Всего лишь тень

– Хватит тебе валять дурака, Арсений. Попов выдержал взгляд комиссара Маяра без малейших признаков раскаяния. Следует заметить, что они были знакомы уже больше пятнадцати лет, и Маяр давно уже опустил руки. Попытки контролировать Попова – чистая утопия. С тем же успехом можно попробовать остановить стадо буйволов, за которым гонится стая гиен. Поэтому дивизионный комиссар довольствовался тем, что по возможности ограничивал ущерб. Заметал пыль под ковер. – Если я стану паинькой, ты помрешь со скуки, – провокационно заявил Арсений. – Скорее, я почувствую себя в отпуске! Потому что нет ничего забавного в том, чтобы в девять утра получить список твоих ночных похождений. – Да ладно тебе, расслабься, старина! – засмеялся Попов, прикуривая сигарету. – Не кури в моем кабинете, черт! – рявкнул Маяр. Попов открыл окно, сделал пару затяжек и выкинул окурок. – Если вспомнить, почем сейчас сигареты… – Ну так бросай курить. – И сдохнуть девяностолетним старцем? Нет уж, спасибо! – Тебе действительно пора в психушку, Арс. – Скажешь тоже, меня ни одна клиника не берет! Я уже просился, но, похоже, они меня боятся до чертиков. – Чего ты привязался к этой бригаде? – со вздохом спросил Маяр. – Нечего было меня доставать. Еду себе спокойно… – Ты ехал сто тридцать по Большому Парижу. Достаточная причина, на мой взгляд. Мигалка не для собак придумана. – Ну и что? Я даже ни одного старикана не задавил! В такое время они все уже давно сопят по койкам. Я бы очень хотел посодействовать спасению нашей пенсионной системы, но дедули не должны быть такими домоседами. – Должен напомнить, что тебе платят за то, чтобы ты нагонял страху на плохих парней, а не на копов. Копы – это твоя семья, понимаешь.Та команда, за которую ты играешь. Или, по крайней мере, за которую ты должен играть… – Мне платят, ты уверен? – удивился Арсений. – Учитывая состояние моих финансов, мне казалось, что я доброволец Армии спасения. – Парни из твоей ночной истории подали жалобу, и это тоже повиснет у меня на шее. – У тебя крепкий хребет, уж я-то знаю. И потом, я здорово повеселился, честное слово! С ними была одна малышка. Валентиной зовут. Ты должен перетащить ее к нам, в Судебную. Потому что она умеет управляться с тачкой. – Правда? – А главное, такая аппетитненькая! – признался Арсений. Маяр закатил глаза и закрыл окно своего кабинета. – А на самом деле можешь мне сказать, что ты делал на улицах этой ночью? – Любовался звездами. Ну до чего красивые, эти звезды. Маяр скрестил руки и ждал. – Я очень увлекся астрономией, – заверил Попов. – Говори, что ты делал, или за твои ночные выкрутасы я отдам тебя на съедение, откроем внутреннее расследование. – Ты никогда так со мной не поступишь, брат. – Я тебе не брат, а непосредственное начальство. Арсений вылез из кресла, в котором расположился. – Нет, ты не только мое непосредственное начальство. Главное, ты мой друг. Пойманный врасплох Маяр сжал челюсти. Арсений положил руку на его плечо: – Спасибо, я в долгу не останусь. Прежде чем выйти, он обернулся с настораживающей улыбкой на губах. – Можешь мне поверить. Я принесу тебе отборную дичь. Одну из тех, за которые ты получишь красивую медальку и сможешь в старости на нее любоваться. Майор закрыл за собой дверь, дивизионный снова тяжело вздохнул. Ему было совершенно ясно, что в один прекрасный день ему придется дорого заплатить за неизменную поддержку, которую он оказывает Попову. Его другу, верно. И его лучшей ищейке тоже. Камикадзе невыполнимых миссий. Человеку, которых прячет свое хроническое отчаяние под карнавальной маской. То буйной, то гротескной. То ужасающей. Часто ужасающей. Человеку, который уж точно обладает чем-то необычайным, чему Маяр всегда завидовал. Свирепой волей к свободе.

***

– Ты звонил на работу? – спрашивает Игорь. – Да. Сказал, что сегодня утром не приду. – Я тоже позвоню боссу. Лучше мне остаться с тобой. Он отпивает глоток кофе, берется за мобильник. Антон слушает, как он рассказывает выдуманную историю своему патрону. С каждым днем он находит его все привлекательней. Как если бы каждая проведенная с ним ночь добавляла ему очарования. Антону нравится думать, что это он делает его красивее, что Игорь расцветает от соприкосновения с ним. Что он тоже для него вроде наркотика. Только с положительным эффектом, разумеется. – Как ты себя чувствуешь? – беспокоится Игорь. – Нормально, – заверяет Антон. Он берет его за руку, Антон избегает его магнетического, но невероятно нежного взгляда. – Ты правда думаешь, что у меня галлюцинации? – Скажем, ты очень испугался в тот день, и это вызывает странные проявления…думаю, тебе нужно обратиться за помощью. – Хочешь отправить меня к психиатру, да? – говорит Антон, поднимая голову. – Тебе было бы полезно поговорить об этом со специалистом. – Я не сумасшедший! – Перестань, Антон. Не начинай по новой, пожалуйста. Я никогда не думал, что ты сумасшедший. Ничего подобного. Но ты перенес травму и… – Не было у меня никакой травмы! – взвивается Антон. – Я испугался, вот и все. Для травмы мне требуется нечто большее! Игорь выпускает его руку, выходит из-за стола. – Я пошел, – говорит он просто. Антон колеблется, в конце концов перехватывает его у двери. – Не уходи! – приказывает он. – Мне не нравится, когда ты говоришь со мной в таком тоне. Лучше я вернусь к себе. Антон обвивает руками его шею: – Не уходи, пожалуйста. Останься со мной. Он не отвечает, по всей видимости не желая идти у него на поводу. – Я весь на нервах, – добавляет парень. – Прости меня. Я отпросился на это утро, и ты тоже, будет глупо, если мы разойдемся каждый в свой угол, верно? Он снимает с него пальто, Игорь не сопротивляется. Взяв его за руку, он приводит его обратно на кухню. Мужчина послушно садится, но молчит. Наверно, чувствует себя задетым. Превратившись в милого мальчишку, Антон делает ему новый кофе. – Прости меня, – повторяет он, – думаю, мне неприятно говорить об этом, потому что… Потому что мне стыдно так реагировать, всего бояться. Видеть повсюду этого типа. – От стыда никакого толка не будет. А вот поговорить, напротив… – И речи быть не может, – прерывает его Антон, не повышая голоса. – Я возьму себя в руки, все пройдет. Он целует его, Игорь тает, как снег под солнцем. – Голова больше не болит? – интересуется он. – Нет. Только синяк на плече. Ничего серьезного. Он убирает со стола, мужчина не сводит с него глаз. – А ты принял таблетки? – внезапно спрашивает он. – Нет, забыл… Антон открывает ящик над раковиной, достает флакон с желатиновыми капсулами, глотает две, запивая большим стаканом воды. – А что это за лекарство, которое ты пьешь каждое утро? Он впервые задает ему вопрос. В легком затруднении Антон пожимает плечами: – Небольшие проблемы с сердцем, ничего серьезного. Это для профилактики. – Ничего серьезного, уверен? Он склоняется к его лицу, шепчет: – У меня ведь каменное сердце, не забывай. Игорь улыбается: – Я геолог, дорогой. Не забывай. Исследование скал – моя профессия. От самых хрупких до самых твердых – ни одна передо мной не устоит.

***

Держа в руке стаканчик остывшего кофе, Арсений открыл дверь в кабинет своей бригады. – Здравствуйте, шеф! – бросил Матвиенко. – А тебе разве не положено дрыхнуть сегодня утром? – Положено, но мне так вас не хватало. Я не смог устоять перед желанием оказаться к вам поближе. Попов спрятал улыбку, приканчивая свое мерзкое пойло. – Где остальные? – В соседнем баре, наверное, – ответил Сережа. – У тебя пять минут, чтобы привести их сюда. – Я не муди... – Ты не кто?! – Не пастушья собака. – Однако иногда, когда ты на меня смотришь, впечатление у меня именно такое, – не остался в долгу Арсений. – Это потому, что в моем взгляде светится все восхищение, которое я к вам испытываю, шеф. – Кончай свои клоунские штучки и приведи сюда эту банду олухов, которую мне втюхали вместо команды. Ровно в тот момент, когда Арсений заканчивал свою тираду, в помещение вошли трое мужчин. – Привет, патрон. Банда олухов по вашему приказанию явилась! Они пожали друг другу руки, капитан Волков первым. – Ну, – начал Волков, – похоже, ты поимел сегодня ночью группу из девяносто первой бригады? – Я всего лишь провел бесплатный урок пилотажа, – ответил Арсений. – Зато они теперь могут не ходить на стажировку по скоростному вождению! И хватит об этом. – Во всяком случае, в конторе с утра только об этом и говорят! – донес до него текущую информацию Волков. – Правда? Я наконец понял, почему в домах больше нет консьержей: они все перебрались сюда… Может, все-таки возьмемся за работу?

***

Евгений Владимирович не дал себе труда постучать, прежде чем зайти в кабинет. Стас Шеменёв поднял нос от своих папок и улыбнулся Начальнику. – Мне надо с вами поговорить, Стас. Старик тщательно прикрыл за собой дверь, прежде чем усесться напротив своего сотрудника. – Я хотел бы знать, что вы думаете о Антоне, – сразу перешел он к делу. Стас был удивлен и не сумел этого скрыть. – В каком смысле? – спросил он, чтобы выиграть время. – Во всех смыслах. Стас машинально расслабил узел галстука. Евгений Владимирович внимательно оглядел его своими маленькими насмешливыми глазками. На лице, разрушенном течением лет, молодые, почти детские глаза. Взгляд, никогда не менявшийся в зависимости от настроения. Невычислимый. Стас наконец решился: – Он умный парень и очень талантливый. – А еще? – Он труженик, никогда не жалеет своего времени. – Выкладывайте, Стас! – велел Евгений с легким смешком. Стас поудобнее устроился в кресле. – Лучше скажите мне, что вы желаете услышать! – Какое чувство, настоящее чувство вызывает у вас Антон. Что вы действительно о нем думаете, без околичностей. – Я восхищаюсь им, – признался Стас. – Он одарен, у него богатое воображение. У него всегда наготове решение, меткое замечание. Он блистательный. Он никогда не сдается. Мне редко встречались люди с такой силой воли. – Продолжайте, – подбодрил Евгений Владимирович. Стас заколебался, по-прежнему не зная, к чему клонит Старик. – Я восхищаюсь им, да, – повторил он. – Но… не хотел бы я быть на его месте, потому что он наверняка испытывает мучительные ощущения. – Вы полагаете? – Я уверен. Честолюбие пожирает его, отдаляет от всех остальных. Он никому не доверяет… Думаю, он боится провала. – Как и все мы, верно? – Конечно. Но у Антона это болезненное. Единственное, что идет в счет. Очень боюсь, что рано или поздно он сломается из-за того, что всегда хочет держать руку на пульсе. Всегда быть безукоризненной… лучшей во всем. Он замолчал, Старик продолжал его разглядывать. – Спасибо, Стас. – Да не за что. А к чему такие вопросы? – Чтобы проверить, правильный ли я сделал выбор. Горло Стаса сжалось. Галстук он уже расслабил, больше ему ничего не оставалось. – Правильный выбор? – Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, – продолжил Евгений Владимирович. – О том или той, кто сменит меня во главе агентства. – Вы уже кого-нибудь выбрали?.. Это Антон, не так ли? – Нет. Это вы, Стас. Стас выдержал удар. – Почему вы молчите? – спросил Старик. – Я… Я удивлен, простите меня. Откровенно говоря, я думал, вы выберете Антона. – Я долго колебался между вами двумя, признаю. Но в конечном счете сомнения отпали. И допрос, который вы только что прошли, только укрепляет меня в моем выборе, сделанном очень давно. Что я ценю в вас, Стас, и что сделает вас великолепным руководителем, так это вашу человечность. Вы умеете различать достоинства других, умеете их признавать. А значит, сумеете и использовать их. Антон слишком зациклена на себе, чтобы видеть тех, кто его окружает. Вы абсолютно правы: все остальные для него лишь потенциальные враги или в лучшем случае рабы, инструменты. Остается идти по их головам, чтобы взобраться повыше. Все выше и выше… Я никогда не передам дело своей жизни в его руки. – Он этого не перенесет, – вдруг с уверенностью сказал Стас. – Знаю. Он уйдет из агентства, наймется к конкуренту. Для нас это потеря, из-за всех качеств, которыми он обладает и которые вы только что упомянули. Но я принял решение. И оно окончательное. – Когда вы собираетесь объявить о нем? – Я говорил с Антоном. И заставил его поверить, что выбрана будет он. Стас побледнел до синевы. – Вы считаете меня чудовищем, не так ли? Стас даже не думал отрицать. – На вашем месте Антон ответил бы мне понимающей улыбкой! – Вы себе представляете, каким для него это будет ударом? – Да. Но мне нужно, чтобы он продолжал работать до официального объявления, а не тратил все свое время на поиски подходящего места где-то еще. Для меня на первом месте интересы дела. И я рассчитываю на вас, чтобы он до самого конца продолжал верить, что счастливый избранник именно он. Стас колебался. Но под взглядом Старика сдался. – Хорошо, я буду молчать. – Я жду от вас большего, чем молчание, Стас. Вы не должны ничего показать. Могу я на вас рассчитывать? – Можете. – Отлично. Старик встал, подошел к двери. Но прежде, чем выйти, обернулся. – На самом-то деле… вы ведь мне не сказали, довольны ли вы тем, что станете моим преемником. Так как? – Дайте мне время осознать, месье. Евгений Владимирович откланялся с улыбкой на губах. Стас подошел к окну кабинета и долгое время стоял там. Обуревающие его сомнения мешали ему радоваться. Возможно, Старик выбрал его. Возможно, нет. Он начинал лучше узнавать этого старого лиса. Способного на все. Способного врать не краснея. Способного столкнуть лбами двух преемников, чтобы оценить их и вынести суждение на финишной прямой. В любом случае следует подстраховаться, чтобы порвать финишную ленточку первым. Что-то вроде финального испытания, где все дозволено. Все.