Аметистовое пламя

Пара поднималась на лифте. Почти каждый день Алекс им пользуется, но никогда не задумывался над течением времени и сегодня подъём ему показался самым долгим. Он старался смотреть куда угодно, но только не на Джонатана, который напротив — раздевал его взглядом, отчего возникло волнительное напряжение. Вскоре тот подобрался ближе, о чём-то спрашивая, но гул в ушах мешал распознать слова, да и попытка прочесть их по губам была провалена. Сосредоточиться ему мешала рука, которая облокотилась на стенку рядом с его головой. Прошла секунда, — он чувствует ласковое прикосновение, принуждающее посмотреть в опьянённые страстью глаза, — ещё одна — дыхание Джона обжигает кожу на шее и поднимается выше, вызывая мурашки. Теперь время вовсе ускорилось вместе с поднимающимся давлением и участившимися ритмом сердца. Блондин таки потерял самообладание, набросившись на девушку с поцелуями. Его порой посещали мысли, что она появилась не в самый подходящий момент его жизни. Но сейчас, находясь рядом и ощущая прилив энергии от нахлынувших чувств, он не понимал, как такое миниатюрное чудо могло иметь над ним такое влияние, от которого он готов потерять рассудок. Джонатан и не помнил, когда в последний раз старался на столько сдерживать себя. Недавно ему было настолько плохо и он думал, что ничто на свете не заполнит его пустоту и только воспоминания о неловких случайных моментах с этим человеком приносили ему удовольствие. Джон до последнего затягивал с этой встречей: ему не хотелось доставлять проблем своей второй половинке. Но он и не догадывался, что делал хуже не только себе. Избегающий тип отношений был ему свойственен, ведь так проще — не привязываться и стараться не задумываться, что у другого человека за душой, ведь в собственной столько гнили и боли, что не хотелось очернять чужую и погружаться в неизведанные дебри. Джон взглянул на любимое лицо, прикрытые веки с подрагивающими длинными ресницами, затем на пышные манящие губы. — Ох, детка, — сказал он, вдыхая аромат парфюма. — Знала бы ты, как я тебя хочу. Сам Алекс хотел этого не меньше. Блэк успел перехватить тонкие запястья, прижав партнёра вплотную к стене. Поцелуи продолжились, выхватывая ласкающий слух стон. Парень даже не узнал собственный голос. Это инстинктивно подтолкнуло Джона спуститься к шее, но чокер на ней оказался препятствием, поэтому он попытался зубами стянуть украшение. Тёплая волна возбуждения опьянила юношу, чуть не заставив потерять бдительность. Если до этого парень особо не сопротивлялся, то рука, ловко очертившая талию, заставило его заволноваться. Когда чужое бедро задело его чувствительную зону, парень распахнул глаза. Это была тонкая грань. Миллер с помощью последних остатков разума попытался отстраниться, но внезапно нахлынувшую страсть мужчины было не так просто остановить. — Джон, пожалуйста… не… Искуситель прошептал на одном дыхании в заласканые губы: — Только не надо. Не останавливай. Не хочу больше терпеть… — Мы же не… — он нервно усмехнулся и всё-таки закончил мысль, — мы же не будем делать это в лифте? — Интересный был бы опыт. Кабина остановилась, звук открывающихся дверей уведомил о прибытии. Мужчина выдохнул извинение и чмокнул губы, с особым усилием заставив себя отстраниться. «Пронесло», — выдохнул про себя Миллер, смотря в отделяющуюся спину охотника. Вскоре они оказались в квартире, где Алекс почувствовал себя чуточку спокойнее. — Чувствуй себя как дома, — сказал гостю Алекс, пригладив плохо торчащие пряди и поправив одежду. Посмотрев на своё отражение, он удостоверился, что внешний вид в порядке. Мужчине же было любопытно и это естественно. Он хотел узнать как можно больше о своей подруге, а потому с интересом рассматривал её жилище. Джон любил загадки ещё с самого детства. Раньше с братом они любили решать кроссворды, они соперничали, отмечая, кто больше разгадает слов. В коридоре он подошёл к зеркалу, где помадой было изображено полустёртое сердце. Заметив косметическое средство, он хмыкнул и с его помощью дорисовал валентинку, затем добавил стрелу, пронзившую её. Оценив свой рисунок, он смахнул с рубашки несуществующие пылинки и расстегнул ворот, обнажив вид на ключицы. Апартаменты показались для Джонатана скромными. Интерьер сдержан и прост. Минимум мебели, только всё самое необходимое. В дизайне читается лаконичность. Главная комната совмещает в себе гостиную и спальню. На одной из стен его привлекла картина с изображением железнодорожных рельс, уходящих под воду. — Необычно. — Поставив поднос, Алекс подошёл к эстету, протягивая бокал. — И, что это значит? — Ну, я так понимаю, что ты хорошо разбираешься в искусстве, поэтому попробуй что-то рассмотреть сам, — ответил художник. — Хм. Ладно, — кивнул Джон, задумавшись. — Могу предположить, что дорога символизирует жизненный путь. Вода ассоциируются с… Не знаю. С неизвестностью? Алекса теория заставила задуматься, ведь он написал свой сон. Охотник показался проницателен. — Возможно. Но может и то, что это ничего не значит и мне просто хотелось изобразить странный пейзаж? Джонатан пожал плечами. — Может быть. Но всë-таки, я думаю, что ты личность с богатым внутренним миром, придающая вещам значение, передающая свои эмоции посредством своего таланта. — Ты… хочешь сказать, что я талантливая? — Абсолютно точно. Способная, а ещё ты умная, храбрая и очень красивая. — Спасибо. Ты тоже, ничего, — сказал Алекс, хмыкнул и окинув мужчину флиртующим взглядом. — Такой многогранный. Столько всего знаешь. Сильный, смелый охотник… Какими ещё ты владеешь способностями? Юноша подтолкнул мужчину к кровати и с грацией кошки подполз к нему. Оказавшись сверху, он провёл по щеке блондина и заглянул во влюблённые глаза. — М-м-м, интригуешь, киса, — промурлыкал Джон. Между их лицами оставалось лишь несколько сантиметров, Алекс выдержал томительную паузу, завлекая партнёра в некую игру. Его ладони блуждали по желанному телу, наконец под предлогом помочь избавиться от рубашки, Алекс хитростью свёл руки мужчины вместе. За то, что тот принял правила, Алекс одарил партнёра поцелуем. Чувства распалялись. Парень пресёк порыв Джона подняться, фиксируя запястья. Послышался щелчок и его обжёг холод железа — руки были обездвижены. — Что, наручники? — Это… предосторожность. Парень застыл, ожидая негативной реакции, но её не последовало: — Ого. Ты мстишь мне за лифт? Я весь в предвкушении. Стало жарко. Алкоголь и возбуждение действовали на Джонатана странным образом, но он не задумывался почему. Он плавился под чужим весом. Казалось, что одежда начала мешать. Захотелось раздеться. Всё вокруг начало расплываться. Алекс заметил перемены в состоянии охотника и ему приятно видеть его таким. — Что ты такое сделала? — спросил мужчина. Алекс насторожился. — Зачем околдовала меня? Красавец начал смеяться над заминкой, но юноша навис над ним и заткнул очередным поцелуем. Джон что-то промычал, но оценил напористость партнёра, который уже оседлал его. Всё шло по плану. Джонатану хотелось контролировать процесс и позабыв об оковах, он попытался пошевелить руками. Он обречённо вздохнул, стараясь перенастроить себя. Он всё это представлял себе по-другому. Хоть он и любил инициативных партнёрш, такая линия поведения от застенчивой девушки была откровением. Чувствуя проникновение чужого языка, мужчина окончательно отдался ощущениям, решив довериться. Он не чувствовал себя беззащитным и не подозревал о какой либо угрозе, а наоборот. Он почувствовал как ткань приятно начала тереться о натянутую ткань. В то же время он ощутил тепло прикосновения под рубашкой, а затем и то, как её растёгивали. Поцелуй продолжался, пока его нагло лапали и двигались в плавно заданном ритме. Он возмущённо выдохнул, когда движение прекратилось. Глаза напротив что-то скрывали. Блэк озвучил свои мысли: — Хочешь меня удивить и заставить кончить не раздевшись? — А кто сказал что я дам тебе так скоро кончить? Неожиданно. — Решила проверить мою выдержку? От ответа ушли, но потянулись, чтобы на ухо прошептать: — Ты так много говоришь. Думаю, следует тебя укротить … — О да, я очень плохо вёл себя весь год. И весь следующий буду вести себя так же, если на праздники меня будут так наказывать. Алекс усмехнулся, откровенно любуясь своей работой. Рубашка пленника была прирасстёгнута и из-за этого обнажилась грудь. Золотистая прядь волос сползла на лоб, по которому уже катилась капелька пота. Раскрасневшийся блондин в затуманенным осоловелым взглядом выглядел сексуально и его беспомощное положение соблазняло ещё больше. — Давай же, сделай это уже со мной… Алекс же был неумолим. Он риторически пожал плечами. — Прояви терпение. Я долго тебя ждала. И ты подожди. Я приготовила для тебя кое-что ещё. Миллер перевязал лентой пленнику глаза. Далее что-то мягкое коснулось Джонатана — мягкое пёрышко. Им водили по густой брови с царапиной, ссылающей на дерзкий характер обладателя и боевой опыт, затем по мужественным скулам, касаясь щетины и спускаясь к шее. Мужчина повернул голову на бок, пытаясь противиться, отчего Миллер возбуждённо прикусил свои покрасневшие от поцелуев губы. Ему не верилось, что такое сильное и крепкое тело сейчас целиком и полностью принадлежит только ему. Алекс помнил как этот человек справлялся с противниками на ринге: каждое выверенное движение, красивые трюки, ловкие увороты; как натягивались мышцы, когда мужчина использовал удушающие приёмы. Это напоминало заворожительный танец. Затем воспоминания привели к их первой встрече, когда охотник спас его. Тогда происходящее было сумбурно и мимолётно, но он сохранил в памяти особую энергетику спасителя: таинственную и притягательную. Он мог позабыть об этом, ведь охотник пытался использовать заклинание, способное стереть воспоминание о том нападении, но оно не подействовало. Алекс помнил его решительный образ, чарующий голос и сияющий взгляд. Парень не сразу понял, что тот ему нравится, а когда увидел его в кафе и попытался заговорить, спускал свою дрожь на испуг. Тогда незнакомец казался таким недосягаемым, очертив границы дозволенного. Но после, познакомившись поближе, Алекс не мог вытеснить его из головы. Он хотел быть искренним перед ним, открыться, но его окутывает страх быть отвергнутым, как бы противоречиво это не звучало. А теперь к этому прибавилось ощущение обманутости, задевающее за живое. В этих отношениях Алекс чувствует себя покинутым и одиноким. Такое состояние было и до того, как он встретил Джонатана, но теперь это рождает вопросы и чувство несправедливости. — Джон, — имя плавится на языке. Склонившись, Алекс мажет носом по подбородку, пытается запомнить его аромат. Оставляет несколько поцелуев на шее, думая о том, сколько женщин касалось его. Затем на пробу проходится языком вдоль уха вверх, лижет, затем прикусывает, помечая. Хочется съесть, разорвать, но больше никогда не видеть никого другого рядом с ним. Ни полуголых танцовщиц из клуба, которые смеются над его шутками; ни той рыжеволосой девушки с аристократичной внешностью, на которую тот смотрит по-особенному; ни той миловидной блондинки, к которой он проявляет заботу. Не хотелось с кем-то делиться. Чувство ревности прожигало изнутри. Вид вьющихся рядом с ним девушек приносит боль. И его раздражает, как этот человек исчезает и появляется вновь. Он что, играет с ним? — Хочу, чтобы ты был только моим. Потому что… — и дальнейшие слова остаются не озвученными из-за горечи и разочарования. Алекс выдыхает и продолжает дразнить партнёра, вести пером по коже ниже, ожидая должной реакции. Следит за тем, как высоко вздымается грудь, твердеют соски. В последствии пушистый кончик очерчивает их отмечая, как партнёра бросает в лёгкую дрожь и тот опрокидывает голову назад, теряясь в ощущениях. — Предупреждаю, — послышался хрип, — если ты так продолжишь испытывать меня, то я за себя не ручаюсь. «Кто бы знал что этот нежный цветок окажется таким жестоким?» — думает Блэк. А ведь он повидал много женщин и никто ранее не смел испытывать его терпение. Почти. — И что ты сделаешь? Услышав это, блондин ведётся, ухмыляясь: — Боюсь это не для твоих невинных ушек. Щекотка продолжается, отчего мужчина нервно сглатывает и сжимается всем телом. Подобные реакции приятно удивляют и самому Алексу с каждой минутой становится всё труднее себя сдерживать. — Ну скажи, — выдыхает он в чужие губы. — Я не из пугливых, помнишь? — Ладно. Я повалю тебя и грубо оттрахаю. Но тебе это понравится на столько, что ты будешь кричать, чтобы я не останавливался. Обещание вызвало скромный смешок. — А надолго тебя хватит? — Я могу делать это всю ночь. Ну и сможешь проверить мою выносливость, если перестанешь меня мучить. Снова шёпот: — Просто попроси как следует. Мужчина опять пошевелил руками, затем зарычал от недовольства. Алекс не сдержал смешка от вида беспомощности. Он снова наклонился, чуть касаясь чужих губ и в то же время качнул тазом, вызвав соответствующую реакцию и крепкую эрекцию, затем он был одарён протяжённым стоном. — Пожалуйста… Я больше не… — Так-то лучше, — Алекс улыбнулся, хотя мольба скрежетом отзывалась в сердце. Он наслаждался, наблюдал как вздымается широкая грудь, вслушивался в сбитое дыхание, провокационное. Это усиливало голод. Возникло желание воспользоваться мужчиной так, как тот воспользовался бы Алексом, если бы он был девушкой. Как никогда парень благодарен своей внешности. Миллер подумал, что ему повезло. Миловидность смогла затянуть в ловушку. И он готов воспользоваться этим, чтобы наказать Джонатана за развязное поведение. Алекса всколыхнуло. Ему захотелось властвовать, трогать, кусать, впечатывать в кровать вырывая из горла крики пока не надорвётся голос. Юноша желает прикоснуться к мужчине снова, наконец сделать это, но одёргивает себя и кусает свою руку. Затем смотрит на красные следы от зубов. Он не может так поступить. Он волен делать с податливым телом всё, что захочет, но останавливается. Задыхается, не в силах пошевелиться. Что-то внутри ломается при виде раскрасневшегося, открытого и доверенного ему образа. Он не может унять поразившую его судорогу и вырывается всхлип. Он чувствует себя полным ничтожеством. Всё это оказалось не так просто, чем представлялось. Он аккуратно водит ладонью по крепким мужским бёдрам, будто успокаивает партнёра, а не себя. Затем чуть сжимает. Блэк замирает и вслушивается в тишину. — Прости… Я-я… не могу это сделать… Не могу так поступить… — Что? — в голосе слышится растерянность. Слёзы обжигают щёки. Алекс сгибается пополам, шепча извинения. — Хэй… Ты чего. Не стоит извиняться. За что я должен тебя простить? — За то… За… Нужно было давно признаться… Прости меня, пожалуйста. Теперь я понимаю, что не хочу это делать. Мужчину ситуация привела в недоумение. Подобного с ним ещё не происходило и это вызывало волнение, но он постарался сохранить спокойствие: — Ч-ш-ш. Не торопись, говори спокойно. Всё хорошо. Я не буду тебя ругать. — Обещаешь? — Конечно… Просто объясни, что случилось. Алекс медленно снял заложнику повязку. Руки его дрожали и Джон это заметил. Взгляд его смягчился, он задумчиво внимал. — Хорошо, — Алекс сделал глубокий вдох и с силой сжал чёрную шёлковую ленту. — Ты мне нравишься… — О как. И что по-твоему мнению в этом плохого? — улыбнулся Блэк. — То, что я хочу тебя… В том смысле… — Хорошо. Это… взаимно. Но, если ты так волнуешься, я могу сделать всё сам. Если позволишь, конечно же. Только освободи меня, ладно? — сказал мужчина и повёл бровью. — Нет. Ты не понимаешь! Алекс прикрыл рукой нижнюю часть лица, приглушив новый всхлип. Он хотел наказать Джонатана, но тот не понимает. — Ну же, малыш… — Вздохнул Блэк. — Мы на полпути. Освободи меня и я помогу тебе. — Мне нужно кое в чём признаться. Только обещай вести себя спокойно. — Конечно. Обещаю. Парень кивнул, затем провел рукой по своим волосам. К удивлению Джонатана стрижка, которая ему так нравилась, оказалось париком. Виноватые глаза блестели от слёз, а тушь растекалась по щекам. Джон не сразу разумел что не так, только присмотревшись. Запах кофе. Испуганный взгляд. Благодарность за спасение. Дрожащие руки, неловкость, тихий голос. Пролитый на брюки напиток. Охотник побледнел. — Так ты… — слова застряли комом в горле. Он испытал противоречивые чувства. Это всё было ложью. Взгляды украдкой, смущённые улыбки, недосказанность, странности в поведении, напряжение. Всё встаёт на свои места. — Это что шутка? — Прости… — То есть всё это было не по-настоящему? — Нет, это не так… — Ты ведь не настоящая… она… то есть… той Алекс никогда и не было… — рассуждал он вслух. — И как я мог повестись на это, не понимаю!? Что это было, чего ты хотел этим добиться? Унизить меня? Я чем-то обидел тебя? Не понимаю! — Нет, я… — Что я здесь делаю? А ты… Ах… — Блондин окинул комнату взглядом, анализируя кто перед ним и где он находится. Затем вернулся к Алексу и усмехнулся. — А-а-а... кажется, я догадался… Ты просто извращенец. Послышался щелчок. Алекс не успел осознать момент, как его скинули с себя и прижали к кровати. Он облажался и теперь должен будет платить. Стало жутко, но он смиренно прикрыл глаза, думая, что заслужил всё то, я что может последовать дальше. Синева вен под фарфоровой кожей манила. Сердцебиение оглушало, не давая мыслить здраво. Это всего лишь жертва, которая сама нарвалась на неприятности. Один глоток и будет хорошо. Джон покачал головой, отгоняя наваждение. — Бессмертным себя возомнил? Держись от меня подальше, — прошептал охотник, а затем поднялся. В руках Алекса оказались наручники. «Пленник» его покинул и теперь парень осмысливал произошедшее. — Снотворное не подействовало? — спросил он у пустоты, пытаясь успокоиться своё загнанное сердце.