Всего лишь тень

– Это что за мусор? Он не повышал голос. Но взгляд у него хуже любого оскорбления. Перед ним Денис Окошенко, новый креативный директор, принимает удар, не дрогнув. – А в чем проблема? – спрашивает он после паузы. Антон чуть ли не в лицо ему швыряет документ, который накануне он оставил у него на столе. – Проблема? – повторяет Антон со свирепой улыбкой. – Полагаю, это вы сами. Окошенко тупо уставился на подготовленный его командой проект рекламной кампании, потом поднял глаза на Антона. Еще и двух месяцев не прошло, как его взяли на работу, а это уже не первая его стычка с пресловутым фурией. Но то, как он позволяет себе с ним разговаривать, недопустимо. Он делает глубокий вдох, как учил преподаватель йоги. – Возможно, имеет смысл обсудить это вместе? – предлагает он. – Вы могли бы… – Тут и говорить не о чем, – обрывает его Антон. – Кроме как о том, что у вас нет и тени таланта. Я хочу получить новое предложение не позднее сегодняшнего дня. Вам платят не за то, чтобы вы целыми днями пили кофе. Шевелитесь. Подчиняясь Антону, он встает, отчасти чтобы показать, что он на голову его выше. Что ни на секунду Антона не смущает. – Скажите, по крайней мере, что вам не понравилось в моем проекте! – Все. Это никуда не годится. Слоган устарелый, картинки дебильные! Клиенты рассмеются нам в лицо, а потом отправятся к конкуренту. У вас времени до шестнадцати часов. Потом я предложу президенту вас уволить. Антон отворачивается, оставляя своего подчиненного в полной прострации. Закрывается в своем логове, отпивает глоток кофе, приготовленного Натали. Слишком горький, просто пить невозможно; преследующая его тошнота только усиливается. – Не умеет даже кофе нормальный приготовить! Я определенно работаю с кучей бездарей! У Антона такое ощущение, что он превратился в вулкан. Маленькая порка, которую он устроил новичку, только слегка успокоила его. Можно ли наконец потушить огонь, прежде чем он выжжет его изнутри? Парень смотрит на мобильник, который не показывает ни одного нового звонка, кроме посланий от Димы, на которые он не ответил. Стоя у окна, Антон пытается пересилить серое небо и свои сомнения. Он не должен был так вести себя с Игорем. Но ему и в голову не пришло, что от него можно ждать подобной реакции. Он выглядел таким влюбленным… Таким зависимым. "Мне же казалось, что он весь мой." В конце концов он посылает сообщение Диме, предлагая вместе пообедать. Краткое, чтобы не показать, как тот нужен емк. Скорее, как бы оказывая тому милость. Нажимает на отправку в тот момент, когда в его кабинет входит Стас Шеменёв. Без стука. Внутреннее напряжение подскакивает еще на градус. – Антон, что произошло с Окошенко? – С чего такой вопрос? Он что, пошел плакать тебе в жилетку? Лицо Стаса застывает. – Ты здесь не для того, чтобы терроризировать сотрудников, как мне кажется. – Я терроризировал этого бедолагу? Да как бы я посмел?! – Перестань! – велит Стас. – Кажется, ты ему угрожал? Антон допивает свой кофе с ощущением, что в горло попала кислотная смесь. – Я всего лишь попросил его грамотно выполнять свою работу. Это создало тебе проблему? – Не говори со мной таким тоном… – Иначе ты скажешь, что я и тебя терроризирую? – Нет, но ты меня достал. Стас никогда не бывает груб, значит он действительно на нервах. – Я видел проект, не так уж он плох. Одно дело, если бы ты попросил пересмотреть кое-какие позиции. Кстати, это было бы правильно. Конечно, проект далеко не идеален. Но угрожать увольнением – дело другое. В любом случае это не тебе решать. – Мне будет достаточно обратиться с такой просьбой к Евгению Владимировичу, – замечает Антон. – Смысл тот же. – О да, это правда! Я и забыл, как он во всем тебя слушает! – Больше, чем ты думаешь. Стас улыбается, устраивается без приглашения на одном из стульев. – Ты не должен вымещать свое раздражение на других, – добавляет он. – Мы не можем каждый месяц менять креативного директора. Должен напомнить, ты не так давно избавился от предыдущего. – Вот уж невелика потеря. – Все имеют право на ошибку. Дай ему время проявить себя в деле. – Мужская солидарность – это так трогательно! – усмехается Антон. – Ничего общего. Парень ждал от тебя совета, а не публичной казни. – Совета? В таком случае мне проще сделать все самому. Но должен предупредить, что работы у меня выше головы. – У меня тоже. Здесь работы полно у всех… Ты должен быть более снисходителен. – Как ты был по отношению ко мне, когда я только поступил? – иронизирует Антон. – Я уже не помню, – отговаривается Стас. – Столько времени прошло… Может, у тебя сейчас личные проблемы? Мне кажется, ты на редкость невыносим. Еще больше обычного. У ошарашенного Антона отвисает челюсть. Как он смеет? – Если хочешь об этом поговорить, – продолжает Стас, – я в твоем распоряжении. – Ты себя принимаешь за моего психиатра? – Твой психиатр? Бедняга… Мне его искренне жаль! – бросает он. Антон готов взорваться, а вот Стас, кажется, забавляется. – Уйди отсюда. Он подходит к нему, к окну. На взгляд Антона, он чересчур близко, но ему некуда деваться, кроме как перепрыгнуть через письменный стол. – Смени свое поведение, – тихо говорит он. – Это дружеский совет… Сейчас ты всех настраиваешь против себя. Могу предположить, что у тебя есть причины для плохого настроения, но наша личная жизнь не должна влиять на работу. Антон отворачивается, глядя в окно и сдерживая слезы. Слезы ярости. Стас кладет ему руку на плечо, он цепенеет с головы до пят. – Возьми несколько дней отпуска, если у тебя что-то не ладится. – У меня все просто отлично. Ступай, мне нужно работать. Он наконец уходит, Антон закрывает глаза. Еще один протянул ему руку, а он плюнула ему в лицо. Простая привычка. Или даже девиз. Никогда не протягивать руку, чтобы тебе ее не переломали. Никогда не принимать протянутой руки, чтобы не быть никому обязанным. Чувствуя, что не в силах снова погрузиться в досье, он продолжает смотреть в окно, словно загипнотизированный тяжелым небом и разлитой печалью. И тут он замечает какое-то поблескивание за стеклами квартиры в башне напротив. Бинокль, вне всяких сомнений.

***

Дима прохаживается, кутаясь в пальто. Антон опаздывает. "Он не может меня продинамить. Сообщение от него было таким холодным…" После двадцати лет дружбы не поссорятся же они из-за такого пустяка! Входная дверь распахивается, появляется Антон. Не такой сияющий, как обычно, но по-прежнему элегантный. Длинное пальто и берет из серого сукна, черные брюки и ботинки. Какое-то мгновение они друг друга разглядывают, Дима берет инициативу на себя. – Привет. Я рад, что мы вместе пообедаем. Антон отвечает не сразу, от него веет холодом, как никогда. После нескольких секунд невыносимого молчания он наконец улыбается. – Я тоже, – говорит он. Дима с облегчением пожимает его руку. – Ты получил мои сообщения? – Да, спасибо. Но у меня не было времени ответить. Столько всего накопилось. Друг проглатывает обиду. – Я так и подумал. Надеюсь, ничего серьезного… К итальянцу? – К итальянцу, – подтверждает Антон. – Поедем на автобусе? Они пускаются в дорогу, и Дима замечает, что Антон все время оглядывается. Ничего не прошло. – Ты виделся с Игорем? – Да, вчера вечером. Я его выгнал, – уточняет Антон резким тоном. – Вот черт… может, тебе следовало… – Не указывай, что мне делать, пожалуйста. Воспользовавшись коротким затишьем в потоке дорожного движения, они переходят на другую сторону бульвара. И вдруг Антон застывает прямо посередине проезжей части. Мужчина в черной толстовке с капюшоном. Засунув руки в карманы и опустив голову, он идет прямо на него. Антон перестает дышать, приступ паники душит его. Мужчина задевает его, не подняв головы, их плечи соприкасаются. Антона будто бьет мощный электрический разряд. – Антон! – отчаянно кричит Дима. Визг тормозов проникает в мозг остолбеневшей молодого мужчины. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от него. Гудок заставляет Антона вздрогнуть, ругань водителя едва до него долетает. Дима подбегает к нему, посылает примирительный жест разъяренному шоферу, потом доводит друга до тротуара. – Что на тебя нашло? Может, угробиться хочешь? Антон оборачивается, человек в черном исчез. Но страх остался. Отныне он его больше не покинет.

***

– Тех, кто носит черные толстовки с капюшонами, ты встретишь в Париже десятками, – настойчиво повторяет Дима. – Ты должен взять себя в руки, Антон. Мне кажется, тебе не помешали бы несколько дней отпуска. – Я действительно в опасности. Кто-то подглядывает за мной, следит… Я не выдумываю! – Но послушай, кому это нужно? И зачем? – Не знаю… Это… Это может быть Крис. Дима на несколько секунд замолкает. – Ты говорил,что это мужская фигура,значит это точно не она. И ещё зачем ей это – Чтобы отомстить! Она может кого-то нанять. – Звучит неправдоподобно. Она знает, чем рискует, если снова приблизится к тебе. И мне кажется, она не горит желанием возвращаться в тюрьму. – Она сумасшедшая! – орет Антон. Несколько лиц оборачиваются в их сторону, он понижает голос. – Она сумасшедшая, – повторяет он. – Нет, Антон. Он не сумасшедшая. – Ты её защищаешь? – Вовсе нет. Но быть сумасшедшим – это совсем другое. Она вспыльчивый, буйная, но не чокнутая. – Тогда кто? – спрашивает Антон со слезами в голосе. – Кто? – Не знаю, – тихо говорит Дима. – Но… Послушай, я не хочу, чтобы ты убежал, как вчера, я хочу тебе помочь. Ты же знаешь это, правда? Антон разглядывает висящую на стене отвратительную мазню. До сегодняшнего дня он ее не замечал. Как можно иметь такой плохой вкус? – Я знаю, ты всячески гонишь эту мысль, но я искренне думаю, что тебе все мерещится. – Не будем больше об этом говорить, – резко обрывает его Антон. – Наоборот, давай поговорим! Мы должны об этом говорить! – Нет. По-моему, бесполезно. Давай на этом остановимся. Между ними повисает долгое молчание, официант подходит убрать со стола. Антон удаляется в туалет, возвращается через десять долгих минут. – Мне очень жаль, – говорит он. – Я надоедаю тебе своими историями. – Нет, – заверяет его Дима. – Я беспокоюсь, вот и все. – Может, ты и прав, я уже ни в чем не уверен. Поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи о себе. Друг улыбается и откидывается на стуле. – Обо мне? – Ну да. Разве тебе нечего рассказать? Дима пожимает плечами, напускает на себя таинственный вид. – Ты кого-то встретил? – Почему ты спрашиваешь? – удивляется Дима. – Не знаю… Что-то такое у тебя в глазах! Он смеется, Антон пристально на него смотрит,готовый вытрясти признание. – Так ты кого-то встретил или нет? – Ты помнишь Кристиана? Антон хмурит брови, роется в памяти. – Ты однажды видел его у меня, на вечеринке перед сочельником. Он медбрат. Высокий шатен, лет сорока. Длинные волосы. Наконец Антону удается совместить лицо и имя. Он смутно вспоминает довольно молчаливого типа, вообще-то ничем не примечательного. Если только не путает его с кем-то другим. – Мы уже довольно давно знакомы, а тут несколько раз встречались с глазу на глаз. Он пригласил меня выпить кофе, потом в ресторан… Думаю, я ему нравлюсь. – Женат? – предполагает Антон. – Собирается разводиться, – немедленно уточняет Дима. – Так все женатые мужики говорят! А как своего добьются, сразу и думать забывают о разводе. Дима пожимает плечами, его сердце болезненно сжимается. – Не важно, – заверяет он. – Он тебе нравится, если я правильно понял! – улыбается Антон. – Очень за тебя рад. – Как он тебе? – спрашивает Дима. – Надо еще раз на него посмотреть. Признаюсь, я не обратил на него особого внимания. Дима проглатывает пилюлю, запивая стаканом газированной воды. – И когда ты думаешь перейти с ним к делам серьезным? – продолжает Антон. – Не знаю. Он вроде бы не торопится. – Что, еще бывают мужики, которые неделями ухаживают? Не верю! Организуй что-нибудь и пригласи меня. Так я смогу хоть разглядеть его, этого редкого джентльмена!

***

Прислонившись к своему «пежо», Арсений прикурил «Мальборо». Ему немного тревожно. Вдруг он заметил ее: она вышла из участка. – Валентина! Молодая женщина повернула голову, на мгновение застыла. Он подошел: уверенной походкой и с уверенной улыбкой. – Добрый вечер, Валентина. Я вас ждал. – Но… Откуда вы знаете, во сколько я… – Навел справки. Мне сказали, что сегодня вы заканчиваете в пять. Я хотел еще раз извиниться за тот вечер. – Очень мило. Но… мне это показалось скорее забавным! – призналась молодая женщина. – Тем лучше. На самом деле в мой план по принесению извинений входит приглашение на ужин. Она все еще не могла прийти в себя. Инстинктивно перевела взгляд на левую руку Арсения. А точнее, на его безымянный палец. Классическое обручальное кольцо. И явно старое. – Да, я женат, – подтвердил Попов. – Но я говорил о приглашении в ресторан, а не в гостиницу. Валентина покраснела, бросила взгляд на дверь комиссариата. – Ну, так что насчет ужина? – Не знаю. – Как это? Вам хочется провести со мной вечер или нет? У нее на губах мелькнула робкая неуверенная улыбка. – В какой вечер вы свободны на этой неделе? – спросил Арсений. – Завтра. – Подходит. Я заеду за вами в восемь часов. Она продиктовала свой адрес, по-прежнему чувствуя себя неловко. Он взял ее руку, поцеловал и направился к машине. – Подождите! – окликнула его Валентина. – Куда мы пойдем? – Еще не знаю. А что? – Мне нужно знать, как одеться. Он развеселился, она косо на него глянула. – Напоминаю, Валентина, я коп. – Ну и что? – А то, что и зарплата у меня как у копа. В любом случае вы будете великолепны, я совершенно уверен.