Лисья ловушка

Лилль, Франция. Второе июля       Я нехотя разлепляю глаза, сонно втягиваю в лёгкие побольше воздуха и вылезаю из теплой кровати. Белое постельное бельё, как во всех отелях этого мира, шуршит от каждого движения, одеяло практически полностью сползает на пол, когда я стаскиваю своё тельце и иду к двери. Попутно пытаюсь привести волосы в нормальное состояние и наспех завязываю хвост, стискивая каре резинкой. За дверью стоит ночной портье, он выглядит подуставшим от смены, несколько помятым и тоже сонным. Остальные сотрудники, должно быть, спокойно спят, и только лишь один этот бедолага несёт службу. — Доброй ночи, мисс, — вежливо растягивает он.— Вам попросили немедленно доставить, — молодой человек передаёт мне коричневый конверт, без адресата и отправителя, прежде чем взять его, переступаю одной ногой порог, повинуясь старой примете. — Благодарю, — пытаюсь склеить на сонном лице лёгкую улыбку и, пожелав портье спокойной смены, закрываю дверь.       Сейчас около четырёх утра, рассвет только занимается на летнем небе бледной голубизной, очерчивая безмолвные серые облака. Я сажусь на край кровати, включаю торшер, что стоит одноногим гостем у изголовья, чтобы прочесть послание, написанное на печатной машинке: «Девять утра. Терраса "Paradise". Джим». М-да, в какое старомодье я попала: передачки через портье и краткие формулировки, от которых глаз дёргается. Через почти пять часов нужно встретиться со старым добрым знакомым Джимом, который больше всего мне импонирует из коллег, в ресторанчике за пару домов от отеля — прячься на виду. Забота о моём здоровом сне всегда присутствует. Ставлю будильник на половину восьмого и, выключив свет, заваливаюсь спать. Скоро мне предоставят ещё одного человека, которого нужно убрать.       Назойливый рингтон на телефоне врывается с ноги в мой беспечный мир сновидений. Голова будто налилась свинцом и от мягкой подушки отрываться не хочет совершенно, я с ещё большим трудом, чем несколько часов назад, поднимаюсь и иду в ванную. Прохладный душ приводит в сознание, включает мозг и помогает найти силы взбодриться. Успокаиваю себя тем, что сейчас спокойно позавтракаю — не за свой счёт — и это даже чуть радует. Просушив корни волос феном и расчесавшись, возвращаюсь в комнату, сразу к столику у окна, где стоит небольшое круглое зеркальце и аккуратно разложены косметические средства. Повседневный макияж позволяет скрыть пигментные пятнышки на щеках и шрам аккурат над бровью, полученный после второй моей миссии, когда мне посчастливилось подскользнуться на высоких тонких шпильках на вылизанном до блеска полу и влететь в угол стола. Случилось это на глазах Леона, который, к великому счастью, проявил ко мне сочувствие и помог залатать царапину, тогда я впервые побывала в доме босса.       Рутинное колдовство с кисточками и тюбиками помогает выстроить мысли в стройный ряд, размышляю, куда пошлют сегодня, сколько дадут времени. Гул проснувшегося городка, что предоставил мне возможность чудесно провести выходные, вползает в номер через окно, подбрасывая белый тюль ветром; утреннее солнце выхватывает пудровое облачко у края стола и чуть припекает плечо. Долго придаваться мгновениям спокойствия время не позволяет, я наношу на шею парфюм и надеваю лёгкий голубой комбинезон в тонкую белую полоску, к которому подходят мои белые кроссовки, нахожу на кровати резинку для волос, закидываю её в сумочку вместе с телефоном и, оценив внешний вид в зеркальной дверце шкафа, выхожу из номера, повесив на дверь табличку "не беспокоить".

***

      Джим десять лет был киллером, через ещё два года охоты в команде с куратором его повысили и он перестал пачкать руки, но не скажу, что от грязной работы его отстранили. С ним прошли две мои первые миссии, он был как наставник, которого я изрядно подбешивала, что очень любила делать, но я знала, для Джима я стала кем-то вроде подруги, как и он — кем-то, вроде моего друга. Между нами никогда не было романтических отношений, но это не значило, что пару раз нам нельзя было переспать — хоть в чем-то же нужно искать отдушину. После его повышения мы практически не виделись и мало что слышали о делах друг друга, и нас это никак не задевало. Я в некоторой мере даже рада, что встречусь с ним сегодня, хоть любые земные чувства давно выжгло наше дело — людьми мы быть не перестали. Какой бы ни стала, я — человек.       Поймав взглядом знакомое лицо на террасе обозначенного места, я чуть улыбнулась, перехватив взгляд коллеги, и чуть прибавила шаг, чтобы быстрее с ним поздароваться. — Ави-и, — протянул Джим, улыбнувшись. За четыре года, что я его не видела, он достаточно сильно состарился: некогда тёмные волосы посеребрила седина на висках, на лбу и в уголках рта пролегли морщины, щёки его заметно впали, но глаза по-прежнему зелены, как юная листва, и даже более суровый взгляд Джима не скрывает их приветливого блеска. — Сколько лет, — как полагается истинному джентльмену, мужчина встал с места и чуть подался вперёд, дабы я коснулась щекой его. Улыбка не сходит с наших лиц, что точно выказывает радость встречи. — Здравствуй, старичок, — усмехнулась я, заняв место напротив Джима. — Я даже соскучилась. — Ты всё цветёшь и пахнешь, — мужчина приподнимает руку ладонью вверх, указывая на меня. Наверное, навыки наносить макияж с каждым разом улучшаются. — Что у тебя за парфюм? — О-о, название слишком символично, что даже смешно: "Хорошая девочка становится плохой", — без задней мысли отвечаю я, вспомнив, как в своё время устраивала Джиму лекции о парфюмерии во время длительных перелётов. — Ваш кофе, — к нам подходит официантка и ставит на стеклянный столик две кружки: американо — Джиму и капучино рядом со мной. — Желаете заказать что-то ещё? — с некоторым удивлением обращаю взгляд на Джима, который он улавливает даже через мои очки и, чуть улыбнувшись, говорит девушке подойти через несколько минут. — Я подумал, чашечка кофе не повредит, — отвечает мужчина и берёт свою. Снимаю солнцезащитные очки и, сложив, кладу на столик рядом с салфетницей. — Ты завтракала? — За твою английскую галантность я тебя просто обожаю, — отпиваю из чашки и добавляю: — Даже помнишь, что я люблю капучино с корицей. Спасибо тебе. И нет, я не завтракала — очень спешила встретиться с тобой.       Сделав заказ, мы с Джимом несколько придаёмся воспоминаниям, рассказываем о некоторых рабочих случаях, стараясь делать это как можно тише. Он кратко вводит меня в курс нового задания, в ходе которого, к моему большому удивлению, мы будем часто пересекаться; узнаёт, как мне нравится в Лилле и чем я занималась на выходных, не потеряла ли я его небольшой подарок — маленького осьминога-перевёртыша, который можно носить как брелок, он лежит в номере где-то в ворохе одеяла. — Когда я его увидел на рынке в Сингапуре, почему-то подумал о тебе. Лавандовый и голубой — однозначно только твои цвета, — усмехается мужчина, указав взглядом на мой комбинезон. Определённо, Джим нравится мне больше всех из коллег и кажется самым близким. Никого, кроме этих людей, у меня нет.

***

      Уже в номере, сытая и довольная, я самостоятельно быстро заправляю кровать и нахожу того осьминога, которого я назвала Мсье Джеем, и усаживаюсь на одеяло с ноутбуком. Втыкаю флешку, переданную Джимом, на которой вся информация по предстоящей охоте, и изучаю данные. Кажется, ничего особо сложного: появиться в Лондоне сегодня же, значит, жить я спокойно могу в родной квартире, уход жертвы должен быть подстроен под естественную смерть, (ладно, с этим нужно чуть повозиться), мой "лис" — Симон Тарковски сорока семи лет, сын союза поляка и лондонской аристократки, бизнесмен с белыми и черными, как смоль, доходами; жена — англичанка, тридцати двух лет, из лондонской элиты, слишком красива и молода для Симона; детей нет. Задание мне кажется достаточно интересным, надеюсь, не придётся елозить по страшным подвалам или чердакам в дорогущей одежде.       Чем скорее я окажусь в Лондоне, тем лучше, поэтому желание ещё поспать будет утолено только в поезде, и то не факт. Закалываю волосы крабиком и иду собирать чемоданчик, билет до Лондона я решила взять на вокзале, упаковываю всё с излишней педантичностью, к которой у меня никогда особо не было предрасположенности, но это помогает, когда нужно уместить все вещи в маленький чемодан.       Прежде, чем покинуть номер, оставляю на столике под окном пару купюр и, закинув на плечо кожаный шоппер, выхожу в коридор. На стойке ресепшн оставляю ключ, несколько задерживаюсь рядом с ней, завлеченная разговором с приветливой администратором — время ожидания такси до вокзала она определённо скрасила.