально предназначалась только для одного типа груза — цилиндра определённого диаметра, то есть специального грузового контейнера или же аэродинамической оболочки с космическим зондом. И те и другие когда-то изготавливались на Дельте, и хотя технически оснащение Эпсилона или Тэты могло так же выполнять их сборку, это никогда и никем не использовалось. Используя манипуляторы, оператор ДАНБЭТа мог переложить их так, что бы снять или разместить груз на подвесах, исключая какую либо помощь из вне. Им следовало использовать такой контейнер, однако на самом деле, ни контейнеров такого формата, ни оболочек снарядов, на Тау не было, как не было их и наверху, на Тэте или Омикроне, и сейчас за ними пришлось бы отправляться на Фи. К счастью, закрепление грузов иного форм-фактора было технически возможно, и более того, вполне допустимо по официальному мануалу, но было заметно осложнено методом их крепления.       После того, как втроём они разобрались как именно будут крепить платформу с телом и в каком порядке выполнять эту операцию, всё пошло достаточно быстро и без особых происшествий.       Они сначала посадили Сару в кабину, помогая ей подняться, затем туда вернулась Хизер, вернув ей маску с баллоном, и следом, передавая снизу вверх, они погрузили всё остальное, то есть капельницы, и остатки запасов пищи и медикаментов, которые Кэтрин и Реймонд доставили на Тау. После они вернулись к телу и к подготовке к его погрузке.       Хизер включила питание кабины как только оказалась внутри, а и следом подключила двигательный блок. В это время начали закрываться люки. Сначала на Тау, затем крышка люка самого ДАНБЭТа. Этот процесс был не очень быстрым, и ещё какое-то время проверялась герметичность соединений, прежде чем внизу открылись клапана, позволив стыковочному вестибюлю набрать воду через понижающие редукторы.       Она надела шлем своего костюма и активировала систему очистки воздуха, которая должна была отфильтровать продукты биохимического распада. Раздался тихий гул вентиляторов за решетками во внутренней обшивке кабины. Пока атмосфера внутри не очистилась, Сара продолжала дышать через маску.       — Как себя чувствуешь? — Хизер обратилась к Саре.       — Сносно, — она подняла взгляд на экран своего биомонитора, всё показатели были в норме.       — Хорошо. Твоё состояние хорошее, так что сейчас мы попробуем забрать энергокостюм, который разместят на внешних подвесах.       — Поняла, — Сара кивнула.       — Спустя час, ориентировочно, мы достигнем плато и попробуем состыковаться с Омикроном. Я могу что-то сделать для тебя? — Хизер повернула голову в шлеме и глазами встретилась взглядом с Линдуолл.       — Я не думаю. Спасибо что забираешь меня отсюда, — взгляд Сары скользнул по закрытому визором шлема лицу Хизер и устремился иллюминатор, за котором не было видно ничего.       — Возьми, поешь, — та протянула ей тюбик с пюре. Питалась она пока что преимущественно этим, и сейчас для её желудка это было значительно полезнее любой твёрдой пищи.       — Угу.       На терминале появилась строка с информацией о начале расстыковки, и спустя всего полсекунды батискаф ощутимо тряхнуло. Послышался звук разделяющихся захватов.       — Стабилен, — Хизер сказала это в слух, словно в моменте ожидая какой-то проблемы, которая вот-вот должна была возникнуть, но её не произошло, — свет, — включились прожекторы, осветив толщу воды за иллюминаторами.       Почти бесшумно батискаф начал движение вперёд, пока не показались огни входного шлюза Тау. Затем он прошёл ещё метров двадцать, и развернулся на сто восемьдесят градусов, так что в обзор передней камеры и обоих главных иллюминаторов попала защитная крышка люка главного шлюза.       — Придётся подождать их, и ещё некоторое время мы будем крепить этот скафандр, — она перевела взгляд на экран биомонитора Сары, — если у тебя возникнут какие-то проблемы, начнём немедленный подъём.       Сара ничего не ответила, только кивнула.       Внезапно Хизер погасила огни прожекторов, и одновременно отключила питание блока двигателей.       — Что это? Зачем? — Сара увидела то, что её ладонь находится на рукоятке аварийного сброса балласта.       — Сигнал от локатора. Звук, приближается.       Ещё несколько секунд, находясь в полной тишине, Сара смотрела на Волчек в лёгком оцепенении широко открытыми глазами.       — Уходит. Возможно одно из тех созданий о котором они говорили. Ты должна знать.       — Да, они говорили что видели нечто вроде огромного червя и ещё одного, кальмара, — Сара встряхнула головой, избавляясь от охватившего её короткого ступора.       — Вот и хорошо. Они чувствуют электрические поля, и так же идут на свет. А здесь мы остаёмся под защитой огней Тау, если выключить свои.       — И они не…       — Они могут повредить батискаф, никому допустить этого не хочется. Во всяком случае, мы всегда можем начать экстренное всплытие.       — Да, — она кивнула.       Защитная крышка перед шлюзом стала открываться.       — А, вот и они. Довольно быстро, — Хизер наклонила голову, всматриваясь в происходящее за бортом. Коснувшись тумблера, она вернула питание двигателей, и вместе с ними стабилизацию, но прожекторы она больше не включала.       Два тяжёлых скафандра, несущие опутанное ремнями ложе с третьим, и поясные сумки из которых торчали наружу дополнительные тросы, теснясь, вышли из проёма, и и спустя несколько шагов оказались под брюхом аппарата. Тот, ко шёл вторым, ненадолго остановился прямо перед иллюминатором и заглянул вовнутрь. Он был настолько близко, что Хизер могла видеть тусклые красные точки его глаз под визором его шлема.       — Продолжай, Райзен, — акустический коммутатор переключился на рации энергокостюмов, — Кэтрин и ты, используйте ячейку груза по левому борту, — только сейчас она поняла, какой конкретно момент забыла уточнить на их недолгом брифинге.       — А почему по левому? Они обе свободны, — Райзен решила что нашла хорошее время для глупых вопросов.       — Потому что я так сказала, — Хизер продолжила смотреть в огоньки глаз, направленных на неё через два сверхпрочных акриловых стекла и несколько дециметров морской воды.       — Так почему ты так сказала?       — Что бы вам не пришлось выбирать. Не надо вот только нас сейчас задерживать.       Шлем её скафандра скрылся под брюхом кабины.       По расположенным в нижней части аппарата камерам Хизер могла ясно видеть что они делают и при необходимости координировать действия.       — И без глупых вопросов больше, ладно? — её вопрос прозвучал вдогонку.       В ответ раздался невнятный, но в значительной мере утвердительный звук.       Они перекидывали тросы за элементы рамы и проушины открытых креплений, после чего стягивали и закрепляли их друг за друга. Использовали всё что могли, для обеспечения надежности, туго прижимая платформу со скафандром к грузовой ячейке.       Заняло это около получаса активной возни с тросами, во время которой манипуляторы ДАНБЭТа были совершенно бесполезны. Хизер могла только изредка помогать указаниями, но по большей части они сами понимали что делать. Иногда возникали затруднения с установкой очередного троса, но они быстро решались.       ДАНБЭТ использовал лазерный дальномер что бы автоматически регулировать высоту относительно грунта, но иногда приходилось вручную менять его положение по вертикали, что бы обеспечить удобство этого процесса.       Только когда были использованы все грузовые ремни, Хизер дала добро, и они отошли. Затем закрылись внешние фиксаторы.       Линдуолл не чувствовала себя неуютно или плохо, и с некоторым интересом смотрела на экран, на который выводилось изображение с нижней камеры, пока они не закончили.       Кэтрин и Реймонд отступили на настил перед открывающейся бронекрышкой. Один из них омнитулом запустил процесс открытия внешнего люка шлюза.       — Всё готово, так что мы уходим. Удачи, ребят. Оставайтесь здесь, ожидайте прибытия, держите связь. В случае серьёзной аварии в системах Тау переходите на Фи. Приём?       — Ага… что я должна сказать? — Райзен была несколько озадачена.       — Уже ничего, я думаю, — ответ ей последовал от Кэтрин, и после она ответила батискафу, — спасибо. Вы о ней позаботитесь, так что… всё хорошо… увидимся наверху, Сара!       — Пока, — Линдуолл ответила в микрофон.       — Связь будет работать на любом расстоянии, так что можете продолжать говорить, — Хизер немного отвела аппарат назад.       Было ещё видно как они отступили в шлюз через открытый люк, а затем внешняя крышка входа на Тау опустилась. 19 мая, утро, сектор Омега       Они пошли наверх довольно быстро. Огни Тау, чей свет расплывался в вязкой черноте, стали уходить вниз и тускнеть. Всё дальше и дальше, пока за иллюминаторами не осталась только одна темнота.       Взгляд Сары теперь был прикован к глубиномеру. Она продолжала понемногу есть пюре из тюбика, но вскоре закрыла глаза и попыталась поджать ноги, немного повернувшись в кресле. Спать так было неудобно, но ей это сейчас видимо было нужно.       При похождении трёх тысяч метров эхолот несколько раз фиксировал приближающийся шум, и каждый раз Хизер приходилось обесточивать двигательный блок. То, что могло преследовать их реагировало и на шум, и на тепло, и на электрические поля, но это существо удавалось относительно легко снять с хвоста. Возможно оно или они не были особо сильно заинтересованы в батискафе, и пытались сблизиться скорее инстинктивно. По крайней мере, оставалось радоваться тому что угроза не слишком велика и создаваемую ей проблему можно решить пока таким способом.       Сару это не будило, она только иногда не просыпаясь меняла позу.       Аппарат всплывал почти тем же курсом, реверсировав маршрут, и постепенно подходя к плато по дуге с юго-востока.