Джек, сын сквиба

Джек планировал за время каникул выучить всё невыученное, подготовиться к сдаче недосданного, а заодно прочитать в учебниках заранее несколько следующих тем, чтобы в следующем полугодии уж точно всё делать правильно с первого раза. План был очень хорош. Но, разумеется, на самом деле Джек все выходные играл в видеоигры, катался на коньках и читал комиксы. Даже успел сходить с парнями в кино на "Последнего киногероя". Каждый день Джек проводил в подобных делах и заботах, а по вечерам сидел в гостиной с отцом и кошками, поедая чипсы и показываясь со смеху от телевизионной рекламы*. Дома было хорошо. Уютно. Хотя Джек несколько скучал по общежитию Дурмстранга - живёшь, как в гостинице. Ни еду готовить не надо, ни уборку делать. Даже школьная форма - да и прочая одежда волшебников - была самоочищающейся, немнущейся и, в каком бы состоянии Джек не оставил её перед сном, с утра она красиво висела на специальной вешалке около кровати. – Может, поселиться на волшебной стороне Англии, когда вырасту? – говорил Джек не столько отцу, сколько сам себе, рассеянно поглаживая Анку. – Сниму домик или апараменты в аренду, так, чтобы с эльфом в комплекте... И с камином, чтоб не работу телепортироваться. Что думаешь? – Сомневаюсь, чтобы кто-то из семей, владеющих домашними эльфами, сдавали в аренду недвижимость. Обычно они довольно богаты. Но можешь попробовать приютить вольноотпущенника. Или нанять - я слышал, в последнее время некоторые из них начали просить зарплату. – А раньше не просили? – Домовые-то? Нет, обычно они просто... скажем так... присоединяются к семье. Ну, времена меняются, что сказать. В общем-то я буду за тебя рад, где бы ты ни жил, если будешь здоров и доволен. Хотя лично мне больше по душе магловская сторона. – Почему? – Да много почему. Люблю, знаешь ли, работать руками. И слушать музыку с кассет. И репортажи об освоении космоса по телевизору. – А, да, это я тоже. Кто ж не любит? Каникулы показались Джеку чертовски короткими. Во втором полугодии в учебном плане второкурсников появился новый предмет - Теория Заклинаний. От обычных Заклинаний он отличался тем, что там учили не тому, как применять существующие чары, а тому, как создавать новые. Собственные. Предмет, вероятно, был очень крутым, но Джеку и другим ученикам по обмену на него было нельзя. Джек беспокоился, не засмеют ли его за это, но, кажется, другие учащиеся просто завидовали ему за возможность по средам после завтрака ложиться обратно спать, а не идти на занятия. Вообще он им, наверное, казался свободным, как бабочка - с четырьмя незаполненными часами в неделю. Ага, как же! Может, всё и было бы так легко, если бы не бесконечные пересдачи. Джек определённо предпочёл бы вместо них походить на эту самую Теорию Заклинаний. Впрочем, нет так нет. Хорошо хоть на Боевую магию он был зван вместе со всеми. С января они как раз начали проходить использование волшебных посохов. Весь В-2.2 был изрядно взволнован, когда вошли в просторнейший тренировочный зал и увидели аккуратный ряд деревянных посохов возле стены. Внимание привлёк и другой предмет, стоявший напротив хорошо знакомого манекена в доспехах. – Знакомьтесь, малыши, – безо всякого приветствия начал Всеволод Львович Гринько, которого тоже никто полным именем никогда не звал. Обращение "малыши", кстати, Джека поначалу коробило, но скоро ему сообщили, что он зовёт так всех своих учеников. Даже семикурсников. Даже выпускников, некоторым из которых уже за восемьдесят. Немножко легче от этого стало. Но не сильно. – Это ваш новый учебный инвентарь. Волшебный Посох, стандарт ВП-216, изготовлены из Гремучей Ивы, инкрустированы Камнем Феникса. Заберёте по одному в конце занятия. Пока не трогайте. Джек никогда раньше не слышал, чтобы столько человек разом столь синхронно вздохнули. – Оглаф Хельгиссон! – вызвал Всеволод Львович, – скажи-ка мне, что ты сделаешь, если увидишь, что некто собрался бросить в тебя камень? – Скастую Вингардиум Левиоса и уроню этот камень некту на башку! – молодцевато отрапортовал Оглаф. – Отличный подход! А если камень в тебя уже летит? – Ну... Поставлю щит, а потом то же самое. – Щит? А точно успеешь? – Уверен! – Ты в дуэльный клуб записан? – Записан! – Попрошу на следующей встрече клуба проверить гипотезу с камнем. Потренируйся. На всякий случай. Кто-то за спиной Джека приглушённо засмеялся. – Мария! Ты что скажешь? – Я считаю, что от камня нужно увернуться. И Оглаф прав, надо мстить. – Очень хорошо. Но что, если с другой стороны в Вас направят смертельное проклятие? – Ну, от Авады точно надо увернуться, даже если попадёшь под камень. И если бы я умела трансгрессииовать... – То ты всё равно не стала бы этого делать, если бы защищала свой дом. Всеволод Львович довольно потёр руки. – Щит, малыши, вещь хорошая. От некоторого оружия и заклинаний, тоже, как вы знаете, не всех. Уворот - единственное спасение от смертельного проклятия, и если не хочешь при увороте поймать, скажем, булыжник в лицо - стоит одновременно быть и под щитом. Проблема очевидна: пока вы заняты поддержанием щита, вы не можете атаковать. – А если использовать две палочки? – спросила Мария Костенко. – Скорее всего, пробьёшь собственный щит. Но проблема не только в этом. В бою иногда требуется действовать очень! Очень быстро. Или очень хитро. Кто из вас скажет, что это? – Всеволод Львович указал на агрегат напротив манекена. Джек огляделся. Похоже, что знал только он. Знать-то знал, но мистер Гринько, как и многие другие преподаватели, не носил преводач. – Es ist ein... Пулемёт, сэр, – высказался Джек и смутился так, что почувствовал, как краснеют уши. Впрочем, похоже, Всеволод Львович хоть и говорил по-английски гораздо хуже, чем мистер Чарин, как минимум это слово знал. – Совершенно верно, малыш! Ein Maschinengewehr! Маггловское оружие. Джек Адамс, ты стрелять из него сможешь? – Э-э, ну... Ich möchte*, – замялся Джек. Он никогда не пробовал, но когда ещё представится такая возможность? Он чувствовал себя достаточно неуверенно, взбираясь в седло стрелка. Прицелился как мог, попытался выстрелить. Понял, что забыл взвести затвор. Кое-как совладал с рукояткой (спасибо зарядке!), и в конце концов произвёл-таки первую в жизни очередь. Совсем уж не попасть со столь малого расстояния было бы неприлично, но всё же помимо манекена досталось и стене, и полу, и, вполне возможно, осколками тренировочного зала досталось бы и самому Джеку, если бы он не был защищён чарами Всеволода Львовича. Джек с перепугу негромко выругался. – Спасибо, Джек, иди сюда. Можете убрать щиты, малыши. Настолько ошеломлённых лиц Джек не видал в своей жизни ещё никогда. Всеволод Львович откровенно веселился, наблюдая, как ученики рассматривают пулевые отверстия в латах манекена и в камне стены. Оглаф пришёл в себя первым и сразу стал проситься попробовать, некоторые присоединились к нему. – В конце занятия, малыши, в конце занятия. Если останется время. Сейчас всё-таки время поговорить о посохах. Всеволод Львович призвал один из тех, что стояли у стены. – Внимание. Как вы понимаете, от камня, который некто собрался кинуть в Оглафа, защититься несложно. Но оружие, подобное этому, предназначено выводить из строя военные корабли! Воевать с таким одной лишь палочкой вы не сможете. Особенно если одновременно вынуждены уклоняться от заклинаний. Возьмите по одному посоху и пока просто взвесьте его в руке. Ученики так и сделали. Джек отметил, что посох чуть тяжелее, чем он ожидал. – Из-за своих габаритов и своей мощи посох неудобен в быту. Вы ведь, наверное, не используете меч, чтобы нарезать морковь в своей тарелке. Мистер Торстенсон уже говорил про тигра и хомяка? Здесь то же самое. Подойдите поближе, пожалуйста. Всеволод Львович стоял около манекена. Когда ученики столпились вокруг него, он сказал: – На всякий случай создайте щиты. Затем - казалось, он ничего не сделал – возникла прозрачная оранжевая сфера с центром в верхней точке посоха и радиуса достаточного, чтобы вся группа оказалась внутри неё. Всеволод Львович держал посох в левой руке. Правой он направил волшебную палочку на спусковой крючок пулемёта и спокойно произнёс: – Десцендо. Пулемёт начал стрелять. Джек ощутил небывалый прилив адреналина. Несколько человек вскрикнули. Никто не пострадал. Ни одна пуля не прошла через щит. Пулемёт прекратил стрельбу, но Всеволод Львович щит не убрал и никто не решился из-под него выйти. – На этом примере вы, малыши, можете наблюдать две важные вещи. Во-первых, при наличии посоха вы можете защищаться, и одновременно атаковать палочкой. И во-вторых, скажу вам, большинство заклинаний для посохов - невербальные. Если волшебник ранен и не может говорить, он всё ещё должен иметь возможность колдовать! А если он неспособен мыслить - то и здоровый рот ему не поможет. При создании посоха этот принцип учитывается каждым мастером. Третья вещь, возможно, неочевидная для вас в данный момент - это тот факт, что создание и поддержка заклинаний при помощи посоха требует гораздо меньше магической силы, чем при использовании палочки. То, что вы видели - обыкновенный "протего". Вернее, "Протего максима". Только в исполнении посоха с Камнем Феникса. Всеволод Львович слегка наклонил посох в сторону пулемётной установки. Пулемёт взлетел, перевернулся и упал на бок. – А это - твоё "Вингардиум Левиоса", малыш Оглаф. Ну и да, при помощи посоха можно одновременно и защищаться, и нападать. Оранжеватая сфера Всеволода Львовича исчезла. – Рассредоточьтесь по залу и потренируйтесь создавать щит, малыши. Когда получится у всех - можете пострелять из пулемёта, если успеете. Остаток урока прошёл спокойно. До стрельбы дело, к сожалению некоторых, не дошло. Зато на обеде Джек внезапно обнаружил себя едва ли не самым знаменитым учеником младших курсов. Он едва успевал глотать полупережеванное рагу в перерывах между расспросами об огнестрельном оружии, о котором сам-то был в курсе в основном по фильмам. Ну, ещё в музей ходил пару раз. До конца года Джек корил себя за ту глупость, которую совершил в тот день: сходил в спальню и принёс несколько выпусков комиксов, чтобы показать младшим дурмстрангцам, как выглядят пистолеты, вертолёты, винтовки, танки и прочие "чудо-артефакты". Да не просто принес, а ещё и раздал почитать. Комиксы пошли по рукам и вернулась в итоге к Джеку хорошо если половина. Джек считал себя щедрым человеком. Но никогда в жизни больше так не делал.