Назови меня по имени

С тех пор, как их с Тэхёном "я и ты" плавно переросло в "мы", прошло почти два месяца. А за окнами всё ещё холодно и без устали падает снег. Снова учебные будни, ранние подъёмы и кофе вместо завтрака. Но с начала этого года Чонгука можно смело назвать самым счастливым студентом во всём их универе. С таким воодушевлением, как это делает он, никто ещё не рвался на учёбу. С их рождественского отдыха на четверых Чимин с Хоби-хёном уж очень сблизились и теперь проводят время вместе, как только то находится у обоих. Пак даже ночевать оставался у него несколько раз. Чонгук не в обиде. Он, правда, рад за друга, и сам готов вытолкать того за порог комнаты, когда Чимин смотрит с виноватым видом, потому что не хочет оставлять Гука одного в очередной раз. Он и сам недалеко ушёл, и при первой же возможности рад остаться в компании своего Ким-сонсеннима. Нет, Тэхёна. Съездить загород только вдвоём или обходить полгорода, просто развлекаясь и наслаждаясь обществом друг друга. Но самым волнительным было впервые остаться ночевать у Кима. В тот день Чонгуку особенно не везло. С утра проснулся за столом, щекой лёжа на конспекте, в душе чуть не запел фальцетом, когда вместо ожидаемой тёплой водички на него обрушился ледяной поток. А после шёл по коридору, будя всех спящих, стуча зубами, а не спящих пугая бледностью призрака с посиневшими губами. Из холодильника кто-то свистнул последнюю баночку его бананового молока, не признавшись. Спеша на автобус, забыл наушники и всю дорогу ехал, краснея щеками и отворачиваясь к окну, пока девушке на соседнем сидении в трубку во всех красках описывали подробности чьей-то интимной жизни. У Кима в этот день лекций не было, как, собственно, и его самого, потому что его пригласили на какой-то там семинар, название которого у Чона выпало из памяти, даже не задержавшись. Позвонить не решался, чтобы не отвлекать, обходясь только сообщениями. Весь день, вплоть до вечера, сыпал снег, оседая толстым слоем на ветках, с одной из которых он и осыпался прямо Гуку на голову и за шиворот, когда он спешил на остановку. Какая щедрость… Вот спасибо. Сейчас ещё ждать здесь, в обществе фонарей и метели, автобус минут сорок, потому что на только что ушедший он благополучно опоздал. Чимин на выходные снова уехал с Хосоком, а в общаге его ждёт холодный душ, невкусный чай и одиночество. Как же прекрасно. Хоть плачь. В полных расстроенных чувствах он так и стоял на остановке, продуваемый всеми ветрами, пока его телефон не зазвонил входящим. На экране "Любимый", правда, без фото, а то спалится ещё перед вездесущими чужими глазами. В груди разливается тепло, когда слышит родной голос, и все несправедливости этого дня отходят на второй план, невзгоды отступают, зная, что в обиду его теперь не дадут. — Чонгуки-и, как ты, мой хороший? — Тэхён… — голос расстроенный донельзя и следом тяжкий вздох. — День отвратительный. Я скучаю. — Что случилось? — в ответ тишина и только ветер фоном воет. — Давай так, я за рулём, скажи мне, где ты. Я заберу тебя и мы вместе придумаем, как спасти, если не день, то хотя бы этот вечер. — Заберёшь? К-куда заберёшь? — К себе домой, Чонгуки. Говори, где ты. — На остановке, у универа. — Жди, сейчас приеду. Заберёт домой. Спустя пять минут у обочины плавно останавливается знакомая чёрная машина, а внутри салона лёгкие сразу же наполняет любимый аромат со слабой примесью автомобильной пахучки. — Боже, крольчонок… Жизнь тебя потрепала сегодня немножко, да? — не удержался, по доброму усмехаясь и умиляясь от такого вида. В ответ смущенная улыбка наползает на лицо и парень чихает, прикрывая лицо руками. У Тэхёна дежавю. На влажных взлохмаченных волосах ещё остался таять мелкий снег, щеки порозовели от холода, как и руки. — Будь здоров, — теперь уже Тэхён улыбается во весь рот. — Иди сюда, — притягивает к себе, ласково целуя в лоб и гладя по холодной щеке. — Спасибо… — шмыгает носом, улыбаясь в ответ. — Поехали, отогреем тебя. Дома ему вручили комплект чистой одежды и отправили в душ. Пока Гук отогревался под горячими струями воды и присматривал себе один из гелей для душа, Ким хозяйничал на кухне. Спустя несколько минут довольный Чон возник за спиной Тэхёна, обнимая и упираясь подбородком в его плечо. — Я пахну как ты. — Ты же мой крольчонок, — разворачиваясь, обнимает в ответ, вдыхая свежий аромат своего шампуня на волосах Чона. — Садись, покормлю. После ужина, сытый и отогревшийся младший удобно устраивается в объятиях Кима, сидя на диване в гостиной. Приглушенный до минимума свет, тихие голоса из телевизора фоном и бесконечно падающий снег за окном десятого этажа. Умиротворение, спокойствие и уют окутывают парня, пока его гладят по голове, легонько массируют шею, заставляя глаза блаженно закрываться в удовольствии. После худшего дня, просто лучший вечер. Можно ему так и уснуть в этих руках? — Вымотали тебя сегодня, Гуки? — согласное мычание в ответ где-то в районе ключиц. — Без завтрака оставили, — целует в макушку, продолжая лениво перебирать пряди. — Завтра поедем, скупим банановое молоко, раз тебе понравилось. Тэхёна забавляет то, как Гук оживляется после этой фразы, смотря удивленными глазами. — Вместе? Завтра? Я думал, у тебя дела. — Дела подождут до понедельника, а у меня выходные и крольчонок голодный, которого нужно обогреть, накормить и никуда в эти выходные не отпустить. В ответ глаза загораются счастливым блеском и младший прижимается к любимым губам, улыбаясь в поцелуй и шепча "не отпускай", отстраняется, чтобы снова бегло чмокнуть, играясь, когда Тэхён притягивает его за щеки, неторопливо, нежно целует сам, наслаждаясь мягкими сладкими губами. Чон и не знал тогда о том, насколько, оказывается, приятно засыпать в объятиях любимого человека. Ощущать его тепло, слушать и чувствовать биение его сердца, медленно проваливаясь в спокойный безмятежный сон.

***

— Чимини-хён, — Чон налетает на друга, которого целых четыре дня не видел, встречая того на остановке. — Гук-а, — стискивает младшего в объятиях, — я сейчас взорвусь, если не расскажу тебе все новости. И это не всё, что у меня для тебя есть, — а вот этот хитрый лисий взгляд и улыбочка на пол лица уже слегка настораживают. Зная Пака почти с детства, у того снова возникла какая-то идея и что-то ему подсказывает, что ему не понравится. Отогревшись с холодной улицы, они уселись на кровати за ноутбуком, пока Чимин показывал фото и попутно рассказывал во всех подробностях, как они с Хоупом хорошо отдохнули, что посетили, и намекнул, насколько они сблизились, из-за чего Гук невольно покраснел. А после, задумавшись, немного помрачнел. У них с Тэхёном дальше сна в одной постели ещё ничего не заходило. Хоть Чонгук и не такой настойчивый, как Пак, но он соврёт, если скажет, что за всё то время, что он знает Кима, его не посещали далеко не невинные мысли на счёт него. А в последнее время ещё и сны, что с каждым разом всё больше подталкивают его вылезти из скорлупы стеснительности и идти на… на встречу своему счастью. — ... и поэтому у меня для тебя есть презент. Чон выныривает из мыслей, когда перед ним ставят невысокую фирменную коробочку с каллиграфической надписью "For Him…" по центру. Переводит взгляд от неё к Паку и обратно, рассматривая с вопросом в глазах, на что тот говорит открыть её уже. Внутри всё аккуратно упаковано, первое, что попадается на глаза, это бумага с той же надписью, что и на коробке. Он отворачивает её и глаза его увеличиваются на два размера. — Хён, — голос как-то заметно осел, — это точно… мне? — Тебе, тебе. Не стесняйся, можешь даже примерить, — огоньки мерцают в глазах Пака, пока он смотрит на реакцию младшего в ожидании, когда он созреет взять подарок. Перед Чонгуком лежат кожаные наручники, соединённые небольшой цепью, и такой же чокер с круглой металлической подвеской, гравированной его именем. — Именной, специально для тебя заказывал. Несмотря на массивный вид, наручники легче, чем кажутся. Чокер тоньше и аккуратнее смотрится. — Хён… Мне кажется, я не настолько смелый. — Скажи спасибо, что я только на этом остановился, а то там такой выбор… — Хё-ен! — младший прячет лицо в ладонях, смутившись самой мысли, что там могло бы ещё лежать, на что Чимин забавляется, присаживаясь и обнимая друга. — Так, а ну посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь своего мужчину. Не хочешь? — Хочу конечно. Просто… мне кажется, что он меня – нет, — совсем расстроился, опустив голову. — Поверь мне, Гук-а, тебе кажется. Давно в зеркало смотрел? Если ты не заметил, то я вижу, как он на тебя смотрит. — Как? — Как кот на сметану, Гуки. — Правда? — Чимин всегда найдёт слова поддержки. — Абсолютная. Немного смелости и будет тебе счастье. Может, эта идея не такая уж и плохая?

***

Всю неделю Гук ходил вдумчивей некуда и пытался разглядеть в любимых глазах тот самый взгляд, как выразился Чимин, "кота на сметану", но, видимо, его кот на диете. — Чонгук? — А? Возвращается в реальность, сидя с меню в руках, в первую страницу которого вникает уже как пять минут. — Может, ты чего-то другого хочешь? Мы можем пойти в другое место. — Хочу… А, то есть, н-нет, я вот это буду, — пальцем в небо, в первое попавшееся блюдо. После выстраданных пяти рабочих дней их ждали совместные выходные. Гук помнил об этом и в его заранее собранном рюкзаке, помимо вещей, лежал и подарок Чимина. Приехав после ужина к Киму домой и приняв душ, он решил больше не ждать, а действовать. Не сказать, что это решение далось ему легко, но он ведь хочет этого, значит, он это получит, ибо диеты вредны для здоровья. Пока ничего не подозревающий Тэхён принимает душ и ничего не видит за запотевшим стеклом, Чон тихонько заходит в ванную и забирает всю его одежду. Мысль о том "а не забрать ли и полотенце" настойчиво склоняла на свою сторону, но в последний момент передумал, это будет слишком жестоко. "Зато результативно, Гуки-и" ...нет, нет. Отмахивается и ретируется, пока его маленькую шалость не заметили. Выйдя из душа и не обнаружив ничего, озадаченный Ким берет оставшееся полотенце и со словами "Чонгуки, ты не знаешь, куда делась моя… одежда?" заходит в спальню и застывает. Чонгук сидит перед ним на постели в одной белой футболке, той самой, которую он не обнаружил в ванной и которая Чону велика на два размера. Руки скованы наручниками, а в глазах лёгкое смущение мешается с чем-то новым, несвойственным для его стеснительного мальчика, настойчивостью и… желанием? — Может, лучше без одежды, хён? — от таких предложений у Тэхёна слегка повышается температура. Он садится рядом и подцепляет небольшую подвеску на чокере, рассматривая, пока парень почти не дышит в ожидании. Обводит надпись "Kookie" и два ушка над ней. — Крольчонок мой, — сглатывая, опускает взгляд к наручникам, осматривая те, и возвращает к глазам. — Не хочешь, — "меня" остаётся неозвученным. — Единственное, чего я не хочу, это торопить и принуждать тебя. — Поторопи меня. Пожалуйста, — тянется за лаской, когда его гладят по щеке, и ловит руку своими, прижимаясь и тихо звеня наручниками. — Или принуди. Если тебе так… больше нравится, — голос предаёт с каждой фразой, так же, как и тяжелеет дыхание Кима. "Такой невинный, но такой решительный". — Я сделаю всё, как ты захочешь. — Гуки… Ты уверен? — в ответ он подтягивается поближе и целует, легонько прикусывая и оттягивая нижнюю губу. В самом деле, он ведь не железный. И когда один осмелевший крольчонок так самозабвенно идёт к нему в руки, целуя и без слов говоря, что он голодный, последняя нить, на которой ещё держался весь его самоконтроль, безвозвратно рвётся. Ким притягивает парня ближе, не отрываясь от мягких губ, гладит по спине, не спеша спускаясь к бедрам, под футболку, и понимает, что на нём больше ничего нет. Осознание этого пьянит не хуже алкоголя, повышая градус в теле. — Малыш, — с трудом отрывается от своей сладости и берет его руки в свои, — давай воспользуемся этим в другой раз. Освобождает от наручников, оставляя их на тумбочке рядом, откуда достаёт и тюбик смазки, бросая на кровать. Чон смотрит потемневшим взглядом, чувствуя и пытаясь подавить внезапную волнительную дрожь в теле. Пойман, сдавшись добровольно. Тэхён видит смену эмоций и берет его лицо в ладони, гладя по щекам и заглядывая в глаза. — Маленький мой… Одно твоё слово. Впервые он зовёт его так ласково, разгоняя тепло по венам. Целует, успокаивая, и Чон отрицает, слегка качая головой, мол "нет, никаких слов, ни шагу назад". Сам снова целует, обнимая за шею и прижимаясь ближе. Тэхён укладывает его поперёк кровати, медленно покрывая тело поцелуями, успокаивает, пока Гук постепенно расслабляется и плавится от нежности в его руках. Гладит, изучая изгибы любимого тела, не спеша спускаясь поцелуями по шее, ключицам. Подцепляет края задравшейся футболки, помогая избавиться от одежды, и слегка отстраняется, изучая с восхищением в глазах своего мальчика, что смотрит в ответ влюблённым доверчивым взглядом, облизывая покрасневшие губы. Такой открытый. Душой и телом, только для него. Тянется к мужчине руками, стягивая и так державшееся на честном слове полотенце, откидывая в сторону, и застывает на мгновение. И этот шикарный мужчина достался ему. Влюбленному студенту, коих ещё тысячи, среди миллиардов людей на планете. Тэхён нависает сверху, продолжая исследовать тело влажными поцелуями, пока дыхание парня тяжелеет с каждым новым и глаза прикрываются в удовольствии. Льнёт всем телом, отзываясь на каждое прикосновение, и содрогается, спустя время, когда чувствует, как тёплые влажные пальцы мягко касаются его, слегка надавливая, пока его целуют в живот, начиная неспешно растягивать парня. — Тэхён… — стонет, выдыхая через раз, сминая в руках простынь. — Малыш, ты моё любимое лакомство. "Я буду любить тебя как своё любимое лакомство" — Ким-сонсенним, — улыбается, превозмогая смущение, — вы запомнили? — Ты бы видел себя в тот момент, — переворачивает парня на живот, притягивая к себе за бедра и заставляя прогнуться. Чонгук поднимает глаза и встречается с отражением зеркального шкафа, откуда на него смотрит тот самый влюблённый по уши студент с влажными алыми губами, слегка растрепанными волосами и горящими любовью и нежностью глазами. Стоя на коленях и прогибаясь перед любимым преподавателем, что смотрит точно таким же взглядом в ответ. Воздух заканчивается, когда постепенно чувствует Кима в себе, пока тот медлит, стараясь не причинять боли. Комкает простынь в руках, прикрывая глаза и привыкая к нему. Лёгкий дискомфорт постепенно исчезает, сменяясь приятной тяжестью, пока его гладят, целуют в шею, спускаясь поцелуями по позвонкам, и заставляют подняться, обнимая за талию. — Мой хороший… Больно? — в ответ мотает головой, что "нет", прижимаясь к груди, пока Тэхён целует и не спеша двигается, слушая, как едва слышно стучит подвеска на чокере, шатаясь, и тихие сладкие стоны. Это самое запретное и самое желанное. Чону так даже не снилось. Он облокачивается на плечо мужчины, обнимая рукой за шею и сливаясь с ним в одно целое. Тает в его руках, закрывая глаза в удовольствии и постепенно теряя связь с реальностью. Перестаёт ощущать границы собственного тела, кажется, рассыпаясь звёздной пылью с каждым движением. Берёт его руку, перемещая туда, где бьётся сердце пойманным диким зверем. Теряя счёт времени, стонет, уже не слыша собственного голоса и сводя с ума Тэхёна, отзываясь на каждое касание, каждый поцелуй и движение. Хватает ртом воздух, которого, кажется, с каждым вдохом всё меньше, когда тело начинает мелко дрожать, утопая в наслаждении, и если бы его не держали, он бы, скорее, растёкся по постели, чем стоял на своих двух. Ким чувствует, как его сжимают внутри, доводя до звёзд перед глазами, делает ещё пару движений, напоследок резко входя до упора, прижимая поплывшего крольчонка к себе, и медленно выходит, ощущая как бьётся его сердце под ладонью, так же, как и собственное. Выбившись из сил, Чонгук оседает, облокачиваясь на старшего, всё ещё загнанно дыша и пытаясь прийти в себя, пока Тэхён мягко целует его в плечо, поднимаясь поцелуями к шее, за ушком. — Любимый… — Чон смотрит в тёплые карие довольным усталым взглядом, всё так же сидя в обнимку и сплетая их пальцы между собой. Получает ещё один сладкий поцелуй в губы и Ким отстраняется, говоря ложиться рядом. — Иди ко мне. Укрывает их обоих, когда Гук подтягивается ближе и, уткнувшись ему в ключицы, незаметно засыпает в любимых руках.

***

— Ой, Тэхён-а, — Намджун вздыхает, сидя рядом с Кимом в его кабинете. — Покажи хоть кто тот "кто", что тебе так в душу запал. Тэхён достаёт телефон, протягивая его старшему. С экрана, на фоне фейерверков в ночном небе, на него смотрят двое: сам Тэхён, и парень в его руках, с влюбленными оленьими глазами, что горят ярче тех самых огней позади. — Ким-сонсенним? — постучавшись, Чон заглядывает в кабинет, светясь от радости. — К вам можно? Улыбка исчезает с лица, как только он замечает ректора, сидящего рядом с ним. Замешкавшись на секунду, он уже собирается извиниться и сказать, что зайдёт позже, но его опережает любимый спокойный голос. — К нам – нужно, Чонгук-ши, — теперь уже улыбается Тэхён. — Так… А я, пожалуй, пойду. Дела. Чон смотрит растерянным взглядом, пока Намджун направляется к выходу и, задержавшись у двери, окидывает двоих взглядом, смиренно вздыхая. — Дверь закройте, голубки. Дверь закрывается и его обнимают со спины, прижимая к себе и мягко целуя в висок. — Мой маленький любимый крольчонок…

Порой в том, что кажется неправильным или невозможным, находишь своё – единственно верное. Как Чонгук нашёл своё в Тэхёне. Родную душу, в чьих глазах он видит отражение его собственной. Человека, который согревает любовью и нежностью, в чьих руках можно укрыться от любых невзгод и печали, чей голос успокаивает любую его непогоду и дарит душевный покой. И он искренне желает, чтобы каждый в этом мире нашёл и обрёл своё собственное счастье...