По разные стороны баррикады

Первое время мы идём молча, наслаждаясь красотой парка, хотя на деле просто не можем подобрать тему для разговора. -Можно спросить? – прерывает молчание Женя. -Смотря о чём, - хмыкаю я в ответ. -Твои волосы…такие от природы? Или ты их завиваешь? – Он бросает недолгий взгляд на мою спину. -Они от природы такие. Хотя я предпочитаю выпрямлять их. -Не стоит. -Что? -Тебе очень идут эти волны. Он останавливается, беря локон моих волос, но быстро одёргивает себя и продолжает, словно ни в чём не бывало: -Чем ты увлекаешься? -Много чем. -Например? -Музыкой, - уклончиво отвечаю я, убирая прядь волос за ухо. -Поёшь? Или играешь? -И то и то. -А на чём играешь? -Угадай. -Хм…гитара? -Это настолько очевидно? – Я смеюсь, и он тоже начинает улыбаться. -Нет, просто гитара кажется…очень популярным инструментом. -Теперь твоя очередь. Расскажи о себе. -Что именно ты хочешь знать? Даже не знаю, с чего начать, так много вопросов. -Сколько тебе лет? Он впервые за всё это время смеётся. Его смех негромкий и глубокий. Я зачарованно смотрю на него. Он перестаёт смеяться и отвечает: -Как будто ты не знаешь. -Я думала, ты скажешь, что тебе 17 и что ты вампир. Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга и одновременно начинаем смеяться. -Если честно, я не смотрел «Сумерки». Я перестаю смеяться и удивлённо смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он. -Серьёзно? Он кивает так, будто это очевидно. -Забыла, ты же древний старик, и когда вышли «Сумерки», тебе было уже не интересно смотреть их. Он со всей серьёзностью смотрит на меня, и я уже собираюсь начать оправдываться, что это шутка и я никак не хотела оскорбить его. Но он всё с той же серьёзностью выдает: -А я забыл, что гуляю с ребёнком, который, когда вышли «Сумерки», пускал слюни на Роберта Паттинсона в роли Эдварда и мечтал, что когда вырастет, то обязательно встретит вампира, который обратит его, и они будут вместе вечно. -Вообще-то, мне всегда нравился доктор Каллен. -Который отец семейства? Карлайл? -А говорил, что не смотрел, - с насмешкой замечаю я. Он проигнорировал мои слова и спросил с иронией в голосе: -То есть, любовь к «старикам» у тебя появилась давно? Мы снова вместе смеёмся, и я понимаю, как мне легко с человеком, которого я знаю всего пару недель. Мы продолжаем непринуждённо болтать и смеяться с шуток друг друга. В какой-то момент, я понимаю, что рассказала о себе много чего, а о нём узнала почти ничего, хотя говорил о много. -Ты любишь поэзию? – спрашиваю я, перескакивая с темы на тему. -Только немного. -А какой твой любимый поэт? – продолжаю допрос я. -Мандельштам. -Ого. Немного…необычно. Он улыбается и спрашивает: -Ты ожидала услышать другой ответ? -Обычно говорят, что Есенин или Пушкин, потому что их хотя бы в школе проходят. -Мандельштама мы тоже в школе проходили, в старших классах. Тогда же он мне и полюбился. А ты? -Что? -Любишь поэзию? Думаю, ты этот вопрос не зря задала. Я смеюсь над его догадливостью и уклончиво отвечаю, передразнивая собеседника: -Да, немного. Он улыбается, обнажая белые ровные зубы. Спустя какое-то время Женя предлагает пойти пообедать в кафе неподалёку. Кафе, куда он привёл меня, очень уютное, здесь всего 5 столиков и барная стойка. Мы садимся за дальний, и, пока мой спутник изучает меню, я осматриваю помещение. Здесь нет окон, поэтому единственный свет дают множественные лампы. Все столики небольшие и квадратные из светлого дерева, а кресла зелёного цвета и очень удобные. На каждом столике стоят маленькие белые вазочки. -Что будешь брать? – спрашивает меня Женя. -Кофе и чизкейк. -И всё? Я молча киваю. Он подзывает официантку и озвучивает ей наш заказ. Спустя 10 минут перед нами стоят 2 чашки ароматного кофе и тарелки с десертом. Женя заказал шоколадный чизкейк, а я фисташковый. Мы сидим молча, наслаждаясь едой. И только я решаю его о чём-нибудь спросить, как звонит телефон и Женя, извиняясь, отходит в сторону, отвечая на звонок. Я не слышу, о чём он говорит, но его голос напряжён, а сам он хмурится. Я тоже напрягаюсь, когда он заканчивает разговор и со вздохом садится на своё место. -Что-то случилось? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как он молча допивает свой кофе. -Нет, ничего особенного. Прости, Стась, мне надо бежать, звонили по работе. Я вызову тебе такси. -Что-то серьёзное? -Нет, просто надо срочно приехать. Это важно. Ещё раз извини. -Ничего страшного, я понимаю. Я поднимаюсь с места вместе с ним. Он расплачивается за наш обед, и мы вместе выходим из кафе. -Могу подвезти тебя до дома, - предлагает Женя. Я хотела отказаться, чтобы не задерживать его, но, заметив, как сгустились тучи и нахмурилось небо, решила принять его предложение, тем более, денег на такси у меня сейчас нет. До машины мы дошли быстро, и стоило нам сесть внутрь, как стеной пошёл настоящий ливень. -Ого, вовремя мы, - пробормотала я, представляя, как под таким дождём мне бы пришлось добираться до дома. Женя, чтобы разбавить тишину, включает радио. Во время поездки мы молчим, я наблюдала только за тем, как аккуратно он ведёт машину, и даже не заметила, как машина подъехала к моему дому. -Какой подъезд? – спрашивает Женя. -Второй. Спасибо за сегодняшний день и за то, что подвёз. Он улыбается. Мне кажется, что просто слов мало, и решаю поцеловать его в щечку. Прикрываю глаза и тянусь к нему, но по классике жанра, он поворачивает голову ко мне и в этот момент мои губы прикасаются к его губам. Я замираю на секунду, а потом отскакиваю от него, как от огня, бормоча извинения, говоря, что хотела поцеловать его в щёчку, а не в губы. В отличие от меня он не выглядит смущённым. -Мне понравилось, - с улыбкой произносит он. Я заливаюсь краской ещё сильнее и, сказав быстрое «пока», выбегаю из машины под холодный дождь, который слегка остужает мою горячую кожу.