Джек, сын сквиба

К своему удивлению, Джек и в Дурмстранге адаптировался довольно быстро. Порядки здесь были совершенно непохожи на хогвартсовские, но и от того, к чему Джек привык у магглов, отличались. Из плюсов - домашней работы действительно практически не было. Из минусов - компенсировалось это тем, что занятия длились почти до самого вечера, и на каждом новом уроке преподаватель действовал, исходя из предположения, что ученики хорошо усвоили всё, что прошли на предыдущем. Джеку часто приходилось перечитывать собственные тетради и тренироваться с одногруппниками, чтобы только оставаться на приемлемом уровне. Оценок в Дурмстранге тоже не ставили - ни системы баллов, ни школьных дневников - но каждый неосвоенный своевременно навык приходилось пересдавать до тех пор, пока владение им не будет наконец зачтено. Отдельной группы для учеников по обмену не было, поэтому на предметах, которые в Хогвартсе не изучались - например, на Боевой Магии и Темных Искусствах, - Джеку приходилось нелегко. Благодаря Преводачу он освоил немало новых ругательств на нескольких языках, и временами они ему весьма пригождались. Зато, как выяснилось, по трансфигурации и зельеварению программа Дурмстранга была значительно неспешнее, чем в Хогвартсе. Даже с учётом неполного прошлого года Джек обнаружил, что кое-что из того, чему его группу учили герр Ханссон и мистер Чарин, он уже умеет. Вообще Джек заметил, что его любимым предметом постепенно стало именно зельеварение. Это занятие не требовало ни маны, как заклинания - а её у сына сквиба было не очень много, ни тяжёлого умственного труда и предельной концентрации, как трансфигурация, ни утомительной зубрёжки, как астрономия или Тёмные Искусства. Джеку нравилось и спокойно следовать пошаговым инструкциям, и получать в результате нечто значительно большее, чем он мог наколдовать при помощи палочки. Мистер Чарин оказался англичанином и бывшим выпускником Хогвартса. Он с большим уважением отзывался о профессионализме профессора Северуса Снейпа как зельевара. Сам мистер Чарин был несколько нелюдим и немногословен, но как учитель неизменно оказывался на высоте. Однажды, когда Джек добавил в зелье Сияния слишком много сока огнефрукта, содержимое котла резко вскипело. Джек успел осознать, что оно либо вот-вот сейчас выкипит, либо вообще взорвётся, растерялся и застыл столбом - в тот же миг мистер Чарин взмахнул палочкой, произнося: –Фригидейро! Жаровенка под котлом мгновенно погасла, и его днище покрылось инеем. Кипение зелья не прекратилось, но стало заметно слабее. – Посмотрим... Огнефрукт, верно? Джек Адамс, нужна была четверть стручка, а не половина. – мистер Чарин сказал это на немецком, очевидно, чтобы поняли и одногруппники. – Ja, klar, – только и смог пробормотал Джек, хотя хотел бы и сам прокомментировать случившееся. Мистер Чарин добавил в котёл большую щепотку обычной кулинарной сушёной мяты. Зелье прекратило кипение и приняло прежний, бледно-лиловый оттенок. – Мята нейтрализует эффект огнефрукта. Продолжайте с шага номер восемь. Готовы? – Ja, klar – повторил Джек. – Инсендио! Жаровенка как ни в чём не бывало загорелось, и Джек смог продолжить работу. Помимо благодарности мистеру Чарину, Джек ощущал и неловкость оттого, что проигнорировал "Фригидейро" в прошлом году, сочтя его бессмысленным. Но кто же знал, что его можно использовать и так? А может, и пожары тушить можно... Задумчивость Джека едва не стоила ему ещё пары ошибок, но всякий раз он спохватывался вовремя. Зелье у него получилось густое и вполне неплохо светящееся. – Заклинание "Люмос", – заговорил мистер Чарин в самом конце занятия, – требует постоянной подпитки в виде магической энергии волшебника, который его сотворил. Плюс занимает палочку и руки. А зелье, если оно у вас получилось правильно, можно залить в стеклянную ёмкость - и оно будет служить вам лампой ближайшие десять лет. Мистер Чарин опустошил котлы нескольких несчастных, у которых возникли непоправимые проблемы, и назначил им дату и время пересдачи. Счастливчики же принялись разливать по флаконам содержимое своих котлов - наградой за правильно изготовленный состав была возможность забрать его в личное пользование. Также в Дурмстранге не возбранялось дарить или продавать друг другу зелья - во всяком случае, приготовленные на уроках и одобренные мистером Чарином. Наказание за распространение "брака" было одно - отчисление без возможности восстановления. Даже если в результате подобной сделки никто не пострадал. Точно такая же мера применялась, как Джеку рассказали позже, за подсовывание ученику или преподавателю любого зелья без его ведома - всё равно, будь то любовный эликсир, зелье привлечения удачи или полностью безвредное лекарство от бессонницы. В то же время экспериментировать на себе демонстративно не возбранялось - мол, сваришь себе отраву вместо средства от прыщей, будешь сам себе виноват. Поэтому по ночам, уже после отбоя, товарищи Джека по спальне развлекались в числе прочего и пересказыванием жутких легенд об учениках минувших лет, которые своими топорными зельями превращали себя в калек или чудовищ. – А Поляков из А-6.2, – вещала с огнём во взоре белобрысая Маргарита Франк, – в том году сварганил себе полкотла огненного виски. Да ещё прятал под кроватью - понятное дело, эльфы его нашли и доложили директору. Каркарыч в такой ярости был! И отчислил бы Полякова, не посмотрел бы, что отличник! Да тот выкрутился, доказал, что не пил. Хотел к экзаменам получить выдержанное! В общем, обошлось, сидел в наказание, у первокурсников пересдачи принимал. А огневиски Элина Георгиевна конфисковала. Вернёт ли - вот в чём вопрос! Джеку нравилась Маргарита, хоть и создавала много шума, не хуже, чем Колин Криви. Хотя к самой организации общих спален он привык не сразу. В отличие от Хогвартса, в Дурмстранге не было факультетов как таковых. Деление на группы было, как и в его маггловской школе - просто по возрасту и количеству учеников. Даже на старших курсах специализации по сути не было, обязательных предметов было много у всех. В группе Джека, В-2.2, было восемь человек - восемь человек с совершенно разными характерами каждый день посещали с ним занятия днём. И все они спали в разных комнатах. В общих спальнях Дурмстранга ученики ночевали по семеро - с каждого курса по одному. Таким образом, считалось, что у каждого, кроме семикурсника, есть к кому обратиться за советом и помощью, и у каждого, кроме первокурсника, было о ком проявить заботу. Причем пол ученика был не важен - девушки спокойно спали среди юношей. Каждая кровать отделялась от прочих ширмой, а нарушение чужой приватности, хулиганство или дедовщина считались позорным поведением и были строго наказуемы. Джека после Хогвартса несколько удивляло, насколько терпимо относились преподаватели в Дурмстранге к промахам по учёбе - у каждого ученика было, по сути, бесконечное число попыток научиться чему-либо (другое дело, что времени на эти попытки было не так уж много), зато наказаний "за поведение" было немало, а ещё больше - угроз и нравоучений. Джек видел, что многим, особенно с младших курсов, очень некомфортно учиться в такой атмосфере. На старших давили ещё и приближающиеся экзамены, но они были лучше закалены. Лично Джека подобное регулярное гарканье скорее успокаивало. На что бы ни взглянул он в Дурмстранге - будь то строгая планировка замка, ровное белое освещение стеклянными панелями с зельем Сияния, или огромные камины во всю ширину стены каждой спальни и кабинетов - не отапливаемые, но составляющие внутреннюю каминную сеть школы, благодаря которой можно было и коридорами, и дверьми-то практически не пользоваться, или даже хмурые лица преподавателей - словом, на что ни кинешь взгляд, везде было словно отчеканено: "Всё под контролем!" Ощущение контроля Джека практически не нервировало. Даже наоборот, ему постепенно даже перестали сниться то старик, рыдающий над окровавленным трупом кошки, то стеклянные глаза Колина Криви... Это - прошло. Но если снилось кольцо дементоров вокруг замка, каковое Джек успел до отъезда мельком узреть - спасения не было. Он просыпался в поту и ещё некоторое время вспоминал, как дышать.