Всего лишь тень

Первая ночь за тринадцать лет. Когда он не слышал крика Лизы. Когда он не видел, как та падает в пустоту. На часах уже десять, Антон вспоминает, что сегодня пятница и вечером за ним должен приехать Игорь. Чтобы отвезти обратно в его жизнь. В пасть Тени, возможно. Но бежать не имеет смысла. Что должно вас нагнать, то нагонит. Даже спустя тринадцать лет. Антону почти страшно снова увидеть родителей, пусть даже вчера вечером они больше не возвращались к прежней теме. Без сомнения, им стало лучше, когда вскрылся этот чудовищный гнойник. И им, и ему. И однако, парню сейчас так плохо… Он решил оставить им чек перед отъездом. Для Лизы, конечно. Но возьмут ли они? Спустя пятнадцать минут хождения по комнате он решается спуститься. Мать занята мытьем окон. Всегда в движении, как если бы это отвлекало ее от лишних мыслей. Антону это знакомо. Вечный бег. Лишь бы не остановиться и тебя не поглотили зыбучие пески. Преуспевать, всегда. Лишь бы забыть, как однажды потерпел крах. – Привет, мама. – Доброе утро, сынок. Хорошо спалось? Кошмарная ночь; никаких падений в пустоту, но намного хуже. Отчаянное бегство, Тень несется по пятам. Смерть позади, совсем близко, и ежесекундно пытается схватить его. Кошмарная ночь, да. Но Антон спешит заверить в обратном. Опять ложь. – Я сегодня сделаю генеральную уборку! Твой друг приедет вечером, так что… – Мама, не стоит! – Вот еще. Кофе остался, хочешь? – Только если ты выпьешь со мной. Они располагаются в кухне, не находят нужных слов, ни даже взглядов. – Папа еще не вернулся? – вдруг удивляется парень. – Нет. Видно, загулял! – Знаешь, вчера вечером я… – Не говори ничего, – просит Майа. – Как давно вы знаете? – все же спрашивает Антон. – С первого дня, – признается мать. – Лиза никогда не пошла бы туда одна. – Почему же… почему вы ничего мне не сказали, ни в чем не упрекнули? Майа разглядывает чашку с кофе, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. – Мы подумали… что так лучше для тебя. И для Жюльеты тоже. И потом, это моя вина. Я ни в коем случае не должна была поручать тебе Лизу, ты был слишком мал. – Мама, я… – Я знаю, что ты тоже страдаешь. Я знаю, что ты никогда этого не хотел. В жизни все делают глупости. Особенно в детстве. Некоторые из этих глупостей сходят с рук, слава богу. А другие… другие оказываются непоправимыми. И приходится смиряться. Приходится с этим жить. Выбора нет. Добавить нечего, это точно. – Если уж я не могу убедить тебя не отдраивать дом, то давай помогу, – предлагает Антон. – Ты ведь приехал отдохнуть, – напоминает мать. – Душой… Отдохнуть душой, – уточняет парень. Они еще какое-то время потягивают кофе, не говоря больше ни слова. Пока телефонный звонок не заставляет их вздрогнуть.

***

В отделении скорой помощи почти пусто. Антон и мать сидят в комнате ожидания. Никакой точной информации. Только что с отцом произошел несчастный случай. Что он жив и им занимаются. Телефон прозвонил полтора часа назад. Уже полтора часа, как страх и надежда сменяют друг друга, сталкиваясь в постоянном противоборстве. Антон смотрит в окно. Машина «скорой помощи» только что подъехала ко входу, санитары сдают свой груз на носилках и отправляются обратно. В энный раз он смотрит на часы. Выходит врач, она вскакивает, как и мать. – Майа Шастун? Совершенно особые мгновения, когда все может снова рухнуть, как тогда. – Как мой отец? Лицо молодого интерна непроницаемо. Однако парень уже понял. Реанимация, необратимая кома, паралич… История неизбежно повторяется. – Он вне опасности, – объявляет наконец медик. Антон закрывает глаза, его лицо освещается улыбкой. – Но что с ним случилось? – восклицает Майа. – Он упал. Все еще в шоке, но это пройдет. Вы сможете увидеть его через несколько минут, если хотите. Они идут за интерном по лабиринту коридоров. Андрея перевели на второй этаж, теперь он лежит в палате. На голове плотная повязка, в руку воткнута игла капельницы. Он подключен к аппарату, который следит за его пульсом и давлением. Глаза у него открыты, черты заострились. – Его нашел один из гуляющих, – уточняет врач. – Он упал в овраг, насколько я понял. Не оставайтесь надолго, его нельзя утомлять. Майа целует мужа, парень подходит к отцу. – Па… как это случилось? – Я шел по дороге над рекой… Там, где романский мост, помнишь? Я услышал шум, увидел, как со скалы падают камни. Потом не знаю… Пришел в себя уже внизу. Какой-то тип вызывал «скорую». – Ты хочешь сказать, был камнепад и один из камней попал тебе в голову? – Мне кажется. Все случилось так быстро. – Господи, тебя чудом пронесло, – стонет Майа. – Все в порядке, – ворчит Андрей. – Я же не умер. – А мог бы! Знаешь, как ты нас напугал. – Успокойся, мама. Он нормально себя чувствует, сама посмотри… Ладно, оставлю вас одних. Пойду предупрежу Жюльету. – Не стоит, – огрызается отец. Ему явно стыдно. Из-за того, что его видят валяющимся в постели. – Нет, стоит, – твердо говорит Антон, целуя его в лоб. – До скорого, па. Он торопливо покидает это место, вызывающее в нем столько дурных воспоминаний. Решает выйти подышать на паркинг, чтобы позвонить сестре. Немного заблудившись, снова проходит через приемное отделение, пытаясь найти выход из лабиринта. Наконец показываются стеклянные двери, и Антон глубоко вздыхает, закрыв глаза. Слава богу, он в порядке. Она поднимает веки и замирает, осознавая то, что видит. Кого. Сидящим у стены прямо напротив большой стеклянной двери. В двадцати метрах от него. Мужчина, с головы до ног одетый в черное. С капюшоном на голове. Антон в таком шоке, что не может шевельнуться. Надо подбежать, схватить его. Но он застывает, не в силах двинуться с места. «Скорая помощь» разворачивается перед входом в отделение, перекрывая ему поле зрения. Когда она отъезжает, Тень уже исчезла.

***

– У тебя симпатичные родители, – говорит он с улыбкой. – Я не такими их себе представлял. Машина едет на большой скорости. Кажется, Игорю не терпится вернуться в Париж. – А какими? – спрашивает Антон. – Не знаю. Более… Менее… Он смеется, гладит его руку, лежащую на переключателе скоростей. – Ну же, не бойся, говори! – Они простые. В хорошем смысле слова. Я думал, ты из буржуазной семьи, – признается мужчина. – Ты считал, что я из семьи обедневших аристократов? Мои родители, может, и не миллионеры, но они богаты. Какое-то время они молчат, Антон делает радио громче. – Я беспокоюсь за отца, – продолжает он. – Его выпишут в понедельник, вот увидишь. Антон настойчиво предлагал, что останется еще на несколько дней, но мать и слышать не хотела. – Не тревожься, дорогой. Он на вид крепкий. – Это могло очень плохо кончиться… В его-то возрасте! Снова молчание, в котором звучат «Гольдберг-вариации». – Во всяком случае, выглядишь ты лучше, – замечает Игорь. – Несмотря на вчерашнюю историю, похоже, поездка к родителям пошла тебе очень на пользу. – И все же ничего не изменилось, – признается парень тихим голосом. – Что ты говоришь? – Ничего… Сквозь маску, надетую при отъезде из родительского дома, Антон разглядывает проносящийся пейзаж. И Тень за каждым деревом.