Лисья ловушка

Кент, Англия. Одиннадцатое сентября       Лес. Бескрайний лес, до одуряющего тёмно-зеленый, глубокий и непроглядный, окружает слишком современно обустроенный особняк: настолько огромные панорамные окна, словно заменяющие стены с восточной стороны, заставляют считать себя чудно́й зверушкой, которую забьют, но неизвестно когда; контрасты бежевых скелетов животных и богряно-коричневой мебели: огромный диван, занимающий практически всю, и без того безбожно большую гостиную, стоит так, чтобы сидящие на нём, смотрели на чучело пантеры, возвышающуюся над комнатой, за спиной которой висит устрашающее огненно-рыжее полотно из лисьих шкур. Я сижу на этом диване и смотрю в глаза разъяренной кошке, что готова кинуться и разодрать мне глотку, но она только выжидает и выжидает подходящего момента. Ветер врезается в громаду стекла крупными каплями дождя, сосны гнутся и скрипят, добавляют звуков в симфонию ужаса. Мне нужно ждать, когда со второго этажа вальяжно спустится мужчина в костюме и пригласит меня подняться, чтобы я, сев в устрашающее кресло перед тяжёлым столом из красного дерева, рассказала о выполненной миссии тучному боссу. Никогда прежде я не ощущала такой страх, как сейчас: лижущий изнутри, морозящий кровь, от чего руки начинают дрожать и их хочется греть над огнём в камине у стены слева от меня. В этом доме я бываю только после масштабных проколов, которые случаются исключительно редко. Никогда не знаешь, чего ждать от главы Ордена охоты на лис.       Треск поленьев перетягивает внимание на себя, вырывает из реальности, завораживая огнём. Белый, как первый снег, ковёр под моими пятнистыми, как далматинец, ботильонами, проминается, — жизнь выстроена на контрастах, — впитывает дождевые капли, нехотя стекающие по замше. Грязного оливкового цвета шёлковое платье на тонких бретельках липнет к ногам, от чего становится холоднее, отсутствие бюстгальтера позволяет точно определить это. Образ заставляет чувствовать себя дорожной шлюхой, которую привели в дом богатого до дури бизнесмена. Участь проститутки кажется даже лучше нынешней. Пальто кремового цвета ярким пятном валяется рядом на матовой богровой коже дивана, почти такого же оттенка, как и мой клатч на золотой цепочке, упираюсь локтями в колени и опираюсь подбородком о замок из рук. Светлые русые волосы, обрубленные под каре, прядями выбились из хвостика и вьются у носа. Я стараюсь как можно тише дышать и считаю секунды до встречи с мужчиной на втором этаже.       Бесконечные минуты слились в почти полчаса ожидания. По каменной лестнице спускается мой сопровождающий — Леон, лет сорока пяти, без жены и детей, с короткими чёрными волосами и туманными серыми глазами, в костюме бежевого цвета, подстать приближенным мафии из пятидесятых. — Тебя готовы принять, — Леон всегда скуп на эмоции, но я с надеждой каждый раз пытаюсь вычитать их в его лице. Сегодня, вроде бы, всё гладко, если он не вздыхает с некоторой долей скорби. — Всё в порядке? — вопрос, похожий на один из тех, что я задаю всякий раз, как меня встречает Леон. Он чуть поджимает губы и еле заметно кивает, от чего мне становится несколько легче. Я волочу ноги по ковру, стараясь не запнуться, после него толстые невысокие каблуки глухо ударяются о мраморный пол, разгоняя тишину. Мы поднимаемся к кабинету босса, я мешкаюсь долю секунды, прежде чем Леон открывает дверь.       Мистер Скандрел, лысеющий напыщенный индюк в белой рубашке, гладит бронзовую статуэтку лисы, что я когда-то притащила ему в подарок, смотрит на меня своими мутными голубыми глазками и улыбается: — Авила, моя поднебесная птичка, как давно я не видел тебя. Присаживайся, — он указывает на бордовое кресло перед столом. Я натягиваю улыбку и собираю все крупицы напыщенного очарования, как можно элегантнее преодолеваю расстояние до своего места, словно позванная хозяином шавка, сажусь на шуршащий бархат и кладу правую ногу поверх левой. — Должно быть, Вы хотите что-то узнать о последнем задании? — опережаю слова начальника, хитро улыбаюсь и стараюсь играть на равных. — Ты не думай, что у меня есть претензии, дорогая, — улыбка Чеширского кота растягивает рот Скандрела, от чего у глаз его собираются морщинки. — В этот раз тебе удалось сделать всё с невероятным шиком. Да ещё и с каким трофеем остаться, — его интонация мне не нравится, я не знаю, к какому вердикту готовиться. Неужели он отпустит меня с поводка? — Я могу гарантировать… — не успеваю договорить, как сразу меня прерывают ошеломляюще громкие слова босса: — Я даю тебе полгода отпуска ото всех дел. Только прежде ты дашь устный отчёт о последней охоте, — свобода кажется слишком просто доступной, и это настораживает ещё больше. — И не могу не заметить, ты очаровательно выглядишь, дорогая. — Чёртов оголяющий шёлк на мне сейчас выглядит ещё более вульгарно, чем я думала. — О, благодарю, мистер Скандрел. Зачем Вам информация, как ушёл из этого мира Симон Тарковски? Об этом можно прочесть в любой газете, —шутки шутить с этим человеком опасно равно также, как засовывать голову в пасть аллигатора. Но я понимаю, что оголения всех скелетов в шкафу не избежать. — Ты же знаешь, никакие новостные слухи не сравнятся с твоей восхитительной подачей любой истории, — лесть похотливого козла всегда была моей любимейшей частью работы. — К тому же, журналюгам никогда не узнать правды. Начинай…