По разные стороны баррикады

Всю поездку мы провели в тишине. Станислава сидела, уперев взгляд в окно. Хотелось остановить машины, сказать ей что-нибудь, объяснить. Но слова были излишни, я не хотел сделать хуже, чем уже сделал. До дома девушки доехали за 20 минут. Когда машина остановилась возле подъезда номер 2, Стася бросила на меня короткий взгляд и открыла дверь, сказав напоследок тихое «спасибо». Она быстро скрылась в подъезде, а я простоял ещё несколько минут. И зачем я только это сделал? Она такая милая и такая…наивная. Если бы я не остановился тогда, то перешёл бы границу дозволенного. Мы ещё недостаточно знакомы, чтобы тащить её в постель. Я не хочу, чтобы она стала очередной девушкой на одну ночь. Но своими действиями я сделал ей больно. Но как объяснить ей то, что я чувствую? Что и сам не понимаю, просто это симпатия или что-то большее. Думаю, ей надо всё же отдохнуть от меня. Чёрт, чувствую себя подростком, который впервые влюбился и не знает, как вести себя с девушкой. Почему я вообще парюсь из-за того, что поцеловал её? Что же ты со мной делаешь, Станислава… *** Я забежала домой и упала на кровать, не снимая верхней одежды. Грудь сдавил ком обиды и непонятной боли. Он поцеловал меня… Чёрт, я до сих пор помню вкус его губ. За что он так со мной?.. Или ему просто не понравилось? Ну, конечно, я целовалась только с одним человеком, но и то было 1,5 года назад… А он старше и явно опытнее. Закрываю глаза и невольно вспоминаю его руки на моей талии, его мягкие губы, требовательный поцелуй, запах его мятного геля для душа, тепло тела… По щекам потекли не прошеные слёзы. Я наспех вытерла их рукавом, но они продолжали идти. Я уткнула головой в подушку, подавляя крик. Почему он так на меня действует? Рядом с ним я снова почувствовала себя нужной. А сейчас, когда он, по сути, отверг меня, чувствую, будто мне вернули часть когда-то забранной Максом души и снова отняли. В коридоре зазвонил брошенный мной телефон. Нехотя встала и приняла вызов. -Алло? – удивлённо произнесла я. -Привет, доченька! Как ты? – послышался в трубке женский голос. -Всё хорошо, мам. Э…Ничего не случилось? -Нет, всё хорошо, что за вопрос? -Отец дома? Она замялась с ответом. -Мам? -Нет, он не дома. Третий день пьёт, сейчас ушёл к своим дружкам. -Он тебя не бьёт? – Меня насторожила интонация, с которой она говорила об отце. -Нет-нет, что ты. Он меня не трогает. Даже спим в разных комнатах. Я облегчённо вздыхаю. -Не хочешь встретиться? – предлагает она. -Хорошо, давай. Хочешь, могу приехать? -Думаю, Лёша до завтрашнего вечера, если не до ночи, точно не вернётся. -Хорошо, мам. Через полчаса буду. Беспокойство за маму вытеснило мысли о Жене на второй план. Я умыла лицо, взяла сумку и вышла из дома. Сидя в автобусе, я задумалась о словах мамы об отце. Если он пьёт третий день, значит, у него либо проблемы на работе, либо его снова переклинило. Такое часто происходило, когда я жила с ними. Отец выпивал, если снова задерживали зарплату или был конфликт с начальником. Лёша вспыльчивый человек, а если выпьет, то становится ещё хуже. До смерти бабушки он не поднимал на маму руку, только мог наорать, но как только бабушки не стало… Я поёжилась, вспоминая, как однажды он, в порыве гнева, избил маму. Она не выходила из дома больше недели, пока синяки на лице не скрывались тоналкой. С того дня он стал спокойнее, обещал, что это не повторится, лишь бы она не шла в полицию. И она не пошла. Выхожу из автобуса и уютнее кутаюсь в куртку. Подул холодный ветер, закапал мелкий дождь. Давно стемнело, уличные фонари слабо освещали дорогу. Когда я зашла в лифт и нажала на кнопку 9 этажа, на мой телефон пришло уведомление о входящем сообщении. «Всё в порядке? Ещё раз извини за это. Спокойной ночи». Женя. Я снова вспомнила его губы и то, как он ушёл. Оставила сообщение без ответа. Дверь лифта открылась. На лестничной клетке уже стояла мама в стареньком синем халате. Она улыбнулась мне, притянула к себе и крепко обняла. Заглянула в её лицо и заметила, что она изменилась за последние 3 месяца, что мы не виделись – лицо слегка осунулось, появились морщинки в уголках глаз, а серо-зелёные глаза потухли, в них больше не было прежнего задорного огонька, осталась лишь усталость. -Мам, уходи от него. Он негативно на тебя влияет, – сказала я, усевшись поудобнее на стуле в маленькой кухне. Здесь всё осталось прежним – белые обои с зелёными обоями, кухонный гарнитур ещё советского времени, газовая плита, железная раковина и над ней подвесная сушка для посуды. -Дочь, ты ведь знаешь, я не могу, – она поставила чайник и села напротив меня. -Это называется зависимость, мам. Ты ещё молода, в самом расцвете сил, выйдешь замуж за другого. Того, кто заберёт тебя из этой хрущёвки. -Стась, не говори так. В конце концов, ты выросла в этой квартире. -С этой квартирой у меня связаны только негативные воспоминания. Мама вздыхает и произносит: -Давай не будем о твоём отце. Я хотела уйти, но мне всегда кажется, что столько лет мы прожили вместе, уже нет смысла уходить. Как там твоя учёба? Я опустила взгляд на стол, рассматривая старое коричневое пятно на белой скатерти. -Всё хорошо. Я не люблю врать маме, но и говорить о том, что взяла академ, потому что не могу совмещать работу, с которой меня попёрли, и учёбу, не готова. -А на личном как? Появился мальчик? В голове снова возникает сцена нашего поцелуя во всех подробностях. Я отрицательно качаю головой, пытаясь откинуть мысли о Жене. Мама наливает чай и протягивает мне кружку. Она помнит, что я люблю с бергамотом и без сахара. Мне так тепло рядом с ней, но стены этой квартиры давят на меня. Засиживаюсь допоздна. Мы разговариваем на самые разные темы, но обе вздрагиваем, когда слышим звук поворачивающегося ключа в замке.