Всего лишь тень

Он клялся себе подождать, не желая первым уступать в этом поединке. Но риск потерять его был еще тяжелее, чем капитуляция. Антон нажимает на кнопку звонка и ждет. – Да? – Это я. От нескончаемого молчания, последовавшего за этой фразой, ему становится совсем нехорошо. И все же звук открываемой двери дает понять, что он может войти. Первая победа. Антон заходит в подъезд, начинает подниматься на четвертый этаж. Тихонько стучит два раза, снова ждет. Игорь не торопится ему открывать.На нем только джинсы, голый торс, босые ноги. Скрестив руки, он прислоняется к косяку. Начало непростое. – Добрый вечер. Голос у него ледяной, взгляд недвусмысленный. Антон жалеет, что пришел, подумывает сбежать. Гордость берет верх, приказывая не уклоняться от столкновения. Он выигрывал битвы и потруднее. Но извинения он умеет только принимать. И то… – Добрый вечер, я могу войти? Я бы хотел с тобой поговорить. – Если для того, чтобы велеть мне убираться к черту, то можешь не трудиться. Я получил сообщение. Нестерпимый цинизм ясно читается в его карих глазах. Он бы предпочел увидеть в них гнев. Он хочет поиграть с Антоном, это очевидно. И не расположен облегчать ему задачу. – Я хотел бы сказать нечто более приятное, но больше и минуты не буду стоять у тебя на пороге, – предупреждает Антон. Он наконец отстраняется, жестом приглашает его войти. Вторая победа. Антон проходит в просторную квартиру, всегда тщательно убранную, снимает пальто. – Можешь не располагаться, – иронизирует Игорь. – Потому что ты не будешь здесь спать! Не отводя от него глаз, Антон снимает пиджак, вешает на спинку кресла. – Я по натуре оптимист, – отвечает парень, подражая его саркастической усмешке. Продолжая смотреть ему в глаза, Антон с расчетливой медлительностью расстегивает пуговицы рубашки. Прислонясь к стене, Игорь любуется зрелищем. Он слегка припускает брюки и, прежде чем подойти и прижаться к нему, позволяет рубашке упасть на пол. – Я думал, ты хотел поговорить, – напоминает Игорь. – Я передумал. Мы ведь можем поговорить и после. Если у тебя еще силы останутся… Он пытается поцеловать его, но Игорь отворачивает голову. Антон не позволяет себе сдаться, мягко его обнимает. Мужчина притворяется, что холоден как лед, но Антон достаточно близко к нему, чтобы понять, что его маленький фокус с раздеванием дал предполагаемый эффект. Он скоро сдастся. Антон никогда не проигрывает, что бы ни случилось. Он целует его в шею, начинает расстегивать ремень джинсов. Внезапно Игорь хватает егл за плечи, притискивает к стене так резко, что у него вырывается вскрик. – Проси прощения, – приказывает он. – Я просто выпил! Не будем делать из этого целую историю, ладно? – Проси прощения, – повторяет он. – Или уходи из моего дома. Он думал, что все пройдет легче. Что ему удастся избежать этого. Но нельзя допустить, чтобы его сейчас выставили вон. Худшее из оскорблений. Он должен поддаться, должен снова принадлежать Антону. Он не позволит себя бросить. Не позволит себе проиграть. Потому что он ей нужен, парень не перенесет его отсутствия. Именно в этот момент он это осознает. Вовремя. – Мне очень жаль, – шепчет он. – Я не думал, что говорил… – И все? Его сердце сжимается, слой вечного льда, который скрывает радужки его глаз, трескается, чтобы открыть их природный цвет. – Я ни в коем случае не должен был так с тобой разговаривать. Он по-прежнему не слагает оружие. Но Антон чувствует, что приближается к цели. Осталось подняться только на одну последнюю ступеньку. Или спуститься, учитывая обстоятельства. – Мне очень тебя не хватает… Прости меня, пожалуйста. Он смотрит на него с удовлетворением, которое ему кажется совершенно нестерпимым. "Я победил", -убеждает себя Антон. Победа с горьким привкусом. Вот уж не думал, что придет день, когда он ему в этом признается. Однако такова простая истина. Откуда же тогда чувство, будто он опустился на самое дно? Игорь наконец капитулирует, он весь его. Или наоборот, Антон больше не знает. Пустота, которую он оставил за собой, медленно заполняется. Восхитительно. У него ощущение, что он возвращается к жизни, снова дышит. Не говоря ни слова, он овладевает покорной и страстной жертвой. Это прекрасно и в то же время болезненно. Как и сами извинения в конечном счете.

***

Попов медленно поднимается по лестнице, волоча за собой невидимую гирю. Добравшись до третьего этажа, сталкивается с соседкой, всегда очень опрятной пожилой дамой. – Добрый вечер, Арсений! Попов терпеть ее не может. Она любезна, ненавязчива. И однако, он ее не выносит. Без малейшей причины. Единственно из-за ее пожилого возраста. Возраста, которого никогда не достигнет Соня. И все же он отвечает ей простой улыбкой, идет к себе и обнаруживает сидящую в гостиной и листающую глянцевый журнал Марину. Он выкладывает провизию, которую купил в ближайшем магазине, подходит к ней пожать руку. – Как прошел день? – Бывало и хуже. С утра она была не очень в форме, но все наладилось. – Вы сможете завтра вечером остаться попозже? – Конечно, – соглашается сиделка. – Без проблем. Арсений провожает ее и какое-то время стоит перед закрытой дверью, словно подумывая сбежать или готовясь к тяжелой битве. В сущности, той же, что и обычно. Наконец он снимает куртку, кладет служебное оружие на стол в гостиной. Заходит на цыпочках в комнату, но, стоит ему приблизиться, Соня открывает глаза. Улыбается ему, протягивает руку. Он медленно целует ее в лоб. – Привет, красавица моя… как себя чувствуешь? – Нормально. А ты? – Полный порядок. Он устраивается в кресле, не выпуская ее руки, холодной как смерть. Уже. – Есть хочешь?.. Что тебе приготовить? Она на мгновение задумывается, потом выбирает спагетти с маслом. – Сейчас займусь, – говорит Арсений. – Только сначала ополоснусь в душе. – Я никуда не спешу… Знаешь, у меня полно времени! Она смеется, он снова ее целует. Держится, пока не оказывается в ванной, и начинает скулить. Стоя неподвижно под струями слишком горячей воды, на протяжении долгих минут он дает себе волю. Он плачет, как испуганный ребенок, не зная, по чему или по кому. По себе, конечно. По человеку, который скоро станет вдовцом. В тридцать восемь лет. Он не знает, как ему это удается. Жить с тем, во что она превратилась. Он не знает, как ему это удастся. Жить без нее. Наконец он вылезает из душа, надевает майку и старые джинсы. Пока готовит ужин, рассеянно слушает новости по радио. Он все еще плачет без остановки, сам того не замечая. Простая привычка. Ставит тарелки на поднос и, прежде чем вернуться в спальню, утирает слезы. – Мадам, кушать подано! Помогает Соне сесть; усилие вызывает у нее гримасу и жестокий приступ кашля. Но как только кашель проходит, к ней возвращается улыбка. – Мне тебя не хватало сегодня, – говорит она. – Только сегодня? Она снова смеется и подмигивает ему: – Приятного аппетита, любовь моя. Они принимаются за еду, глядя друг другу в глаза. Арсений рассказывает, как прошел день, придумывая более-менее смешные истории. Хотя ее не проведешь, она сознаёт, насколько неблагодарная у него работа. Но сегодня вечером она охотно улыбается. Марина наверняка не пожалела морфина. Он уносит поднос, готовит ей чай. – Дашь мне местечко? – клянчит он. Он вытягивается рядом, обнимает ее. Кровать и правда слишком узкая. Никому еще не пришло в голову изготовить хотя бы полуторную медицинскую кровать. Как если бы болезнь запрещала любовь. – Завтра вечером я вернусь очень поздно, – предупреждает он. – Засада? – Нет. На лице Софьи появляется бесконечно грустная улыбка. Она еще теснее прижимается к нему, вдыхает его легкий запах. Желание взрывается у нее в голове. Только в голове. Остальное мертво. – Как ее зовут? – Валентина. – Мило… Сколько лет? – Не знаю. Но точно меньше тридцати. Какое-то время они молчат. Соня гладит его лицо, задерживая руку на губах. – Не заставляй ее слишком страдать, – наконец говорит она. – Ведь она здесь ни при чем.

***

Они так в результате и не поговорили. Да и смысла не было. Разве что раздуть едва покрывшиеся пеплом угли и испортить свое взрывное воссоединение. Антон лежал на боку, повернувшись лицом к тому, кого едва не потерял. Но кого сумел покорить вновь. Смотрел и смотрел, не отводя глаз. Ему хорошо. Ну, почти. Остается Тень. Со всех сторон. Совсем близко. Тьма распахнула мощные челюсти и выплюнула своего пророка. Он пришел за ним, чтобы силой отвести в ад, он в этом уверен. Потому что его место в чистилище, Антон в этом уверен. Хочет ли он убить его? Или только внушить ужас? Каковы бы ни были его намерения, он не поддастся. Будет бороться, как делал это всегда. Он пристраивает голову на плечо Игоря, тот не просыпается. Ему хорошо. Ну, почти. Только хочется, чтобы быстрее наступил день и прогнал Тень, которая неотрывно смотрит на него, стоя у изножья кровати. Ты поймешь, что означает это слово, мой ангел. Чистое страдание. Кристальное, как твои глаза. Без надежды и избавления. Безысходное. А главное, бесконечное. Ты считаешь себя сильным, думаешь, ничто перед тобой не устоит и ничто не остановит. Ты считаешь себя непобедимым. Но это я такой. Не ты. Утвердившись на своем пьедестале, ты думаешь, что правишь миром. Падение будет внезапным, когда ты окажешься у моих ног. Ты командуешь, я научу тебя подчиняться. Ты презираешь, я научу тебя уважению. Ты бросаешь вызов, я научу тебя страху. Ты манипулируешь людьми, я сделаю из тебя добычу. Мою добычу. Ты доминируешь, я сделаю из тебя раба. Моего раба. Ты судишь, я тебя уже приговорил. Не забывай, я тебя выбрал. Среди стольких других. Никогда не забывай почему. Ты хочешь жить? Умри в молчании, мой ангел.